Daddy

      Утро следующего дня выдалось довольно непривычным и чрезвычайно болезненным: как для моих рук, так и для моего бедного желудка с головой. Такое ощущение, будто я всё ещё спал, а сон был худшим из всех, что мне когда-либо снились. И я ждал, что с минуты на минуту проснусь или меня как обычно разбудит в гримёрке Сузуки, а я потом расскажу ему этот глупый бред, над которым мы вместе дружно посмеёмся, и жизнь снова станет той, что была до этого ночного для меня кошмара. Но меня никто не разбудил и, увы, это был не сон.       Не помню, как я оказался в своей кровати и куда делся Юу, но мысленно я надеялся, что он всё-таки остался у меня и не поехал поздно домой. Я тихо вышел в зал в поисках ритм-гитариста, тут же заметив его с Короном под тёплым пледом на моём диване. Непривычно было видеть в своём доме такого Широяму, с которым я никогда до вчерашнего вечера не проводил время вот так вдвоём, как это принято у других мужчин: выпивая, говоря о жизни. Рядом с диваном стояли опустошённые бутылки пива. Он всё-таки тоже выпил, но уже без меня. Мне как-то стало неловко, что я заставил его и Койю нервничать... Надеюсь, в будущем смогу оказать им равносильную услугу.       В студию мы с Широямой приехали последними, мы это поняли по припаркованным машинам ребят, в числе которых была машина и Такашимы. Для нас обоих опаздывать нехарактерно, мы приезжаем всегда самыми первыми, а опоздания были больше по части Койю, но сегодня мы попали в жуткую пробку.       Я зашёл, снимая с плеча свою любимую чёрную дизайнерскую сумку, которую купил в Германии в последнем туре, а следом за ней аккуратно снял и пальто. За мной в комнату тут же вошёл Юу, также раздеваясь на ходу, впервые представая перед всеми в той же одежде, в которой он был вчера. Нас встретили довольно удивлённые взгляды ребят. Это было предсказуемо, ведь все привыкли, что обычно мы приезжаем в студию либо по одному, либо в парах: я с Урухой, он с Рейтой. Мы не были никогда друзьями с Юу и все это прекрасно знали.       — Всем привет, — постарался поздороваться как можно более буднично, но уставший и немного севший голос, вероятно, не позволил этого сделать. Юта и Койю кивнули в знак приветствия и что-то сказали, но я не расслышал, пребывая в своих мыслях, продолжив заниматься своими делами, а именно поисками резинки для волос на дне сумки. Мне необходимо собрать их в хвостик. Сегодня планируется много петь, а мне становится очень жарко во время длительной работы. Кожа у шеи невольно намокает, из-за чего волосы неприятно прилипают к ней.       Неожиданно я почувствовал чужую руку на своём запястье, которая остановила мои безуспешные поиски, а я немного вздрогнул и сразу же обернулся через плечо, увидев, что рука принадлежала Акире, который, как и вчера, подошёл ко мне совсем вплотную. Я изогнул бровь в удивлении. Второй день подряд происходит подобное. К слову, я также подметил про себя, что сегодня он выглядел как-то иначе: волосы чуть растрёпанные, уставшие глаза, мятая футболка. Скорее всего, он не выспался и собирался на скорую руку.       — С каких пор Вы с Юу... общаетесь вне работы?       — Что, прости? — поднимаю на него удивлённый взгляд, потому что чего-чего, но подобного вопроса я точно от него не ожидал. А у него взгляд какой-то затуманенный и потерянный, не типичный для Акиры. Он спал сегодня вообще или нет?       — Ну, Вы никогда раньше не общались вне работы. Он привёз тебя в той же одежде, а значит... Вы вчера... были вместе, когда я звонил?       — Да, я позвал его к себе пообщаться, фильмы посмотреть... а что? Откуда...       — ... Юу не любит заезжать за кем-то по утрам, подвозит только, если с кем-то остаётся на ночь, — он будто прочёл мою мысль, отвечая на непроизнесённый вслух вопрос. — Почему ты не сказал об этом вчера, когда я звонил?       — Акира... ты ведь не спрашивал о том, с кем я, — сказал я как-то больно по-щенячьи жалобно, словно меня обвиняли в чём-то, в чём я не виноват. Его взгляд изменился, стал более мягким и он согласно кивнул.       — Да, ты прав, прости, Руки, — он зачем-то назвал меня сценическим именем, хотя обычно называл не так, отпустил мою руку и ушёл. Скорее всего, настраивать аппаратуру, либо решать другие вопросы. А я так и стоял, удивлённо наблюдая за его удаляющейся фигурой.       Сегодняшняя репетиция, в целом, прошла как-то напряжённо и максимально непривычно. Может, так было только для меня, но всё сегодня действительно было по-другому: мы начали чаще пересекаться и говорить с Юу, как в курилке, так и за её пределами, но реже общаться с Койю, который, по какой-то причине, был тихим и безэмоциональным, Ютака сегодня был всецело погружён в рабочие процессы со стаффом, а Акиру будто просто подменили. Во время пения я часто ловил его задумчивые взгляды на себе, которые он не особо-то и пытался скрыть. Иногда наши взгляды пересекались и мы по пять секунд просто тупо смотрели друг на друга.       