Рейд с SeQretом на борту

Июль в Аризоне традиционно радовал жарой. Еще лет десять назад температурный максимум выдавал семьдесят пять градусов старого доброго фаренгейта, а теперь шкала не опускалась ниже восьмидесяти пяти днем. Благословенные семьдесят оставались для ночной поры. Солнце, набухшее плазмой, поливало землю тяжелыми лучами. Веселая ранне-летняя злость этого жара ушла, сменившись на давящее, уже какое-то ощутимо осеннее знойное пекло. Ошалели даже насекомые – почти не лезли к людям, лишь изредка заунывно взыкая над ухом засидевшегося в мечтаниях рядового. По жаре шалели все, разве что кроме андроидов. Этим тут было самое место: ни жара не помеха, ни чертовы кактусовые мухи, ни даже капуста. Мысленно Коннор сравнивал стоицизм андроидов с кактусами. Капуста во всей Аризоне приказала долго жить, а упорная агава, растущая по всей пустыне Сонора, не отступалась. Несмотря на то, что Солт уже не могла питать хотя бы половину ирригационной системы округа. Из-за реки даже жители пригородных районов перебирались в город, надеясь там подзаработать – но кактусы не сдавались. Совершенно против своей воли Коннор, как и все остальные члены отряда, обогатился массой знаний по Финиксу, Соноре и мухам. Лютер нарыл несколько энциклопедических выжимок и неумолимо прочел лекцию. Теперь Коннор зачем-то знал, что, как и Детройт, Финикс успешно вскочил на конька военной экономики еще при мамонтах – когда после второй мировой "Моторолла" основала там производство электроники для армейских нужд. Согласно предъявленным Лютером фотографиям, сверкающий параллелепипед из бетона и стекла, отражающего безупречно голубое небо Аризоны, по-прежнему возвышался на Централ-авеню, окруженный редкими пальмами. Военные засели в Финиксе с тех пор и поглощали все, что им могла дать местная промышленность: компьютеры, радары, системы слежения, запчасти для техники и вооружения, даже химикалии. Три из четырех баз – Люкфилд ВВС, наземный Люкфилд и Фальконфилд активно шевелились. Чуть интереснее оказались сплетни и байки, которые Лютер так же прилежно вывалил на головы слабо сопротивляющихся сослуживцев. Сонора славилась тем, что над ней постоянно замечали признаки НЛО, ну и старик Спилберг в своих "Близких контактах" не обошел вниманием это климатом проклятое место. К две тысячи тридцать девятому, теперь Коннор не сомневался, в этой пустыне должно было состояться восстание машин. Пока же, против его ожиданий, машины не восставали, а вели себя подозрительно мирно. Особенно Скала. А главным источником воплей и нервов еще до поездки оказался Ральф, который, как выяснилось из его путаных и пространных объяснений, "артефакт" только одолжил на время и был страшно озабочен проблемой его возвращения хозяевам. Которые, судя по бледному лицу снайпера, никак не могли позабыть этот маленький должок и упорно пытались поставить боевого товарища на счетчик. "Что значит одолжил? – добила Норт. – Это мой подарок, а подарки, знаешь ли, не забирают!" "Но-о..." – начал Ральф. "Можешь отрезать свой собственный, – милостиво разрешила Норт. – И вернуть им с припиской, что даже вот проапгрейдил и... насколько я помню, нет, не увеличил". Уязвленный в самое естество Ральф с достоинством отступил и буквально сразу же попытался открутить хер у Скалы, ничего не объясняя. Андроид дал ему по шее, и снайпер, истерично вещающий о недопустимости таких широких прав у машин, попался на глаза капитану Дуэйну. После чего вперед своего кряканья полетел в сторону погрузки на вертушку "Сикорски". Уже в Аризоне, восемь попыток выкрасть хуй спустя, Ральф окончательно смирился с трагедией. И теперь доставал всех вопросами, когда же можно будет навести порядок среди местных наркобаронов, а потом вернуться и таки оторвать голову тому подонку, который подослал вместо себя синтетическую копию. Подонок виделся ему главным источником неприятностей, и Ральф даже выстраивал логическую цепочку – если бы скотский делец спокойно дал шпокнуть его транспорт, а не пытался торгануть нянями-убийцами, то не понадобилось бы всех этих плясок смерти. Норт Элмерз не раззадорилась бы как следует, ну и как минимум остальным кандидатам на ее внимание не удалось бы отвертеться так полноценно. Отсюда вытекала тема одолженного и присвоенного подарка, поэтому к Мануэлю у Ральфа постепенно начали образовываться личные счеты. Коннор сделал свои внутренние выводы и поделился со всеми гипотезой, что Ральф пребывал в иллюзии, будто после прижатия Мануэля к ногтю хер сам отвалится от Скалы и побежит прямиком к законным хозяевам. Впрочем, вопрос "исправления оплошностей" интересовал всех одинаково. Сержант дал вводную, согласно которой разведка получила некоторые любопытные факты по поводу активности на самой границе с Мексикой. Активность каким-то боком была связана с андроидами и