Рейд с SeQretом на борту

Коннор глотал горячий влажный воздух. Два пальца лежали у него на виске, и под ними суматошно билась жилка. В такт ей словно мерцал чип. Скала поглаживал ее такими же равномерными движениями, как и дрочил. Может, для него это было одно и то же: и там, и здесь – всюду работает кровяная гидравлика. Просто в определенном месте люди реагируют куда сильнее... – Мгх... Он все-таки не выдержал. Когда Скала первый раз качнул бедрами, и его тяжелый хер точно так же сделал движение туда-сюда, Коннор сдался. Он стиснул бедра, почти теряя равновесие, сжал пальцы на бронированном загривке и мысленно заскулил. Мокрый пол выворачивался из-под пальцев ног, в гребаной душевой кабинке не было даже занавески, и от постыдного разоблачения Коннора отделяло только легкомыслие Маркуса и то, что остальные уже успели вымыться. Хотя... даже если бы здесь был весь отряд... Скала толкнулся еще раз, одновременно делая прищипывающее движение по разбухшей головке, и Коннор прикусил губу. Казалось, его перегретые яйца внезапно тоже обрели чувствительность, не уступавшую члену. И, да, как жутко стыдно было об этом даже думать, но когда хорошо очерченная крупная головка на долю мгновения проскальзывала по сжатому анусу, чтобы потом проследовать дальше – это было... великолепно. Потрясающе. Невыносимо стыдно, соблазнительно и адски горячо. Коннор задергал бедрами, уже не соображая, то ли он пытается трахнуть сжатый кулак Скалы, то ли получить как можно больше его члена. – Знаешь, что хотел узнать у меня психолог? – неожиданно все тем же электрическим шепотом спросил Скала. Коннор судорожно вдохнул и выдохнул через нос, одновременно попытавшись мотнуть головой. Живот Скалы, прижимающийся к его спине, как будто тоже вибрировал. Наверное, работали внутренние механизмы, способные справиться даже с прикручиванием искусственного хера. Такого горячего и большого, что... – Что я думаю о людях, – под пальцами Коннора на загривке Скалы приоткрылись щели и дохнули горячим воздухом. – Как я отношусь к ним. – Мгм? – И я сказал... что вы... полны... девиаций, – каждая пауза сопровождалась толчком и резким движением ладони. – Я выразил... сожаление... что вас... нельзя... откалибровать... Движения стали настолько мощными, что Коннора чуть приподнимало. Скала отклонился назад и потянул Коннора за собой, так что выгнутая спина еще сильнее прижалась к этому горячему животу, и Коннор действительно ощутил движение механизмов... – А знаешь, что он сказал мне? – легкие похлопывающие движения пальца по головке, размазывающие выступивший предэякулят. – М-м... – в глазах плясали красные искры, Коннор пытался не дышать, чтобы не стонать. – Что я могу попробовать. Если бы Скала мог дышать, эту фразу он бы, наверное, выдохнул, как вулкан выдыхает пепел и лаву. Коннор судорожно втянул воздух, в голове все перевернулось и безумно замельтешило, невыносимо приятное ощущение все усиливалось, электрическое напряжение сделалось невыносимым, да, это наконец-то был его заслуженный, долгожданный о-о... Скала чуть раздвинул пальцы, глаза открылись сами собой, и сквозь туман и зыбкость Коннор разглядел смутный силуэт. Моргнул, уже покрываясь обильным потом, моргнул еще раз – и убедился, что все правда. Напротив него стоял Маркус. И улыбался. Оргазм захлестнул Коннора до самых пяток. – А-ах-ха-а... Он кончал как в последний в жизни раз. В голове розовыми вспышками кричали механические голоса. Фиолетовый тириум потоком мчался по венам. Скала продолжал надрачивать извергающийся спермой член и продолжал трахать Коннора, словно завис в бесконечном цикле. – А-а!.. Коннор зажмурился, содрогаясь, и почувствовал, как теплая человеческая ладонь ложится ему на грудь. Скала передернул затвор еще несколько раз, поддевая яйца пальцами, сжал в кулаке головку и медленным изнуряющим движением выдоил из нее еще несколько капель. Член Коннора беспомощно вздрогнул – и Скала остановился. В висках звенело, переносица болела. Розовое все еще пульсировало, и отзвук чего-то громадного бился в висках. Ладонь скользнула по груди из стороны в сторону. – Ко-он? Волей-неволей пришлось открывать глаза. Прижатый спиной к горячему корпусу, почти распластанный по нему, вынужденный стоять на самых цыпочках, Коннор слегка хотел умереть. Ему было физически тяжело, почти больно взглянуть на Маркуса. – Офигеть, – почти по слогам протянул Маркус. – Ч-чт... – Офигеть, как я люблю смотреть, – продолжил Маркус. – Это одна из самых охуенных вещей, что я видел. Я бы это нарисовал. Коннор судорожно облизнул губы. Маркус шагнул еще ближе, притерся вплотную, и они оказались нос к носу. В душевой явно экономили на освещении, но вот так вблизи Коннор хорошо разглядел, как пляшут искры безумия в светло-зеленом и ярко-голубом глазах. Собственное тело сделалось тяжелым и непослушным, в голове медленно и бессмысленно вращалась карусель каких-то смутных образов, и единственное, что он толком ощущал – что Скала его держит. И это очень помогает не упасть. Маркус приложился к нему уже обеими руками. Ладони спустились на бока и снова пошли вверх, едва ощутимо перебирая по ребрам кончиками пальцев. Коннор