Рейд с SeQretом на борту

– Обоссались, нет вы посмотрите! – шипел Гэвин, пиная выступающие плитки на плацу. – Предатель, – со вздохом согласилась Норт. – Я думала, сержант там и лопнет от стыда за нас. – Ведро! – припечатал Гэвин в прямую спину Скалы. – Я излагал факты, – ответил тот, не оборачиваясь. – Компетентные руководители должны понимать, с кем я вынужден работать. – Это мы с тобой вынуждены работать! – Идиоты, прикрутившие мне репликант полового органа... – Эй! Я велела относиться к нему уважительно! – Давайте его дружно заканселим! Пока часть отряда перегавкивалась, снайперы почти слились воедино, и Ральф шепотом выпытывал у Маркуса, как оно там вообще – побывать в тройничке, и не удалось ли Маркусу случайно унести с собой преступный хуй, деликатно спрятав его в жопе. Лютер на ходу погрузился в бук, пользуясь тем, что находился не в военной форме, но то и дело слегка поворачивал голову в сторону снайперской беседы. Сам же Коннор пилил затылок Скалы взглядом и пытался размышлять на отвлеченные темы. Например, рассказал ли Скала на своем техдопросе про прыгнувшую на него мину – Коннор до сих пор помнил страшный багровый цвет его визора, – и какие вообще записи он мог предоставить техникам. Вопрос, умеют ли андроиды придерживать часть информации, сделался таким острым, что у Коннора пересохло во рту. Аромат запрещенной тайны переполнял ноздри и легкие. Скала выступил с ними... почти одной командой, хотя на него никто особо и не рассчитывал. А рассчитывали они только на себя и договаривались заранее тоже только друг с другом. В жуткую утреннюю рань вернувшийся Маркус в потемках споткнулся о неуставно выдвинутую Ральфом тумбочку и огласил все помещение непечатными криками. Проснулись немедленно все, а шедшая следом Норт дала Маркусу леща, от которого он едва не споткнулся о тумбочку второй раз. В такой обстановке пришлось собирать военный совет. Первым делом Ральф принялся громко рассуждать, как именно хотел бы оторвать ноги Сандро и потом уехать в Европу лечить нервы. Под многословные мечты, к которым подключился Лютер, отговаривавший его от Европы и призывавший упасть в объятия азиатской культуры, Норт и Маркуса познакомили с плодами раздумий о миссии на Ио. "Это так всрато, что я даже верю, – сказала тогда Норт. – А теперь нам надо сформулировать единое правильное мировоззрение по этому вопросу. Никому ведь не хочется испортить себе рейтинг?" Все категорически согласились, что рейтинг портить не хочется никому. Обмолвками, намеками, недоговоренностями, обильно мешая все это с полуночным трепом и подколками, выработали план: говорить правду, как можно больше правды, ничего кроме правды, но – терапевтически отредактированной. Даже Скала согласился, что о некоторых вещах лучше поменьше думать. "Солдат должен быть прост, – философствовал Лютер. – Вот я проснулся ночью от шума и как простой человек думаю – дебилы вы и идиоты. Вот так же, когда я куда-то попадаю, то сразу думаю, что какие-то дебилы строили это место для своих идиотских целей, которые мне не интересны". "А вот это твое кредо позволяет ли запоминать, что творилось в месте, построенном дебилами?" – участливо интересовался Ральф. "Позволяет, конечно, – важно кивал Лютер. – Просто все ранжируется как говно разной степени ненужности". "Как мудро!" – восхищался снайпер, пихая зевающего Маркуса в бок. "Главное, про иные космические миры и пятые измерения не несите, – все так же зевая поддержал тот. – Опасное это дело, можно и головой двинуться". Верхом маскировочного идиотизма стала сессия объятий, в которую настойчиво приглашали и Скалу, но тот уперся всеми конечностями и оповестил всех, что он высокоморален и не имеет склонности к блядкам. "Тоже мне, моногамное ведро", – мстительно сказал Гэвин. "Ни слова про звездные войны, с Халатом не трепались, ни в чем не разобрались, – едва слышно меж тем резюмировала Норт. – Все, терапия окончена! Отбой и по койкам!" Благодаря всей этой мощнейшей мыслительной деятельности они теперь топали обратно в свою комфортабельную казарму, но на этот раз уже в компании с сержантом. Тот демонстративно игнорировал сплетни, шепоты, идиотские попытки раскаяния и явно размышлял о своем. Коннор уже подумывал, как бы половчее присоседиться к Скале и повыпытывать у того мелких деталей, когда в наушнике пискнуло, а на браслете загорелся огонек. Одновременно все шесть человек подняли браслеты на уровень глаз. – Ой, психолог, – испугался Ральф. – Почему психолог? Я настаиваю на капеллане! – Я говорил, что общение с андроидами до добра не доведет! – завелся Гэвин. – Потому что мы – отряд, усиленный андроидом! – наконец проснулся сержант. – Что застыли? Рты