Рейд с SeQretом на борту

Красное сияние никуда не делось, но Скала чуть-чуть ослабил хватку. Коннор судорожно сделал выдох-вдох. Кислород ударил по мозгам опьяняющей волной, и в первое мгновение Коннор почувствовал, что даже его собственная слюна делается сладкой. А во второе – что у него неумолимо встает. Скала все еще не отпустил его, но инстинкт был сильнее, и Коннор попытался как-то перекрутиться набок, чтобы эта смущающая реакция – на другое существо условно мужского пола – осталась незамеченной. – Тише, – медленно проговорил Скала. – Вдруг тебя услышат. Что ты будешь делать, если они вернутся и увидят? – Чх-х... что увидят? – выдавил Коннор, и в самом деле срываясь на шепот. Скала промолчал. Только чуть сильнее сжал пальцы на его горле. Чертов адреналин снова колючей волной прокатился по венам, продирая до мурашек. Коннор точно так же с новой силой вцепился в широкое запястье. Под пальцами ощущалась плотная ткань форменной куртки, а под ней – такая неумолимая твердость, что всякие попытки переломить эту твердость казались смехотворными. Скала наконец отнял другую руку от подоконника и уткнул палец Коннору в грудь. Он по-прежнему стоял в неудобной для этого позе, наклонясь так, что живому человеку пришлось бы опереться хотя бы на одну руку, хотя бы об оконный откос, – но Скала даже не удосужился притвориться, что пытается удержать равновесие. Палец заскользил вниз, цепляя магнитные пуговицы. Коннор машинально втянул живот, когда палец добрался до нижних ребер. Дурацкие магниты, идиотское изобретение, призванное не просто сделать процесс застегивания брони-поддержки гораздо быстрее, но и обещающее оздоровительную микроволновую стимуляцию, – как и любая маркетинговая выдумка, они совершенно не выполняли функции, которые на них были возложены. Блядские магниты отщелкивались в самый неподходящий момент. Поэтому военные, которым эта ультрасовременная технология и досталась в первую очередь, матерясь и шкерясь по углам, приклеивали потайные пуговицы. Коннор же сумел уговорами, лестью и подкупом найти себе ровно один экземпляр, который хотя бы не расстегивался на ходу, и именно он сейчас был на нем. Но такому напору, с которым двигался палец андроида, даже эта куртка уступала. – Скх... реб-бра... – Я хорошо разбираюсь в анатомии. Из семи магнитов расстегнулись пять, уцелели только два: один, застегивающий накладку под самым горлом, и второй, дополнительно удерживаемый ремнем штанов. За ремень Скала и зацепился. Вытащил из-под него потную футболку – и снова повел пальцем, теперь уже вверх, задирая ткань. Палец прокладывал дорожку по мокрой коже, и от этого по спине сыпались мурашки. Скала добрался до верха, отпустил футболку – и стремительно скользнул всей ладонью, спускаясь к ремню. – Угх... Клацнула пряжка, и Коннор дернулся – заслужив очередное стискивание пальцев на горле. Треклятый адреналин. Гребаная любовь к опасности. Сволочные андроиды и, наконец, он сам – дебил-провокатор... Коннор щелкнул зубами, не в силах определить, кому сейчас хочет отгрызть голову: себе или андроиду, умудрившемуся залезть в самые глубины его психики, пока он пытался шарахаться в лабиринтах чужой. – У-слы-шат, – повторил по слогам Скала. Коннор то ли всхрапнул, то ли всхлипнул – даже сам не смог понять. Голоса у военных моделей делались почти одинаковыми, тембр тщательно подбирался, чтобы при определенных условиях действительно наводить страх или по крайней мере выражать ясно ощутимую угрозу. Низкий, глуховатый голос точно проткнул его парой гвоздей из строительного пистолета. Возможно, Коннор предпочел бы натурально гвозди. Они точно выбили бы дурь из его штанов. Скала как раз добрался до гордо торчащей дури, рванул штаны и трусы, высвобождая напряженный член, и медленно обернул вокруг него пальцы. Коннор закатил глаза, желая тут же задохнуться и дезертировать в обморок. – Или кто-то войдет, – почти с удовольствием сказал Скала, и его пальцы двинулись вверх-вниз, лаская перенапряженный член. – Миз Элмерз дала мне повод изучить множество кинематографических сюжетов на эту тему. Красный символ-вопль не исчезал, Коннору чудилось, что он уже выжжен прямо на его глазных яблоках. И если кто-нибудь действительно войдет, то увидит не только расхристанного рядового Фаулера, которому надрачивает боевой андроид, но еще и эти чертовы символы в его глазах, его настоящую страсть, и тогда... По спине безостановочно сыпала новая и новая дрожь. Самые ужасные мысли лезли в голову и закручивали пружину удовольствия все туже. – А может быть, раньше треснет стекло, – Скала чуть качнул его и ударил затылком об это самое стекло. Легонько, про человека сказали бы "шутя", но андроиды всегда точно рассчитывали свои действия. Коннор задергал ногами, уже понимая, что не пытается пнуть андроида, выдавить ему коленом тириумный насос, сдвинутый в этой конструкции в самый низ живота, – военным любят стрелять в корпус, – а вместо этого сжимает и разжимает колени, бессмысленно скользя подошвами ботинок по глухой черной форме. – И мы упадем, – продолжил нагнетать