Светит незнакомая звезда...

      Сноровисто разбив лагерь неподалёку от бывшего штаба, расчистив посадочную площадку на южной оконечности острова и успев до темноты выстроить поодаль загон для четырёх здоровенных свиноподобных грызунов, купленных в деревне, ква устроились на ночлег, а уже к шести часам утра, наскоро позавтракав и вооружившись лопатами, без промедления принялись за земляные работы.       «Или правильнее будет называть происходящее раскопками?»       Дело шло споро, будто вовсе и не гвардейцы так лихо шанцевым инструментом орудовали, а бригада профессиональных землекопов. Грунт и камни, оружие и обломки, железо и кости уносили в сторону от места проведения раскопок. Освобождённые участки поверхности — некогда, похоже, бетонной, а ныне остекленевшей, мутно-глянцевой, испещрённой множеством переплетённых между собой непонятных символов, — тут же подвергались самому пристальному изучению со стороны главы экспедиции.       Тиа обстоятельно — скорее даже дотошно — осматривала плохо различимые из-за пузырьков, раковин, сколов и паутины бесчисленных тонких трещин знаки, начертанные, похоже, от руки — пальцем по застывающей стеклянной массе.       Брюнетка скрупулёзно переносила увиденное в блокнот — по одиночке и группами, что-то высчитывала, измеряла, вдумчиво вертела получившиеся узоры и так, и эдак, прервавшись лишь единожды — на быстрый, наспех съеденный обед.       Отвлекать увлечённую своим занятием черноволосую, чтобы расспросить об увиденном по пути через топи, было неловко, и заскучавшая Аллия, прихватив с собой альбом и карандаш, отправилась бродить по окрестностям, сопровождаемая непоседливым Юми.       Вскоре к ранее запечатлённым на бумаге трупам явно плотоядных представителей болотной фауны прибавились мрачные, но по-своему живописные пейзажи Мёртвого Урочища, а затем и эскизы, символизирующие отзвуки отгремевшей десятки тысяч лет назад войны и бренность бытия.       … округлый, неровный, напоминающий чью-то гигантскую затопленную нору пролом, пронзивший пятиметровую толщу бетона и явно уходящий много глубже…       … расколотые попаданиями бомб и снарядов угловатые колпаки ДОТов, чернеющие бойницами сквозь ветви кустов…       … стволы зенитных орудий, бессильно лежащие, словно изломанные, поваленные бурей деревья, на земле у подножия приземистых бронированных башен, изъеденные ржавчиной, поросшие мхом и лишайником…       … ободранные, лишившиеся значительной части обшивки остовы разбившихся ракатанских кораблей, как скелеты диковинных железных зверей…       Детёныш ранкора же, как и полагается всякому живому существу в его возрасте, энергично носился вокруг, обнюхивая всё подряд и деловито помечая каждую корягу, показавшуюся достойной его внимания.       — На сегодня раскопок, пожалуй, достаточно, — донёсся до ушей Аллии голос главы экспедиции, когда солнце проделало три четверти своего пути от зенита к закату, над лагерем поплыл манящий аромат грядущего ужина — вермишели с тушёнкой, а сама художница, вернувшись к палатке, рылась в своих сумках, тщетно пытаясь вспомнить, куда положила краски. — Продолжим завтра.       — Наконец-то! Эй, Юми, — позвала неугомонного питомца экс-джедай. — Пойдём-ка к госпоже ал’Ланкарра, — пока она, поужинав, не залегла, по своему обыкновению, на час-другой отмокать в надувном бассейне… будто ей тут вокруг воды мало!