закрыли, дурь из головы выбросили! Всем, кроме Рида - марш! Отряд перешел на рысь. Гэвин матернулся и упрямо припустил со всеми. Неизвестно, сколько психологов было на Люкфилде, но Коннору назначено было через четыре минуты. – Не могли... прям там... сказать! – негодовал Маркус, глотая воздух. – Сволочи! Отряд вежливо держался следом за ним, цинично пользуясь умением Маркуса выбирать самые эффективные для передвижения траектории. Поэтому снайперу опять доставался весь лобовой ветер. В стороне шел только сержант. – Эффект неожиданности, – разъяснил Лютер, не меняя спокойного тона голоса. – Чтобы мы зассали и вспотели ладошками. В "Дейли" писали, что современный человек испытывает стресс, троекратно усиленный по сравнению с тем, что был всего век назад. – Отря-яд! – Норт, выйдя вровень с сержантом, развернулась спиной вперед. – Дурь из головы выбить! Все ясно? – Так точно! Повторенная второй раз фраза означать могла только одно – не болтать ничего особенно выдающегося, гнуть ту же линию, что и с капитаном Куртейном. – Чуши про андроида SQ800 не нести, шуточек не шутить! – продолжила Норт. – Так! Точн! И это было понятно: подкрученный андроид преступлением не являлся, даже на херовый апгрейд могли закрыть глаза, но всяческие мелочи в его поведении, появившиеся с опытом, да и способность прогнозами выдавать странные вещи – вот это следовало держать при себе. Словно стайка рыб, отряд проскочил мимо казармы и повернул к приземистым белым корпусам. Плац под ногами подернул вездесущий песок, и от этого купола казались миражом в пустыне. Солнце уже вовсю разошлось, яростно изливаясь с безупречно голубого неба. Коннор почувствовал, как потеют не только ладошки и загривок, но как и даже в трусах начинается водопад. Он терпеть не мог вот так вот потеть и увариваться в форме. А еще беседа с психологом! – Заговор, – авторитетно сказал Лютер, по-прежнему не меняя дыхания. – Чтобы мы вспотели не только от страха, но и от бега. – Мы? Это ты про кого? – саркастически изумился Коннор, отставляя локти от тела подальше. – Я смотрю, вы трое словно с одного конвейера сошли! Трое самых сильных бойцов отряда и впрямь держались с возмутительной бодростью. Сержанта, как обычно, не учитывали, чтобы не было стыдно за себя. Коннор же примкнул к стану обливающихся потом. По затылку Маркуса стекали капли, у Ральфа промокли волосы, старательно затолканные под форменный берет. Гэвин по-прежнему упорно держался в кильватере, хотя уже успел отстать, и Коннор не оборачивался, чтобы не наступать ему на эго. Маршрут дошел до определенной точки, а потом резко разошелся, и отряд красиво разбежался веером. Скале и Норт пришлось бежать дальше всех – к куполу, стоявшему практически на отшибе. Коннор уже открыл рот, чтобы поделиться мнением о дискриминации по наличию металлопластика в организме, но потом сообразил, что уже пару секунд как бежит один – и с сожалением его закрыл. Влетев в дверь, приветливо распахнувшую ему свои объятья, Коннор тормознул, метнулся взглядом по помещению, не обнаружил ни одного человека в коридоре и перевел дух. Сдернул берет, охлопал им все потенциально пыльные места, заправил выбившуюся цепочку за ворот и потопал по идеально-белому коврику, оставляя следы бренного бытия. Натянул берет, перевел дух еще раз, и наконец двинулся на поиски нужного кабинета. Стрелочка на браслете все так же мигала и упиралась прямо в закрытую дверь в конце пути. Чем-то этот коридор напоминал лабораторию на границе: чистый, безликий, но с маленькими эмблемами ВС США в стратегических местах, типа табличек на строго закрытых дверях. Ну и без кишок. Коннор промаршировал до нужной, протянул руку, и створка распахнулась. Стоявший к нему спиной мужчина в штатском развернулся. – Рядовой Фаулер? – Так точно! – Ларри Бэйл, – дружелюбно улыбнулся мужчина, протягивая руку. Коннор опустил привычно вскинутую к виску ладонь и, помедлив, все-таки протянул руку в ответ. Обмениваться рукопожатиями было даже как-то непривычно. Психолог указал ему в кресло, а сам присел на край стола, аккуратно поддернув брючины. Коннор промаршировал к креслу, опустился в него и обнаружил, что оно слишком низкое. Жопа беспомощно проваливалась, спинка была слишком мягкой, и он тут же невзлюбил Ларри за эти дешевые приемчики. – Как вам работается с андроидом? – сразу пошел с козырей психолог. Коннор откинулся на спинку, поерзал, пристраивая ноги поудобнее, и в конце концов попросту развалил колени максимально в стороны. Поза прищеми-яйца, как называла ее Норт, всякий раз не упуская шанса в эти яйца ткнуть. – Без нареканий, – сообщил он. – Похвально. И вы ничего в нем не замечаете? – Как не замечаю? – Коннор