Скала, наращивая темп. – Я выживу, моя модель допускает такие падения. Ты разобьешься. Сломаешься. – Ях-х... – Коннор опять захрипел, когда ему сжали глотку, не давая говорить и даже дышать. Ладонь Скалы двигалась все быстрее, и если бы не позорно текущая смазка, Коннор бы уже заорал от боли, но горячие капли, одна за другой выступившие из уретры, сделали дрочку мокрой и действительно приятной. Если бы только... хватало... воздуха... Скала чуть-чуть переместил руку. Большой палец оказался у Коннора под ухом, почти передавливая сонную артерию. Указательный развернулся с легким щелчком суставной сумки, жестко прошел по лицу и так же жестко сунулся между раскрытых губ. Скала впихнул палец между зубов, явно не заботясь о чужой эмали. Коннор почувствовал, как жесткий пластик прижал язык, и внезапно... Коннор дернулся. Сквозь язык и горло его точно прошила искра. Стрельнула вверх и вспыхнула прямо в голове, где сидела крохотная горошина. Визор Скалы отозвался бледной розовой вспышкой. Оргазмическое напряжение в яйцах усилилось до невозможного. Горло само собой сжалось, выдавливая стон. Слюна брызнула под язык, и прохладная жесткость двигающегося во рту пальца сделалась восхитительно влажной. Коннор чувствовал невероятное: как они со Скалой сливаются и прорастают друг в друга. Красная кровь мчится по артериями и вливается в магистральные жилы, смешиваясь с фиолетовым тириумом. Круг, круг, еще круг! Ноги задрожали, живот свело спазмом. Пылающая в голове искра разрасталась, охватывая своим пожаром шею, плечи... – Скха-ха... О-о! Коннор растворялся. Возможно, так и выглядел настоящий цифровой приход: ломающий экстаз на грани невыносимого кайфа... По ушам ударил пронзительный механический звук: взвизг, скрежет, треск металла, свистящий пар... Коннор физически почувствовал, как его пьяно расширенные от удовольствия зрачки мгновенно сжимаются в булавочные точки. В переносицу стрельнуло болью, и одновременно... О боже, о Господи, боже-боже-боже... Он сам сжался в такую же булавочную точку, закусив и проглотив рвущийся крик, беззвучно переживая сотрясающий его оргазм. Член дергался в такт отчаянно сжимающейся заднице, Скала надрачивал его с маниакальным упорством, так что мошонка подпрыгивала. Коннор не мог остановить его, только вздергивал колени чуть ли не к самым его плечам, пытаясь свернуться и закуклиться. Передавленное и перехваченное горло выталкивало жалкие сипы, по губам текла слюна... – О-о! Последний выдох все же прорвался звуком. Коннор зажмурился и мучительно пытался продавить подбородком каменно-твердое место между большим и указательным пальцем Скалы. Если бы он мог, он бы сейчас свернулся в клубок... и... и... да, он бы умер... И даже время умерло бы вместе с ним. Застыв в скорченном положении, опираясь одновременно ни на что и на что попало, Коннор чувствовал, что занимает самое удобное положение в жизни. Казалось, он нашел некую специальную оргазменную точку равновесия, в которой не мешают ни задранные хер знает куда ноги, ни согнутая колесом спина, ни даже горящие руки... Время снова сдвинулось. Коннор резко отдернул левую руку. Которой хватал Скалу за то, что у людей называлось бы затылком. До этого под пальцами пластик был почти раскаленный, из отводов шел горячий воздух. Красный восклицательный знак исчез с черного визора, и теперь там привычно змеилась тончайшая нить зеленого неона. Кажется, Скала и ему подобные специально были запрограммированы показывать среди "своих" такую вот активность в успокаивающем зеленом цвете... Коннор дернулся еще раз, и Скала убрал обе руки. Коннор мгновенно потерял волшебную точку, которой, оказывается, была широкая ладонь под лопатками, и хлопнулся на подоконник, еще и приложившись о стекло. Дернулся в испуге, и Скала издал некий звук, значащий видимо смешок. – Оно не треснет. – Ш-што... ах-х ты... ты, с-с... о-о! Скала демонстративно отодвинулся. Небрежно мазнул ладонью по стене, счищая следы преступления. Ноги у Коннора разъехались сами собой, и только тут он осознал, насколько их свело судорожным напряжением. Он схватился за горло, с шипением отдернул руки, одернул футболку, захлопнул клятые магнитные застежки, рывком застегнул ширинку и ремень – и сел прямо. На полное приведение себя в пригодный к службе вид ушло три секунды. И это еще было медленно, потому что полупридушенным Коннор соображал плохо. – Ты, – снова начал он. – Ты, мать твою... Он запнулся, не получив ожидаемой реплики про отсутствие у андроидов чего-либо, что могло бы считаться их производящим юнитом. Тему конвейерной ленты и шлифовального станка в "девятке" обсосали и перегрызли еще в первые две недели после появления андроида в отряде. Но сейчас Скала молчал, и Коннор, не найдя к чему прицепиться, неловко молчал тоже. Из душевой никто не выпрыгивал; в казарму не врывался сержант Аллен с указанием на недопустимость блуда в служебное время; за стеклом – Коннор слегка покосился в сторону – не парило квадрокоптеров, управляемых алчными до новостей журналистскими руками. И молчание становилось все