После сегодняшнего короткого диалога с Сузуки у меня осталась масса вопросов, которая не давала мне покоя. К концу рабочего дня мне захотелось подойти к нему и прояснить некоторые моменты. Может, я не такой проницательный, как Широяма, и не вижу людей насквозь, понимая их намерения, зато я довольно прямолинейный, когда меня что-то действительно интересует. Попрощавшись со стаффом, я побежал в сторону комнаты отдыха, в которую предположительно зашёл Акира, перед тем как покинуть студию. Я влетел неё, едва ли не срывая дверь с петель. Я оказываюсь прав. Он здесь и, к счастью, один.       — Акира? — он отвлёкся от настройки инструмента, безразлично посмотрев на меня, а у меня в сердце что-то больно кольнуло. Его взгляд непривычно холодный. — Скажи, что тебя так смутило, что мы с Юу... были вместе вчера?       Он отвёл взгляд в сторону, а я напрягся. Звучало глупо, наверное. Надеюсь, что он не уйдёт от ответа, не пошутит в их с Широямой стиле.       — Можно ответный вопрос? — Я осторожно киваю, не зная, что бы он ещё мог спросить меня такого, а он смотрит так пронизывающе, вызывая мурашки по всему телу. — Почему ты меня никогда не звал к себе?       Стою, нервно теребя края белой длинной футболки. Мои глаза в удивлении, наверное, чуть не вылезли из глазниц, из-за чего он ухмыльнулся, а потом продолжил:       — Ты всегда что-то делаешь с Ютакой или с Койю, Вы постоянно собираетесь вместе у тебя или где-либо. Сейчас ещё и Широяма присоединился к их числу. А я — нет. Я, например, вообще ни разу не был в твоей квартире.       Я перестал чувствовать свои ноги, руки, вообще всё. Что мне ответить? "Прости, Акира, я боялся сближаться с тобой и привязываться ещё сильнее".       — Я никогда не думал, что тебе бы этого хотелось, — отпускаю белую ткань своей футболки, перекладывая толстовку из одной руки в другую, чтобы Акира по ним не заметил моё волнение. — Вернее, мне казалось, что мы недостаточно близки или я недостаточно интересен тебе... как друг.       Акира хмыкнул, продолжив крутить колки баса, а я только сейчас понял, что сморозил очень неприятную глупость.       — Ты ни разу не спрашивал моего мнения, даже не предпринимал попытки куда-либо позвать. Это твоё личное дело, с кем общаться, а с кем нет, с кем проводить время, с кем нет, но...       — Прости, я, наверное, не так выразился... Я бы хотел проводить время вместе, я часто думал над тем, чтобы позвать тебя куда-то, но мы так редко пересекаемся, что мне казалось, что ты сам этого не хочешь, а я просто боялся... проявить инициативу, — как-то быстро затараторил я, перебив его на половине фразы.       Я увидел лёгкую усмешку на губах Акиры и почувствовал, как к моим щёкам приливает кровь, от чего они начинают гореть жарким пламенем. Очень неловко. Максимально неловко...       — Дурак же ты всё-таки, Така, — по-доброму улыбнулся Сузуки, откладывая бас в сторону. — Ладно, тогда я сам тебя как-нибудь позову куда-нибудь выпить пива и развеяться.       Нервно сглатываю, накопившуюся от волнения, слюну, когда он подходит ко мне, хлопает по плечу и удаляется в сторону гардеробной. В моём животе что-то зашевелилось и это были точно не бабочки. Я понял, что хоть и избегал лишних контактов с ним, мне действительно не хватало его внимания.

Неделю спустя. Время 2.44.

      Темнота. Тёплая подушка под щекой прикрывает одно ухо, а левой рукой я плотно закрываю второе. Непрерывная трель мобильного телефона заставила меня пробудиться от глубокого сна, но я не открываю глаза и не двигаюсь, надеясь, что звонок прекратится и больше не повторится.       Вот какому нормальному человеку приспичит звонить мне посреди ночи? Кому я мог понадобиться в такое время суток? Менеджеру? Ютаке? Очередному фанату, который чудом заполучил мой номер? Неизвестно. Я просто заранее ненавижу этого человека.       Жду, когда звонящий наконец-то угомонится, но, к сожалению, это не происходит. Еле разлепив сонные веки, я шёпотом проклинаю того, кто домогается до меня и не даёт нормально поспать. Продолжая лежать на животе, я всё-таки отрываю руку от уха и нащупываю ею айфон на прикроватной тумбочке. Раздражён до предела, единственный выходной и даже в него не могу выспаться. Вдобавок ещё и вставать через пару часов, нужно вывести Корона на улицу, иначе он просто не даст мне покоя...       Еле нашёл искомый предмет, лениво притягиваю его к себе, едва ли не роняя с тумбы, но вовремя среагировав, подлавливаю. Смотрю на экран, жмурясь от непривычно яркого света, и еле разбираю печатные иероглифы. После сна зрение затуманенное и, кажется... сознание тоже, ведь на экране написано "Акира". Удивлённо протираю глаза и переворачиваюсь на спину, щипая себя за голое плечо, чтобы лишний раз убедиться, что это всё-таки не сон. Спешно провожу пальцем по экрану, принимая вызов, и молча подношу телефон к уху.       — Алло, Така? Привет. Прости, я, наверное, разбудил тебя... — мысленно усмехаюсь его "наверное" в без десяти три ночи, но молчу. — У меня тут такое... дело. Можно я... приеду к тебе?       Он произнёс это так быстро, делая совсем небольшие паузы, но так, чтобы я не успел ни поздороваться, ни просто что-либо вставить. Не отвечаю. На заднем фоне слышались какие-то помехи и звук дождя. Рей сейчас на улице.       — Акира..? Что-то случилось?       — Така, пожалуйста... давай без лишних вопросов. Скажи пожалуйста, можно или нет?       