аж распахнул глаза в изумлении. – Конечно замечаю! Явные признаки девиации! Психолог не дрогнул, но Коннор видел, как на мгновение сама атмосфера вокруг него словно бы изменилась и тут же вернулась в норму. – Например? – Не хочет играть в поддавки, – доверительно поделился Коннор. – Всегда все просчитывает, сволочь, прошу прощения, сэр. Психолог взметнул бровь. – И к тому же он скачал все сезоны "Южного Парка"! К первой брови присоединилась вторая. – Серьезно! Представляете? Это надо быть совершенно больным ублюдком. – Что ж, – психолог взял со стола ручку и принялся словно бы рассеяно ее вертеть. Коннор дисциплинированно ухватился взглядом за предмет и постарался впериться в него максимально загипнотизированно. – А что вы вообще о них думаете? – закинул удочку психолог. – В смысле об андроидах? – Именно. – Обо всех или только о военных? – А есть разница? – Конечно. Хорошо, что у наших морд нет. Иногда так бесят, что втащить по морде хочется. – И? – А морды-то нет, – пояснил Коннор авторучке. – И страшно как-то становится. Я считаю, правильным решением, что они без лица. Таких сразу сильнее уважают, замечали? Психолог покачал головой, но Коннор упорно не отрывал взгляд от ручки-приманки. – Не слишком, – вслух сказал Ларри. – Ну! – Коннор тряхнул головой, имитируя выход из транса. – Так и есть, честное слово, сэр. И это правильно, я считаю. Сила должна быть обезличенной. Лишенной предрассудков и всего такого. И принимать взвешенные решения. – То есть вас не пугает, что эти обезличенные силы заменят вас? – Да когда еще это будет, – уверенно сказал Коннор. – Им еще с нас обучаться и обучаться. Весь опыт человечества за два года не захапаешь. – Кстати об опыте, – немедленно ухватился Ларри. – Что, по-вашему, получил SQ800 при общении с людьми? Коннор издал тяжелейший вздох. Закатил глаза, вытянул ноги, насколько мог, и сделал вид, что принимает мучительное решение. – Не стесняйтесь, это очень важная информация для корректировки поведения, – подбодрил Ларри. – Он считает нас кожаными мешками, – мрачно сказал Коннор. И, уловив в глазах психолога тень насмешливого удивления, Коннор воодушевленно вывалил все, что психолог не хотел бы знать и побаивался спрашивать. Припомнил каждую мелочь из набравшегося за месяцы: от критики прически Ральфа до массажа Гэвина. Сладострастно перебрал все нанесенные андроидом обиды в ходе комментирования им людских пищевых привычек. С негодованием описал адскую повадку приходить в себя раньше побудки на десять минут и красть эти десять минут бравурными воплями, запрограммированными каким-то мудаком. Особого возмущения удостоились открытые во время дождя окна. Отдельное подробное повествование Коннор посвятил проблематике подзарядки и страданиям сержанта Аллена, при этом впав в такое искреннее беспокойство, что начал умолять психолога помочь сержанту Аллену не потерять должность за перерасход электроэнергии. Опомнился он только когда Ларри осторожно откашлялся. Дальше Коннора понесло по закоулкам воспоминаний о столкновениях с другими андроидами, где он критически сравнил их со Скалой, выложил несколько своих соображений о внесении улучшений в поведение андроидов, когда им нечего делать, размечтался о приготовлении кофе, все время добавляя "я понимаю, что их не для этого покупали, но!" и в конечном итоге выставил себя идиотом, тем не менее, зацикленным на наличии полезного инструмента в отряде. – Спасибо, – с чуть демонстративной грустью сказал психолог. – Это все очень полезно, но что насчет лично вашего мнения: стоит ли андроидам существовать в смешанных командах? – Конечно! – уверенно сказал Коннор. – Хорошо, когда есть тот, кто будет с благодарностью впитывать твой опыт! На этом пассаже Ларри опять-таки чуть демонстративно раздул ноздри, но быстро взял себя в руки. Поблагодарил Коннора за сотрудничество и указал на дверь. – Если вам интересно, мы можем встречаться регулярно, – жизнерадостно улыбнулся Коннор, уже почти шагнув за пределы кабинета. – Нет-нет, вполне достаточно, – доброжелательно сказал Ларри, всем лицом выражая нежелание более тратить время на взаимные поддавки, и даже приветливо помахал. Коннор козырнул и окончательно покинул пределы кабинета. По крайней мере он сделал все, чтобы продемонстрировать – он понимает и принимает правила игры. Пробежавшись до казармы, он с удивлением обнаружил, что вернулся первым. Озадаченно покрутившись на месте, Коннор почти принял опасное решение пошататься по территории Люкфилда, но затем с тяжелым вздохом все же отложил эту мысль. Никаких обвинений им пока не предъявляли, да и сержант Аллен не выглядел так, словно его разжаловали пинком под зад, но явно не стоило