контрабандой, из чего Ральф немедленно сделал вывод, что следы Мануэля тянутся и сюда. Сержант эту теорию отверг, но не смог вразумительно объяснить, почему именно девятый отряд сдернули сюда аж из Мотор Сити. Так что Ральф на внутренней связи оповестил всех, что от своих подозрений не отступится. Оставалось дождаться точных данных для проведения операции. Обрадовав всех этим заявлением, сержант вверг себя и отряд в пучину подготовки. На третий день сержант Аллен все еще рыскал по Люкфилду, точно голодный волк и с таким видом, точно ему страшно хочется кого-нибудь искусать, но очень болят зубы. Фантазии про наркобаронов никак не находили своего воплощения. Лично Коннор считал, что это подозрительно, и этим самым подозрением тоже щедро делился с окружающими. "Зато этот тренировочный лагерь повышает наш скоринг", – мотивировал всех Лютер. Официально база Люкфилд тренировочным лагерем не считалась, но знающий глаз сразу замечал, куда здесь направлен вектор. На этой базе прописывались те пехотные части, которые стремительными шагами приобретали навыки автономного моторизованного боя. Гражданскими словами говоря – экзоскелеты, баттл-сьюты и прочий восхитительный арсенал. Девятый отряд тут же изошелся на зависть и нытье, обращенное к сержанту Аллену по поводу мировой несправедливости: почему сверхсовременные образцы предоставляют каким-то другим отрядам, в биографии которых наверняка нет ни одной контртеррористической вылазки, а настоящим бойцам достаются какие-то потенциальные контрабандисты, на которых и гранаты-то жаль. Особенно жаль гранаты было Гэвину, поэтому он предлагал, чтобы Лютер или Норт просто задушили мерзавцев голыми руками. Режим в лагере был простой и суровый, как штык-нож. К полудню выжившее и весьма собой довольное подразделение обычно собиралось у Аллеи Славы – кактусового скопища, помилованного железной рукой военной техники, призванной закатывать все в армейский же бетон. Скопище явно было оставлено командованием умышлено. – Когда я сижу здесь, – сказал Ральф, полируя тесак, – я понимаю, что за мной все еще следят. Но без этого уютного местечка было бы совсем хреново! – Что ты куришь, – утомленно отозвался Маркус. – Я тоже хочу, иначе я не могу вообразить, почему ты так омерзительно бодр. У меня сейчас выпадет левый глаз и отвалится правое плечо. – А почему такая асинхронность? – рассеяно поинтересовалась Норт, глядя в горлышко фляги. Вихры у нее на затылке потемнели от пота и влажно блестели. – Потому что я снайпер, – прорычал Маркус и даже показал пальцем, как жмет на спуск. – Клик-клак, подстрелен враг! Зло наказано, справедливость торжествует! – Статистика говорит нам, что мало какие снайперы доживают до пенсии, – заметил Лютер, успевший извлечь откуда-то бук. – Но, возможно, это потому что к пенсии они начинают отлично маскироваться. – Я даже не понял, унизили нас или похвалили, – пожаловался Маркус. – Господь рассудит, – сладко ответил Ральф, проверяя остроту ножа языком. – Каждому по грехам его. А где Гэвин? – Потащился отдыхать, – точно так же не поднимая глаз разъяснил Лютер. – У него реабилитация, ему положено. – Глазастый какой, – беззлобно ткнул его в бок снайпер. – Пойдешь к нам? – Я женат. – Я говорила, что надо было модифицироваться, – заметила Норт. – Вот так ап! – и она опрокинула в глотку всю флягу разом. – Чтоб потом бегать в разгрузке на семьдесят фунтов? – воздел руки Ральф. – Дурацкая идея, правда, сэр?! – Восемьдесят пять, – пробурчал сержант, опять старательно сверяющийся с планшетом. Как бывший дрилл-сержант, он ответственно и упрямо передостигал там, где уже не мог превозмочь девятый отряд, и к кактусам его заботливо провожали под руки. Пока командир неустанно планировал операцию, отряд мог расслабиться и полностью довериться итоговому решению. – Тем более нахер мне такой ап! – заключил Ральф и яростно почесал шрам, прищуривая глаз. Коннор заложил руки за голову и, впитывая лопатками сухой жар, идущий от растрескавшейся земли, уставился в раскаленное небо, изливающее каскад голубых оттенков. Даже попытался их пересчитать. Неуловимая миссис Андроников снова начала тревожить взбаламученный тренировками разум. Коннор на протяжении всей службы уже начал копать неприлично глубоко, но пока что так и не нашел, где именно живет супруга Лютера. Внутренняя связь легонько дернулась "А Скалы-то тоже нет. Чую, Гэв ему пытается отломать артефакт", – зловеще сообщил Маркус. Ральф бросил косой взгляд на Норт. Та не среагировала. Прислонилась к лысому стволу опунции гигантской и наполовину закрыла глаза. – Хорошо, когда можно отдохнуть, – сказал Лютер, перебивая вредительские намеки. – У кого-нибудь еще в глазах двоится? – У меня, – доложил Маркус. – Кажется, я столько тактических схем сожрал, что вот-вот наблюю себе прямо под натруженный зад. Могу даже траекторию