Он вогнал меня в ступор. Слишком неожиданный ночной звонок, слишком странная просьба и слишком резкий ответ на мой вопрос. Всё слишком. Мурашки по телу. И что прикажете мне делать? Что сказать, если не следует никаких объяснений? Шевели мозгами, Така, не спи.       — Приезжай...       Предсказуемо. Собственно, ничего другого я от себя и не ожидал. Ну и как я мог сказать что-то другое?       — Спасибо, Таканори. Отправь мне свой адрес по смс или в инсте. Я буду скоро. Очень скоро. До встречи.       — До встречи...       Звонок закончен. Кладу телефон обратно на тумбочку, сажусь на край своей двуспальной кровати, опустив обнажённые ноги на холодный пол и подняв взгляд на тикающие на стене часы. Мучает лишь один вопрос: "И что это только что было?       Сказать, что я не находил себе места, ожидая спонтанный приход Акиры в четвёртом часу ночи, ничего не сказать. Я нервно бегал по всей квартире, прибираясь и в без того дотошно чистых комнатах, в то время как сонный Корон лежал на диване, наблюдая за тем, как его хозяин в считанные минуты съезжал с катушек.       Мне казалось, что я сплю. Даже, когда тишину квартиры нарушил звонок в домофон и, когда услышал в трубке фразу "это я, открывай", даже, когда шаги Сузуки, поднимающегося на мой этаж, глухо отзывались в стенах моего подъезда, даже, когда отворилась дверь в квартиру и он прошёл внутрь коридора, представая передо мной во всей красе. Даже сейчас я не осознаю, что ко мне приехал басист моей группы, мой приятель и парень моей мечты Сузуки Акира в белой кожаной куртке, покрытой каплями дождя, в чёрной толстовке с наспех накинутым на голову мокрым капюшоном, в чёрных джинсах, ботинках, беспалых перчатках. По его внешнему виду и влажной одежде я с вероятностью сто процентов, мог предположить, что он приехал сюда на своём чёрном Kawasaki Ninja. Боже, какой же он дурак, в такую-то погоду...       — Привет, Така, — он неловко улыбнулся, а я смущённо ответил тем же. — Извини за столь поздний визит... и спасибо, что разрешил мне приехать.       — Привет. Да без проблем.       Сузуки мельком осмотрел мою светлую прихожую, а потом снова задержал своё внимание на мне, наверное, оценивая как же Руки из GazettE выглядит в домашней обстановке. Он облокотился рукой об стенку кремового цвета, снимая с себя массивную обувь, а я стоял, неловко опираясь корпусом об арку прихожей, несмело перебирая полы недавно надетой длинной белой футболки, и ждал, когда же он закончит.       Акира отложил ботинки в сторону и выпрямился, кидая взгляд то на мои руки, которые неделей ранее он обрабатывал и перевязывал, то на моё лицо. Изучающе так, спокойно. А я вдруг понял, что мну ткань своей одежды подозрительно часто, когда смотрю на него. Неловко отпускаю край футболки и замечаю, что его глаза успевают уловить движение.       — Давай повешу куртку? Она мокрая, — зачем-то констатирую и без того очевидный факт, чтобы хоть как-то развеять витающую в воздухе неловкость. Сокращаю дистанцию между нами, протягивая руки и ожидая, когда он снимет ненужную одежду. Акира смотрит на меня молча, неспешно снимая кожанку, с которой тут же мелким градом стекли струйки воды, немного попадая на мои оголённые под шортами ноги. Слышу его тихое "прости", своё едва уловимое "ничего", аккуратно беру вещь и надеваю её на плечики, вешая в свой большой шкаф. Чувствую на себе всё такой же пристальный взгляд, но повернуться и проверить не могу и не хочу. Неловко.       — Проходи, — указываю рукой в сторону кухни, следуя спереди, слыша его тихие шаги.       — Будешь что-нибудь?       — Чай, если можно, — я поворачиваюсь к нему через плечо и вижу, что он внимательно оглядывает мою чёрно-белую кухню с элементами красного декора и присвистывает. — Даже кухню сделал стильно и со вкусом. В этом весь Руки.       — Така. Дома я — Така, а не Руки, — зачем-то исправляю его я.       — Прости.       — Ничего.       Я отвернулся, чтобы включить электрический чайник. Затем открыл верхний шкафчик своего кухонного гарнитура, вытащив из него одну из коробок с несколькими видами дорогого чая, привезёнными с разных стран. Мне не нужно было спрашивать его, какой он хотел бы выпить, я прекрасно знал, что он любит крепкий чёрный байховый чай без каких-либо добавок, поэтому перебрав все упаковки, выбрал лучший из имеющихся, который, к слову, не так давно привёз из Кореи.       На кухне горит слабый свет от лампочек в гарнитуре, которые я установил специально, чтобы не нервировать глаз ярким освещением от люстры, когда хочется покушать или поработать на ночь. Тихо засыпаю заварку в заварочный чайник и заливаю её водой, из-за чего запах сушёной травы становится ещё более насыщенным и приятно растекается по всей комнате.       Несмотря на то, что атмосфера довольно неловкая, она мне кажется вполне уютной. К тому же, мысль о том, что сегодня ночью Сузуки приехал именно ко мне, а не к кому-либо другому, по-особенному грела душу и создавала невероятное настроение. Правда, в то же время, вызывала и множество вопросов: почему он не дома со своей Хиной? Если поссорились, то почему поехал ко мне, а не к Юу, с которым тесно общается, или к Койю, с которым дружит с самого детства?       