нарушать хрупкое равновесие, позволяющее по-прежнему считать их полноправными солдатами лучшей в мире армии. Да и солнце лупило в башку так, что больше мечталось о прохладе кондиционеров, чем о прогулке. Коннор отряхнулся от вездесущей пыли и нырнул в казарму. * * * Не прошло и часа, как вернулся весь отряд. Последним традиционно явился сержант и, изрыгнув житейскую военную мудрость про бойцов, которые без дела сидеть не должны, немедленно назначил всем курс физподготовки. Вялые мольбы о пощаде и указания на дикую жарищу сержанта не разжалобили, но потащил он всех хотя бы не на плац, а в модифицированное ущелье. Искусственный мини-каньон охлаждался за счет встроенных установок, и таким образом посреди палящего лета на Люкфилде наблюдался оазис зимы. Парило оттуда всегда нещадно и нихера не было видно. Вдобавок из-за этого всю связь забивало помехами. Расхаживая меж пыхтящих тел и громогласно разглагольствуя о слабости дряблых жоп и сколиозных спин, сержант время от времени присаживался рядом с кем-нибудь, воспитательно подбадривал матом, а потом, как бы переводя дух, спрашивал одно и то же. Возле Гэвина, которому надлежало делать растяжку в реабилитационных целях, сержант застрял надолго, изводя подрывника рекомендациями и указаниями. Коннор отжимался между Маркусом и Ральфом, поэтому прекрасно все слышал, и когда сержант подошел к нему наорать, а потом присел рядом, сразу мотнул головой. – Мы... договорились... – выдохнул он на отжиманиях. – Ни слова... лишнего... сэр... – Кто так отжимается! – удовлетворенно заорал сержант. – Сейчас я встану на твой лордоз, и он станет кифозом! – Наоборот... сэр! – квакнул со своего места Лютер. – А на кого-то я встану сам и поставлю друга! – заголосил сержант Аллен. – А ну еще двадцать! И, хлопнув Коннора по плечу, едва слышно добавил: – Молодцы. Окончание зверского раунда, в который сержант впихнул еще и обязательные спарринги, привело к тому, что весь отряд изгваздался в грязище, намял друг другу бока и руки, а заодно – тут Коннор не мог не восхититься сержантской мыслью – благополучно обсудил друг с другом события психологического допроса. Особенно любопытное прозвучало от Норт, которую Коннор пытался душить, пока та без особого энтузиазма всаживала локоть ему под дых раз за разом. – ...обозвал меня промежуточным звеном, сука, – излагала рядовой Элмерз. – Спросил, почему я не замужем. – А ты... что.. уй! Че ж так больно... – Извиняй. А я ему предложила на кулачках... побороться, чтоб понял... – А!.. И че даль... кха! Норт крутанулась, перебросила его через голову и почти аккуратно уложила на бетон. – А дальше спрашивал, в каких мы личных отношениях, – разъяснила Норт, слегка придавливая его за горло. – И зачем андроиду хуй. – С-самоубийца, – выдавил Коннор и потряс ладонью, показывая, что душить надо слабее. Одновременно выкрутился в поясе и зарядил Норт пяткой по бедру. – Очень эту падлу интересовало, не очеловечивается ли наш придурок, – невозмутимо сказала Норт и, потянувшись назад, схватила его за пятку. – Смешно! – оживился Коннор, чувствуя, как холодный бетон обдирает ему поясницу. – Угх... И что ты ему сказала? – Что людей вообще не знаю, – усмехнулась Норт, выкручивая его ногу. – Сплошные придурки кругом. – Раунд! – завопил сержант. – Че вы там возитесь, будто в снегу трахаетесь! Тьфу, пидорасы! – Пидорасы и пидораски, сэр! – рявкнула Норт. – Одно слово, идиоты! – громогласно среагировал сержант Аллен. – Следующий! Рид против Андроникова! Без силовых! – Нечестно! – наконец забунтовал Гэвин. – Почему со мной без силовых?! – А ты подумай, головой подумай, а не детонатором! – заорал сержант. – Ты и в бою будешь гордо скакать на сломанных ногах?! Яйца оторву! – В ударе, – отметила Норт, отряхиваясь. Коннор массировал колено и морщился. Вот уж прав был сержант – куда там тягаться с боевиками и полуторками, не говоря уже об андроидах. Норт протянула ему руку, он с радостью ее принял и, почти обнявшись, они последовали к стене, где в полном обалдении уже сидели остальные, успевшие отстреляться и отваляться. – Лишь бы они из головы нашего личного ведра лишнего не наковыряли, – резюмировала Норт. – Думаю, не наковыряют. Он вообще не любит... делиться сведениями. Норт громко хмыкнула, и они наконец-то присоединились к остальным. От стены противоестественным образом шло тепло, и таким же противоестественным образом это было почти приятно. На площадке, затянутой испарениями, Гэвин скользил вокруг Лютера, кусая того серией быстрых ударов, а боевик медленно разворачивался на месте, пропуская слабые целыми пачками, но быстро и ловко закрываясь от самых опасных. – Лучше бы в Арктику, – сказал Ральф, прижимая