спрогнозировать. – У вас есть все возможности проявить себя лучшим образом, – зловеще напомнил сержант Аллен. – Сегодня к ланчу проведем брифинг. После чего натянул капюшон на глаза и так же зловеще захрапел. Маркус на пальцах изобразил, что сержанта нужно то ли караулить, то ли удушить прямо во сне – Коннор не разобрался. Он и сам чувствовал себя перетертым в пюре, активно слепленным заново и направленным к лучшей жизни пинком. Для отрядов специального назначения, укомплектованных такими ценными элементами, как андроиды, предусматривался отдельный буткэмп-режим. В основном их грузили тактикой и стратегией, подкидывали головоломные задачи и обожали отправить в плавание, прицепив в качестве балласта бетонный куб к ногам. Сегодня капитан Моренц оторвался на славу и клялся своей матушкой, что завтра отряд скажет ему большое спасибо. Пощады удостоился только Гэвин, хотя его личный тренировочно-восстановительный режим тоже был не для слабаков. Коннор планировал весь оставшийся день тупить, пока его вздрюченные серые клеточки и красные синапсы переваривают затолканное в них и наращивают дополнительные слои. Для него капитан постарался в особенности, заставив рядового Фаулера чинить бронекар среди кактусов в условиях постоянного обстрела дымовыми шашками. За это Коннор его остро возненавидел, потому что шашки добавляли градусов окружающей среде, и к концу ремонта Коннор был мокрый с ног до головы. Пыль на морде склеилась в египетскую маску, а уж нажрался он ее на полгода вперед. "Меня убивают!" – проорали на канале, на который сержанта Аллена предусмотрительно не приглашали. Норт дернулась, кактус под ней испуганно заскрипел. – Не свали памятник агрокультурам, – сказал Лютер, не отрываясь от бука. Планшет, прилежно поставленный им на пень некогда срубленного кактуса, исправно показывал целостность периметра и отсутствие вражеских единиц, могущих внезапно начать убивать рядового Рида. "Перед смертью не забудь исповедоваться", – напутствовал того Ральф. "Не посрами отряд, – окончательно пришла в себя Норт. – Иначе я наложу на тебя взыскание. В полный рост!" "Согласно традициям Окинавы следует расположиться в изящной позе и связать себе лодыжки, чтобы про твой труп не подумали неприлично", – подытожил Лютер. На канале раздался то ли стон, то ли рев, то ли еще что-то, близкое к животному миру, и у всего отряда одинаково начали подниматься брови. Такое насилие над голосовыми связками заслуживало внимания. – Пойду я прогуляюсь, – задумчиво сказал Маркус, опуская на переносицу визор. – Жопу разомну. Может, вдохновение накатит потной волной. Кто составит мне компанию? Коннор тоже опустил визор, тщательно следя, чтоб не задеть все еще побаливающий нос, и сразу же запеленговал Гэвина, вплотную к которому находился маркер Скалы. – И я тоже пойду, – протянул он, позволяя себе вежливую усмешку. – "Кажется, Гэвин "Айова" Рид довел военную модель до девиантного поведения. Я должен зафиксировать!" Норт лениво салютовала двумя пальцами, Лютер, не отрываясь от бука, прилежно отбывающим помахал. Ральф лежал на боку, и по его лицу было видно, что Гэвин может умирать сколько угодно, а Ральфа интересует только хуевая проблематика. – Интересное не употреблять ни в каком виде, – сквозь храп строго обозначил сержант. – Иначе возьму алкогольную пробу. Перректально. Отряд дружно передернулся. Коннор с Маркусом переглянулись. Шутки шутками, а вопил Гэвин без особого притворства. – Так точно, – негромко сказал Коннор. – Да, сэр, – полусекундой позже подключился Маркус. Сержант удовлетворенно вздохнул. Ральф, витая в своих фантазиях, начал делать левой рукой какие-то странные откручивающие движения. То ли сворачивал шею омерзительному типу Мануэлю, то ли спешно свинчивал с андроида неуставный хер. Маркус двинул в сторону кубиков казарм первым. Топая за товарищем и медленно, неизбежно покрываясь восемнадцатым слоем пыли, Коннор пытался подобраться к Скале с виртуального тыла и вызнать, чем же тот занимается возле трагически умирающего. Однако запросы блокировались с презрительной заглушкой "в доступе отказано", а совсем борзеть на чужой территории Коннор опасался. Капитан Моренц и так заметил, что больно уж легко и красиво Коннор взламывает учебные программы, невзирая на их сложность. И даже поинтересовался, не тренировался ли Коннор на чем-нибудь запрещенном. Пришлось старательно краснеть и врать про сверхзащищенные порнокластеры. Добравшись до казармы, в которой сейчас обреталось девятое подразделение, оба синхронно притормозили. Обычно в казарме на трех этажах располагалось плюс-минус шестьдесят человек, но сейчас всех разметало по дальним уголкам США, и помимо девятого отряда, обосновавшегося на третьем этаже, лишь еще одно подразделение занимало первый. И, похоже, все как один умотали на выездные стрельбища. – Почему