тяжелее. Коннор с раздражением подавил желание прикусить губу. Скала-то наверняка внутри себя был сейчас очень доволен. Торжествовал, небось, гад пластиковый. Наконец Коннор сообразил, что можно сказать машине, только что доведшей тебя до оргазма не одобряемыми в социуме способами. – Какие еще... кинематографические сюжеты? – Подборка "лучшее горячее две тысячи тридцать восемь", – невозмутимо сказал Скала. – Что-о? Ох-х... х-х... Ох-ре-неть. Гребаная куча железяк занялась просмотром порнографии. Если бы Коннора до сих пор не передергивало после оргазма, он бы даже засмеялся. – А что это был за хренов звук? – Лучшее из подборки "пятнадцать гигабайт саунд-террора", – мгновенно отозвался Скала. – Сука, я чуть не обоссался, – резюмировал Коннор. – Это называется "обкончался", – щепетильно исправил андроид. – Пошел ты! Коннор сполз с подоконника. Скала, как обычно, стоял в позиции "вольно", и всеми человеческими жилками чувствовалось, что он должен бы слегка склонить голову набок, сделать это едва насмешливо, – но вместо этого Скала держался абсолютно прямо. Поэтому, когда Коннор встал на ноги, линия взгляда андроида оказалась над его головой. И от этого подчеркнутого иного поведения делалось чуть-чуть неуютно. Если не вспоминать, что одна из этих убранных за спину рук двигалась в пьянящем ритме удовольствия, а вторая так легко и в то же время твердо поддерживала скорчившегося человека, позволяя ему изливаться своими фантазиями в твердую металлопластиковую ладонь. – Запиши в свои гребаные профили, что это полный отстой, – пробурчал Коннор. Скала вновь промолчал. И Коннор отступил, так и не рискнув спросить, почувствовал ли Скала, как их сливает друг с другом в цифровом шторме. Не хватило смелости. * * * В четыре часа прекрасного летнего утра сержант Аллен поднял весь отряд ревом луженой глотки. Показалось, что даже Скала слегка пошатнулся на своей зарядной платформе. Благо здесь он сосал чужую электроэнергию и потому не нервировал сержанта. Члены отряда собирались с такими космическими скоростями, что побили собственные рекорды. Гэвин, стремительно упаковавшийся в экзоскелет, побил полтора рекорда. Маркус застегнул вместе с ширинкой яйца и проорался на эту тему на том канале, который не предусматривал присутствия сержанта. Облачившись в заранее подготовленную броню, отряд выскочил на улицу, наверняка разбудив немногих жителей первого этажа. – Даю общую вводную, – сообщил сержант, едва все оказались возле БТМ. – Разведка наконец дала добро. Выдвигаемся к точке, где нам… что? – Предстоит вздрючить группу говнюков, решивших, что они могут перевозить федеральное имущество США за границу, сэр! – раньше всех успел Ральф. Несколько дней брифингов даром не прошли. – Так точно, рядовой. Говнюков прижмем к ногтю и доставим в часть! Дополнительные вводные – по ходу кампании. – Есть, сэр! – дружно гавкнул девятый отряд. "Господь уже готовит мне Мануэля, я уверен!" – дополнил Ральф. Окончательно проснувшись, Коннор обнаружил себя ведущим "четырехсотую" в направлении государственной границы. БТМ подпрыгивала на мягких дутых шинах-амортизаторах, сержант быстро разъяснял ситуацию, а Скала прочно занимал место по соседству с водительским, молча корректируя курс. Подключенные к технической начинке кремниевые мозги работали гораздо эффективнее биологических. В морду машине хлестали то ветер, то мелкая ночная морось, благословлявшая Сонору в последние годы все реже. Кактусы молчаливыми призраками плыли сквозь густой южный сумрак. – Значит, контрабандный погребок, сэр, – резюмировал Лютер. – Настолько хорошо зарылись, что их несколько дней найти не могли? – И не нашли бы, – хмыкнул сержант. – Но они сами подставились, устроив шумиху у Стены. – А почему мы должны красться, словно в Сомали, сэр? – поинтересовался Ральф, поглаживая рукоять тесака. – Почему нельзя подъехать красиво, сэр, и явить им нашу мощь? – Потому что это тактическая операция, – охотно ответил сержант Аллен. – И если ты не прекратишь задавать кокетливые вопросы, рядовой, я тебе глаза закрашу черным окончательно. – Сэ-эр... – Это расизм! – встал на защиту товарища Лютер. – Это тактическая необходимость, – отрезал сержант. Коннор даже представлял, как сержант Аллен при этом довольно оскалился. В это время смарт в кармане пиликнул, и Коннор заерзал. – А ну повтори типовой план действий по захвату точек противника, рядовой Андроников, – прицепился сержант к Лютеру. Скала рядом чуть шевельнулся. На визоре мигнула иконка коннекта со смартом, преступно открылся мессенджер, и на Коннора вывалилось сообщение от дяди Джеффри, состоящее из мема, подписанного "сколько солдат нужно, чтобы вкрутить лампочку?". Лютер механически забубнил, точно пытался составить конкуренцию андроиду в невыразительности. Скала вновь пошевелился. И Коннор почти с сочувствием подумал, что наверное андроиду, у которого точно нет проблем с памятью, просто невыносимы эти повторялки. "Дядя, я на задании, – отпечатал он движениями глаз. – На важном". "Надеюсь, это не воровство пончиков в столовой?" "Дядя!" "И только