вздрагивал. Хоть и распаренные водой, пальцы по-прежнему были жесткие, привыкшие держать тяжелую винтовку. Маркус дошел до подмышек и одной рукой продолжил и дальше, пока не добрался до затылка Скалы, – и переплел пальцы с пальцами Коннора. А вторую... Коннор чуть не закатил глаза. Вторую руку он опустил вниз и ухватил Коннора за задницу. Коннор чувствовал, как член Маркуса трется о его голое бедро. – Стой... – выдохнул он. – Ты псих... Маркус улыбнулся еще шире и набычился так, что они оказались лоб в лоб. – Конечно я стою, – сказал он. – По стойке смирно. Весь от кончиков пальцев до обритой макушки. Скала разжал пальцы, отпуская Коннора. Коннор опять вздрогнул – у него еще не до конца опал стояк, и прикосновение воздуха было слишком чувствительным. Мгновение спустя он всем телом почувствовал, как напрягается Маркус, когда его берут за член. Он даже ощутил это – зажатый между телами кулак Скалы двинулся вверх-вниз, и Маркус сладострастно вздохнул. Подался чуть в сторону, положил подбородок Коннору на плечо, снова облапал его зад – и застыл, рвано дыша. – Пого... мф! Твердокаменная ладонь спустилась по лицу и зажала ему рот. – Как я и думал, – спокойно сказал Скала, – сплошная девиация и психическая нестабильность. – Мгрф! – Ох да-а, – еще более сладострастно согласился Маркус. Его член упирался Коннору в пах при каждом движении Скалы. Член андроида по-прежнему стоял, как флагшток, сохранял температуру и откровенно давил на промежность. Балансировать на цыпочках уже было почти невмоготу, икроножные медленно начало сводить судорогами. – Интересно, – продолжил Скала, – можно ли считать мастурбацию целительной? – М-м! – Нена... долго... помогает... – выдохнул Маркус, поворачиваясь так, что сопеть начал в шею Коннору. – М-мх! – Не дергайся, расходный материал, – пробурчал Скала. Теперь Коннор едва не поперхнулся. Маркус уже вовсю елозил по нему, Скала надрачивал так, что искры летели, и головокружительно острое ощущение неправильности происходящего запускало серии крупнокалиберных мурашек по спине. Маркус откровенно застонал, дернулся, и Коннор почувствовал несколько капель на животе. Черт побери, на него только что кончили. Это не укладывалось в голове. Перед глазами опять поплыли розовые разводы. Шорох электрического напряжения заполнил уши. Маркус негромко застонал снова – и электрический морок отступил. – О-оу, – Маркус лизнул его в шею. – Как же я... люблю...нгх... смотреть... Коннор не выдержал. Хотя в мошонку ему предупреждающе упирался хер, протиснутый между ягодиц, ноги просто подкашивались. Навалившийся Маркус был чертовски тяжелым, от него шпарило не меньше, чем от Скалы, а колотящиеся вразнобой сердца обоих мешали даже дышать. Коннор позволил себе медленно опуститься на пятки. Движение твердого члена, выскальзывающего между ягодиц, было... греховно восхитительным. Вот, это было правильное слово – греховное ощущение. Точно Коннор нарушил сакральный запрет, обломал все сучья в райском саду, врезал Адаму по морде, отнял у Евы яблоко и под конец трахнулся со Змием. Маркус медленно разжал пальцы, и Коннор вздрогнул от внезапного болезненного прилива крови к уязвленным ягодицам. – Я так понял... ты неплохо подсматривал всю ночь? – выдохнул он. Негромкий смешок был ответом. – У вас есть пять минут, чтобы перестать вибрировать, – сообщил Скала. – Потом я включу холодную воду. * * * Оставшиеся сутки Коннор провел в легком тумане. Из него словно выдрочили подспудное напряжение, и рядовой Фаулер ненадолго впал в счастливый беззаботный идиотизм. Из казармы их выпустили, взысканий не последовало, все было прекрасно. Он ел, пил, перебирал оружие, тренировался согласно изуверской программе сержанта Аллена и взирал на мир с блаженным любопытством. Норт даже заботливо поинтересовалась, не проапгрейдили ли Коннору психологи его драгоценный чип, чтобы превратить человека в позитивного кретина. Коннор дружелюбно послал всех на хрен и следом настрочил дяде Джеффри какое-то идиотское послание, полное любви к армии и к воинскому сообществу вообще. Дядя первым делом спросил, не подсел ли Коннор на "лёд", а потом расчувствовался и обрадовался, что в жизни "недосоциального элемента" появился какой-то правильный смысл. Лишь когда на горизонте замаячил шестичасовой перелет до Йеллоустона, Коннор наконец-то понял, что сержант Аллен вовсе не шутил, обещая подыскать что-то взамен тренировкам в экзоскелетах. – Дорогая, не забудь поливать бонсай, – гундел Лютер в смарт. – Обязательно добуду парочку засушенных эндемичных вербен для пополнения коллекции... – И где мне пополнять запасы успокоительных сборов? – мрачно размышлял Маркус. – Я только разведал тут один магазин... Чаи, настои! – Даже гугл не знает, где там алкоголь продают, – вздыхал Гэвин. – Похвально здоровый образ жизни, – изрек Скала. – Наконец-то мы пронаблюдаем хомо сапиенс санус. – Какой еще анус? – с подозрением переспросил Ральф, хватаясь за шрам. Маркус дернулся, но продолжил с усердием перебирать верный "Читак". Коннор нырнул взглядом в рюкзак и постарался внушить себе, что ему не стыдно. Взрослые технофилы имеют право на что угодно. – ...