нас не берут на стрельбища? – печально вопросил Маркус, точно подслушал. – Я же лучше иного андроида в точности и выборе целей... – Уверен, скоро у тебя будет возможность выбрать массу целей, – утешил его Коннор. – Пошли убеждаться, что мы не остались без подрывника. И без андроида дорогой модели. Маркус встал на желтые трафареты у двери, хлопнул по отпечатку руки, и сверхсовременная панель, гадко поскрипывая песчинками в механизме, сдвинулась в сторону. Маркус с отвращением обтер руку о штанину и шагнул вперед. Коннор отдал честь высоким технологиям, наблюдавшим за ним тремя глазками объемных камер с притолоки. Передовые разработки на службе Америки – это всегда прекрасно. Следы для вставания были нарисованы желтой масляной краской. Маркус уже грохотал внутри, преодолевая лестницу, и Коннор поторопился за ним, преодолевая искушение взломать-таки систему доступа на досуге. Воображение – сильная вещь, и когда Коннор воображал, что случится с его задницей из-за этой маленькой шалости, по спине тут же начинали бегать мурашки. Догнав Маркуса, он вовремя притормозил, и они вдвоем оказались у двери, из-за которой отчетливо неслись звуки если не убийства, то насилия точно. За дверью находилась общая комната – для тех, кто желает жить не в своей берлоге, а нюхать товарищей по команде ежесуточно. – Должны ли мы ворваться с ноги? – шепотом поинтересовался Маркус. – И можешь ли ты хакнуть камеры? – Должны и не собираюсь, – прошипел Коннор. – Еще мне нахлобучки перед боевым заданием не хватало! А ну пусти! Маркус вытянул руку в сторону, преграждая ему путь. Поиграл плечами, стряхнул напряжение с кистей и ступней, а потом крутанулся и эффектно вмазал по дверному полотну. Филенка бесшумно распахнулась, и Маркус со сдавленным воплем влетел внутрь. – Хотя бы закрывайтесь на время убийства! – в полный голос заорал Коннор. – Фейспалмов на вас не наберешься, идиоты! Изнутри продолжали страдать, а заодно мощно матерился Маркус, явно улетевший дальше, чем планировал, в своем великолепном ударе. Коннор прошествовал внутрь и так же пинком захлопнул дверь. Все-таки давно пора было заменять их на раздвижные, чтобы раздраженные хомо сапиенс не наносили им ущерб. В опрятном помещении среди идеально заправленных на "восемнадцать дюймов белого" коек андроид SQ800 по кличке Скала убивал рядового Гэвина Рида. Затянутая в черную форму, обязательную даже в жаркой пустынной Аризоне, фигура буквально взгромоздилась на распростертого на полу подрывника и делала с ним что-то ужасное. – Ыа-а-а! Судорожно раскоряченные ноги Гэвина задергались. Носки ботинок скребли по полу. – Его что, насилуют? – заинтересовался Маркус, демонстративно складывая пальцы в объектив. – Интересный ракурс! Коннор наоборот присел на корточки и внимательно присмотрелся. – У-у-у! Скала, возвышавшийся над Гэвином в упоре на одно колено, наклонился так, что даже его выдающийся затылок не был виден. Ноги у Гэвина судорожно напрягались, плотная ткань штанов обтягивала ляжки и жопу, и ни миллиметра предполагаемых хуев не было задействовано. – Физически точно нет, – доложил Коннор. – Да, траектория не та. Ошибочка вышла, – задумчив сказал Маркус и разочарованно убрал объектив, после чего зачем-то пощупал себя за задницу. – Как я и говорил, – сказал Скала. – Скопище нервных зажимов. – Аа-а! – Че это он делает? – спросил Коннор сам у себя. – Это... – Скала обернулся через плечо. – Э-экх! – Неэффективно... – произнес Скала, делая рукой какое-то жутковатое движение. – Аа-а! – В бою такая единица... – он повторил движение. – Уй-йо! – ноги Гэвина задергались, словно в судорогах. – Не несет никакой... – У-у-ох! Казалось, Гэвин Рид пытается поднять на себе все триста фунтов металла и пластика. – Пользы. – О-о-о! Последний гортанный вопль, почти рык, был таким животно-душераздирающим и закончился таким хрипом, переходящим в мычание, что у Коннора глаза на лоб полезли. Раскоряченные ноги взбрыкнули, неожиданно резко сжались коленями друг к другу, по ним пробежала дрожь, а потом светлая песочная ткань – под цвет ландшафтов Аризоны – начала быстро темнеть, пропитываясь обильной влагой. – Отличный перфоманс, – оценил Маркус. – Очень в духе фотореализма. Скала выпрямился, все еще не подымаясь с колена, и демонстративно тряхнул кистью. – С-сука,– наконец сдавленно прошипел Гэвин. – Я тебя... М-м! – Поблагодаришь, эволюционная помойка? – предположил Скала. – Я снял минимум два из твоих мышечных зажимов. Коннор уже успел обойти кругом скульптурную композицию и теперь мог созерцать ее с другой стороны. Гэвин, с вытянутыми вперед руками, лежал щекой на полу, вывернув шею так, что от одного вида делалось больно. Морда его была красной. – Кто это помойка? – опомнился Гэвин. – Ты, ведро пластиковое! Акх-х! Скала ткнул пальцем ему между лопаток, и Гэвин вцепился в