так я могу получить от тебя ответ, – укоризненно написал дядя Джеффри. – Как будто ты экономишь на каждом посланном мне сообщении". "У меня все отлично, я правда занят..." Дядя прислал смайлик, которыми вообще-то не баловался. Явно из коллекции "худшие эмодзи-2025". Коннор вздохнул, невольно улыбнулся уголком губ и отправил смайлик в ответ. Лютер бубнил не затыкаясь, оповещая весь отряд, что подлетное время, плюс время десантирования, плюс время потенциального захвата пленных, не говоря об уничтожении техники, а также время отхода в совокупности должны составлять час. – Совокупность – это про куст, – изрек сержант. – Совокупность веточек, растущих из одного места, понял? А вы должны за час высрать мне блистательную победу девятого отряда, или я не знаю, что с вами всеми сделаю. "А уж что сделает с вами начальство", – проницательно заметил Скала. "Ведро гвоздей не спрашивали, – точно так же на неуставной частоте отрезал сержант. – Смотри не заржавей от излишних умственных усилий". "Мои микросхемы составлены из кремния и не подвержены..." "А мои нервы из силикона, и вот-вот лопнут, как искусственные сиськи!" Скала промолчал с таким выразительным гневом, что тут же вспомнился столь неприятный ему апгрейд. Геймифицированный артефакт как живой восстал перед внутренним взором и нахально покачнулся, очень убедительно наливаясь псевдокровью. Вплоть до набухания венок. Коннор потряс головой и строго велел себе не раздумывать о не имеющих отношения к военной операции хуях. – План местности пока не поступал, сэр? – задала не очень удобный вопрос Норт. – Все еще зеро, – буркнул сержант. – Действуем по обстоятельствам. Коннор решительно подтянул пряжки бронежилета. Лютер задумчиво постучал кулаком в грудь, а Ральф размашисто осенил себя крестным знамением. "Арктика – любимая моя страна", – многозначительно промурлыкал Гэвин. Песок, многолетние останки перекати-поля и какое-то химическое дерьмо ложились под дутые шины бугристой шкурой уснувшего и частично разложившегося супердинозавра. БТМ подпрыгивала, переваливаясь с боку на бок, и закрепленные в "люльках" бойцы всякий раз отдельно приветствовали каждый ядреный прыжок не менее ядреными выражениями. Сержант, обосновавшийся на троне главного, пару раз едва не влупился головой в потолок, о чем радостно донес всем Маркус, – но не жаловался. Коннор гнал на пределе, чтобы одинокая машина, раскрашенная в цвет пустынного говна и тлена, проскочила к точке операции максимально быстро и максимально незаметно. Пять лет назад Коннор послал бы всю армию в задницу, предложи ему кто подобный идиотизм – атака в три с половиной рыла. Но теперь они и впрямь были не в Сомали и не в Гильменде. Теперь у них была ультрасовременная броня, бойцы-полуторки и специальные, конвейерную их ленту, андроиды с военными мощностями. "Начинали мы с гидроплана, а продолжаем уже крупной собственностью, – взялся размышлять Маркус на весь канал. – Неужели и сейчас нельзя будет никому продырявить голову ради справедливости и равноправия?" "Как это нельзя? – нервно вскинулся Ральф. – Я заинтересован! И голову продырявить, и придушить одного козла, и желательно еще отстрелить ему ручки-ножки! Не мог как человек приехать, приехал как свиная срака, в такие бездны проблем нас вверг, паскуда!" "Заткните рядовому Гарднеру рот и жопу, – сурово велела Норт. – Ни там, ни там у него вода не держится, совсем сдурел со своим Мануэлем". "А что я! На все воля божья! Я лишь говорю о том, что некоторых падл... Уй!" Судя по лязганью "люлек", рядовому Гарднеру все-таки попытались что-то заткнуть. Сержант издал упреждающее ворчание. Коннор даже почувствовал легкие мурашки и на всякий случай организованно сжал задницу, болтающуюся чуть-чуть над сиденьем. В экипировке БТМ с "люльками" предусматривалось некоторое парение над жесткой поверхностью, если очень надо. Из всех присутствующих только Скала сидел на месте недвижимо, точно врос в анатомически изогнутую спинку. – Редлайн, – предупредил сержант. Коннор кивнул. Предельная пограничная линия, за которой следовало ссаживаться и топать на своих двоих, стремительно наползала на экране навигатора. Ничего особенного тут в пустыне не было, просто автоматически рассчитанная граница определимости транспорта. Обычно редлайны отстояли на треть мили от цели, но здесь, судя по сводке, было целых две. Видно, заваривалась густая каша. – И дополнительная вводная. Андроиды здесь специализированные, – внес еще одно ценное уточнение сержант. – Так что не удивляйтесь, если обнаружится что-то странное. Наша задача – сохранить то, что принадлежит Америке. В кузове дружно понимающе промолчали. Конечно, федералы бы с удовольствием протянули руки и к этому, но военным имуществом занимались военные, и все, что касалось контрабанды андроидов, должно было остаться похороненным. В крайнем случае – в больших кожаных папках, лежащих на широких столах солидных людей. На чьих погонах звезды сияют так ярко, что лучше даже не смотреть – ослепнешь к херам. Редлайн подбирался все ближе, расстояние до него уже