***

      — Капитан, прежде чем стемнеет, отправьте ваших подчинённых осмотреть корабли, — раздавала распоряжения учёная. Командовала она, стоит отметить, уверенно и привычно, без малейшего стеснения или сомнения как в своём праве, так и в том, что её приказы будут исполняться — схожую манеру руководить Аллия наблюдала у высокопоставленных республиканских чиновников и старших офицеров Корпуса Юстиции. Впрочем, в отличие от большинства губернаторов и генералов, в голосе Тиф не ощущалось ни холодного высокомерия, ни упоения властью.       — Маловероятно, конечно, но всё же — если вдруг среди ржавой рухляди удастся найти что-либо из вооружения или агрегатов, подлежащее восстановлению, следует сообщить об этом в Корунн.       — Сиятельная, а как же мы? — обеспокоенно пророкотал старый, но всё ещё крепкий ква, который привёл сюда авангард экспедиции. — Конец, стало быть, придёт нашему делу семейному?       — Не волнуйся, — благожелательно улыбнулась ему этнограф. — Во-первых, пока ещё военное ведомство раскачается, проведёт рекогносцировку, оборудует посадочную площадку и зафрахтует какое-нибудь корыто для перевозки по воздуху — поскольку не волоком же через болото тонны стали тащить… В общем, поверь моему опыту: лет десять уйдёт, а то и пятнадцать. Во-вторых, я распоряжусь, чтобы слуги Наместника забрали лишь то, что можно будет отремонтировать. Едва ли в эту категорию войдёт столь уж многое. Остальное останется вам, и всё будет как прежде.       — Госпожа бесконечно добра, — моментально успокоился старик.       — Ага, я такая, — фыркнула Тиа. — Кстати. Если столкуетесь с теми, кто прибудет за трофеями, то, в уплату за услуги проводника, готовку еды и всякое такое, рабочие распилят для вас крупные конструкции на куски помельче. Всяко проще вам будет таскать их потом, да и плавить…       — Сиятельная воистину мудра! — воодушевился крестьянин. — Мы так и поступим! Да что там — даже гать к прибытию столичных гостей пошире да покрепче проложим!       — Вот и ладненько. О, госпожа рыцарь! Ваш юнлинг ещё не обучился говорить? — с усмешкой обратилась черноволосая к изгнаннице, приметив рядом с той присмиревшего Юми. — Эй, приятель, скажи-ка: «Вот так, собака!»       Ранкор, само собой, промолчал. Да ещё, кажется, морду за спину хозяйки спрятал: хрупкую и внешне совершенно безобидную брюнетку он почему-то побаивался.       — Ну ничего, научишься ещё, а там, глядишь, и в падаваны примут, — уверила хищника Тиф, нисколько не расстроенная. Впрочем, вряд ли брюнетка всерьёз рассчитывала, что дикий зверь, — даже если строение его голосовых связок позволит ему имитировать издаваемые людьми звуки, что уже само по себе маловероятно, — вдруг освоит человеческую речь за жалкую пару дней, прошедшую с момента «усыновления». Скорее уж, это была какая-то шутка с предысторией, известной лишь самой же учёной. — Вы, Аллия, полагаю, хотели о чём-то спросить?       — Да, если я вас не слишком отвлекаю.       — Не особо. Расшифровку я продолжу завтра, на свежую голову, так почему бы и не поговорить? Разговор — отличный способ скоротать время.       — К слову, зачем кому-то понадобилось украшать военный объект подобным образом? Да ещё рисовать от руки столько иероглифов, это же сколько труда вложено! Или эти письмена тридцать тысяч лет назад несли какой-то мистический, религиозный характер для тогдашних ква?       — Во-первых, похоже на то, что наносилось всё это не ящерами. Во-вторых, какими бы каракулями ни выглядела цепочка иероглифов, у неё имелось… имеется не ритуальное или декоративное, а вполне практическое назначение.       — И какое же?       — Через пару-тройку дней сами увидите, не хочу портить сюрприз.       — Хм…       — Сударыни, ужин готов!       — Благодарю вас, Нур, самое время подкрепиться. Позаботьтесь, чтобы Юми тоже покормили.       Подождав, пока офицер отойдёт, уводя с собой детёныша ранкора, Тиа отметила:       — Забавно: мы с ними — дети разных богов, млекопитающие и рептилии, неспособные иметь общее потомство — а вот гастрономические пристрастия у нас совпадают. Повезло, могло быть и много хуже. Аллия, присоединитесь ко мне за трапезой?       — Охотно с вами отужинаю. Судя по аромату, сегодня у нас макароны?       — Да. Обожаю свежесваренные. Так, есть у меня отменный твёрдый сыр, надо бы его сейчас потереть да посыпать… Кстати, ещё я купила вкуснейшую колбаску с орехами — настоятельно рекомендую попробовать. А если желаете чего-нибудь сладкого к чаю, то в деревне мне повезло отыскать очень неплохие сухофрукты, из нового урожая.       — А конфеты или, скажем, печенье вы, как понимаю, не любите?       — Почему же? Люблю. В детстве — так просто обожала и, когда удавалось выбраться в город и побывать в кондитерской лавке, не отказывала себе купить парочку шоколадных эклеров или кусочек тортика. Но, во-первых, у здешних крестьян конфет, пирожных и прочих изысков отродясь не водилось, так что нам их не продали бы просто за неимением; во-вторых, хранятся такие лакомства недолго, и в дорогу их лучше не брать; и, наконец, в-третьих: годам к двадцати я пришла к выводу, что здоровые зубы для меня важнее. С тех пор к чаю — только фрукты, в том или ином виде.       — Хм. Тоже верно…