конечно, хотелось бы успеть к фестивалю фейерверков, дорогая, но ты же понимаешь... Коннор лихорадочно сделал пометку – обшарить профайл Лютера еще раз: похоже, что жена скрывалась в весьма достижимой традиционалистской части Японии. – Санус, значит – здоровый, – с презрением промолвил Скала. – Я не удивлен, что вы даже не знаете этого слова. – ...нет-нет, камни я переложу сам, как только смогу, не утруждай себя... – Где доказательства? – пришел Ральфу на подмогу Гэвин. – По-моему, ты просто материшься! – Гугл-переводчик в помощь, – отрезал Скала. – ...я тоже тебя целую, конечно же буду слать фото из разрешенных для съемки мест! – Мои заметки из Йеллоустона, – пробормотал Маркус себе под нос. – А неплохо звучит для статьи на Реддите. – И гугл-переводчик ты мог взломать, – гордо отмел Гэвин здравый смысл. – Или вступить с ним в сговор. – Надеюсь, нам не придется лезть в супервулкан, – заключила Норт. – Отря-яд! Смирно! Сержант Аллен, вновь хирургически точно ворвавшийся в самый ответственный момент, нарушил процедуру упаковки личного добра в личные рюкзаки. Коннор, усиленно раздумывающий, стоит ли брать с собой отлично показавшие себя, но прискорбно истрепавшиеся носки, мигом засунул их под матрас и вскочил с места. – Почему все еще возимся! – загремел сержант, окидывая всех орлиным взором. – Почему только рядовой Элмерз готова и плюет на ваши затылки? Гэвин открыл рот. – Молчать! – рявкнул сержант. – Через сорок пять секунд – всем быть внизу! Забывшим руки, ноги и головы лучше утопиться в унитазе сразу! Все ясно? – Так точно! – Приступать! Сержант развернулся кругом и маршем вышел за дверь. В спальне разразилось безумие: загрохотали ящики, Ральф ринулся в сторону душевой, тормознул, развернулся и прыгнул обратно к рюкзаку. Видимо решил, что личная зубная щетка не стоит пинков под зад от сержанта. Скала тщательно свернул шнур подзарядки, являвшийся его единственной отчуждаемой частью, и сунул в карман. Маркус в дикой спешке выравнивал уголки белой простыни, отмеряя проклятые восемнадцать дюймов. Лютер с размаху утрамбовал бук в рюкзак, прижал его клапаном и на выдохе взгромоздил багаж на себя. Коннор успел за ним следующим и с некоторым торжеством обвел взглядом остальных. – Чую, мы угодим прямо в гейзер, – оптимистично резюмировала Норт. – Бегом марш! В комнате личного состава сержант Аллен поджидал не один, а в сопровождении комплекта интересных чемоданчиков. По размеру каждый чемоданчик смахивал на стандартную аптечку. Но характерные эмблемы Киберлайф и еще более характерная система защиты от вскрытия намекали, что аптечки гораздо интереснее, чем кажутся. Коннор впился в них алчным взором. Так захотелось взломать их, что руки зазудели, а кончики пальцев кольнуло предвкушением. Сержант внушительно постучал пальцем по крышке. – Вот здесь – лучшие разработки, предоставленные нам командованием. Познакомьтесь с технологией "Скин-2", – изрек он. – Экзоскелет последнего поколения. – А какой же экзоскелет поместится в такой объем, сэр? – осторожно уточнил Ральф. – Новейший, – с торжеством объявил сержант. И приложил палец к сканеру биоэлекричества. Коннор мысленно застонал. Биоэлектричество, в отличии от радужки и отпечатков, взломать было почти нереально. Уникальные подписи человеческого организма относились к классу сверхзащищенных структур. Но когда-нибудь Коннор все-таки собирался до них добраться. Из чемоданчиков на свет явились смехотворные трико – тонкие, почти невесомые, из прозрачно-телесной ткани. Судя по виду – полностью закрывающие все тело, вплоть до затылка. От сравнений трико с гондонами приватный канал заискрил и переполнился. Ральф подобрал несколько библейских эпитетов, касающихся блуда и разврата. Гэвин сделал смелое предположение, что в этих гондонах всему отряду предстоит задохнуться во славу науки. На этом сержант не остановился и велел всем тут же переодеться в "уникальную разработку". Внутренние метания между здоровым опасением и нездоровой жаждой узнать, какого хрена эти гондоны запакованы в чемоданы высочайшего класса защиты, мучили Коннора ровно две секунды. Потом сержант глубоко вздохнул – и одежда цвета хаки тут же начала перемещаться с хозяев на все тот же стол. Норт, как всегда, успела первой и нырнула в скин с невозмутимостью камикадзе. Коннор успел следом за ней. Скин легко скользнул по коже, на удивление не цепляясь нигде за волосы. Будто сам собой всполз по рукам и ребрам, слегка сдавливая мышцы. Пригладив "лепестки" под ушами, Коннор передернул плечами и вытянул руки. Скин слился с кожей, одновременно придав ей легкую пластиковую глянцевитость. Видеть свои руки без волос было непривычно – скин полностью замаскировал их. – Я словно лысый целиком, сэр, – пожаловался Маркус. – Это не вредно? – Вредно, когда в тебя стреляют из-за твоей хреновой маскировки, рядовой, – фыркнул сержант. – Или когда ты не можешь достаточно резво прыгать и бегать. А может быть и мерзнешь, как старая перечница! – Так точно, сэр! – отчеканил Маркус. – Итак, ваша боевая задача на ближайшие сутки – ходить в этих штуках, – изрек сержант. – Тестировать их мы начнем позднее. "Так они даже не прошли клинические исследования? – почти застонал