измерялось десятками ярдов, и Коннор заглушил двигатель. БТМ прокатилась по песку, шурша шинами. Потрескивал пластик, разогревшийся от гонки по ночным барханам, а теперь начавший остывать. Бледная грязно-серая полоска надвигающегося рассвета проявлялась на востоке. Вскоре на Сонору должен был обрушиться очередной иссушающий день. Но прежде того девятый отряд должен был обрушиться на предполагаемый перевалочный склад в аккурат под Стеной Трампа. Небольшой контрабандный погребок, как и сказал Лютер. С тех пор, как идеи красномордого президента-консерватора привели к строительству стального щита между Америкой и Мексикой, прошло почти двадцать лет. То, над чем сначала насмехались, а при Байдене и вовсе пытались отменить, постепенно превратилось в краеугольную идею. Бесконечная лента в четыре метра высотой протянулась через весь материк, отгораживая две страны друг от друга. В Аризоне мигрантов уже совсем не жаловали – андроиды заменили их на всех низкоквалифицированных работах, поэтому для "амечиканос" не осталось свободных кормовых ячеек. Зато стена давала рабочие места двадцати тысячам пограничников – от Сан-Диего на западе и до самого Браунсвилла на востоке. Коннор даже как-то слышал, что они частенько закрывают глаза на попытки подкопа государственной границы – ровно для того, чтобы было за что им платить. Но совсем скоро их могли заменить отличные крепкие парни с плексигласовыми головами. Коннор покосился на Скалу. Тот, как всегда, выдавал эмоций не больше холодильника. БТМ окончательно остановилась, и сержант дал отмашку. Группа высыпала наружу. Над транспортом развернулся маскировочный полог, его тут же забросали песком и камнями, а Норт с Лютером обеспечили доставку парочки вездесущих кактусов и перекати-поле. Место здесь было прекрасное – попытки мигрантов пробраться через Сонору настолько отдавили пограничникам мозоли, что эту территорию несколько лет патрулировали с особым зверством. Вдобавок климат еще больше поменялся, и через "Барханы Смерти" лезть перестали совсем. Коннор в том же темпе глушил все, что можно заглушить, чтобы окончательно превратить БТМ в кусок камня с точки зрения различных следящих систем. Скала внимательно наблюдал за ним, и когда Коннор закончил, показал честно заслуженный трудами рядового Фаулера ОК. Сержант Аллен уже гарцевал рядом, всем видом демонстрируя, как он изнемог, ожидая хоть каких-то результатов от столь ненужного и криворукого существа, как водитель БТМ с дипломом по нейросетям. – Маскировка окончена, сэр! – отчитался Коннор. – Вперед, – таким же шепотом приказал сержант. – Болтами в ведре не греметь, в интернет не лазить, кто споткнется о скорпиона, пусть им же себя и ужалит насмерть. – Да, сэр! – почти беззвучно рапортовал весь отряд. Снайперы, нагруженные своими длинноствольными фрейдистскими игрушками, выглядели как рыбаки-экстремалы, готовящиеся поймать Моби Дика. Гэвин щепетильно проверял закрепленное на себе шумное хозяйство, Лютер и Норт демонстративно играли плечами и кулаками, показывая, что они-то готовы к короткому контактному бою прямо ногами по лицам. Коннор проверил жетоны в кармане, чтоб не брякнули. Сержант махнул, и отряд порысил вперед. Бесшумнее всех передвигался Скала – закапсулировавшись внутри себя, чтобы не торчать вайфаем наружу, он производил впечатление натурального живого мертвеца. Коннор уже привык, что андроид порождает какие-то цифровые потоки рядом, а теперь они исчезли, и из-за этого яйца поджимались все сильнее, бодря и заряжая энергией. Предрассветный холодок слегка освежал потный лоб, песок под ногами шуршал и осыпался, а кактусы сменяли друг друга с неумолимостью овечек, которых пытаешься подсчитать перед сном. Только овечки были милы и пушисты, а кактусы так и норовили впиться в жопу, стоило только на секунду отвлечься. Маркус уверенно вел отряд по одному ему известной траектории. Бежать следом за ним было определенно легче, но хреновы кактусы так и пытались уязвить. Сам снайпер уже неоднократно хватался за обтянутый форменными штанами зад, и у Коннора руки чесались сделать то же самое – но он держался. Пыль лезла в горло, и больше всего он был озабочен тем, чтобы не кашлянуть. К тому же... из-за паскудного андроида еще и шея болела. Утром ему пришлось очень изворотливо уединяться в санузле, а перед выходом Коннор застегнулся на все магниты. Чтоб ему лопнуть, этому синтетическому бревну с железными пальцами. На шее рядового Фаулера красовались такие синяки, что вопросы возникли бы у любого. Поперхнувшись в очередной раз, Коннор со злостью подумал, что Мануэль действительно подложил всем огромную дурно пахнущую свинью, по следу которой они и приперлись в это гнусное место. Если б не федеральное имущество, то можно было бы кровожадно шпокнуть "погребок" прямо с вертушки. Вертушки Коннор тоже умел водить и с удовольствием выследил бы засранцев и вмазал бы им под хвост "Гарпией" – а лучше сразу двумя, чтоб распополамило точно по линии ягодиц. Стена Трампа вынырнула из предрассветных сумерек неожиданно. Отряд перемахнул очередную дюну, и