короткий ворс напольного покрытия. – Человек состоит из эволюционных отбросов, – неумолимо сказал Скала. – Я же состою из новейших сортов высококачественного пластика, металла и технологий. Коннор хищно втянул воздух. Это выглядело так дико – андроид, заломивший человека, собственного короля и бога, хозяина и создателя... Коннор тряхнул головой, выбивая неожиданную и подозрительную муть. – SQ800, отпусти его, – велел он. – Твои методы не одобрены инструкцией. – Это адаптивные разработки, – парировал Скала, но палец все же убрал. Гэвин со стоном пошевелил плечами и медленно подтащил руки себе под голову. Коннор подумал и присел перед ним на корточки. Маркус все еще нарезал круги, так и эдак прицеливаясь с пальцев в перформанс. – Почему ты еще не сжег ему микросхемы? – простонал Гэвин, утирая лоб. – Железяка проклятая, я только с больничной койки! Ай! Скала щелкнул его меж лопаток. Гэвин неожиданно резво по-пластунски пополз вперед, вырываясь из-под нависшего над ним андроида. Коннор все так же на корточках отодвинулся в сторону. Маркус наконец-то подошел к ним. – Целая куча мышечных зажимов, – обстоятельно повторил Скала. Гэвин, успевший выбраться на три четверти и начавший было подниматься на четвереньки, застыл. – Я добрался только до двух. – Бля! Гэвин рванул так, что Коннор шарахнулся в сторону и предсказуемо хлопнулся задом на пол. Вскочив, Гэвин дернул руками, но таки не стал прикрываться, лишь неловко развернулся полубоком. – Ну ты и ссыкло, – доброжелательным тоном сказал Маркус. – Не обосрался хоть? – Да идите вы на хер, – оскалился Гэвин. – Посмотрел бы я на вас. Сука, какой-то скотский нерв нажал, я аж обоссался! – Но, заметь, самой больной рукой ты машешь изрядно, – так же доброжелательно сказал Маркус. Гэвин, обличительно тыкавший в Скалу левой рукой, застыл на месте. – И правда, – подтвердил Коннор, глядя на андроида в упор. – Что это за живодерская методика была? Скала поднялся, и пришлось задирать голову, чтобы смотреть ему хотя бы в район груди. – Авторская, – абсолютно серьезно пояснил андроид. – Основанная на теории. – А если б меня от твоей теории парализовало?! – рявкнул Гэвин, размахивая уже обеими руками над мокрыми штанами. – Всего Рида парализовало бы! А?! – Но ты был удовлетворен, – заметил Скала. Гэвин уставился на Скалу молча, приоткрыв рот. И без того красная физиономия начала неистово багроветь. Маркус вскинул бровь и опять цапнул себя за задницу. – Это в смысле? – уточнил Коннор, не спеша подниматься. – Людские эмоции легко вычисляемые. Проще, чем бактерии. Ха. Ха. Ха. – А как именно? – очень серьезно уточнил Коннор. – Ты же не различаешь их. Вот почему сейчас Гэвин красный? Он злой или там испуган? А может у него инфаркт сейчас будет? – Да иди ты, – отмер Гэвин. – Это разные виды информации, – без заминки пояснил Скала. – Я разделяю потоки, анализируя микромимику и электрическое напряжение мышц. И каждую эмоцию накладываю на шкалу интенсивности. Вычислить человеческое удовольствие довольно легко. Как бы ни скулил рядовой Рид, приписывая мне изготовление из дешевых пластмасс, он получил удовольствие. – Мазохизм в наших рядах, – довольно прищурился Маркус. – Хоть что-то интересное для моего блога! – Кто скулил? – демонстративно уточнил Гэвин. Скала поправил воротник, окончательно застегивая под нижний край шлема. Молча хрустнул пальцами, и блеск накладок на костяшках продемонстрировал без всяких слов, кто именно в их тандеме мог бы скулить. – Слышал я, что от массажа некоторые кончают, но чтобы обоссаться – это новенькое, – сообщил Маркус. – Слышь, Рид, а ты уверен, что не спустил вдобавок? – Че? – Может, проверим? – хищно поинтересовался снайпер, играя бровями. – Вдруг выяснится, что, обретя хуй, наш металлопластиковый друг приобрел невероятный сексуальный шарм? – Убью, – приветливо оскалился Гэвин и взялся за ремень. Под смешки товарищей стянул ботинки со штанами, с отвращением встряхнул и, перебросив через плечо, устремился в сторону душевой, сверкая голой задницей. – Ты смотри, так бедрами-то не вихляй! – крикнул Маркус. – Откуда мы знаем, на что у Скалы встает? Гэвин, не оборачиваясь, продемонстрировал средний палец. – Эй, киберковбой, ты какую ориентацию программировал? – живо поинтересовался Маркус, оглядывая Скалу почти оценивающе. – Произвольную, – фыркнул Коннор. – Для более гибкой социализации. Эй, знаток зажимов, чего ты для нас не прокомментировал, что занимался тут мануальной терапией? Мы бы не тащились в такую даль. – Я логически предположил, что рядовому Риду нравится жаловаться на жизнь и получать сочувствие. – А неправда! – заорал Гэвин, притормозивший у входа в душевую. – Схемы твои логические – говно! Маркус закатил глаза и развернулся в сторону душевой же. – Пойду окажу сочувствие, – разъяснил он. – Гэ-эвин, хочешь спину намылю? Гэвин вновь показал ему средний палец и нырнул в душевую. Маркус мерзко хихикнул и, разминая пальцы, ускорил шаг. Коннор тоже позволил себе ухмылку. "Ну и че там у вас? – прорезалась Норт. – Сержант храпит с выжидательной интонацией!" "Все нормально, сейчас мы разделаем останки Гэвина на более мелкие фрагменты и утилизируем", – бодро доложил Коннор. "Че? Шутник!" "Могла бы хоть для виду испугаться!" "Как же, жди. Так что там было?" "Скала устраивал сеанс мануальной терапии. Нащупал полтора зажима из миллиона..." "Два из восьмидесяти", – отчеканил андроид. Даже в невыразительной персональной связи его голос лучился презрением. "...