Гэвин. – Мы все умрем!" "Не доехав до Арктики", – согласился Ральф. – Сэр, а если я его случайно протестирую? – невинно осведомилась Норт, сжимая и разжимая кулак. "Ножом!" – радостно предложил Ральф. – Потом случайно напишешь отчет, – снова фыркнул сержант. – А теперь – все на погрузку! Благодатная тема геологии не отпускала и во время восьмичасового перелета. Борт, увы, не предназначался исключительно для отряда номер девять. Брюхо "Локхида" было битком набито техникой, которая следовала из Аризоны в Айдахо, и шесть человек плюс одного андроида впихнули в грузовой отсек на манер багажа. – Хорошо еще, что не отключили кислород и свет, – философствовал Ральф, лежа на затянутом в брезент длинном носу вездехода-амфибии и поглаживая шрамированную щеку лезвием. – Иначе бы... ай... чтоб вас! – Глаз проткнешь, – сухо сказал Коннор. – Траектория полета – говно, я бы лучше построил, – согласился Маркус. Воздушные ямы пилотами игнорировались с поистине армейским небрежением, поэтому трясло в полете изрядно. Но хотя бы сержанта рядом не было – ему выделили почетное место в кабине. Поэтому можно было пообщаться на интересные темы, маскируемые благодаря неумолчному реву двигателя от "ДженералЭлектрик". – Я, кстати, читал, что форт Йеллоустоун в последние пять лет активно расширяли, – сообщил Лютер, не высовывая нос из бука. – Но до сих пор не представляю, насколько. – С чего вообще расширять форт, относящийся к нацпаркам? – Норт тоже развалилась на технике и болтала ногами в воздухе. – Для рейнджеров, что ли, дополнительные стойла делать? В отсеке заржали по-лошадиному, транспортник опять тряхнуло, и некоторые перешли на мат. – Полагаю, – зловеще сказал Коннор, – там тоже расширение за счет всяких канализаций. Вы представляете себе обстановку на горе? Кипящая сера, раскаленные гейзеры... ничего не напоминает? – Юпикх-тер! – выкашлял Гэвин. – А-а! – Как хорошо, что я женат, – сказал Лютер, глядя в бук. – Иначе не вынес бы вашего разврата. Рядовой Рид, раздетый по пояс и в преступно спущенном скине, сидел на коленях Скалы, сложив руки на цилиндрическую упаковку чего-то подозрительного. Вытянутые по обе стороны цилиндра ноги судорожно дергались всякий раз, когда Скала делал хищное движение пальцами. Гэвин пытался вздернуться, но Скала ловил его за затылок и вновь вынуждал опуститься подбородком на скрещенные руки. Дорогущий военный андроид с ничего не выражающим визором разминал третий, четвертый и последующие из восьмидесяти мышечных зажимов. Гэвин вскрикивал, кривился, матерился и непотребно стонал. Ральф с Маркусом скатились друг к другу, развернули экран, на котором демонстрировалась модель очередной самой усовершенствованной снайперки, выставленная неделю назад на форуме "Армия 2038". На форуме еще было несколько докладов про диверсификацию и танковый биатлон, но снайперов интересовал исключительно выставочный экземпляр винтовки. Сладострастие, с которым они предавались то критике, то упоенному любованию, полностью заключило их в собственном мирке. – Эй, пластиковый садист, – вежливо окликнул Коннор. – Может, ты еще чего знаешь про те места? – Это не садизм, а мануальная терапия. – Ыа-а-а! Я-то думал, что этот хренов скин будет делать массаж! А-а! – Гэвин не согласен, – покачал пальцем Коннор. – И ты не ответил на мой вопрос. – О-о! – Нам нужен кляп, – решила Норт. – Кто готов пожертвовать своим бельем? – Ы-ы! Ведро! – Ведро жертвовать не согласно, – хладнокровно возразил Скала. – Так что насчет секретных знаний? – настойчиво уточнил Коннор, заодно нахально стучась по бортовому вайфаю в чужую голову. Скала в ответ незримо щелкнул его ошибкой доступа и ткнул Гэвина так, что тот исторг могучий рык. – Вас отправили туда только потому, что отряд возглавляет такой ценный специалист как я, – сообщил Скала. – Все благодаря моей протекции. – Брехло! – возмутился Гэвин. – Акхр-р! – Молчи, кусок судорог. И будь благодарен, что повысишь квалификацию. – Озера кипящей серы, – размечтался Коннор, потирая закованные в тончайший полимер ладони. – Чудовищные гейзеры. Ядовитые газы! – Лучшее место для отпуска, – скептически сказал Лютер себе в бук. – Минералы полезны для ревматизма. Слыхал, Рид? – А-акха! – Руководство заботится о нас, – Норт опять хищно потянулась, вынуждая скин переливаться биоэлектрикой. – Видит пользу! – Благодаря мне, – еще раз уточнил Скала. – Андроид-нарцисс, впервые на сцене, – возвестил Гэвин из свой неудобной позиции. Скала прихватил его за затылок понадежнее и вцепился куда-то в шею. Рядовой Рид взревел, судорожно стискивая ногами цилиндр. – Аккуратнее! – возмутился Коннор. – Вдруг он сломается! – Кто, Гэвин? – удивился Лютер, не отрываясь от бука. – Контейнер! Хер знает, что туда нафасовано! – Ы-ы-о-о... Последний душераздирающий животный стон покинул легкие Гэвина, и Скала убрал руки. Сам он почти касался лопатками какого-то ящика с маркировкой радиационной опасности и теперь небрежно на него откинулся. Гэвин обессилено свесил руки, ложась на цилиндр щекой. – Убили всего Рида, – пожаловался он. – Вот так меня и парализует однажды. – И даже в Арктику тебя тогда не отправят, – поддакнул Коннор. – Кого вы там