Дурное место

      Полы в новом доме были нестерпимо ледяные даже летом. В старом он привык ходить босиком по тёплым доскам и затоптанным коврам. А здесь захудалые дырявые коврики не спасали от простывшего насквозь бетона. Спать на полу тем более было холодно, даже в куче тряпья, одежде и нескольких одеялах. Но Андрей спал, потому что раскладушка слишком скрипела и мешала сёстрам, а он вечно крутился во сне. Выбрался из своего угла, замёрзший до онемения, переоделся, прокрался мимо спящих сестёр. Но именно в этот момент нужно было какой-то бестолковой сороке заорать прямо за окнами и разбудить их. Лена заворочалась и заныла, заскрипела их койка, Алёна шикнула на неё, но было поздно — проснулся и захныкал, а потом и заревел мелкий Лёшка. Сёстры сели на кровати и заметили крадущегося к выходу Андрея.       — А ну стой, придурок! — злобно крикнула Алёна. — Разбудил этого выблядка, теперь заткни.       — Чего ты шляешься с самого утра? — продолжила Лена. — Совсем оборзел? Лежи да спи себе, сколько влезет, и другим не мешай. Опять из-за тебя…       На вопли младенца и девок пришла мать. Андрей смотрел на неё исподлобья и мысленно умолял не вспоминать о школе. Не сработало.       — Что разлеглись, дылды? Проснулись, так марш в село. Тебя это тоже касается. Когда вы в последний раз работы сдавали и оценки получали? Без аттестатов хотите остаться? Всю жизнь в этой халупе прогнить? А что будете делать, как нас с отцом не станет?       Говорила она это всё, подхватив на руки и качая хнычущего Лёшку. Сёстры молча лениво одевались. Андрей стоял неподвижно там, где застыл, и размышлял, что же они будут делать. Отец по пьяни шутил, что девки пойдут шлюхами на трассу. Но до трассы далеко, почти как до школы, а они слишком ленивые. Андрей же будет сидеть тут на его месте полевым сторожем и пить водку на все деньги. Водку он любил, от неё приятно шумело в голове и разбегались плохие мысли. Но только совсем немного. Напиваться до таких состояний, в какие впадал отец, он не хотел, тем более не выносил тошноты. Значит, на все деньги у него пить не получится. А если ещё останутся, можно будет взять корову, коз и кур, и будет много вкусной еды.       — Что застыл, дебил? — Алёна хлестнула его по лицу кофтой. — Тетради свои паршивые собирай. Ты хоть что-то сделал из домашки? Или опять позориться будешь, как недоразвитый?       — Сделал я всё, — буркнул Андрей и пошёл к своей стопке с учебниками и тетрадями.       Жидкая перловка на завтрак, как всегда. Спасибо, хоть огурцы с помидорами ещё есть, за домом на огороде. А скоро тыквы созреют, был бы дождь, такое сухое лето, начало осени туда же, плохо растут. И яблок в этом году мало. Эти редкие дни, когда их выгоняли в школу, все трое ненавидели одинаково. Больше десяти километров похода, чтобы посидеть пару часов под косыми взглядами и насмешками, поссориться, подраться, возненавидеть себя и всех вокруг… Но, может быть, получить жалостливый взгляд учительницы, листающей исписанные дома тетрадки и не глядя ставящей пятёрки. А если очень повезёт — она даст конфет, печенья или даже банку варенья.       