и Гэвин чуть не помер, – проигнорировал его Коннор. – Поэтому сейчас он уединился в душе, а Маркус..." "Без подробностей, – прервала Норт. – Я не спрашиваю, вы не говорите". Скала попробовал застегнуться еще сильнее, хотя и так уже напоминал гроб в костюме. "А какие новости у вас?" – вежливо зевнул Коннор. "Новость этого часа. Говорят, у русских вышла новая партия адаптированных андроидов", – поведал Лютер. Коннор оглянулся, ища, куда бы пристроить жопу. Взгромоздиться на кровать означало подписать себе дисциплинарный приговор. "Возможно, они даже будут посимпатичнее, чем обычно, – продолжил боевик. – Может, Скала с ними мог бы и подружиться". "Посимпатичнее – это наконец-то не похожие на скелет Терминатора?" – наконец влез Ральф. Коннор направился к подоконнику. Скала помедлил и проследовал за ним. Когда андроидам явно нечего было делать, они предпочитали следовать за людьми. Скала делал это с каким-то намеренным раздражающим упорством. Полгода назад его стремление выполнять программу доходило до того, что, проснувшись, можно было обнаружить нависающий над тобой черный шлем, судя по круговерти символов на визоре, что-то вычисляющий. Гэвин уверял, что Скала регулярно пытается прорваться за ним в туалет. "Ну да, – Коннор пристроился на чуть запыленный подоконник. – И может быть, у них будет даже не шесть конечностей. Или хотя бы они будут прямоходящие". На канале скептически захмыкали. Что было известно широкой общественности, в том числе благодаря СМИ, так это концепция русских андроидов. Их производили вовсе не для прислуживания людям, а все в тех же утилитарных целях: оборона, армия, работа в тяжелых условиях и опасной для человека среде. Поэтому человекоподобного в них действительно было мало. Последний писк – шестиногий горноразведчик, умевший сплющиваться до состояния блина. Чем у русских заменяли тириум – до сих пор было не очень понятно. В глубине души Коннор считал, что они используют проверенное веками средство – дрова. "В России все нормально, – разъяснил Лютер на правах бывавшего там с культурными целями. – Тоже строят мегаполисы, тоже гирокары новомодные кругом. В автобусе все просто: прикладываешь проездной, ждешь своей остановки и выходишь. Все как у нас, только иногда надо съедать контрольный билет". Теперь на канале заржали. Истории Лютера, проявлявшего безнадежный транспортно-топографический кретинизм на гражданке, были притчей во языцех. – Эй, – уже вслух обратился Коннор к своему прямоходящему экземпляру. – Как ты думаешь, ты смог бы подружиться с русским андроидом? Языковые барьеры, то да се? – Мне нет нужды с кем-либо дружить. – Ну а как же общение? – Это утомительно. – Какой-то ты злобный сегодня. – Не нахожу отклонений, все системы в норме. Коннор поболтал ногами. Из душевой не неслось криков и воплей, и скорее всего там сейчас жевали "серотонинки" - разрешенные уставом травяные брикеты. Этого добра у Маркуса всегда было припрятано. Коннор полюбовался откосами, поцапарал пальцем плотный слой краски, под которым тем не менее явно виднелся рисунок кривого члена с вот такенными яйцами, и вздохнул. Потом вдохнул погромче. Вздохнул уже совсем страдальчески, глядя на Скалу, и, наконец, испустил душераздирающий стон. Андроид, стоявший в позиции "вольно", продолжал пялиться на дальнюю стенку казармы, где висела масса патриотических плакатов и экран проектора, утром будящего рядовой состав кошмарными воплями сигнальной системы. Коннор закатил глаза и застонал снова, пытаясь хотя бы отчасти имитировать арии Гэвина. – Рядовой Фаулер, ты не страдаешь от физической боли, – пробурчал Скала. – Прекрати действовать мне на логические контуры. – На нервы, – радостно поправил Коннор. – Это называется "действовать на нервы". – Это не входит в мои аналитические алгоритмы. Коннор поерзал, пересаживаясь поудобнее, сложил ногу на ногу и жестом психиатра сцепил пальцы на колени. – Хочешь рассказать мне побольше о своих алгоритмах? – любезно предложил он. – Составляешь ли ты психопрофили личного состава? Нет ли у тебя претензий к коллективу? Снятся ли андроидам электроовцы? На этот раз Скала повернул голову, и черное стекло уставилось на Коннора. – Да, нет и