***

      — И в самом деле, очень удачный рецепт! — Аллия решительно потянулась за добавкой. — Ореховый привкус выше всяких похвал!       — Согласна, — кивнула брюнетка, наматывая на вилку вермишель. Ела она неспешно и очень аккуратно. — Пожалуй, лучше, чем её готовят в этих краях, вы летнюю колбасу нигде не найдёте.       — Интересно, как удалось сделать ореховые ядра такими мягкими?       — Их вымачивают в особом маринаде, — пожала плечами Тиа. — Довольно сложном по составу. Помимо всего прочего, это благоприятно сказывается на сроке хранения.       — Вы знаете рецепт?       — Да, поинтересовалась позавчера у хозяина постоялого двора. Только вот в столице, увы, так приготовить не удастся. При всех неоспоримых кулинарных талантах моей кухарки.       — Почему не удастся? — удивилась изгнанница. — Трактирщик о чём-то умолчал?       — Да нет, не соврал сынок нашего проводника. Сама рецептура-то верная, и описание более чем подробное… Всё проще — и одновременно сложнее: чтобы результат не отличался от оригинала, пришлось бы орехи, мясо и специи везти отсюда. Либо же методом проб и ошибок подбирать замену всем составляющим — но стоит ли овчинка выделки? Как на мой взгляд — нет.       — Неужели на столичном рынке не найдётся тех приправ, которыми пользуются здешние крестьяне? — усомнилась экс-джедай.       — Не найдётся, уж можете мне поверить, — хмыкнула брюнетка. — В центральных провинциях Империи климат другой, посуровее, и та пряная растительность, какую используют в Карачане и окрестных деревнях, ближе к столице не растёт — тамошнюю зиму не выдерживает. Соответственно, её везти пришлось бы. А если уж выбирать, что и откуда возить, то торговцы, разумеется, предпочтут доставить морем пряности с плантаций на восточных островах. Экзотика всегда пользуется спросом, и пару мешков с лепестками цветов и толчёными листьями, сундучок каких-то семян да пяток пудов молотого чёрного зерна ушлый купчина продаст на порядок дороже, чем он смог бы выручить за, пожалуй, добрый десяток вагонов каких-то безвестных сушёных ягод и луговых травок, собранных в скучной провинциальной глуши. Причём, вагоны-то я упомянула для красного словца: железной дороги тут нет, и в ближайшие веков эдак пять не появится, вот увидите. Пока ею едва десяток городов между собой связали, а в этих краях нет ничего, что могло бы заинтересовать Корону или частный капитал.       — Допустим. Но мясо-то и орехи чем не угодили?       — Пурпурный болотный орех теплолюбив, севернее его не встретишь, — пояснила черноволосая, не упустив очередную возможность продемонстрировать свою эрудицию. — Он нежнее, жирнее и заметно слаще горного и лесного, которые растут в метрополии, но в том-то и кроется его недостаток: чем больше плод содержит жира, тем сложнее довезти орехи так, чтобы ядра не успели прогоркнуть.       — То есть, при перевозке нужен холодильник…       —… а через чащу леса и телега-то не везде проедет, не то что грузовик-рефрижератор. Верно. В итоге, если и найдёте их в какой столичной лавке, покупать не рекомендую: наверняка везли в тюках, навьюченных на спину малклака, и добирались до прилавка долго, заезжая поторговать во все попутные сёла и городишки, так что хорошо, если в покупке только треть, а не половина орехов порчеными окажется.       — Понятно. А с мясом что не так?       — Оно тут вкуснее, — более лаконичный ответ, очевидно, трудно было бы придумать. — Знаю, что звучит недостаточно убедительно, но вот как приедем в Корунн, так и сможете сравнить, а пока просто поверьте мне на слово.       — И что же может быть причиной такой разницы?       — Да что угодно. Порода грызунов, к примеру. Либо их рацион: фермеры в центральных регионах пичкают живность заводскими комбикормами, а здесь, за неимением последних, откармливают по старинке — желудями, зерном, сеном и водорослями. Питание разнообразнее, соответственно, и вкус мяса богаче. Впрочем, давайте оставим тонкости животноводства тем, кто в этом смыслит побольше нашего. Приступим к вашим вопросам? — предложила этнограф, разделавшись, наконец, с вермишелью и подхватывая изящными пальцами ломтик сыра, чтобы пристроить его поверх куска ржаного хлеба.       — Хм. Даже не знаю, с чего начать, — задумчиво протянула экс-джедай, отхлебнув на редкость ароматный травяной сбор из металлической кружки. — Тиа, вы ведь родились на Датомире?       — Нет, я уроженка Хары, — отрицательно покачала головой черноволосая, укладывая поверх сыра половинку какого-то ярко-красного фрукта и веточку пряной травы с зеленовато-синими листьями.       — Хары? — задумалась изгнанница. — Хм. Не слышала о такой планете.       Впрочем, ничего удивительного в том не было: в Галактике три с небольшим миллиарда обитаемых звёздных систем, знать и помнить название каждой — не под силу ни одному живому существу. На то существуют архивы и дроиды.       — Немудрено, — Тиа безразлично пожала плечами, критическим взглядом творца осматривая получившийся бутерброд. — Всего этого бесчисленного множества планет не упомнишь, на слуху от силы несколько сотен названий — самых значимых и влиятельных, из тех, что в Сенате представлены на вершине списка. Вдобавок, Хара — это самоназвание, а под какими наименованиями система или хотя бы сектор занесены в навигационные системы и атласы, и есть ли они там вообще, неведомо уже мне самой.       — Пробовали искать в Голонете?       — Известный вам бо́тан пытался, по моей просьбе, — брюнетка изобразила неопределённый жест надкушенным бутербродом. — Тщетно.       Ну, в данном-то случае, как раз, отсутствие результата — вполне ожидаемый итог. При всей свойственной их народу пронырливости, едва ли бо́тан, выполняя полученное поручение, сумел получить доступ к храмовому Архиву, полному навигационному атласу Республики либо другим ведомственным базам данных, а искать что угодно, не относящееся к популярным запросам, через поисковые системы в «открытых источниках» — гиблое дело: до дна накопившегося в Сети информационного мусора и целой бригаде шахтёров вовек не докопаться.       — Так что я забросила эту идею, — продолжила черноволосая. — Было бы, конечно, интересно выяснить, как нынче обстоят дела на родине, но не настолько, чтобы прикладывать к поискам чересчур уж много средств и усилий.       — Вы хотели бы только узнать новости, но не вернуться?       — Да. Пусть прошлое остаётся в прошлом. Ностальгия — ностальгией, а с Датомиром на данный момент меня связывает уже поболее, чем с Харой.       — Что ж, резонно. Кстати, если хотите, я, в принципе, могла бы с очередным транспортником послать в Храм весточку одному бывшему коллеге. Он бы покопался в Архиве на предмет упоминаний о Харе…       — Спасибо за предложение, но — ни к чему. Вам ведь пришлось бы влезть перед кем-то в долги лишь ради того, чтобы я утолила праздное любопытство.       — Никаких долгов, по крайней мере — новых: он сам задолжал мне услугу.       — Лучше приберечь её для чего-то более важного.       — Ну что же, воля ваша.       Покончив с бутербродом, Тиа развернула три пакета, сложенных из вощёной бумаги:       — Угощайтесь: курага очень хороша — мягкая, сочная, насыщенного вкуса! Финики сладкие как мёд, но вот их-то есть лучше помедленнее, с осторожностью: вроде как и почищенные, но иногда попадаются осколки косточек — откровенно сказать, сюрприз не из приятных, если зубом на такую наскочить. Изюм рекомендую. Хоть и не виноград для него сушат, а плоды какой-то здешней лианы, но результат ничуть не уступает оригиналу, и даже более того, имеет даже весомые преимущества: косточки настолько мелкие, что их, считай, и нет вовсе.       — Благодарю. Хм, итак… Получается, вы переселились сюда в детстве, с родителями? — предположила Аллия, с её точки зрения — логично.       — Нет. Почему вы так решили? — изогнула идеально очерченную бровь брюнетка.       — Слишком хорошо знаете Датомир. Сначала я вообще сочла вас местной уроженкой, и далеко не в первом поколении. Но раз, по вашим же словам, это не так, значит, вы прилетели с очередной партией колонистов, будучи ещё ребёнком, и прожили здесь бо́льшую часть жизни, — на мгновение задумавшись, изгнанница зачерпнула горсточку сухих, сморщенных ягод янтарного цвета и добавила в цепь рассуждений ещё одно звено:       — Я бы взяла на себя смелость предположить, что ваши родители были исследователями, к примеру, в области археологии. Поселились среди ква — потому те принимают вас едва ли не за одну из них, — преемственность объяснила бы выбор этнографии как профессии, явно не самой востребованной в условиях колониального поселения, а место жительства — знакомства и связи с аборигенной расой рептилий.       