веко под улучшенным глазом. – Кстати, как думаете, что там со Скалой делают? Ничего ужасного? – Куда ты прыгаешь? – ревел сержант Аллен. – Вали его! Вали говорю! Позорище! Лютер молниеносно развернулся и очень нежно схватил Гэвина за горло. Коннор мгновенно спроецировал это на Скалу и на себя, и пальцы в ботинках у него поджались. – А то что? – удивилась Норт. – А то хер, – страдальчески пояснил Ральф. – Хер, который надо вернуть! Неунывающий и полный изобретательного садизма сержант не нашел удовлетворительными показания аж двух бойцов: Коннора и Маркуса. Остальные были милостиво отпущены мыть потные жопы, а двоих неудачников сержант отправил бегать по каньону туда-обратно на десять кругов. – Вот это уже точно не по плану, – возмущался Маркус. – Что он этим хочет сказать? У нас есть какие-то тайные знания? – По-моему, это из вредности, – выдохнул Коннор, перепрыгивая бросившееся под ноги перекати-поле, видимо, закинутое сюда сверху. – Из любви к искусству... Уф! Ты должен оценить! – А меня за что, меня-то? – отчаянно страдал Маркус. – Я и так угашенный после вчерашнего, чуть живой! – При тебе наш ведроголовый друг не изрыгал никаких секретов? – Хпф-ф! Какое там! Мучительное желание спросить "а как оно вообще?" клекотало в горле, мешая дышать. Технофильские склонности совсем разбушевались, и перед глазами вместо раскаленного плаца то и дело мелькала фигура Скалы, наполовину покрытая скином, наполовину – вылинявшая в черный матовый пластик. Сочленения деталей, пластины брони, черный экран визора... Коннор слегка захлебнулся слюной и срочно попытался задуматься о проблемах сохранения секретов в нелегкое время, когда тебя со всех сторон прослушивают и просматривают. Выходило не очень, поэтому он решительно наддал. Маркус издал стон гнева и предупреждения, но ускорился. Сержант Аллен не любил, когда в отряде возникает разлад. Он неоднократно произносил речи, что только сплоченность и поддержка делают из группы эффективную боевую единицу, поэтому у него на глазах отставать друг от друга было опасно. – Сволочь, – выдохнул поравнявшийся Маркус. – Че ты лупишь, словно тебе за это приплачивают?! Солнце сверху долбило в клубы пара, как остервеневший дятел. – Пытаюсь отнять у тебя пальму первенства по построению траекторий! – Хах! – Еще один круг! – вострубил сержант. – И, так уж и быть, я вас прощу! – Знать бы еще, за что нас казнят, – проворчал Маркус. – За секс, – сдерживая дыхание, пояснил Коннор. – Неуставный групповой секс с силиконовым хером. – Тебе что, завидно? – Я технический гений, – высокомерно выкашлял Коннор, борясь с желанием обчихаться насмерть. – Мне чужда зависть к моему творенью... А вот сержанту Аллену – очень даже может быть... – И еще круг! – немедленно заорал сержант. – А то, я смотрю, вы там больно легко и весело шепчетесь, кретины! Через порог казармы Коннор перетащил себя усилием воли. Если сержант ставил своей целью продемонстрировать всему окружающему миру, что ничего экстраординарного в его замечательном отряде не произошло, то справился с этим на отлично. В общей комнате валялись помытые тела и два позорно неубранных стаканчика. При виде сержанта, следующего за проштрафившимися, тела сделали судорожную попытку вскочить по стойке смирно, но он махнул рукой. – Размазня, – оценил он всеобщую подготовку. – Только специалист Элмерз заслуживает своего звания Е-четыре. – Так точно, сэр, – с удовольствием откликнулась Норт. – Мы с вами проведем здесь еще сутки, – наконец сообщил сержант приятную новость. – После чего, как вы думаете, что? – Вернемся в Детройт, – прилежно доложил Лютер. – Сэр. – А вот и нет, – с каким-то мазохистским удовлетворением сказал сержант. – Неужто в Арктику? – в ужасе прошептал Гэвин. – В Йеллоустоун, – отверг сержант идиотские предположения. – Вообразите себе, солдаты, там тоже найдется, чем заняться! Рекомендую радоваться, это отличное место для приобретения ценных навыков! – Наш рейтинг спасен! – возликовал Гэвин. – Ура, сэр! – Разрешите предположить, сэр, – встрепенулся Лютер. – Разрешаю, рядовой. – Там мы тоже столкнемся с вещами, о которых лучше не задумываться? Сержант Аллен сделал два шага вперед, заложил руки за спину и обвел всех тяжелым взглядом. Коннор как раз успел проскользнуть к столу, чтобы сержанту не пришлось вертеть головой слишком сильно. – Именно, – припечатал сержант. – Если вы, придурки, думаете, что смогли состроить из себя полных кретинов перед профессиональными психологами, то вы ошибаетесь. Коннору сделалось стыдно, но не очень. – Но по общему итогу вас решено рассмотреть как кандидатов на специальные задания! Буду честен, для меня это так же удивительно, как если бы