отправляете в Арктику? – отвлекся Маркус от облизывания образца. – Все в порядке, мы сломали Гэвина, – утешил его Коннор. – А. – Что значит "а"? – возмутился Гэвин. – И это все? А? – Ты так вопишь, что становится ясно – тебя не сломали, – отрезал Маркус и спрятался за экраном, и они с Ральфом тут же вновь зашушукались. – Сразу видно человека, готового гасить ипотеку через вебкам на онлифанс, – желчно сказал Гэвин. Маркус, не отвлекаясь от разговора, продемонстрировал ему средний палец. Гэвин громогласно фыркнул и опять подложил руки под голову. Скала пошевелил ногами, и Гэвину пришлось расставить собственные еще шире. Коннор поерзал на месте, внезапно усмотрев в этом что-то неприличное. Мысленно отвесил себе пинка, физически прикусил щеку изнутри и приказал мозгу сосредоточиться на йеллоустоунской миссии. Сержант Аллен особых вводных не дал, лишь упомянул, что его отряд должен быть самым лучшим и самым мотивированным на успех, поэтому если кто-то умрет на этом буткэмпе, то в письме его семье сержант подчеркнет глупые обстоятельства смерти. Плюс в очередной раз прочувствованно озвучил, что солдат вопросов задавать не должен, равно как и проявлять любопытство, самостоятельность или еще какую затейливость. При этом он так косился на Скалу, что степень его осведомленности о прикрученном и используемом хере виднелась за морскую милю. Надолго сосредоточенности и размышлений не хватило: мысль о межпланетных перелетах и тренировочных площадках Киберлайф плотно сидела в голове, пинками выживая всякие альтернативные варианты, и все, что Коннор мог придумать, это что их отправляют охранять испытательный полигон. За глубокое понимание секретности и за то самое не проявленное в нужный момент любопытство. В любом случае это было гораздо лучше, чем случайная пуля в спину. Утешившись этой бытовой мудростью, Коннор обвел кузов орлиным взором. Лютер по-прежнему изображал статую мыслителя, снайперы втихую жевали кофеин. Норт задрыхла, как и любой продвинутый солдат, готовый использовать каждую секунду для восстановления. Скин на ее руках возмущенно поблескивал голубыми прострочками – последствиями того, что первым делом Норт проверила, насколько экзоскелетен этот экзоскелет. Дырка в стене ангара ее полностью удовлетворила, а скин до сих пор негодовал. Она расслабленно свесила руки, и при каждом взгляде на нее приходилось пару раз моргнуть, чтобы перестать видеть дремлющую львицу. Песчаное хаки восхитительно оттеняло загорелые руки и плечи, а копна золотисто-медных волос напоминала короткую гривку, какие иногда отрастают у тех же львиц. Гэвин вытянул ноги, уткнулся лбом в руки и делал вид, что умер после мануальной терапии. Скала в принципе делал вид, что он относится скорее к предметам, чем к активно мыслящим существам. Наверное, погрузился в мир упоительных ситкомов. Коннор поразглядывал его и, чувствуя, что опять начинает думать куда-то не туда, решительно передвинулся. В этот момент ноги Гэвина слегка дернулись. Коннор прищурил глаз. Гэвин держал голову отвернутой, так что смотреть можно было только на коротко стриженный темноволосый затылок. Ноги дернулись опять, а мускулы на сложенных руках отчетливо напряглись и расслабились. Коннор живо вспомнил, как собаки во сне начинают неожиданно бежать, и потянулся стащить ботинок, чтобы швырнуть им в боевого товарища. Выпрямившись, машинально кинул взгляд чуть дальше. И застыл с рукой, протянутой к ботинку, неудобно вывернув шею. Закрыл глаза на секунду, тщательно перевел взгляд перед собой и поднял веки. Оглядел весь салон транспортника, не двигая головой, и почти против своей воли, как притянутый магнитом, бросил очередной косой взгляд. На этот раз ошибки быть не могло, и он едва не поперхнулся. Скала Гэвину дрочил. Одной рукой придерживая за бедро со спущенным скином, другой гонял шкурку по выпростанному из штанов члену. Головка то появлялась из кулака, то снова скрывалась в нем. Скала так оттягивал кожицу, что набухшая плоть лаково поблескивала. Коннор ошеломленно сглотнул, оставил попытку дотянуться до ботинка и очень медленно, стараясь не ерзать, развернулся и устроился чуть удобнее. Он чувствовал себя извращенцем, но он хотел убедиться, что все происходит на самом деле, а не в глубинах его повернутого на технофилии сознания. В отсеке царил сумрак, не иначе как вызванный желанием пилотов сэкономить, но Коннор уже видел очень хорошо. Кулак Скалы ходил вверх-вниз, и помимо этого можно было различить, как живот Гэвина поднимается и опускается в такт дыханию: прерывистому, но неслышному. Гэвин дернул головой, Скала неторопливо потянулся и взял его за затылок. Придавил – и все это не останавливая ритмичных упражнений другой рукой. Коннор метнулся взглядом по сторонам. В просторном чреве "Локхида" хватало места, каждый ревниво выбрал побольше драгоценного личного пространства, которого так не хватало в казармах. Похоже, только Коннор оказался на одной линии с этими двумя. Наверное, хорошо воспитанный человек свалил бы, не производя шума. Коннор никогда не считал себя достаточно воспитанным и тем более достаточно хорошим человеком. Он пялился так, что даже забывал моргать. Скала