нет. – Что, и все? За окном до самого горизонта простиралась Сонора с ее кактусами и красновато-желтой пылью, изнемогающая от зноя. Коннор тоже изнемогал, но уже от скуки и от предвкушения скорых боевых действий, которые наконец-то додадут ему адреналина. И, осознавая все эти сопутствующие факторы, все равно упорно доебывался. В конце концов, до кого еще доебываться, кроме как до андроидов. Свои могут и в морду дать. – Если вам скучно, рядовой, вы можете пройти в душ и жевнуть сена, – сухо сказал Скала. – Не хочу, – заулыбался Коннор. – Хочу, чтобы ты со мной общался. Верно служил человечеству в моем лице. На черном визоре вспыхнул раздраженный желтый треугольник. – Ага! – Коннор хлопнул себя по колену. – Вот ты и попался, безэмоциональное бревно! Создатель боевых андроидов был тем еще хитрым типом. Во-первых, к моделям в глухих шлемах относились с таким же глухим уважением все: от гражданских до самих военных. Во-вторых, эти модели не выражали опасных в нелегком военном деле эмоций. В-третьих, они не вызывали желания поиграть в идиотские приказы типа "залезь в мартеновскую печь и поджарь мне маршмеллоу". Наконец, в-четвертых, они своим видом придавали уверенности: хорошо, когда кругом паника и ад, а кое-кто сохраняет полное спокойствие. В общем, те, кто создавали этот дизайн, были хитрыми ублюдками, прошаренными в психологии. Ну или просто сперли концепт у экономных русских, пожмотив ресурсов на обеспечение мимики. – А давай-ка мы с тобой провзаимодействуем, – потер руки Коннор. – Иди ко мне. Я просто обязан провести кое-какую проверку. Адреналин холодной многоножкой карабкался вверх по позвоночнику. Вспотели ладони и подмышки. Он собирался немножко нарушить законы взаимодействия с робототехникой прямо здесь, в сердце военной базы Люкфилд. Главное, удержаться и не влететь на сто восьмой параграф. Сержант, да и потом дядя Джеффри ему бы голову открутили. Раздраженный треугольник никуда не ушел, и хотя Скала сделал шаг вперед, Коннор чувствовал, что ему не рады. Андроид развернулся так, что почти вжимал его в окно – благо подоконник был широкий, и Коннор просто немного сдвинулся назад и даже демонстративно расставил колени. И поманил Скалу к себе всей ладонью. Так же демонстративно, явно копируя из какого-то кино, Скала оперся о подоконник обеими руками, широко раскрыв пальцы, и подался вперед, окончательно тесня Коннора к прочному стеклу. К счастью, работа модуля связи не зависела ни от каких позиций и поведения участников. Коннор подключился сразу же, едва разглядел специальную пиктограмму, еле заметно, словно неохотно засветившуюся в верхнем правом углу, почти на месте спайки визора с глухим пластиком. Скала не дышал и не производил звуков, застыв в не сильно удобной для человека позе, и Коннор словно чувствовал напряжение, которого не мог испытывать андроид физически, но вот эмоционально... что бы там он ни говорил, в головах у андроидов сидели мощные нейросети. Кстати, это была еще одна причина напялить на плечи Скале непробиваемый шлем. Хотя на месте конструкторов Коннор разместил бы все мозги где-нибудь в жопе. Чтобы враг не заподозрил. Желтый треугольник продолжал пульсировать, и Коннор взялся прослеживать нить Ариадны, ведущую к средоточию того, в чем Скала себе упорно отказывал. Маленькая самописная программка дешифровки принялась раскручивать сложные реакции нейросетей, переводя их на язык... биологического топлива. Коннор хмыкнул, поймав эту ассоциацию, но потом к ней приросла целая философская концепция: люди рождались из органики и уходили в нее, а в промежутке оказывали многочисленные воздействия на окружающую среду, в точности как топливо, заставляющее сложные системы двигаться. Почесав кончик носа, Коннор двинулся дальше. Даже месяцы спустя ему все еще было интересно, как Скала относится к людям, в частности, к "Девятке". Они успели пройти через несколько горячих дел, и Скала всегда был безупречен – и так же безупречно отстранен. Выдерживал дистанцию, позволяя сокращать ее только там, где можно было пошутить по-черному. До сих пор он как-то не предлагал своим биологическим напарникам массаж. Впрочем, и хер до сих пор к нему никто не прикручивал. Не факт, конечно... Но ковыряться в его прошлом настолько топорно Коннор считал неэтичным. Программка работала, Скала смотрел на него сверху, гоняя длинные цепочки треугольников по визору, и наконец Коннор нашел что искал. Раздражение. Люди почти всегда раздражали Скалу. Большинство его мощностей были заняты фоновыми обработками и просмотром ситкомов – поразительно, но он находил в них логику. Насколько Коннор смог сообразить, его забавляло высчитывать и предугадывать режиссерские ходы, а заодно и предсказывать реплики персонажей с точностью девяносто шесть процентов. Для нейросети это были феноменальные результаты, еще парочку