хотя все с точностью до сантиметра знали, на каком они расстоянии от цели, громадина серо-стального цвета все равно оказалась неожиданной. Еще более неожиданным выглядело вопиющее отсутствие в ней куска. Коннор мысленно присвистнул. По мановению сержанта все скатились в ложбину между дюнами и замерли. Лютер и Норт напоминали Скалу по степени имитации живого трупа, снайперы крепились и не пыхтели, и Коннор тоже постарался не сосать воздух громко. – Сэр? – почти умоляюще прошептал Ральф. Сержант глянул на запястье, кивнул и приложил палец к губам, одарив группу предупреждающим взглядом. Глаза отряда почти светились, и когда сержант убрал палец, губы задвигались у всех разом. Навострившись на сублингвалике, в отряде еще и умели почти беззвучно перешептываться. Различать такую речь могли только те, кого уже натренировало общение через андроидов. В "Девятке" проблем с этим не было. – Охренеть! – делился Гэвин. – Это ж какой размах! – Крупнокалиберные, – хором выговаривали Маркус с Ральфом. – Взрыв! – спорил Лютер. – Как раз недавно была статья про новый тип взрывчатки на основе мгновенного инкапсулированного испарения. Гэвин! – Нет у нас такого пластида! Жопой клянусь, это удар со спутника лазером! – Купленным у чинков на Алиэкспрессе, – скептически добавил Коннор. – Ваши идиотские идеи меня убивают, – выразительно проартикулировала Норт. – Но я согласна, что эту хрень кто-то испарил. Сэр? – Берегите жопы, – мрачно посоветовал сержант. – Очевидно, что заваруха неслабая, едрить их в жопу. Все ясно, парни? – И дамы, – немедленно дополнила Норт. – И дама, – закатив глаза, согласился сержант. – А так же андроиды. Я никого не забыл? Каких-нибудь не определившихся со своей гендерной принадлежностью? – Попрошу гендером меня не оскорблять, – буркнул Скала на нижней громкости. Сержант зыркнул на него взором, не уступающим по мощности той штуке, которая пробуравила огромную дыру в участке Стены, а заодно и расплавила песок и почву, превратив проход в стеклянную чашу. – Вот чего-то такого мы и ждали сидя под кактусами, – подытожил сержант. – Когда предположения будут подкреплены фактами. – Бронебойные факты, – уважительно кивнул Лютер. – И бронебойные дебилы, сэр, – с готовностью включился Гэвин. – Кто ж так себя выдает. – Я надеюсь, у моего отряда, – торжественно прошевелил губами сержант Аллен, – хватит ума накрыть этих дебилов аккуратно. Без взрывов, шума, пыли и оторванных голов. Маркус и Ральф одновременно изобразили, как снимают дебилов с дальних расстояний. – Сэр, в тот раз это была тактическая необходимость, – уточнила Норт. – Они начали первыми. Сержант в очередной раз закатил глаза. Не исключено, что в такие моменты он читал какие-нибудь успокоительные письмена в глубине собственной черепной коробки. Что-нибудь из устава сержантской службы. Про терпение и трибунал в случае, если вы убиваете людей из своего подразделения особо грязным образом. На него пялились, ожидая следующих приказов. Стена была, дыра тоже имелась, но контрабандистов не наблюдалось. – Ищем люк, – прошипел сержант. – Или что-то похожее. Мудилы окопались на границе в прямом смысле слова, поэтому сейчас мы тоже будем шуршать. На запорошенных пылью и песком лицах проступило некоторое понимание: на кой хер им выдали доисторические, аналоговые еще металлоискатели. Они даже в локальную сеть не объединялись, так что поиски с их помощью выглядели сумасшедшим занятием. Еще более сумасшедшей выглядела теория, что окопавшиеся мудилы будут пробовать загадочные мощности боевых андроидов прямо над своими головами, да еще и так, что их заметят со спутника. Но в армии Коннора давно приучили не задавать слишком много вопросов. Если вам что-то кажется, то вам что-то кажется. А сержанты лучше знают. – Кто найдет – тот пусть залезет на кактус и машет руками, но не вздумает орать, – продолжил инструктаж сержант. – Есть вопросы? – Предварительно кинуть в люк гранату можно? – сладким голосом осведомился Гэвин, скалясь и поглаживая свежий шрам на переносице. Ральф закивал и осклабился ничуть не симпатичнее, а его собственный шрам придал этому оскалу ощутимый оттенок безумия. Сержант провел большим пальцем по горлу, Гэвин вздохнул, сдув облачко пыли с наплечника экзоскелета, и огорченно потупился. Повинуясь скупым жестам сержанта, отряд рассыпался в линию и с некоторым разбросом во времени по-пластунски пополз на вершину дюны. Переставляя локти и беззвучно отплевываясь от пыли, Коннор мечтал о временах, когда андроиды действительно заменят людей в подобных идиотских операциях. Очень хотелось бы пройти курсы квалификации и осесть в удобном кресле, из которого комфортно будет командовать синтетическими пешками. Пока что же приходилось зарабатывать личную репутацию, разгребая брюхом песок. Песок, кстати, уже умудрился набиться в ботинки и штаны и вот-вот собирался начать скрипеть на яйцах. Оказавшись на вершине, Коннор распластался, дыша останками кактусов и всматриваясь из-под козырька в Стену. Поднимающийся к утру ветер беспечно гнал клубки перекати-поля, и они, попадая на