ускорил движение ладони, слегка ослабив хватку, и Гэвин, похоже, вообще перестал дышать, чтобы не выдать себя. Казалось даже, что Коннор видит, как по затылку у него стекает пот. Ладонь сновала так быстро, что Коннор почти ощутил это мучительное и одновременно чудовищно приятное чувство: темп, который никогда не сможешь поддерживать сам. Бешеное удовольствие, вибрирующее вдоль всего ствола и концентрирующееся пульсирующими сладкими уколами в головку. Даже скольжение собственной кожицы в такие моменты становилось нестерпимо приятным. Гул моторов заглушал посторонние звуки, но Коннор был уверен, что это нечто прихлюпывающее, почти причмокивающее, выдающее, насколько у Гэвина мокрый и готовый выплеснуться член. Пряжка расстегнутого ремня болталась в воздухе, нахально поблескивая, покрасневший хер торчал из ширинки, как диковинный пестик из вискозного цветка. Кулак ходил вверх-вниз, не замедляясь ни на мгновение, и Коннор почувствовал испарину на спине. В штанах сделалось тесновато: его собственный хер однозначно среагировал на возбуждающую картину. Скин укоризненно сжимал его в тесном полимерном плену. Черный визор медленно повернулся к нему. Коннор прикусил язык и окаменел. Даже шею свело. На визоре светилось несколько красных линий, плавно извивающихся в синусоидальных ритмах. В отупевшем мозге внезапно настойчиво всплыла и заколотилась мысль, высказанная лейтенантом МакГи на курсах: "в военное время синус может достигать четырех!" – линий на визоре Скалы было как раз четыре. Коннор почувствовал, что у него приоткрывается рот, и чудовищным усилием воли заставил себя закрыть челюсть обратно. Линии запульсировали, резко слились в одну, та вытянулась в тонкую прямую нить, развернулась в вертикаль и резко сжалась в точку, которая тут же погасла. Коннор кивнул прежде, чем понял, что произошло – и только потом уже сообразил: его только что попросили заткнуться. Если в мире и существовала более выразительная андроидская замена пальцу, прижатому к губам, то Коннор не мог ее представить. Гэвин опять дернул ногами, переставляя ботинки на пятки, и на этот раз колени так и остались полусогнутыми. Коннор увидел судорогу, пробегающую по его мышцам. Шея дико напряглась, Скала сжал пальцы, продавливая эту судорогу насквозь, и Гэвин глухо, едва слышно зарычал. Носки ботинок вздернулись еще сильнее, показавшаяся из кулака головка выплеснула белую струйку. Спина Гэвина выгнулась почти колесом. Скала продолжил в том же ритме, размазывая сперму по багровой плоти, пальцы Гэвина впились в его собственные руки так, что ткань рубашки глубоко вмялась. Наверняка оставались даже следы на коже. Скала выдрачивал его безжалостно, и пряжка сверкала в воздухе, болтаясь в такт. Коннор увидел еще несколько белых капель, взлетевших в воздух, а потом Скала начал слегка замедляться. Темп все еще был беспощадным и равномерным, но уже не таким агрессивным. Гэвин учащенно дышал, его спина по-прежнему оставалась согнутой, и лопатки на ней то выпирали осколками крыльев, то вновь опускались. Носки ботинок медленно пошли вниз и аккуратно встали на пол. Скала плавно затормозил и сделал несколько движений большим пальцем, будто вытирал головку. Гэвин передернулся, но не издал ни звука. Коннор бросил еще один параноидальный взгляд на товарищей – и схватился за пах. Член распирало, он почти болезненно натягивал скин и ткань, и срочно надо было или подрочить, или на худой конец опрокинуть на себя ледяной кофе. Вот только взять его на борту "Локхида" было неоткуда. Коннор беззвучно приподнял верхнюю губу. Скала разжал руку и вытер ладонь о штаны Гэвина. Похлопал его по бедру, отпустил затылок и обеими руками взялся за расстегнутые штаны. Коннор стремительно отвернулся и даже перевернулся, неуклюже ложась набок. Поелозил ногами и застыл, изо всех сил стараясь расслабиться и притвориться, что спит. Вскакивать и бежать за ближайший контейнер было нельзя – Гэвин сразу просечет, в чем дело. Но как же хотелось... Переполненные яйца аж припекало. Коннор стиснул бедра, пытаясь угомонить разбушевавшиеся части тела. В расселине между ягодиц все сделалось мокрым, и он с содроганием почувствовал, как щекотно сползает капелька пота прямо по внутренней стороне бедра даже под плотным покровом скина. Душераздирающее ощущение. В стороне раздавалась возня и звяканье. – Рядовой Рид, встаньте с меня, – противным голосом сказал Скала. – Я высокоинтеллектуальный образец, прекратите использовать меня как табуретку. – Чтоб ты... сдох... пластиковый... – вяло отозвался Гэвин. Голос у него был хриплый, прерывистый, и Коннор даже мог представить, каково это: когда голова идет кругом, ноги трясутся, в паху все ноет и кажется распухшим вдвое, а тебя заставляют что-то делать. Ладно если еще просто встать и свалить, а если допустим отжиматься или настроечные таблицы просчитывать? Он искренне посочувствовал Гэвину. Несколько секунд спустя по полу затопали. Судя по тяжелым шагам, Гэвин отошел метров на пять. Потом все стихло, и Коннор постарался тщательно представить себе, как Гэвин устраивается в развалах брезентовых кип и вовсе не смотрит, совершенно не смотрит, даже одним глазом не смотрит