вас решили сделать космонавтами! – Благодарим за высокую оценку, сэр, – растрогалась Норт. – Пха! – Под вашим руководством, сэр, надеюсь? – верноподданнически уточнил Ральф. Сержант издал неопределенный рык и дернул подбородком. – Что за вопросы, рядовой! Кто же еще согласится подтирать ваши розовые младенческие жопы! Ральф разинул рот, Гэвин пнул его в голень, и в этот момент дверь в комнату распахнулась. Сгустившийся на пороге, как вампир из склепа, Скала обвел присутствующих отчетливым взглядом отсутствующих глаз. – Подтирать жопы, когда вы обосретесь в очередной раз, – с места в карьер нахамил он. – Ха. Ха. Ха. Первой захохотала Норт. К ней присоединились снайперы, потом Лютер. Не выдержав, растянулся в усмешке Коннор, и последним сдался Гэвин. Сержант кое-как удержал лицо. – Смотрите-ка, нашему ведру никаких винтиков не подкрутили, слава Господу! – радостно закричал Ральф. – А ничего не оторвали от тебя, а? – Если речь идет про омерзительный апгрейд, то, к моему огорчению, он на месте, – уведомил Скала. – Кому омерзительный, а кому в самый раз, – хлопнула себя по бедру Норт. – Не вопи, дылда! – А ну-ка, рассказывай, как тебя обрабатывали психологи, – потребовал Ральф. – Мы переживали, Гэвин все спрашивал, кто будет делать ему массаж... – Клевета! – возмутился подрывник. – Гнусная клевета! – Мои системы абсолютно функциональны, – разъяснил всем желающим Скала, проходя к столу, где среди аккуратно рассортированных пайков лежали несколько пакетов с фиолетовой жидкостью. – Психологи могут только подтвердить мою абсолютную стабильность. – Засранец, как всегда, – резюмировал Маркус. – Я пошел в душ, разрешите, сэр? Сержант Аллен, явно сбитый с ценной руководящей мысли образами силиконового хера, только махнул рукой. Развернулся и проследовал к выходу – казармы сержантского состава находились чуть в стороне. Дверь медленно закрылась, и в отряде выдохнули. – Я следом, – встрепенулся Коннор. – Ух я воняю, как носки Ральфа... – Не ври, – снисходительно сказал тот. – Таких ароматов и такой выдержки тебе в жизни не достигнуть. – Гниение заживо – это так свойственно человеческой натуре, – провозгласил Скала. Ральф стащил со стола пустую упаковку и швырнул в андроида. Тот молниеносно выхватил ее из воздуха, сжал тремя пальцами до характерного хруста и выразительно уронил на пол. Ральф погладил рукоять ножа большим пальцем. Коннор отмахнулся. Физическая усталость уже отступала, а вот моральная поддавливала на виски. Поэтому он просто переключился на самое простое доступное действие: помыться. К тому же Маркус очень удобно возглавил поход, так что можно было тащиться за ним, особо не раздумывая. Так же механически Коннор стянул одежду, по пути отвлекшись на проверку носков – действительно ли аромат и выдержка еще не дошли до кондиции. Маркус уже скрылся в душевой. Коннор задумчиво поморгал, потом сообразил, что все мочалки и дезинфекторы находятся внутри, он же сам вечность назад, прошлым вечером ими пользовался. И даже полотенца где-то тут были. Снова радостно расслабив мозг, он толкнул непрозрачную дверь и ввалился в гулкое пространство: наполненное влажным воздухом, облицованное плиткой-метро и неприятно прохладное. В четвертой от входа загородке уже текла вода, приятными клубами валил пар, и Коннор последовал прямо туда, подчиняясь чистым рефлексам: срочно найти, где прогреть стонущие мускулы. Шлепая по влажному полу босыми ногами, он обхватил себя руками и тормознул только когда был в шаге от вваливания в чужое пространство. Мозг, ослепленный отжиманиями и пробежками, включился с опозданием, Коннор успел сделать еще шаг и уставиться на Маркуса. Тот неторопливо массировал пальцами голову, пока не добравшись до шампуня, и Коннор мимоходом осмотрел его с головы до... Он буксанул уже на уровне лопаток. Следы. Они были повсюду, натренированный глаз выхватывал едва заметные контуры и царапины, оставленные слишком сильными пальцами. На плечах, на загривке, с заходом на бока и наконец... Коннор беззвучно сглотнул: характерные почти симметричные отметины на обеих ягодицах. Он посмотрел на свою ладонь. Еще шире. Даже Норт с ее длинными пальцами не могла так вцепиться. А значит это был Скала. Хренов андроид, плохо понимающий, как обращаться с обычными людьми, имевший дело только с почти такой же, как и он, "полуторкой". Коннор медленно попятился, опасаясь даже дышать. Он так вопиюще ярко представил себе позицию, в которой понадобилось крепко держать живого человека за задницу, что пересохло во рту. Несмотря на влажность и теплые клубы расползающегося пара, ему отчаянно захотелось промочить горло. Коннор отступил еще на несколько шагов, попятился, пропуская