Неожиданно рядом повеяло чем-то крепким, какой-то странной смесью дорогого одеколона и... алкоголя. Я спиной почувствовал, как Акира подошёл вплотную ко мне, едва ли не упирая моё тело в мой же кухонный гарнитур. Только сейчас пришёл в осознанию, что он нетрезв, но по виду и поведению этого не скажешь. Подвыпивший Сузуки приехал в дождь на мотоцикле. Просто комбо. Мой басист — анонимный член отряда самоубийц.       — Акира...       — Я знаю, что у тебя в голове сейчас много вопросов, но не задавай их сегодня, хорошо? — он сказал это над самым ухом, я почувствовал тепло, исходящее от его тела и ничего не успел понять. Он положил руку слева от моей, бёдрами прижал меня к выступающему краю гарнитура, от чего я заметно напрягся, закрыл глаза и зажмурился, а потом... Акира приподнялся на носочки, чтобы вытащить с верхней полки открытого мною шкафчика старый подарок от неизвестной фанатки — кружку с изображением всех участников группы. Я открыл глаза и нервно выдохнул. Для тишины, стоящей ранее, этот выдох был очень громким звуком. — Забавно, мы тут такие мелкие. 2006 год?       Наверное, он не услышал... Или вежливо сделал вид, что не услышал.       — Я не помню, Акира, — ответил быстро, сдавленно и немного хрипло, на корню пресекая последующие вопросы. Боже, почему я теряюсь рядом с ним, как какая-то маленькая девочка? Мне точно тридцать с лишним лет или всё-таки пятнадцать?       — Мм...       — Я налью тебе в неё.       — Хорошо.       Общение в миг свелось в тупик. Акира упёрся поясницей в выступ мойки, увлечённо разглядывая кружку, в которой, если признаться честно, я не видел ничего особенного. Смотрю на него и жду, когда он насмотрится на эту безынтересную вещицу и отдаст её обратно.       — Ты раньше был таким милым, Така.       — В смысле, "раньше"? — я нахмурился. Странно, что меня смутил только этот момент в его фразе...       — Хочешь сказать, что и сейчас? — улыбается, смотрит прямо в глаза. — Хотя да, ты и в тридцать два всё такой же, почти не изменился.       Стою, наверное, с глупейшим выражением лица. Щёки неловко багровеют, я чувствую это, даже не глядя на себя в зеркало. Понимаю, что сморозил очередную глупость. Давно я не чувствовал себя таким неловким. Взрослый мужик вроде, а веду себя как школьница, реально.       — Давай я налью сам, — тянет руки к чайнику в моих руках, аккуратно забирая его и, в то же время, касаясь своими холодными пальцами моих. — Я могу сам о себе позаботиться, ты итак слишком многое для меня сделал.       — Глупости, Аки.       Он улыбается краешками губ и достаёт вторую кружку уже для меня, осторожно наливая в обе заварку, а затем и кипяток. А у меня от этой картины сердце тает. Я не знаю, что у него сегодня произошло, почему его беременная девушка сейчас одна, а он здесь у меня дома, но, если честно, мне не особо хочется об этом думать и знать настоящий ответ.       Можно просто, чтобы так было каждый день?       — Садись, я сам всё принесу.       Я покорно слушаюсь, но перед тем как сесть за стол, открываю холодильник и достаю оттуда недавно купленные пирожные. Мы встречаемся взглядами, он ехидно улыбается.       — А как же фигура, Така? Уже не следим? — усмехается, ставя кружки на стол, а я сажусь и смотрю на него исподлобья с неприкрытой обидой. Беру чай и тихонько отпиваю, шикая. Горячий. — Да я же шучу. Твоему телу любая девушка позавидует, особенно, если узнает, что ты по ночам вот так сладкое уплетаешь.       Боже, Акира, прекрати меня смущать...       — Я не уплетаю. Сегодняшняя ночь — исключение. Если не заметил, то ко мне по ночам басисты не так часто на чай приезжают.       — Да, только ритм-гитаристы.       Чай, который я отпил, пошёл куда-то в нос и вообще не туда, от чего я закашлялся. Смотрю на него вопросительно, а он усмехается, видимо, настолько нелепо я выгляжу сейчас. Наблюдает как-то выжидающе.       — И гитаристы не приезжают, — откашлявшись, всё-таки произношу я.       — А неделю назад?       — Тоже исключение.       — Ладно, — безразлично отвечает, притягивая к себе шоколадное пирожное и делая большой глоток чая.       — Что-то я раньше не замечал за тобой ревность по отношению к Юу... — произношу, подозрительно щурясь и, на этот раз, чаем давится Сузуки. Он так смешно бьёт себя по груди, откашливаясь. И смотрит исподлобья как-то гневно, непривычно. Весёлая мы парочка, ничего не скажешь.       — Я не ревную Юу.       — А такое ощущение, что ревнуешь, — продолжаю подозрительно на него смотреть. И как я сразу не догадался? Только Акира объявил о надвигающемся потомстве, как Юу начинает общаться со мной... — Вдруг ты приехал ко мне, чтобы убить человека, который покушается на дружбу с твоим лучшим другом?       — На дружбу? — кидает удивлённый взгляд.       — На что мне ещё покушаться? — вопросительно поднимаю бровь, сталкиваясь с его непониманием. Странный у нас диалог, конечно, получается. Максимально. — Не бойся, если мы с Юу станем лучшими подружками, про тебя мы точно не забудем.       — Не смешно, Така.       — Я не шучу.       Тут же в меня полетел кусочек смятой салфетки и я засмеялся во весь голос. Акира надулся. Кто бы мог подумать?       