Любить тебя

Я боюсь самого себя. Моё сознание словно незнакомая страна. Тишина звенит в моей голове. Пожалуйста, отведи меня домой. Тишина оглушает. Тусклый холодный свет вытяжки над плитой почти не достаёт до дальнего угла кухни. Дым от сигареты играючи расходится в этом слабом свечении, преобразовываясь из прямого потока в мягкие клубы, тянется к стене. Пятый сидит, зажав сигарету между указательным и средним пальцем, методично стряхивая пепел в импровизированную пепельницу — чайное блюдце. Контраст светлого фарфора и тёмно-серого пепла завораживает его. Все давным-давно разъехались, и парню кажется, что особняк лишь его. И можно, никого не пугая и не пугаясь, прыгать в пространстве или, наоборот, ночами слоняться по длинным, скрипящим ступеньками лестниц без страха кого-нибудь разбудить. Дом. Нет, не совсем так. Д о м. Но ощущается ли он таковым? Ничуть. Дом уже давно стал для него синонимом кучи народа, яркого света и постоянного гула. Но сейчас, сейчас — осточертевшая за год одиночества тишина. И это будто бы уже не дом. Вдруг где-то в отдалении, за коридором, грохает входная дверь. Пятый дёргается затушить сигарету, но потом решает: да наплевать. Кто бы это ни был — ну, добро пожаловать, что ещё тут скажешь. Шаги гулко раздаются в тишине коридоров, уютно скрипит лестница. И опять тишина. Парень тушит сигарету, опирается правым плечом на стену, подкуривает новую каминными спичками. Шаги вдруг снова раздаются где-то со стороны левого плеча Пятого, с лестницы. Из темноты резко выходит Диего. — Ты какого хрена здесь устроил? — он подходит, ловко ворует сигарету из пальцев Пятого, неожиданно жадно затягивается сам. — Зачем на кухне-то? Пятый отталкивается от стены, молчит. Наконец, после выжидающе вскинутой брови Второго, отзывается: — Теперь дом, очевидно, в моём распоряжении. Кто ж мне что-то запретит? — он устало откидывается на стену и тянет руку за сигаретой. Диего хмурится, но передаёт её назад. Садится на соседний стул, роется в кармане куртки и достаёт свою пачку. Та же марка. Пятый лениво думает об этом совпадении. Они курят в тишине. И в тишине же расходятся по комнатам. Но теперь, лёжа в своей кровати, Пятый слышит шум душевой кабины ночью, а утром стук шагов по лестнице, отборный мат и шипение завтрака на кухне. И будто бы в воздухе что-то изменилось.