мимо себя одну за другой пустующие кабинки, нащупал локтем перегородку и ввалился внутрь очередной. Тут же включил воду, и по плечам весело заколотил горячий дождь. Коннор схватился за затылок, помассировал за ушами, зажмурился и запрокинул голову, хватая воду широко открытым ртом. Полегчало, но ненамного. Хер встал сам собой. Дверь в душевую демонстративно громко хлопнула, и по загривку резко побежали мурашки. – Коннор, ты там что ли? – оживился Маркус. – Ничего подобного, – ответил знакомый глуховатый голос. – Скала? А ты что здесь делаешь? – изумился Маркус сквозь шум воды. – Смываю привкус общения с низшими формами жизни, – пробурчал Скала. – А не закоротит? – подначил Маркус. – И куда ты дел Коннора? – Да здесь я, – наконец справился с голосом Коннор. – Дайте хотя бы вымыться спокойно! – Когда прокрался? – Ты от своей стрельбы оглох совсем! Маркус захохотал, зафыркал и начал плескаться, как бегемот. – Кибернетический организм, близко не подходи, – предупредил он. – Не хочу, чтоб меня убило током. – Если бы я мог пострадать от воды, я бы сюда не сунулся, одноклеточное. – Какие-то новые оскорбления пошли в ход, – хмыкнул Маркус. – В каком учебнике ты их вычитал? Взломал школьную библиотеку? Коннор услышал какое-то движение и резко обернулся. Скала стоял прямо у него за спиной. – Для тебя и такое будет слишком сложно, – отозвался Скала, не отрывая от Коннора пристального взгляда. Маркус кратко разъяснил вслух, куда больно умный андроид может пройти. Коннор как завороженный пялился в визор, по которому ручьями стекала вода. Из-за нее узкая голубая полоса поперек визора казалась слегка подмигивающей. Вода стекала по черным матовым пластинам, по оголенным от скина плечам – таким же черным и матовым, собранным из идеально подогнанных элементов – и дальше уже на территорию, покрытую броней синтекожи. После техосмотра ее определенно стало меньше. Коннор отчаянно попытался удержаться от скольжения взглядом вниз, но не сумел. Он уставился прямо на чертов хуй. И испытал некоторое облегчение, убедившись, что тот не стоит. – Конни, детка, ты там не уснул? – заботливо осведомился Маркус. – Иди в жопу, – ответил Коннор, и Скала сделал шаг вперед. – Не даешь сосредоточиться. – Это на чем? Мне есть что сфоткать? Коннор попятился, и ровно через полшага душевой отсек закончился стеной. – Дрочишь, что ли? – ехидно уточнил Маркус. – А тебе посмотреть приспичило? Скала сделал еще шаг, поднял руку, и широкая ладонь медленно опустилась Коннору на плечо. – Люблю смотреть, – охотно согласился Маркус. – К какому акту мне выходить и бурно аплодировать? Коннор вцепился в эту руку – и Скала дернул. Хуже драки в душевой быть не могло – все скользкое, мокрое, сам ты тоже скользкий и каждую секунду можешь ебнуться на пол, переломав парочку костей. Коннор честно попытался нырнуть в сторону, но потерпел поражение и от души приложился о бетонный столб, именуемый андроидом модели SQ800. – Бля, да отстань ты уже! – Скукота-а, – насмешливо протянул Маркус. Скала дернул еще раз, Коннора развернуло вокруг своей оси, и Скала прижал его спиной к себе. Голая кожа соприкоснулась с чуть шероховатым пластиком, и у Коннора встали дыбом все волосы во всех местах. Слева в поле зрения оказался выпуклый визор, мерцающий уже красной линией. На животе примостилась ладонь с широко расставленными пальцами. Ее хватило, чтобы накрыть весь низ живота, и кончики пальцев даже зацепили курчавящиеся в паху волосы. Другой рукой Скала обхватил его поперек груди. Коннор обеими руками вцепился в каменно-твердое предплечье. – Если ты будешь шуметь... – едва слышный шепот, больше похожий на треск электрических помех, звучал у самого уха, – он точно придет посмотреть. Коннор судорожно мотнул головой, и ладонь на животе пришла в движение. Пальцы легко перебрали мокрые волосы, Скала чуть надавил основанием ладони и повел рукой ниже. Коннор раскрыл рот, беззвучно втягивая воздух. Пальцы коснулись его члена, и до сих пор с трудом сдерживаемое возбуждение поднялось горячей волной. Скала медленно обернул жесткую ладонь вокруг напрягшегося ствола и сделал несколько ритмичных движений. Большой палец легко, будто небрежно чиркнул по головке, и Коннор хватанул воздух снова, чувствуя, как крайняя плоть сползает, оголяя самое чувствительное место. – Вы там не померли оба? – участливо поинтересовался невидимый Маркус. – Я помереть не могу, – откликнулся Скала. Коннор выдержал секундную паузу. – Отцепись! Собственный голос звучал хрипло. Маркус хохотнул и заплескался еще энергичнее. Казалось, паразит хочет принять ванну с лепестками роз, не меньше. Скала лениво поддрочил снова, и на этот раз большой палец описал