ему в спину. Только что выдроченному досуха организму это не нужно, организм должен хотеть спать... Бухнуло еще несколько тяжелых шагов, и Коннор чуть не заработал икоту, сообразив, что это уже Скала. И он не просто сделал несколько шагов, а остановился к нему вплотную. "Я сплю! – мысленно возопил Коннор. – Святой Азимов, клянусь, я сплю! Совсем сплю!" Возможно, Скала услышал эти вопли, или какие-нибудь аналитические комплексы подсказали ему, что отчаянно притворяться спящими люди просто так не будут. Поэтому он сделал еще несколько шагов, а потом шум двигателей заглушил их окончательно. Коннор облегченно выдохнул. Несколько мучительно долгих минут он пролежал с закрытыми глазами, а потом очень медленно и осторожно их приоткрыл. Виртуальное окошечко висело прямо на развернутой ленте перед глазами. Коннор ошеломленно поморгал, пытаясь вспомнить, когда это он включал дорогостоящую проекцию. Сержант Аллен любое такое использование голографического экрана сопровождал требованием отчитаться за каждый попусту растраченный фотон. Нет, совершенно точно Коннор самоубийцей не был и привычкой включать себе на ночь голографические комиксы не отличался. Прямо посреди ленты перед его носом висело крошечное окошечко приватного сообщения. "Захочешь полечить свои девиации – иди исследовать БТР". * * * Через четыре часа полета "Локхид" плюхнулся на базе "Фрэнсис Уоррен" в Вайоминге. В грузовой отсек ворвался отряд поджарых бойцов в красных беретах, и "девятки" сразу же им не понравились. Всех шикующих на грузе немедленно обозвали мудаками и потребовали выйти вон. На мат из кабины выскочил сержант Аллен и грянул ответными руладами. Тем самым он распугал целую дюжину рядовых, жаждущих дорваться до запасов, и остановил Норт от бодрого чесания кулаков о чужие физиономии. – Забирайте что вам надо, да поживее! – орал сержант. – У меня все записано, хватайте записанное и валите, не задерживая транспорт и мою команду! В итоге к "Локхиду" явился другой сержант, представившийся Джорджем Элиоттом, и рядовые обоих составов даже вздохнули с облегчением. Сержанты обменялись приветствиями, обгавкали друг друга в прямом эфире, поделили грузы и людей по справедливости и разбежались, брызжа искрами. – Хорошо еще, что не договорились, – заметила Норт, горгульей восседая на БТР, который предполагалось транспортировать до самого Йеллоустоуна. – Согласен. Лютер даже вылез из бука, внимательно следя, чтобы его не припахали к работам, которые должно делать другое подразделение. Остальные тоже вскарабкались повыше, и в целом отряд имел вид голубей, готовых послать обильные послания мира всем на головы. Не присоединился только Скала и, предсказуемо, на него-то и наткнулись привлеченные к разгрузке рядовые. – Твоюмать! – раздалось паническое из-за накрытого брезентом шестиколесного монстра – Это что за... А-а! – Виу-виу, – раздался знакомый глуховатый голос. – Граждане, я вас не знаю, отойдите, пожалуйста, не трогайте образец руками. Виу-виу. – Бля! – истошно сказали из-за транспортера. Коннор поймал взгляд Норт. Карие глаза все расширялись и расширялись, светлая кожа стремительно краснела. Норт взметнула ладонь ко рту и издала чудовищную помесь хрюканья и шипения. После чего зажмурилась и захохотала в ладонь. Теперь уже не выдержали остальные и тоже посыпались в истеричных смешках. Коннор опрокинулся на спину, перевернулся на живот и свесился с транспортера. Скала зловеще светил красной полосой поперек визора, сунув большие пальцы за пояс, а в полутора метрах от него в боевом полуприседе зафиксировался "берет". – Андроида нашего грузить не надо, – сказал Коннор, ухмыляясь. – У него приписка есть. – Че? – поднял ошалелый взгляд "берет". – А вы здесь откуда, бля? – Говорю, это наш андроид, не видал таких, что ли? – А-а, – "берет" слегка пришел в себя. – Не! В смысле, вот так вблизи не видал! И какого хрена вас на сканере нет? С соседнего бронетранспортера свесились снайперские неразлучники. – Броня с задницы дракона, – сообщил Маркус и вытянул руку, по которой едва заметно пробегали голубые искры. – Новейшие разработки. Экзоскелет и подгузник, два в одном. – Не дает выследить тепловизором, унюхать сканером и запилить селфач, – прокомментировал Ральф со своего места, поигрывая ножом. "Берет" шагнул вперед. – Виу-виу, – строго сказал Скала. "Берет" снова отскочил в сторону. – Эт че с ним? – Защищается, – сдерживая смех, поведал Коннор. – Сигнализация нового типа. – Херассе! А он в меня не стрельнет? – Ему нечем, – ревниво сказал Маркус. – Стрелялок не положено конструкцией. – И инструкцией, – поддакнул Ральф. – Задонатьте на патроны пятидесятого калибра, – проскрипел Скала. "Берет" завертел башкой, пытаясь разом удержать в поле зрения всех свидетелей своего небольшого позора. – Да ну вас нахер, – определился он. – Психопаты! – Опасные опытные образцы, – исправил Скала. – Ха. Ха. Ха. "Прекратите буллить посторонних", – захихикала Норт. "Берет" отскочил еще дальше и схватился за оружие. – Это он про нас, – разъяснил Коннор. – Шуточки у него дурацкие. – А-а... Все еще не убирая руки с оружия, "берет" одной левой снял с пояса планшет, демонстративно начиркал