Сёстры обычно шли впереди и болтали о своём, изредка оборачиваясь, чтобы подогнать его. Андрей отвлекался на растения, насекомых, звуки, что угодно было интереснее, чем поход в школу. Хотелось просто сбежать и попасть в интересную историю с хорошим концом, как в книжке. Но он знал, что в жизни хороших концов не бывает. Давно, ещё когда они жили в селе, и Лёшки ещё не было, и Алёна с Леной не были такими злобными, а у него самого даже были друзья… Тогда один мальчишка решил сбежать из дома, тоже хотел приключений и лучшей жизни, запойный отец избивал его порой до переломов. Он собрался, попрощался с друзьями, — Андрей тоже там был, — и ушёл. Через две недели его нашли в посадке. Загрызли дикие собаки. Эта история на всю жизнь отбила у Андрея желание сбегать, тем более что собак он всегда побаивался. Да и дома его никто особенно не бил, так только, могли треснуть за дело. Больше сёстры доставали, и раздражало, что родители постоянно ругались.       Приходить в село и в школу ему было стыдно. Андрей сам толком не понимал тогда, почему, но стыдно было сёстрам, родителям, и он чувствовал то же самое. Несколько лет назад у них забрали дом, потому что отец пропивал деньги и не оплачивал счета. И только когда все они вдруг оказались на улице, понимая, что теперь просто негде жить, он схватился за голову, взялся за ум и устроился сторожем на поле. Там и поселились. Первое время было тяжелее всего, сторожка настолько крохотная, что спать приходилось зажатыми, как селёдки в банке, всем скопом на холодном полу. Но был один плюс — школа далеко, поначалу мать ещё водила их через поля, работала в селе и забирала вечером. Но зимой это было трудно из-за снега, а потом ещё Лёшка… А отец старался, кое-как выбил разрешение, своими силами достроил хату к сторожке, теперь можно было жить. И снова начал пить.       Поле стояло сплошняком сохнущих давно созревших мелких подсолнухов. Они уже повесили головы и потемнели. Со дня на день собирать приедут. Андрей смотрел сквозь стебли и листья, и вдруг заметил будто бы какую-то пустоту. Притормозил, вгляделся — и правда, пустое место. А почему оно пустое? Что там? Он бросил взгляд на уходящих вперёд сестёр, звонко болтающих о своём, и всё-таки полез сквозь заросли. Подсолнухи были шершавые, громко шелестели, оставляли на нём всякий сор. Через метр-другой он выбрался на полянку и огляделся. Поваленные потоптанные стебли, какие-то бумажки. Наверное, кто-то из сельского молодняка тусовался. Обойдя полянку, он нашёл только горелые спички и пять монеток в одну-две копейки. В траве что-то тихо шуршало, он лёг на землю и заглянул в нижний мир. Полёвка.       — Андрей! Мать твою, сукин ты сын! — завизжала Ленка.       — Заткнись, дура! — крикнула ей Алёна. — Мала ещё материться.       — Сама-то старуха, — огрызнулась младшая.       — Ну и где этот дебил? Смотреть надо было!       — А может, он сбежать решил?       — Было бы хорошо. Позорище. И без него стыда хватает. Андрей!       Он вздохнул, запрятал монетки подальше в карманы и выбрался из зарослей. Весь встрёпанный, непонятного цвета волосы, торчащие во все стороны, тёмные холодные глаза, неприятно внимательный пристальный взгляд, тощий, в свежих и засохших царапинах. Старая одежда, тщательно выстиранная и выглаженная матерью, уже помята, заново ободрана, в пыли, земле, траве и паутине. Тогда ему было десять, подсолнухи были выше на тетрадь. Сёстры подошли, наперебой ругая, стали обтряхивать от пыли и соринок. Он жмурился и думал о том, как же ненавидит их голоса. И руки — они скорее били, чем заботились. И длинные распущенные волосы, как у ведьм, и тёмные загорелые лица. Он старался не обращать внимания на них, избегал, не смотрел, поэтому толком даже не знал, как они выглядят.       