кружок по головке и чувствительно нажал под ней. Коннор переступил на месте, пытаясь хоть как-то собраться и уже понимая, что не сможет. Ему стало чертовски жарко. Прижавшаяся сзади машина тоже отдавала жар, и помимо суматошного стука собственного сердца он слышал, как работает тириумный насос. Совсем непохожие на человеческие, сдвоенные удары, словно перебивающие сами себя. Скала начал медленно разворачиваться, увлекая Коннора за собой. Коннор дернулся, протестуя, но захваченный в заложники член с готовностью пульсировал в сладком плену, и рисковать тем, что его оторвут за непослушание Коннор не хотел. Они развернулись к выходу, и теперь он пялился на общую стену душевой. Аскетично-белая, выложенная плиткой, она покрылась моросью, которая то и дело срывалась струйками. Коннор понял, что сейчас вот-вот тоже пустит струйку. Шум воды в дальней кабинке сделался слабее, и вдоль позвоночника прошибла молния испуга. Выйдет! Увидит! Он дернулся, и Скала внезапно ослабил хватку поперек груди, быстро поднял руку и – Коннор изумленно всхлипнул – закрыл ему глаза. В этой тьме на мгновение словно вспыхнуло розовым, а потом Коннор ощутил неописуемое, ни с чем не сравнимое щекочущее чувство между полушариями. Прямо там, где сидела горошинка чипа. Такое томительное, словно где-то там на ином уровне измерений ему становится приятно, и это приятное чувство никак не может вырваться в пределы физического тела, только делается сильнее... – Мгх! – Не кричи, – еле слышное потрескивание вновь коснулось перенапряженного слуха. – Он может пойти на выход, но может и услышать. – Коннор! – снова окликнул неугомонный говнюк. – Ты праздновать вылазку пойдешь? – С кем? На длинные фразы сил уже не хватало. Коннор ограничился тем, на что было способно его перехваченное горло. Горошинка в голове отозвалась электрическим трепетом. Ладонь скользила размеренно-мучительно, каждое движение завершалось ласкающим прикосновением к головке, и ему уже казалось, что тьма перед закрытыми глазами начинает пульсировать в этом же ритме. – Ну не с местными же! – возмутился Маркус. – Отцепись! Колени дрожали и подгибались. Коннор забросил правую руку за голову, нащупал затылок Скалы и пробежался такими же дрожащими пальцами по сегментированной броне до самого загривка. С левой такой фокус не вышел – мешала рука Скалы, закрывающая ему глаза. И Коннор вместо этого потянулся назад и вниз, коснулся равномерно-горячего тела и провел мокрой ладонью, пока не оказался на искусственной выпуклости ягодиц. Большой палец одобрительно приласкал головку его члена, и Коннор опять беззвучно раскрыл рот. Потустороннее касание его чипа тоже сделалось сильнее, и от этого артерии и вены внезапно начали ощущаться так, словно превратились в магистрали, проталкивающие... – Че ты там такой занятой? – не отступался Маркус. – А почему молчит наш пластиковый друг? – Потому что мне чуждо ваше воспаленное желание болтать не закрывая рта! Еще на "потому" Коннор так дернулся, что едва не выскочил из собственной шкуры. Скала сымитировал громкий, но в то же время отдаленный и приглушенный расстоянием голос. Получилось настолько естественно, что на мгновение Коннор запаниковал: может быть, у него галлюцинации? Он только воображает, что ему дрочит лучший военный андроид? Может... "О-о..." – он беззвучно округлил губы. У Скалы тоже встал. Андроид был прилично выше, так что искусственный хер уперся ему в копчик. Коннор вцепился в пластиковую жопу покрепче. Под пальцами словно перекатывались мускулы. Такие натуральные, мощные и горячие, что никак невозможно было поверить, что это всего лишь машина. Но, черт побери, Коннору нравились машины. – Ко-онни! – с завыванием окликнул Маркус. – Он тебя не прибил втихаря? – Отста-ань! – искренне простонал Коннор. Хер начал елозить между его булок, упираясь с такой настойчивостью, будто собирался провертеть в Конноре дырку. Еще одну помимо природной. – А че ты там делаешь? – Дрочу! Ляпнув такое, Коннор мгновенно покрылся потом. Над ухом прозвучал слабый электронный смешок, и его одобрительно вздрючили в несколько быстрых движений. Маркус захохотал. Сердце забухало еще беспорядочнее, сделалось трудно дышать. Чип вошел в резонанс, который наверняка был резонансом самого Скалы. Коннор едва слышно застонал. Скала играл с его членом, массировал от корня и до самой головки, не забывая уделять ей по несколько мучительно-медленных круговых движений. Коннор не выдержал. Приподнялся на цыпочки, и откровенно скользкий хер мгновенно нырнул в пространство под сжатыми ягодицами, проскользнул между бедер и уткнулся в отяжелевшую мошонку. – Признание – первый шаг к исправлению, – прошелестел Скала.