там что-то большим пальцем и так же демонстративно кивнул. – Здесь на выгрузку ничего, – объявил он. – Счастливо оставаться, техноложцы! – Грешные расизм и дискриминация, – вздохнул Ральф, убирая нож. – Это все потому что Лютер черный! – Виу, – издевательски согласился Скала. Маркус сдал назад, одновременно утаскивая за собой приятеля. Коннор остался валяться на теплой крыше – в Вайоминге царила теплынь, и воздух, врывавшийся в кузов, приятно шевелил волосы. Скала смотрел прямо перед собой, а Коннор разглядывал его сверху, пользуясь редкой возможностью это сделать. Все-таки семи футам на макушку просто так не плюнешь. Визор заходил на то, что у человека называлось лбом, и едва-едва не дотягивал до так и не оплеванной макушки. Там идеально гладкая поверхность магическим бесшовным образом переходила в металлопластик. Ни зазора, ни предохранителя – просто в какой-то момент зеркальное становилось матовым, а потом и вовсе шероховато-жестким. Коннор невольно перебрал пальцами, вспомнив ощущение этих пластин под ладонью, и сморщил нос, призывая себя к спокойствию. Скала поднял голову. – Что ты так пялишься, рядовой? Подозреваешь в себе сверхразум? – Конечно, – скромно согласился Коннор. – Мои мозги классом повыше твоих будут. – Пока что. – Еще на до-олгое время. Скала продемонстрировал один из гадких звуков, включенных в его набор общения с белковыми организмами – противно скрипнул металлом. Меж тем люк начал подниматься – свет медленно угасал, а тонкая голубая нить, проступившая на визоре Скалы взамен красной, светилась все ярче. – Отряд! – гаркнул с металлических небес сержант Аллен. – Доложить обстановку! Никого не высосало наружу? – Нет, сэр! – отчитался Коннор. Следом за его голосом эхом отозвались еще пять. – А где это божье наказание из драгметаллов? – не успокоился сержант. – На месте! – голосом архангела возвестил Скала. – Сэр! – Нечего так орать! – заголосил сержант. – Рядовой Фаулер, откалибруй андроиду микрофон! Приступить! – Так точно, сэр! – прилежно отозвался Коннор и остался лежать. Люк самозагерметизировался окончательно, двигатель глухо забасил, и если сержант имел еще какие-то виды на воспитательную беседу с подразделением, то все это кануло в реве разгоняющихся турбин. Транспортник слегка подпрыгнул и медленно покатился по ВПП. Систему стабилизации качнуло, Коннор схватился за брезент, а Скала остался стоять, как обычно, всем своим видом попирая некоторые законы физики. Нормальный человек на его месте хотя бы переступил на месте, удерживая равновесие, Скала же даже пальцы из-за пояса не вынул. Борясь с инерцией, Коннор свесился вниз сильнее, чем следовало, начал соскальзывать, матернулся, уцепился за брезент всем организмом и наконец-то остановил непредусмотренный полет головой вниз. Скин предупреждающе стиснул мышцы. – Жалкое зрелище, – оценил Скала. "Локхид" оторвался от земли. Коннор перевел дух. Скала смотрел на него снизу, и тонкая линия почти исчезла с его визора. Похоже, он слегка утратил интерес к белковым девиантам. Недолго думая, Коннор ткнул в него запросом доступа. На визоре вспыхнул раздраженный желтый треугольник. – Я же должен починить твой микрофон, – почти промурлыкал Коннор. – Что за неподчинение приказам? – Аудиосистема в порядке, – отрезал Скала. Коннор раздул ноздри. Показалось, он унюхал что-то интересное, от чего начало покалывать в кончиках пальцев. – Служебный доступ, андроид SQ800, номер четыреста восемьдесят два ноль-ноль. Треугольник яростно замигал, после чего канал все-таки открылся. Коннор облизнулся и сунулся в чужие системы, не в силах воспротивиться почти возбуждающему нетерпению. "Доступ запрещен". – Это в смысле? – возмутился Коннор. – Разрешен только служебный доступ для проверки аудиосистем. – А раньше ты отдавался целиком! – Я внес коррективы, – треугольник на визоре ехидно подмигнул оранжевым. Коннор плюнул в сторону дула танка, на котором возлежал. Рано или поздно это должно было случиться – ковыряться во внутренностях андроида без страха и упрека точно должны были запретить, – но было очень обидно, что это случилось так быстро. Не желая отступать, он уныло поковырялся в настройках аудиосистем, убедился, что там действительно все в порядке, и внаглую попробовал взломать выставленную защиту. "Предупреждение! Доступ запрещен!" Коннор разочарованно отступил. – Чистой воды девиация – лезть, куда не просят, – прокомментировал Скала. Треугольник погас, но подобие красной полоски едва заметно тлело поперек визора. Точно такая же тень неудовлетворенности тлела в душе Коннора и не давала ему просто отвернуться и заняться своими делами. В конце концов лететь было еще три с половиной часа, а может, и все четыре – в зависимости от атмосферных течений над самым большим в мире кратером. Это были три с половиной или даже четыре часа свободного времени, после которых наверняка начнутся какие-нибудь неприятности. Уместно было посвятить их только себе... – И что твой психолог говорит о людских девиациях? – вновь пристал к ценному андроиду Коннор. – О-о... – неожиданно протянул Скала. – Чего? – Хочешь, – голос андроида сделался абсолютно металлическим, – я тебя исправлю?