Причин же, способных вынудить разумных — а бывает, что и не только одиночек, но семьи, кланы и даже целые народы — покинуть свой дом и искать лучшей доли на чужбине, существовало немало.       Перенаселение, нищета и отсутствие перспектив, кровная месть, перевороты и революции, войны гражданские и межгосударственные, жажда наживы и склонность к авантюрам, научный интерес или тяга к путешествиям, разрушительные стихийные бедствия и экологические катастрофы…       — Мои батюшка с матушкой нисколько не увлекались наукой, а умерли задолго до того, как я оказалась тут, — покачала головой Тиа. — Что же касается глубины познаний в сравнении с таковой у других эмигрантов и их потомков, то тут, как раз, всё объясняется просто: хоть переселенцы, хоть местные, родившиеся в этих краях, одинаково заняты своими повседневными делами — слишком плотно, чтобы интересоваться чем-то отвлечённым и не имеющим практического применения.       — Кажется, суть я уловила: ценятся лишь те знания и навыки, которые позволяют заработать на кусок хлеба насущного.       — Именно! Причём желательно — с маслом. Им не до изучения, к примеру, видового разнообразия флоры и фауны за рамками животноводства, садоводства и огородничества; геология для них куда важнее географии…       — Поскольку используется в строительстве? Расчёт фундаментов и всё такое?       — В том числе и поэтому, конечно, однако главное — она необходима для поиска и разработки месторождений, на лунах и здесь. Руды и некоторые минералы — самые востребованные товары из всех, что экспортируются отсюда в Республику. А география… Вы бы видели оснащение школьного кабинета по данной дисциплине! Единственная карта — с окрестностями города: пятьдесят миль вдоль морского побережья в одну сторону, пятьдесят — в другую, десяток в глубину — и всё! Глобуса нет вовсе: практически полностью девственно белый шар выглядел бы нелепо.       — Представляю, — хихикнула изгнанница. — Итак, получается, изучение мира взвалили на себя вы, а не его уроженцы.       — То, что окружает с детства, для большинства кажется слишком привычным, начисто лишённым загадки, чересчур банальным, чтобы удостоиться хотя бы мимолётного внимания. Лишь единицы готовы посвятить себя исследованиям обыденного. Но мне-то, чужачке, всё вокруг было ново и любопытно — вот и стала собирать информацию, а затем и объединила вокруг себя тех немногих людей и нелюдей, кто разделяет мои интересы и взгляды.       — Но разве вам самой не пришлось так же заботиться о пропитании, как всем остальным колонистам?       — Было дело, — согласилась черноволосая. — Первые месяцы после того, как попала на Датомир, я жила охотой. Жарила мясо над костром, нанизывая на прутики; ночевала под открытым небом и стирала одежду в ручьях…       — Но почему? Не удалось найти работу в городке?       — Не удалось найти городок.       — В каком смысле?       — В самом что ни на есть прямом. Так уж получилось, что я не знаю, как оказалась на планете: просто в один прекрасный день очнулась посреди степи, на мили вокруг — ни единой живой души, если не считать флору и фауну.       Аллия помолчала, обдумывая услышанное.       — Хм… Знаете, Тиа, я, конечно, не берусь утверждать наверняка, но похоже на то, что вас похитили с родной планеты.       Подобное, к сожалению, и по сей день нередко случалось на периферии Республики. Пираты и работорговцы чувствовали себя там как дома, совершая набеги на тех, кто не в состоянии дать достойный отпор. А дальше, возможно, корабль похитителей потерпел крушение, но брюнетка чудом сумела выжить, пусть и получив травму, что привела к потере части воспоминаний.       — Возможно… Я давно прекратила ломать голову над этой загадкой.       — И насколько долго вам пришлось скитаться по прериям?       — К счастью, лишь около полугода. Вся эта романтика дикой природы, знаете ли, хороша строго в меру и при соблюдении хотя бы минимального уровня комфорта.       — Вы добирались до республиканских колоний шесть месяцев?       — Об их существовании я узнала намного позже. Для начала, я прибилась к одному кочевому племени.       — Ква?       — Кви.       — Кстати, мне ведь ещё ни разу не довелось увидеть их.       — Вы ничего не потеряли, если честно. Под этим словом сейчас понимают самые разные племена и даже расы дикарей, объединённые разве что одинаково примитивной культурой. Охота, собирательство, скотоводство, немудрёные ремёсла, постоянные набеги на соседей, грабежи, угон скота — вот и всё, пожалуй, чем они занимаются и что следует о них знать.       — Но при этом ква вы симпатизируете.       — Конечно. А как иначе? Кви с упорством, достойным лучшего применения, держатся за свой отсталый, кочевой образ жизни. Ква — осёдлая, земледельческая цивилизация, достаточно миролюбивая, к тому же, чьё общество не чурается прогресса и развития. Вдобавок, среди них есть те, кто готов финансировать мои изыскания.       — Полагаю, речь идёт о, хм, императоре? — Аллия незаметно поморщилась: при всём том, что история Ордена знавала и союзные джедаям империи, само это слово вызывало слишком уж прочные и однозначно негативные ассоциации.       — О нём, в первую очередь, — кивнула Тиф. — Корона весьма заинтересована не только в летописцах, но и в историках. Кстати, другие области знаний тоже востребованы. К примеру — та самая география. Точное расположение и очертания внутренних морей, болот, горных хребтов и рек, границы пустынь и лесов, береговая линия океана, количество и местоположение других континентов относительно нашего — державе толком не известны.       — Разве у аборигенов со знаниями о собственной планете так же плохо, как и у колонистов?       — Ну не настолько, конечно… Ныне существующие города и деревни, кочевья племён скотоводов, зона республиканского контроля, владения вассалов и данников Империи — всё это наносит на холст, висящий в кабинете Его Императорского Величества, придворный атласник. Однако то, что у него получается, — скорее картина, нежели карта, пусть и политическая. Красиво, но совершенно бестолково, поскольку весьма приблизительно. «Мшистые равнины разлеглись где-то по ту сторону Туманных гор, западнее Великой пустоши», — явно передразнила чиновника брюнетка.       — А прежние архивы Владений ква, надо полагать, не пережили войну с Раката?       — Что-то сгорело вместе с городами, под ударами с орбиты, что-то сгинуло уже после, в тёмные века.       — Хм. А военные? Они, вне зависимости от вида и расы, вечно стараются разведать местность — и свою, и чужую.       — Генштабом, в принципе-то, новые карты составляются. Но темпы работы армейских землемеров невысоки, мягко говоря. Аэрофотосъёмка ведётся парой стареньких самолётов-разведчиков, что, в силу преклонного возраста, больше времени проводят в ремонтном ангаре, нежели в небе.       — Можно купить спутники. Картографических моделей полно: с разными характеристиками, типами сканирования поверхности, новых и восстановленных после списания, модернизированных до вполне достойного уровня и совсем базовых…       — Чтобы что-то купить, надо сперва что-то продать, и желательно — подороже. Экспедиция, отправленная на поиск старых штабных карт, стоит для бюджета страны намного дешевле. Платить много или мало — угадайте, какой вариант больше пришёлся по душе казначейству?       — Но если здесь, в бывшем штабе, что случайно и уцелело, избежав пламени, то ведь с тех пор наверняка давно истлело: триста веков не смогла бы пережить никакая бумага.       — Тут вы правы, опыт предыдущих поисков говорит о том же. Так что вся надежда на то, что удастся найти голокроны. Повезло нам с вашей ссылкой, уж простите за откровенность. Очень своевременно получилось.       Джедай-изгой поморщилась: везением она своё изгнание не считала, равно как и обстоятельства, что к нему привели.       — Можно забирать, госпожа? — указал на тарелки подошедший гвардеец.       — Да, конечно.       Подождав, пока солдат унесёт посуду, Аллия продолжила:       — Как для чужачки, вы на удивление прочно вросли в местное общество. И не только у ква: за первые дни у меня вообще успело сложиться впечатление, будто каждый колонист на планете — ваш давний приятель.       — «На планете» — точно преувеличение, притом изрядное: мне не доводилось побывать, например, в большинстве шахтёрских посёлков и на хуторах охотников в обе стороны вдоль побережья, а где-то всё же побывала, но лишь проездом, так что там меня едва ли кто-то помнит. А что касается припортового городка… — брюнетка усмехнулась:       — Аллия, вы ведь родились в большом городе, верно?       — Да, на Корусанте. И жила там же, в Храме. А что?       — Ничего, — хмыкнула Тиф. — Просто подтвердилась догадка. Для вас привычны и естественны порядки планеты-мегаполиса, где жители зачастую собственных соседей, с кем десятилетиями дверь в дверь живут, — и тех не знают… В крохотных же городишках на окраине Галактики, численность населения которых редко превышает полусотню тысяч разумных — другие реалии. Каждый из них — как большая деревня: все его обитатели друг с другом знакомы, а если каким-то чудом и нет — то за первую же минку разговора у них непременно обнаружится десяток-другой общих друзей, приятелей, родни, просто знакомых. И я — не исключение: имея в городке дом, временами приезжая за покупками, я, конечно же, со многими успела перезнакомиться. Опять же, свой вклад в мою известность вносит охрана: ква — нечастые гости в окрестностях космопорта, а тут не один ящер, а целый взвод, да гвардейцы, и при оружии! Немудрено, что детвора со всей округи сбегается поглазеть.       — И всё же, довольно странно было видеть, как та старушка, миссис Реенвик, здоровалась с вами так почтительно, будто младше вас по меньшей мере вдвое.       — Тёща коменданта-то? Нартанья и в школьные годы была вежливой и умненькой девочкой…       — Вы вместе учились?! — вытаращилась на собеседницу Аллия. Сложно было поверить, что та дряхлая лысеющая карга — бывшая одноклассница брюнетки, до сих пор выглядящей не старше девятнадцати. — Так она тоже родом с Хары?!       — Нет, что вы, Нартанья — датомирка в четвёртом поколении. Можно сказать, коренная.       — А…       — А я председательствовала в составе комиссии, принимавшей у их класса итоговые экзамены, — совершенно будничным тоном продолжила черноволосая.       Экс-джедай закашлялась, поперхнувшись.       — Что? — Тиа насмешливо улыбнулась. — Я ведь говорила, что старше, чем выгляжу.       Воистину, преуменьшение века!       — И никого это не удивляет?       — А должно? — хмыкнула этнограф. — Говорят, представители некоторых рас и видов, обитающих в Республике, зрелости достигают к возрасту, в сравнении с которым я до сих пор даже не юная девица, а младенец несмышлёный. Опять же, моя персона для многих датомирцев, очевидно, входит в категорию явлений, привычных с детства, наряду с архитектурой и пейзажами.       — Прошу прощения за нескромный вопрос, но — сколько же вам лет? — посчитала уместным спросить Аллия.       — Он скорее сложный, нежели нескромный, — брюнетка задумчиво прищурила карие с золотыми искорками глаза. — Я не стесняюсь своего возраста, однако давненько сбилась со счёта. Да ещё добавляло путаницы то, что дней в году тут больше — почти пятьсот против трёх с половиной сотен; в итоге пересчитывать прожитое на привычный календарь со временем смертельно надоело… Хм. Давайте остановимся на том, что я старше городка, где мы с вами познакомились.       — А… Серьёзно?!       — Абсолютно.       — Но… Погодите, но ведь зданию гостиницы, судя по стилю оформления фасадов, уж точно больше трёх веков наберётся!       — Так и есть, — кивнула Тиф. — Триста двадцать, м-м-м, три года с момента завершения постройки. А комендатуре — четыреста восемь, если память меня не подводит. Добротно построены, из камня, по старинке — нынешние быстровозводимые сараи с металлическим каркасом, облицованным пластиком, столько бы не простояли: вон, вокзал космопорта за век с небольшим дважды перестраивать пришлось.       Вопросов — не о строительстве, разумеется, — стало только больше.       Как и предположений.       — Мне сейчас подумалось… — начала изгнанница после небольшой паузы. — Возможно, при поисках вашей родной планеты особое внимание следовало бы уделить окрестностям Тустры — сектору Сумитра.       На родине остроухих долгожителей Аллии довелось побывать дважды, выполняя дипломатические миссии по поручению Совета.       — Вы о сефи? У меня, смею заметить, совершенно нормальные человеческие уши, равно как и цвет кожи, — с заметным скепсисом отметила этнограф.       С последней частью утверждения можно было бы поспорить: удивительный, отчётливо золотистый оттенок ни у кого прежде изгнаннице не встречался. Однако на сефи Тиа и в самом деле не походила, разве что слегка раскосыми глазами.       — Но есть же и родственные им расы, и полукровки… — хотя неизвестно, распространяется ли на последних долголетие коренных жителей Тустры, не говоря уж о том, что даже сефи, дожив до четырёхсот лет, выглядят древними стариками да старухами, но точно не так, будто им и двадцати не стукнуло. — Видала я однажды мастера Фэй: если уши причёской прикрыть, ничем от людей не отличается.       — Видите ли, Аллия… Как родившейся в благородной семье, мне прекрасно известно фамильное древо нашего рода, поколений эдак на четверть сотни. Так вот, я — чистокровный человек.       — Люди столько не живут, — позволила себе усомниться экс-джедай.       Бывали, конечно, исключения: современная медицина творила чудеса и позволяла — в отдельных случаях и сильно недёшево — продлить человеческую жизнь почти до двух сотен лет, однако позволить себе подобное могли очень и очень немногие. По сути — лишь бессменные лидеры самых крупных, богатых межзвёздных государств, диктаторы и монархи.       