стеклянистую поверхность, весело кувыркались, приветливо сталкиваясь с собственными отражениями. Коннор провел на вершине еще долгих несколько секунд, присматриваясь, а когда над горизонтом показалась тончайшая, но уже раскаленная волосяная нить солнца – перевалился через край и заскользил вниз. Ладно, от пыли и песка была польза – благодаря им он больше напоминал случайный оползень, чем прямоходящего человека. Андроида оставили в ложбине, "на случай катастрофы", как оптимистично выразился сержант Аллен. Маркус еще поворчал, что снайперов гоняют на грязные работы, но смирился. Гэвин тут же предположил, что на самом деле весь вопрос в цене дорогого оборудования, сам немедленно оскорбился, что их держат за пушечное мясо, и сам же себя успокоил, что зато за это ему платят надбавку, а Скала в лучшем случае получает внеплановый техосмотр. Скатившись к самому подножью бархана, Коннор сгруппировался, принюхиваясь к окружающей обстановке. По-прежнему ничего не происходило. Справа уже поднимался Гэвин. Благодаря экзоскелету его движения выглядели нечеловечески плавными и четкими. Коннор тоже поднялся и отцепил с пояса металлоискатель, до сих пор нещадно давивший под левое ребро в ходе всех брюхоногих передвижений. Экранчик беззвучно засветился зеленым, и по нему пошли тусклые круги, расходящиеся по координатной сетке. Уши отчаянно пытались уловить привычный для таких девайсов писк, и его отсутствие заставляло еще более бдительно прислушиваться к окружающему миру. Ползет ли тут ящерица или неведомый враг? Не затаился ли где-нибудь под кустиком май литл душман? Прищурясь на экран и взяв ориентиром вездесущие кактусы, Коннор высчитал, что площадь покрытия машинки составляет где-то пять квадратных футов. Ну, у них были все шансы управиться до заката. В тишине на фоне быстро розовеющего неба рослые фигуры в песочной форме двигались словно джинны, ищущие в дюнах попрятанные ранее сокровища. Сержант передвигался энергичнее всех, руководя общим направлением и заодно прощупывая остающиеся после его указаний проплешины. Семь человек двигались зигзагом и неумолимо приближались к Стене. Дальше предстояло пересечь государственную границу и осуществить наглую интервенцию. Хорошо еще, если херов контрабандный притон действительно окопался на границе. Коннор всегда был глубоко убежден, что периодически разведка ошибается, и это даже нормально и случиться может с любым, правда, разведка сейчас небось сидела в уютных креслах, пока... Пугающий звук, нечто среднее между хрипом и шипением, заставил Коннора вынырнуть из пучины завистливых раздумий. Шипел Гэвин, яростно подавая команду рукой. Выгнутое в условном жесте запястье выглядело так, словно Гэвин вознамерился сломать себе кисть. Весь отряд замер кто где, повинуясь отчаянному приказу. Поднявшийся ветер разбрасывал песок и обломки перекати-поля. Казалось, что люди влипли в смолу, пока весь остальной мир бодро продолжал существовать. "Мина!" – точно так же не двигаясь с места, жестом нарисовал Гэвин. А потом исправился и добавил к жесту множественное окончание. Глаза у Коннора медленно полезли на лоб. Он бросил взгляд на металлоискатель. Тот молчал, как слепоглухонемой. Что ж, значит, если там и правда были мины, то клепали их не из презренного железа. Сами собой родились несколько гипотез, от которых Коннор постарался тут же избавиться. В такой ситуации лишние размышления были опасны. Сержант, успевший обогнать весь отряд, медленно-медленно развернулся на месте и тоже зажестикулировал. В ответ на явно выраженный вопрос Гэвин яростно ткнул себе в переносицу и тут же отдернул руку, скривившись. Сержант беззвучно хлопнул себя по лбу и покрутил пальцем, уточняя, сколько мин находится в округе. Гэвин развел руками и снова призвал к ответу собственный нос, дескать, он чует, что дохера, но не может точно сказать – где и сколько. Сержант тоже поднял ладонь, требуя от всех сохранять неподвижность, приложился к виску и несколько мгновений напряженно размышлял. А потом поманил ладонью того, кто все еще торчал по ту сторону дюны. Потея в неудобной позе, Коннор медленно повернул голову. Скала воздвигся на гребне, как натуральный пустынный демон. Форма-песчанка с капюшоном аккуратно встраивала его в пейзаж, а черная поверхность визора теперь выдавала картинку барханов, наливающихся солнечным светом. С неторопливой и не совсем человеческой грацией фигура начала спускаться. Дошла до подножия, притормозила и двинула сложной кружной дорожкой. В наушнике едва слышно шорхнуло, и настропаленным на инфраструктуру нутром Коннор понял, что Скала нарушил эфирное молчание. Правда, ни слова не сказал, да и сержант не давал сигналов, что можно открывать пасть хотя бы мысленно, поэтому все по-прежнему происходило в абсолютной тишине. На эфирное молчание плевал только ветер. Особенно ему нравилось тереться шкурой о стекло, извлекая заунывный звук. Скала медлил еще пару секунд, а потом легко двинулся по песку, петляя, словно разминировщик. В общем-то именно эту функцию он сейчас и выполнял, так что Коннор перестал