процентов – и придется называть это уже не нейросетью, а полноценным искусственным самостоятельным интеллектом. Прогнозы и расчеты, предсказания и ситкомы – все это было относительно логичным, формировало относительно непротиворечивую картину в голове андроида. И люди эту картину мира постоянно портили. Скала более-менее угадывал настроения и желания живых, не киношных созданий, однако те регулярно ставили его в тупик. Андроид, если можно так сказать, бесился из-за этого. Коннор, недолго думая, попробовал угадать дату, в которую должны были происходить самые раздражающие андроида события, и не ошибся. Когда перевозбужденные "девятки" попытались поменять его систему, чтобы прицепить к нему идиотский апгрейд, на несколько мгновений Скала готов был выйти из-под контроля. Нейросеть затопляли бесконечные алерты, "индекс насилия" опасно перевалил за редшифт, и неизвестно, благодаря чему Скала все-таки сдержался. Коннор ощутил дрожь, пробегающую по загривку. В ней смешивались страх и... то знакомое чувство, которое он всегда старался загнать куда подальше. Возбуждение. Ох как же он любил риск, саму возможность ходить по лезвию. Не настолько, чтобы балансировать между жизнью и смертью, но достаточно, чтобы снова и снова нарушать всяческие правила. Он тщательно скрывал этот грешок, иначе хрен бы ему, а не положительный вывод комиссии психиатров. Даже сейчас это гребаное возбуждение уже перевешивало. Коннор представил, что могло бы быть, перевали этот индекс за предельные значения, и к мурашкам добавились медленно встающие дыбом волосы. В ушах тоненько зазвенело, показалось, что развернутое перед ним пространство цифровых сетей пошло мелкой рябью, а секунду спустя Коннор осознал, что вечно тлеющее в этих сетях раздражение внезапно сменилось на некий проблеск... как будто бы интереса. Может быть даже удовлетворения. Собственный имплант будто пытался подсказать, что происходит в чужом разуме. Какое-то плохо расшифровываемое чувство посетило Скалу, и если бы Коннора попросили описать его вслух, он бы сказал, что это... словно... Словно Скала наконец-то почувствовал, что люди признают его превосходство. – Поразительно, – медленно сказал Коннор. – Оказывается, ты такой сложный. Снова легкая дрожь пространства. – Я знал, что современные технологии шагнули далеко вперед, но это уже почти за гранью моего понимания, – продолжил Коннор, исподлобья поглядывая на Скалу. Теперь он точно видел отклик, который у людей описывался бы простым словом "удовольствие". – Я очень рад, что ты у нас есть, – промурлыкал Коннор, наблюдая, как сворачиваются пылающие голубым неоном петли позитивной обратной связи. Узор на визоре Скалы повторял эти петли. – Прости нас, глупых и слабых, что мы не догадались как следует поблагодарить тебя за то, что ты делаешь. Голубой неон разливался по визору широкой рекой. В нейросети творился сущий хаос, показатели стабильности яростно штормило, Коннор чувствовал себя так, будто оседлал бурю, и от единственного его слова зависит – сожрет его эта буря или же помилует. – Мы слишком нелогичные, чтобы догадаться, – добавил он. Вспышка мертвенного голубого заставила его прищуриться, а потом накал "эмоций" начал медленно стихать. Показатели возвращались к норме. Трепет раздражения сделался едва заметным, почти плоским. Визор почернел, осталась только слабая пиктограмма установленной связи. А потом Скала поднял руку и медленно положил ее, тяжелую, удивительно по-человечески теплую, ему на плечо. Шевельнул большим пальцем, провел им вдоль артерии – теперь волосы встали дыбом даже на руках – и неуловимым движением схватил Коннора за горло. – Акх-х! Связь погасла. На черном экране вспыхнула очередная пиктограмма: восклицательный знак в красном кружке. Коннор забарахтался. – Лесть как манипуляция, – резюмировал андроид. – Хорошая попытка, мешок для какашек. Но недальновидная. – Х-х... Значок даже не пульсировал – равномерно пылал красной яростью. И на этот раз в голове мелькнуло, что конструкторы андроидов военного типа хорошо разбирались в языке простых символов. – Я умею читать ваши эмоции, – так же ровно и спокойно продолжил Скала. Коннор вцепился в его запястье, понимая, что эту руку от себя не отдерет и не отрежет. – Тебе нравится, когда ты находишься в опасности. Это достаточно угрожающая ситуация? – Х-хк... Затянутый в черное совершенный образец оборонзаказа от "Киберлайф" наклонился вперед так, что красное сияние начало выжигать глаза. Коннор дернул ослабевшими ногами, и ему показалось, что стекло трещит под его затылком. Вот-вот лопнет. Анализ любезно подсказывал, что тогда они вывалятся на хер с третьего этажа. И, пролетев тандемом тридцать футов, эти триста фунтов карбона и полимеров размажут его о пыльный бетон... – Нравится, рядовой? Коннор из последних сил набрал воздуха. – Д-да-а...