Выхожу из ванной комнаты, кивком головы приглашая басиста внутрь.       — На стиральной машинке я положил тебе чистое полотенце и, если нужно — чистые вещи.       — Спасибо, Така, — Акира как-то едко улыбается. — Уверен, что влезу в них? Мои габариты заметно отличаются от твоих...       — Вещи не мои. Влезешь, — недовольно хмурюсь, скрестив руки на груди и проводя пальцами по переносице. Не люблю, когда смеются или шутят над моей миниатюрностью.       — Боюсь спросить чьи тогда...       — Не беси, заходи уже, — злюсь. А он усмехается и послушно ретируется, закрывая за собой дверь. Смотрю на неё, а руки так и чешутся отворить, зайти и... Но нельзя.       Ворочаюсь из стороны в сторону. Не могу уснуть. Щурюсь, вглядываюсь в часы на стене, которые едва было видно в темноте с моим отвратительным зрением. На часах пол пятого. Скоро Корон начнёт сгрестись в мою дверь и ныть о том, что хочет кушать и пи-пи. Ох. Зря я захлопнул дверь в свою спальню, когда уходил от Акиры. Теперь я не понимаю, вышел ли Сузуки из душа и лёг ли спать, могу ли я выйти на кухню и попить воды.       Прикрываю глаза. Стук в дверь. Открываю их снова. Дверь отворяется, за ней стоит блондин и, как мне подсказывает мозг, в одних лишь боксерах. Одежду Ютаки он решил проигнорировать. Невольно хмыкаю. Если бы было светло, я бы, вероятно, был сейчас как помидор раскрасневшийся...       — Прости, Така, ты не спишь? — я лишь привстаю на локти, подавая знак, что ещё не уснул. — Я забыл сказать, что у меня аллергия на собачью шерсть, а на диване спит Корон. Могу я... лечь рядом?       — Извини, я не знал, даже не подумал... — устало протираю глаза, садясь на край кровати и опуская ноги на противный холодный пол, от которого сразу прошлась дрожь по телу и зубы застучали. — Да, конечно, я лягу сейчас сам туда, ложись здесь.       — Брось, Така, останься. Я не так много места занимаю, как тебе могло бы показаться, а выгонять хозяина квартиры из его же собственной комнаты как-то невежливо. Смотрю на него, мягко говоря, ошарашенно. Второй раз думаю о том, как же хорошо, что сейчас темно, а то я был бы сейчас краснее самого спелого помидора из всех самых спелых помидоров.       — Ну, так и будешь на меня смотреть? — усмехается, а я чувствую, как кровь приливает к щекам. Я и вправду засмотрелся на него. — Разрешишь?       Неловко киваю. Акира зоркий и кивок заметил, прошёл во внутрь комнаты, следом закрывая за собой дверь. А я пока тихо перебрался с одной стороны кровати на другую ближе к окну. Чувствую, как кровать прогибается под весом чужого тела, как кожу неожиданно покрыли мурашки от осознания происходящей ситуации, как приятно тянет где-то внизу живота и... Боже, только не сейчас. По шею натянул на себя одеяло, неловко нащупывая на тумбочке снятую ранее длинную футболку. Нахожу искомый предмет, беру в руки и краем глаза ловлю на себе взгляд недоумевающего Сузуки.       — Я, конечно, всё понимаю, но этого я не понимаю, — кивает на мои руки и улыбается. — Что у тебя есть там такое, чего нет у меня? Мне иногда кажется, что ты меня... стесняешься.       — Отстань, — недовольно щурюсь, быстро надевая футболку, переворачиваясь набок и натягивая одеяло по самые уши, давая понять, что разговаривать больше не намерен. Какой же он придирчивый бывает, я в шоке. Слышу смешок сбоку и чувствую, что он перевернулся на другой бок, от чего общее одеяло немного натянулось, создавая между нами вакуум. — Спокойной ночи, Аки.       — Спокойной ночи, Така.       Лежу с закрытыми глазами, ориентировочно перед спиной Сузуки. Не могу уснуть. Слишком эмоциональная ночка выдалась, организм не ожидал такого всплеска различных гормонов в крови. Я чувствую себя... счастливым. За эти несколько часов, что Акира здесь, я чувствовал себя спокойно, ни о чём не переживал, ни о чём лишнем не думал, что для меня огромная редкость. Мечтаю проводить каждую ночь точно так же. Готов спать между репетициями, после выступлений, в машине Широямы, где угодно, лишь бы вот так вот ночью пить чай с Акирой, а потом лежать в одной постели.       — Спишь?       Вздрагиваю от неожиданности, открываю глаза. Акира смотрит на меня, лёжа на расстоянии чуть меньше вытянутой руки.       — Нет.       — Имитируешь сон?       — Пытаюсь уснуть, а ты чего не спишь?       — Не получается.       Понимающе киваю. Лежим, молчим, смотрим друг на друга. Неловко как-то.       — Така?       — М?       — А у тебя есть кто-нибудь?       — В смысле?       — Ну, вторая половинка, партнёр, любимый человек, девушка или... парень?       — Нет, Акира. Почему ты спрашиваешь?       — Интересно стало, — он ненадолго замолчал. — А почему?       — Глупый вопрос. Нет и нет, значит, что не складывается, — хмурюсь. Не говорить же ему: "Сори, но у парня моей мечты скоро иждивенец выродится".       — А тебе совсем никто не нравится?       — Может не нравится, может и нравится. Какая разница?       — А я знаю этого человека?       — Я не сказал, что мне кто-то нравится! — пихаю его в плечо, а он заливается смехом из-за того, что смутил меня. — Всё, Акира, отвали со своими ночными расспросами.       — Значит, знаю. Очевидно.       — Я такого не говорил!       — Да ладно тебе, что такого-то. Мы ведь напарники, почему я не могу знать о другой стороне твоей жизни, не сценической?       — Тебе это так интересно?       — Вполне.       — Давай поговорим об этом как-нибудь в другой раз... Мне скоро вставать, Корона нужно выгуливать.       Акира на удивление согласно кивнул, натянул повыше одеяло и отвернулся, пожелав напоследок добрых снов. Мне показалось, что он уснул минут через пять, в то время как я ещё долго не мог уснуть, лицезря перед собой крепкую спину с созвездиями маленьких аккуратных родинок, которых через полчаса я едва уловимо касался тёплыми пальцами.       Солнце. Терпеть не могу его, особенно по утрам, поэтому всегда плотно закрываю шторы перед сном. Но... не сегодня. Из-за чего я открываю глаза, хмурясь от неприятных ярких, греющих моё лицо, лучей. Только прихожу в сознание, как понимаю, что это утро отличается ещё одним непривычным элементом, а именно — чьей-то рукой на моей талии и носом в моих лопатках. Сердце увеличило темп сердцебиения. Я всё вспомнил.       Боюсь шелохнуться. Словно вот-вот ненароком качнусь и спугну заснувшего на коленках кота. Только на мне не кот и даже не Корон, который, кстати говоря, уже скребётся под дверью, тихо тявкая, напоминая о своих биологических нуждах. А я всё лежу и не хочу не то, чтобы вставать, даже двигаться не хочу. Чувствую через плотную белую ткань горячее дыхание басиста в свою спину, его массивную руку на моей тонкой талии и ладонь на животе. Ещё и вдобавок к этой прекрасной картине моя утренняя эрекция, от которой срочно нужно избавиться, пока Сузуки не проснулся.       Так не хочется вставать. Как же мне хочется остаться в этом моменте на подольше. Провожу пальцами по предплечью спящего басиста пару секунд и чувствую, как Сузуки вздрагивает. Ой.       — Така?       Моё тело заметно напряглось, рука повисла в воздухе. Акира не двигается.       — Да?       — Ты давно проснулся?       — Только что, — как-то неправдоподобно вру. Сузуки только убирает руку с моей талии и переворачивается на спину. Выдыхаю.       Привстаю, облокотившись ладонями в матрас, смотрю по сторонам.       — Мне нужно Корона накормить и выгулять. Подождёшь или поедешь?       — Подожду.       Еле сдерживаю улыбку. Видимо, Бог всё-таки существует, раз увидев мои страдания, подкинул мне Акиру в четвёртом часу ночи домой. Привстаю с кровати, неловко опуская края футболки, прикрывая утреннее недоразумение.       — Я тогда покормлю Корона сначала, схожу быстро в душ, а потом на минут двадцать выйду прогуляться. Ты пока можешь ещё полежать, либо что-нибудь поделать дома. Если захочешь без меня поесть, то холодильник в твоём распоряжении.       Иду в сторону двери, уже почти отворяя, как вдруг слышу, как Акира окликает меня по имени. Оборачиваюсь. Он привстал в локтях, одеяло немного спало, оголив его грудь. Боже...       — Ты во сне шептал моё имя, — протянул Сузуки, щурясь от падающего на него солнечного света, а я от неловкости выпучил глаза и, вероятно, постепенно багровел. — Я не мог уснуть, поэтому лежал и наблюдал за тобой.       — Прости, — я как-то неуверенно и совсем невпопад произношу.       — За что ты извиняешься? — усмехнулся Сузуки, ехидно вглядываясь в моё лицо, немного наклонив своё. Смотрит, изучает мою реакцию. Противный, вредный басист.       — Отстань! — хлопок двери. Я быстро выбежал в зал, едва ли не раздавливая Корона, который мирно ждал, пока я, наконец, выйду.       В Токио сегодня на удивление хорошая погода, хотя обещали начало сезона дождей. В кардигане жарко, а он ещё и чёрный. Жмурюсь, глядя на палящее солнце, ожидая, когда Корон, наконец, справится со своей нуждой.       Сегодня 25 мая. У Акиры скоро день рождения, о чём я начал думать ещё в начале марта, когда мы готовились к лайву в честь дня рождения группы. Последние два года по понятным на то причинам я особенно парюсь над тем, что дарить басисту на праздники. В этот день рождения нужно приготовить ему что-то особенное, то, от чего он был бы максимально счастлив, так я решил ещё давно. До последних событий.       В прошлый раз, к слову, я подарил ему бас-гитару, которую он давно заприметил и, о которой писал в Твиттере. Единственная её модель, по его сообщению, была в Осаке и это была проблема, по которой он не мог приобрести её. Как только я увидел уведомление, сразу решил, что куплю этот бас, несмотря ни на что. На следующий же день нашёл людей, которые смогли приобрести её и отправить в Токио. Сузуки был так удивлён и рад неожиданному и дорогому подарку с моей стороны, а я смущённо пытался делать важный вид, мол, для меня это пустяк, я не особо заморачивался и не хотел его как-то впечатлить. И плевать, что тому же Юу на день рождения я подарил лишь бутылку какого-то дорогого импортного вина. Акира меня тогда крепко обнял. Сказал, что я "настоящий друг". Закрыв глаза, я наслаждался его запахом, всем сердцем стараясь игнорировать его ранящие слова. Мои ноги почему-то стали ватными и уже подкашивались. Корон почти закончил свои дела и, можно сказать, что нагулялся. Несмотря на то, что я — счастливый обладатель собаки, на прогулках сам я хожу не так много, предпочитаю отпустить парня с поводка и присесть на какую-то скамейку, чтобы закурить.       