Зато он знал, как выглядит настоящая добрая ведьма. Её зовут Рита. В этом году, в мае, она окончила школу и уехала в город поступать. Это было грустно, мало кто относился к нему хорошо, а она была из таких. Всегда говорила и дарила что-нибудь интересное. Сидя на уроке, он не слушал учительницу, хотя лёгкие задачи продолжал решать автоматически, но голова была занята воспоминаниями. Прошлой весной, в конце года, приходилось часто ходить в школу, чтобы написать все контрольные. Уроки Андрея кончались раньше, чем у сестёр, и он успевал погулять. Как-то раз его понесло на Малинку, захотелось узнать у колодца, чего там дальше в этой жизни будет. Скоро хорошее, или терпеть и не ждать его? Это, конечно, лучше всего ночью, но вряд ли он скоро бы оказался ночью в селе.       Продравшись через колючие кусты, потрепавшие рубашку и брюки, он сложил локти на древних замшелых плоских камнях и заглянул вниз. После весенних дождей там стояло немного тёмной воды, но сам колодец был давно иссушен и завален старыми листьями. Порхали какие-то полупрозрачные лёгкие мошки. Андрей подумал, постучал пальцами по краю. Днём и правда было не то. Не такой таинственный настрой, всё ясно видно, всё понятно, неинтересно, кругом обычные звуки села. Он зажмурился, чтобы стало совсем темно, нагнулся ещё ниже, в самую дыру, пахнущую сырой землистой прелью.       — Что дальше будет? — спросил он и прислушался, отстраняясь от села, к самому колодцу.       Было тихо. Даже слишком тихо, как будто и сельская кутерьма смолкла. Потом ему показался какой-то треск, лёгкое сухое пощёлкивание, не доходящее до хруста. Как хороший, но не совсем надёжный лёд, или как ветки в наледи. Но скорее всего это были старые камни, на которые он навалился всем собой. Когда он выпрямился, они чуть скрежетнули. Потом он вернулся к школе, услышал музыку и пробрался в актовый зал, стараясь так идти, чтобы его не заметили. У выпускников шла репетиция. Андрей увидел Риту в тёмном углу, подошёл к ней. Она надула пузырь из жевательной резинки, который с хлопком лопнул, привлекая внимание учителей, тут же сделавших ей замечание. Рита усмехнулась, достала из сумки начатую пачку со жвачками, отдала Андрею. Они были вкусные, очень холодные, и дышать после них было как зимой. Рита позвала его наружу, чтоб не мешать в зале. Вышли на курилку, где она молча спокойно подожгла сигарету, игнорируя дурацкие подколы и зацепки парней. Андрей усердно пытался научиться выдувать такие же крупные пузыри, Рита пыталась ему объяснить, и было забавно и хорошо, как обычно бывало с ней.       — Я на Малинке только что был, — вспомнил Андрей, когда устал тренироваться. — Трещало что-то, как мороз. И как будто тихо стало, будто и села нет.       — А что ты чувствовал? — спросила Рита.       — Не знаю. Больше думал и слушал. Ну, камни давили, я на них лежал. А так ничего. Просто ждал.       — Если ты подумал про мороз, значит, он тебе передал, что зима будет холодная. И ум у тебя холодный. Спокойный, внимательный. Можешь хорошо учиться.       — Да я и так хорошо…       Тут он вернулся в реальность и сконцентрировался на задаче, быстро списывая её с доски, пока отвлёкся от урока — её уже решили и стирали. Старался сосредоточиться на учёбе, хотелось быть внимательным, как говорила Рита. Но желание снова встретиться с ней было сильнее, а за ним шли невесёлые мысли о том, что теперь этого не будет, и он её больше не увидит. Андрей привык, что мечты не сбываются, но в тот день что-то пошло не так. Высидев ещё сорок пять минут скучного для многих естествознания, наслушавшись издёвок, подколок и насмешек одноклассников, потом причитаний и вздохов всех учительниц, проставивших ему оценки за домашнее, он уже спускался по лестнице во двор, когда увидел идущую к калитке Риту. Остановился, растерявшись от вспышки радости, но окликнуть постеснялся. Как по волшебству, исполнив его желание, она обернулась сама — бледная, с длинными чёрными волосами, красными губами и густо накрашенными глазами. Улыбнулась и остановилась. Тогда он подошёл.       — Здравствуй, Андрей, — сказала она.       — Здрасте, — смущённо пробормотал он.       — Как твои дела?       Он опустил взгляд и пожал плечами.       — Что не так? Скажи, может, я помогу.       — Как всегда. Все ругаются. Батя бухает. И тыквы не растут. Дождя нет.       — Хм, — Рита нахмурилась. — Пожалуй, могу подсобить только с дождём.       — Правда? — заулыбался Андрей. — А как? А почему ты не уехала?       — Я-то? Я уехала. Документ понадобился, пришлось вернуться. Пойдём отсюда, будем с дождём разбираться.       — Я не могу пойти, — тут же расстроился он. — Надо девок ждать. Сегодня уроков одинаково. Хватятся — хана. А ты можешь мне рассказать быстро, как это делать? Ты ж уедешь, а вдруг мне ещё надо будет?       — Да это лучше бы показывать… Ну, раз такое дело, тогда ладно. Запоминай.       Никогда в жизни никого Андрей не слушал так внимательно, усердно стараясь вбить в память каждое слово. Как назло сёстры уже показались на крыльце, Рита заметила его отчаянный взгляд и ускорила разъяснения, хотя всё ещё сомневалась. Сомневалась, стоит ли давать ему в руки эту магию. Может быть, это будет просто весёлой игрой, всё-таки в Андрее больше разума, чем какой-то духовной силы, а может… Ну, в любом случае дождь это не смертельно. А если ему дано — рано или поздно откроет свою силу и без неё. Так, может быть, получит интересное увлечение, и жить станет легче. Природа с ним ругаться не станет. Сёстры же притормозили, перешёптываясь, потом всё-таки подошли. Родители запрещали говорить с этой ведьмой, пару раз со зла бросали, что это она в их бедах виновата — сглазила. Но Андрей-то знал, что это не так, и кто на самом деле во всём виноват.       — Иди домой, мы догоним, — сказали ему девки. — Рит, привет!       Рита, улыбаясь, помахала им, но взгляд её был задумчивым, чёрным, и не отрывался от мальчика. Поэтому он не уходил, да и сёстры не станут его ругать при ней.       — Погадаешь нам? Пожа-алуйста!       — Ну, так и быть, в последний раз, — кивнула Рита и пошла вдоль забора за школу, на площадку.       Алёна и Лена следом, Андрей постоял, давая им отойти — вдруг не обратят внимания, — и поплёлся за ними. Но его заметили, снова приказали идти домой.       — Нет, — обернулась вдруг Рита. — Нужны все. У него что-то важное.       — Откуда ты знаешь? — удивилась Лена.       — Говорят, что от лукавого. Но на самом деле не знаю. Просто чувствую.       Андрей не сдержал счастливой улыбки, но сёстры посмотрели на него так, что отпала всякая радость. На площадке как всегда было людно, и они пошли подальше, за деревья, ближе к балке, чтобы никто не привязался. И всё равно кто-то заметил и крикнул:       — Гляди, народ! Ведьма бомжей водит! Чё, в жертву принесёшь непутёвых?       Рита молча, не поворачиваясь, показала им средний палец. Алёна и Лена повторили за ней. Андрей думал о том, что там такого важного может быть у него, неужели наконец-то приключения? Пусть хоть даже страшные, он уже на любые согласен, только тогда чтоб не один. Остановились у нескольких пней. Рита села в траву перед самым большим и высоким, достала из сумки карты, велела молчать и не отвлекать её. Прикрыла глаза, пошевелила над колодой пальцами с кроваво накрашенными длинными ногтями, потёрла руки, позвякивая множеством колец. Дети наблюдали за ней, затаив дыхание. Потом взяла карты и стала тасовать, не открывая глаз, приговаривая каким-то не своим, глубоким и глухим голосом.       — Трое дети — в поле ягоды, центр круга вечной пахоты, драгоценные ли яхонты, будут ветры — разберут. Встань на том, где переломится, как разрядом да расколется, далеко ль дольётся звонница — донесите на ветру.       Замерла и распахнула глаза. Но выкладывать карты не спешила, всё смотрела на них, потом положила на пень. Перевела взгляд на Андрея, нахмурилась. Он сразу понял, что с ним и тут что-то не то, и едва не заплакал от обиды на весь мир.       — Лена, возьми карту, — тихо сказала Рита.       Лена осторожно сняла с колоды верхнюю, перевернула и положила. Затем Алёна и Андрей. Рита хмуро и мрачно смотрела в картинки. Андрей даже глаз поднять на них не решался. А она снова принялась тасовать колоду, приговаривая совсем уж хрипло и неразборчиво, выложила сама ещё три карты. До этого казалось, что мрачнее вида быть уже не может, но Рита побледнела до синих теней, пальцы подрагивали.       — Скажи, Андрей. У тебя есть мечта? — спросила она медленно туго натянутым голосом.       — М-мечта? — еле слышно пробормотал он, подавленный её реакциями.       Рита кивнула. Он судорожно искал в голове среди путаницы мыслей и выдумок свою мечту. Это должно быть что-нибудь хорошее, сильное, не просто хотелка или желание, а — Мечта. Что-то, что плохую жизнь сделает хорошей. И не на раз, а навсегда. Больше всего он хотел, чтобы дома стало тихо, спокойно, чтобы его если не любили, то хотя бы не доставали работой и руганью. Но это глупость, а не мечта, это невозможно, разве только им всем исчезнуть. Но как он тогда один? Значит, надо, чтоб не один. И он тихо смущённо пробормотал:       — Хороший… настоящий друг…       — Ты хочешь хорошего друга? — переспросила Рита. — Он у тебя будет. Не очень скоро, но очень хороший, весёлый. Вот только… Всё будет зависеть от тебя.       — Что всё?       — Жизнь, судьба… — она снова нахмурилась. — Не знаю. Никогда такого не видела. Дурной расклад. Давайте ещё раз попробуем. Давайте так. Чтобы сработало колдовство, нужна плата. Это простое гадание, поэтому никаких жертвоприношений не требуется, но хоть что-нибудь нужно. Есть у вас что-то? Денег, конечно, не прошу, да хоть тетрадный листок.       — Подожди, у меня есть, я нашёл сегодня! — Андрей подхватился и нашарил в карманах копейки, найденные на поле. — Хватит?       — Конечно.       — Хоть какой-то прок от тебя, — хмыкнула Алёна.       Рита шикнула и снова взялась за карты. Снова они сняли каждый по одной. Но и новый расклад ничего хорошего не показал.       — Ладно, хм… Если честно, я вижу, что через какое-то время у вас случится большая беда. Как будто… со всеми сразу, что ли… — тут она бросила быстрый взгляд на Андрея, но он его поймать не успел.       — Куда ещё больше-то? — вздохнула Лена.       — И правда. Даже не знаю, что тут ещё сказать. Вы только постарайтесь, чтобы дома всё было хорошо. Не ссорьтесь. И братишек не обижайте. Может, пронесёт…       Когда уже попрощались, сёстры пошли вперёд на край села, Рита придержала Андрея и внимательно посмотрела ему в глаза. Резкие радужки в тёмных ободках, с переливами всех холодных оттенков, а всё ж спокойные, не понять — сила там или просто жизнь. Но тревога в ней неспроста. Только здесь она не помощник. Разведать, поведать, принять — да. Вмешиваться, править что-то — нельзя. И зачем тогда ему ритуал дождя дала? Но назад не отберёшь, да и ни к чему нагнетать. Просто неблагополучные дети. Вся эта тревога, все чужие беды уже утомили её до постоянной тоски, погасили стремление жить. Знать и не уметь помочь — тяжело. Дать в неумелые руки магию и нести ответственность — только бы не оказалось хуже.       — Ты запомнил, что я тебе про дождь говорила?       Он кивнул.       — Вот и помни, что природа всегда с тобой. Она твой лучший друг, всегда любит и понимает тебя. Осталось только тебе понять её. Осторожно, внимательно, твоим спокойным умом. А люди… они глупые, не держи на них зла. Карты сказали — у тебя в руках чаша с кровью, и ты должен сохранить её, не пролить. Понимаешь? Несколько жизней у тебя в руках. И твоего будущего друга тоже. Он поймёт и примет тебя, только и ты принимай верные решения. Береги их всех.       — Хорошо, — улыбнулся он. — Я всех спасу.       Тогда Ведьма отпустила его и долго смотрела вслед этим детям, ей казалось, что за ними уже сейчас тянутся кровавые следы. Она нашла в кармане монетки, которые ей дал Андрей. «Нашёл сегодня» — вспомнила она. Сложилось, так уж сложилось. Так страшно и так точно, уверенно, неизбежно. Как никогда хотелось придумать что-нибудь, найти способ, найти спасение. Но всё это было далеко по расстоянию и по времени, да и она не знала таких сил. Она и от своих уже отказалась. Вернулась ко пню, где они гадали, не щадя маникюра вырыла между корней яму, бросила туда монеты, сверху положила карты и закопала, постаралась вернуть на место траву. Всё равно никто не станет здесь ковыряться, даже внимания не обратят. Всё. Больше она не гадалка и не ведьма. Впереди у неё свет, она больше никогда не оглянется в людскую тьму. А дождь… дождь и сам пустится к ночи или к утру.       А дети шли полевой дорогой. Сёстры пытались сообразить, к чему такое плохое пророчество, и при чём там Андрей. По всему выходило, что он будет виноват. Андрей же прокручивал в голове инструкцию по вызову дождя. Сначала нужно было согнать облака с помощью палки и заклинания. Выбрать подходящую палку и сложить слова — по своему чутью. Он решил потренироваться по пути, долго высматривал по обочинам, но палок там не было, потому что в поле не росли деревья. Решил, что для тренировки сгодится и стебель подсолнуха, их хватало — засохших и твёрдых, как палки, только лёгкие. Несколько облаков на небе уже было, он увлечённо замахал стеблем, пытаясь как-нибудь их согнать, на ходу сочиняя заговор. Сёстры смеялись с него, потом перестали обращать внимание, да и он скоро устал и отвлёкся на кузнечиков.       Но через пару часов оказалось, что тучи действительно сгустились, закрыли солнце, стало прохладно и пасмурно. Самое время было танцевать танец дождя, в нём определённых движений тоже не было, главное своими движениями уговорить небо пролить дождь. Хмурилось и клубилось оно долго, Андрей уже и плясать устал, но взгляда от туч не отрывал, — что-то ведь получилось, нужно закончить. А как? Ведьма учила чувствовать, что хочет природа и он сам, что нужно сделать, чтобы поколебать реальность. Пока он этого не очень понимал. Но потом, на подходе к дому, пока вокруг ещё лежали необозримые просторы поля, так что-то вдруг захотелось свистнуть, да погромче, как отец учил — пальцы в рот, и в полную грудь. Отстал он немного от девок, подождал, примерился. Свистнул пронзительно, оглушительно. Алёна и Лена завизжали от неожиданности. С неба рухнула водяная стена.       Как они ругались на него всю оставшуюся дорогу к дому, будто и правда верили, что дождь пошёл по его воле. Не мог, мол, дождаться, пока дойдут, а теперь самая приличная одежда насквозь мокрая, сумки и тетради расквасились, обуви хана, ещё и холодно до стука зубов. Но Андрею было всё равно. Он впервые за долгое время искренне радовался всей душой и гордился собой. Хотя бы что-нибудь получилось. Сама природа послушала его и сделала, как он хотел.