Другим отступлением от правил были одарённые: Сила давала своим адептам-людям увеличенный, в сравнении с «бездарными» сородичами, срок жизни. Вот только и в этом случае речь могла идти максимум о паре столетий, а никак не о доброй половине тысячелетия!       Зато мимоходом упомянутое знатное происхождение объясняло то, насколько естественно черноволосой удавалось руководить окружающими, равно как и тот факт, что пришелице удалось стать одной из приближённых тогдашнего императора ква, невзирая на принадлежность к разным биологическим видам, а затем, похоже, веками удерживать свои позиции при дворе, кто бы из правящей династии ни восседал на троне.       Очевидно, брюнетке не нужно было казаться своей для придворных аристократов — Тиф и была одной из них, пусть и родилась на другой планете, и была млекопитающим, а не рептилией.       — Мой пример наглядно доказывает обратное, — развела руками Тиа. — Просто секрет кроется не в наличии примесей в крови. Ни по линии отца, ни в материнской родословной у меня не было ни единого предка из длинноухих… или «высокородных ублюдков», как сказал бы один мой знакомый гийян.       — Звучит не слишком политкорректно. Ваш знакомый — расист?       Брюнетка фыркнула:       — Нет. При всех своих воистину непоколебимых предрассудках, ксенофобией Серый, как раз, не страдал: были у него в приятелях несколько разумных, весьма отличных от людей. В ненависти же к ушастым Нэсс был отнюдь не одинок: насколько мне известно, другие ветераны Сандонского конфликта всецело разделяли его чувства. И, скажем так, небезосновательно.       — Да уж, войны оставляют шрамы на душах… — понимающе покивала изгнанница. — И всё-таки, если дело не в расовой или видовой принадлежности, то чем ещё можно объяснить вечную молодость?       — Допустим, определённым внешним воздействием, — исследовательница бросила на собеседницу пристальный взгляд.       — Экспериментировать над разумными существами — незаконно, — нахмурилась Аллия, сообразив, о чём идёт речь. — Вы, как потерпевшая, вправе обратиться к республиканским властям, хотя бы через вашего приятеля в комендатуре…       — Эксперимент, — выделила слово интонацией черноволосая, — предполагает необходимость подтверждения либо опровержения неких гипотез. Так что нет, опытов надо мной не проводили, в них не было нужды: к тому времени процесс был в достаточной мере отработан. Опять же, юрисдикция и законодательство Республики не распространяются на территории, не входящие в её состав.       — Дело было не на Датомире? Я уж думала, кто-то из ссыльных взялся за старое… Ну, если речь о Харе, то да, в самом деле, наши бюрократы вполне могут придраться и проигнорировать сигнал, с них станется. Но можно же сообщить напрямую джедаям! Уверена, Совет не оставит информацию без внимания…       — И о чём вы предлагаете написать вашим бывшим коллегам? «Неустановленные лица, находясь на планете, общепринятое название и координаты которой неизвестны, подвергли группу добровольцев некоему влиянию, вследствие чего те утратили возможность стареть! Необходимо срочно воспрепятствовать дальнейшему распространению порочной практики»?       Действительно, немного глупо звучит.       — А! То есть, вас никто не принуждал?       — Все участники, включая вашу покорную слугу, получили предложения — и ответили согласием. Насколько мне известно, никто не отказался.       С другой стороны, стоит ли удивляться? Когда успех сулит столь заманчивые перспективы, в желающих недостатка не бывает.       — И всё же, информация может представлять интерес для Ордена.       — Сомневаюсь. Едва ли долголетие как таковое имеет высокую цену в глазах воинов, что в любой момент готовы без страха и сожалений уйти в Силу. Вот если бы изменения даровали неуязвимость в бою — то да, возможно… Но чего нет — того нет: изо всех, кто прошёл Перерождение прежде меня и вместе со мной, первое же десятилетие пережили семеро.       — Обнаружились какие-то подводные камни?       — Нет, просто началась война. В итоге, ко дню, когда я оказалась на Датомире, из этих семи в живых оставались пятеро. Сейчас… не знаю. Не удивлюсь, если только я. И ещё: рецепт годится только для людей, поскольку для них разрабатывался. Даже при незначительных примесях другой крови результат уже не гарантирован.       — Понятно, — такое «бессмертие» и в самом деле не представляло интереса для Ордена как организации. — И всё же жаль, что тайна канула в небытиё…       Тиа усмехнулась:       — Ну почему же так сразу — канула? Последний или нет — не знаю, а один её носитель совершенно точно остался. Точнее сказать, осталась.       Изгнаннице понадобилось мгновение на осознание:       — Вы?!