Зашли домой мы как обычно, спустя минут тридцать. Я завалился на стоящую у двери тумбочку, облокотившись затылком о стену. Дыхание сбилось, будто я пробежал несколько километров без остановки. Стыдно. Мне всего-то тридцать два, а по состоянию все пятьдесят.       Сбоку меня настойчиво кусали за край моих обтягивающих джинс, задевая заодно и кожу, как бы торопя меня, мол, "давай скорее мыть лапки, я снова хочу есть", от чего я злостно шикаю. Корон аж дёрнулся от испуга, но это подействовало, он прекратил. По общим представлениям, собаки обычно терпеливые, но мой пёс — исключение из правил. Напротив меня открылась дверь ванной комнаты, из неё показался басист собственной персоной. С мокрыми волосами, голым торсом и полотенцем на бёдрах. Вид прекрасный, ничего не скажешь. Я столкнулся с его спокойным взглядом и отвернулся, начиная снимать с себя чёрные кроссовки. Едва ли не просканировав его тело снизу вверх, я почувствовал, как моё дыхание сбилось, а в животе как-то по-особенному потянуло.       Он без каких-либо слов ушёл в глубь квартиры. Видимо, за одеждой. Я выдохнул, согнувшись, уместив локти на коленях и сжав руки в кулаки. Предчувствую, что по ночам мне теперь будут сниться ещё более красочные сны, а просыпаться с проблемой между ног всё чаще. Усмехнулся своим мыслям, выпрямляя спину. Ирония. Встаю, направляясь в ванную, отмывать Корону лапки, переодеваться.       Когда мы вышли, Сузуки уже был на кухне, пил кофе с нарезанным салатом и омлетом. Приятная пометка: порций было две.       Я взял свой забытый телефон с полки и подошёл к столу, отодвигая стул, пожелал ему приятного аппетита. Акира кивнул, ответив тем же. На удивление, обычный омлет получился невероятно вкусным, а салат из подручных средств очень даже ничего. Никогда не думал, что Сузуки умеет готовить, поэтому он действительно меня впечатлил.       В кармане пиликнул сотовый, уведомляя о том, что кто-то что-то запостил в Тви. Этим кем-то оказался Юу, который в очередной раз публиковал какую-то безынтересную информацию про свою любимую гоночную игру. Улыбаюсь. Взрослый мужик вроде, а ведёт себя порой как ребёнок.       — Така, я хотел поговорить.       Отвлекаюсь от лицезрения телефона. Смотрю на Сузуки вопросительно и, наверное, изумлённо. Киваю, мол, "слушаю, продолжай", а он медлит, попивая остывающий чёрный чай.       — По поводу вчерашнего... Тебе, наверное, интересно, что это было, — Акира посмотрел на меня своими карими без линз глазами, от чего моё сердце ускорило свой ритм. Этот вопрос действительно сильно меня интересовал и, мне казалось, что под утро отрезвевший Сузуки уж точно не даст мне ответа. — Так вот... Мы с Юу вчера изрядно выпили. А когда я вернулся поздно домой, меня не пустили на порог собственной квартиры. Я был вне себя от злости и не знал куда податься. Поэтому, собственно, и позвонил тебе.       Смотрю, вероятно, максимально недоумённо. Почему мне? Этот вопрос слишком прямой, наверное, следует зайти с другой стороны...       — Почему к Широяме не поехал? Раз Вы до этого вместе были, он бы понял...       — Не думаю, что он бы захотел меня видеть у себя, — Акира усмехнулся, расплываясь в грустной улыбке, вытаскивая сигарету из своей уже полупустой пачки. Я проследил за этим жестом. В голове только один вопрос: почему он был так уверен, что я бы захотел? Он так и норовил быть заданным...       — Что насчёт Койю? Вы же...       — Тоже самое, Така, — он щёлкнул зажигалкой, поджигая сигарету и пододвигая пепельницу поближе к себе. Его пухлые губы обхватили фильтр, а потом выпустили струйку дыма, а глаза, тем временем, устремили свой серьёзный, не выражающий никаких эмоций, взор на меня.       — А почему... почему ты был так уверен... что я бы захотел тебя пустить к себе?       — А я оказался не прав? — он усмехнулся, сбрасывая пепел в стеклянную ёмкость, опуская взгляд и снова поднимая на меня. Акира в своём духе: избегает неудобных вопросов, задавая свой в ответ.       — Вопросом на вопрос не отвечают.       — Неважно, был ли я уверен, главное то, что ты по итогу впустил.       — Ты звонил слишком долго, можно было подумать, что я не хочу отвечать тебе ночью, либо сплю, что я действительно и делал, но ты продолжал звонить.       — Я был уверен, что ты возьмёшь, вот и всё.       — Мог бы и не взять.       — Мы можем долго рассуждать о том, что могло бы быть, но это глупо неправда ли? Ведь всё уже случилось.       — Ты как обычно уходишь от ответа.       — А ты как обычно всё усложняешь, — улыбнулся, туша окурок о пепельницу. Усложняю? Ему так хочется уйти от темы? — Кстати, тебе Аой что-то писал. Спрашивал о том, как твои дела и какие планы на вечер.       Как я и предчувствовал. Переводить тему, когда нечего ответить — ещё одна его любимая привычка.       — Тебе не кажется, что читать чужие сообщения немного неприлично?       — Что такого тебе может написать Широяма, что мне нельзя будет прочитать, а? — он ехидно усмехнулся или мне показалось?       — Опять начинаешь отвечать вопросом на вопрос? Я ведь дал понять, что мне это не нравится, — прозвучало по-детски, он наверняка это подметил, потому что снова также усмехнулся.       — А что, нельзя, Така? — я не понял, это снова тот же вопрос или уже ответ на новый. Почему с Сузуки на его трезвую голову так сложно вести нормальный диалог?       — Может прекратишь? — я уже не на шутку начинал злиться. Что он себе позволяет? Почему нельзя нормально отвечать на вполне адекватные вопросы?       — Прости. Наступила неловкая тишина. Где-то в зале слышался топот маленьких ножек Корона. Видимо, он сейчас прибежит сюда, чтобы помаячить у нас между ног.       — Ру? — поднимаю взгляд на Акиру, игнорируя факт того, что он снова назвал меня не так, как мне хотелось бы. — Можно тебя попросить о кое-чём? Смотрю выжидающе, намекая, что "окей, давай, я жду", а он сидит, витает в мыслях, будто отрешившись от меня.       — Не сближайся с Юу. Это не тот человек, с которым тебе следует близко общаться.       — О чём ты? — недоумеваю. В смысле? Это что за предъява-то такая?       — Просто, на заметку.       — То есть, тебе можно с ним общаться, а мне "не следует"? Он еле сдерживает смешок, прикрывая рот кулаком.       — Наш формат отношений, к счастью, не выходит за рамки того, к чему я клоню. Просто Юу... ему, скажем так, нравится другой человек и, мне бы не очень хотелось, чтобы он... пользовался... тобой, как другими.       Уголки его губ нервно дрогнули, улыбка была скорее натянутая нежели естественная. А у меня кровь в жилах остановилась из-за непонимания... Этот дурак действительно подумал, что Юу спит со мной или планирует это сделать?       — Ты в своём уме? Он никогда не трогал меня, идиот. Даже повода не давал подумать на какое-то не приятельское отношение.       — Пока что, да. Я что, Юу не знаю по-твоему? Он трахает всё, что подаёт признаки жизни, если ему хочется.       — Да как... как ты вообще можешь такое говорить? Он не только твой друг, но и мой тоже, я также знаю его... достаточно хорошо, чтобы делать выводы о том, на что Широяма способен, а на что — нет, тем более, если это касается меня. К тому же, я тоже знаю о том, кто ему нравится, не ты один здесь такой осведомлённый.       — Вот оно как, — он помешивал сахар в своём уже остывшим кофе и уже не смотрел в мою сторону.       — Я не понимаю, к чему этот диалог. Зачем лезть в личную жизнь другого человека?       — А я лезу? Я не трогаю её, Така. Просто предостерегаю.       — Не нужны мне твои предостережения, понял? Я к тебе в отношения не лезу.       — Почему ты так завёлся?       — Потому что... не лезь, понял? — я не заметил, как привстал и облокотился о крышку стола, немного возвышаясь над Сузуки, который смотрел на меня уже исподлобья.       — Почему ты так странно реагируешь на мои довольно обычные фразы? То теряешься, то смущаешься, то злишься.       — Я нормально реагирую.       — Ты не общаешься так с другими. В чём проблема?       — Ни в чём, её нет.       — Врёшь же, — Акира в одно мгновение сократил дистанцию между нами, привстав, как и я, покрывая мои ладони своими, больно придавив, таким образом, фиксируя моё положение, не давая сдвинуться с места. — Объясни мне, что не так.       Его нос едва касался моего, а последние слова на выдохе я почти почувствовал на своих губах. Он сказал это обычно, как всегда, но такая тесная близость отозвалась волной мурашек по телу. Мои глаза расширились, его не изменились, мне так захотелось поддаться, чтобы попробовать его губы на вкус...       Только трель его телефона в кармане не дала мне это сделать. Я выдохнул, а он, не прерывая зрительного контакта, отдалился, опуская мои руки из плена и доставая такой ненавистный в данный момент телефон из кармана. По его взгляду я сразу понял, кто звонит. Сразу стало грустно, но виду показывать правда не хотелось, поэтому я просто вышел в зал, дабы не смущать его вовремя телефонного разговора.       — Да? — глухой безэмоциональный голос послышался из кухни, когда я сел на корточки перед телевизором, приглашая на коленки Корона. — Я скоро буду. Какая тебе разница, где я? Ночью тебя не особо заботило, куда я пойду, — голос стал громче и заметно более раздражённым. Такого Акиру я слышал в первый раз. — Давай, дома поговорим, я занят, — звонкий звук соприкосновения телефона с поверхностью стола. Он сбросил.       Глажу Корона за ушком, создавая максимально незаинтересованный диалогом Сузуки вид, а потом трусь носиком пса об свой.       — Така? Мне нужно уйти, — он немного замялся, появившись в проходе. — Ты это... прости меня за поздний визит и, что принёс неудобства.       — Да брось, Акира, всё нормально. Я, на самом деле, рад твоему приезду, рад, что смог помочь.       Акира развернулся обратно, вероятно, чтобы допить остывший кофе или помыть посуду, но остановился, когда мой голос внезапно его откликнул.       — Не знаю, что между Вами произошло, но, если она носит под сердцем твоего ребёнка, будь впредь... аккуратнее, — мой голос непривычно дрогнул. — Я это к тому, что, ну, от её состояния зависит его здоровье. Не будь слишком категоричен, ей нельзя волноваться.       Сузуки посмотрел на меня очень внимательно, из-за чего моё тело напряглось, а потом отвёл взгляд.       — Я пойду собираться.