сворачивать шею и вместо этого внимательно пригляделся к окрестностям. Невооруженным взглядом никак не высматривалось, кто же такой умный усыпал пустыню минами, а Коннор хотел бы задать ему парочку ласковых вопросов. Предварительно загнав дуло одной из снайперских дальнобоек ему в сраку. Андроид скользнул мимо, Коннор почувствовал движение теплого пахнущего синтетикой воздуха и с некоторым запозданием сообразил, что Скала вовсю работает мозгами. Наверное, если бы шутники из "Киберлайф" приделали ему вентиляторы, Скала бы сейчас прилежно гудел. Остановившись в нескольких ярдах от сержанта, Скала точно так же жестами приказал тому отойти вправо на два шага. Сержант выполнил приказание точными экономными движениями. Скала кивнул и присел на корточки. Положил ладони на песок и застыл. Секунды текли, ладони Скалы все глубже уходили в сыпучую поверхность, и только если как следует присмотреться, становилось понятно, что он их вдавливает с такой силой, что наверняка некоторые песчинки аж сплавляются между собой. Сержант смотрел на него еще секунду, а затем приставил к ушам большие пальцы и выразительно закрыл глаза ладонями. Коннор прищурился. Бросить металлоискатель он не мог, а пытаться заткнуть себе уши, размахивая тяжелой железякой с риском угодить себе же по затылку – то еще удовольствие. По визору Скалы поплыли гипнотические желтые линии. Еще мгновение в воздухе слышалось только неумолчное пение ветра, а потом навалилась ватная тишина. В ней возник тончайший, едва различимый звон, от которого заныли зубы, а следом и кости. Мощность костоломного ощущения нарастала, хотя сам звук наоборот – затихал. Виски сдавило злобной натужной пульсацией. – Бля! Кто-то не выдержал. Коннор не узнал голос, с трудом прорвавшийся сквозь мертвенный полог. Следом глухо и резко захлопало. Коннор распахнул глаза. Песок взлетал фонтанчиками. Мины вылетали из-под него одна за другой, переворачивались в воздухе и падали. Гладкие темно-зеленые бока тускло блестели под солнцем. Желтые линии на визоре Скалы лихорадочно мерцали и сплетались в лихорадочный ритм землетрясения, как его рисует лапка сейсмометра при девяти баллах. Фонтанчики вздымались вновь и вновь, смертоносная начинка вываливалась из брюха пустыни, и вскоре желтый песок превратился в пятнисто-зеленый. Омерзительный недозвук оборвался. Коннор шумно вдохнул и выдохнул. Давящая на затылок сила отступила. Скала медленно вынул руки из песка – и на секунду стало видно, как на нем электрическими искрами потрескивает скин, обнажая черную углепластиковую плоть. Андроид выпрямился. Безумство желтых линий медленно угасало, и визор-экран превратился в привычное черное зеркало. И тут же снова залился пустынной маскировкой. – Обезврежено, – глуховатым голосом доложил Скала. – Я – эффективный молодец, а вы, как всегда, обосрались. Ха. Ха. Ха. В тишине всхрюкнули и тут же испуганно заткнулись. Сержант пронзил виновницу взором, но потом покрутил пальцами, показывая, что так уж и быть, в честь того, что ничьи кишки не разметало взрывом по кактусам, он прощает эти неуставные звуки. – Что это было? – неистовым шепотом возмутился Гэвин, как всегда первым очнувшийся и полезший за словом в карман. – Чуть башка в штаны не провалилась! Сэр! – Все уничтожены во имя справедливости, – порадовался Маркус. – Спецотряд, – с выражением искренней скорби прошипел сержант Аллен. – Не смог найти мины, блядь! – В смысле, сэр! – обиженно засипел подрывник. – В отличие от всяких андроидов, сэр! Обнаружил благодаря личному опыту, без применения подлых технических средств, сэр, кстати, а чем он их пришлепнул, а? Предусмотрительно задавленное до шепота возмущение пылко требовало ответа, и Скала демонстративно обтер ладони о штанины. – Использован импульс определенной частоты. – Откуда взял? – на той же громкости возмутился уже Коннор, поймав взгляд сержанта. – Мы такого в твоей спецификации не видели, – поддержал Гэвин. – Апгрейд, – отрезал Скала. – Благословленный кардиналом, надеюсь? – прорезался Ральф. – Эй, – неожиданно в полный голос сказала Норт, стоявшая метрах в двадцати от Гэвина. – А это еще что такое? И в этой фразе было столько леденящего душу недоумения, что о нарушении секретности даже заикаться не хотелось. – Контакт! – Берегись! Два голоса слились воедино. Сержант крутанулся на месте, выбрасывая ногу, и утяжеленный носок ботинка встретился с зеленым металлическим боком. Сбитая в прыжке "мина" перекувыркнулась и шлепнулась на песок, растопырив подергивающиеся ноги. Восемь или десять – Коннор не сумел сосчитать. В голове словно подпалили фальшфайер тревоги. Сержант приземлился на обе-две, и его лицо застыло с тем выражением, которое бывает у человека, услышавшего щелчок под подошвой. Скала, в которого целилась "мина", развернулся корпусом наполовину. Гэвин вскинул обе руки, закрывая лицо. Норт пригнулась, снайперы одинаково шарахнулись в разные стороны. Все это застыло в горячем пустынном воздухе, точно щелкнутое на камеру. И со всех сторон почти беззвучно начали взлетать в воздух круглые многоногие тела.