Рейд с SeQretом на борту

Сердце заколотилось в груди, как у астматика. Коннор втянул воздух, пропахший смазкой и химией. Брезент под пальцами неожиданно показался слишком шершавым, а сам воздух – слишком сухим. Коннор оглянулся через плечо. Отсек изрядно опустел, остались только несколько штук техники да пара громоздких контейнеров. Пять человек попрятались кто куда, и казалось, что в самолете нет никого, кроме Коннора и военного андроида. Он потратил еще секунду на попытки обдумать происходящее. А потом перебросил ноги вперед, крутанувшись на копчике, и спрыгнул вниз. Легко приземлился, спружинив коленями, выпрямился и постарался смотреть в черный визор на равных. Из-за разницы в росте получилось хреново, но он хотя бы попытался. – Тебе интересно узнать, – все так же металлически произнес Скала, – насколько глубока кроличья нора? Адреналиновая молния прострелила позвоночник. Хорошо знакомое чувство опасности заплясало в глубине живота, раскручивая тугой клубок возбуждения. Коннор растянул непослушные губы в ухмылке. – Да. Красная линия вспыхнула багровым заревом, растекшимся по всему визору. Скала наконец-то достал обе руки из-за пояса. Коннор успел придумать четыре ужасающих сценария, в основном касающихся разделывания лично его на мелкие кусочки, и тут Скала ухватил его за подбородок. Второй рукой сжал за плечо, придавливая так, словно хотел, чтобы Коннор вошел в палубу по колено, наклонился и повертел голову человека из стороны в сторону. – Я вижу, – теперь его голос превратился в треск электронных помех. – Это хорошо. – Челюсть сломаешь, ведро! – прошлепал губами Коннор. Пальцы и впрямь давили так, что сделалось больно. Скала ослабил хватку, но не выпрямился. Он всматривался в лицо Коннору, и казалось даже, что за непроницаемым черным стеклом что-то есть. Как будто можно его снять и увидеть... что-то. Во рту пересохло, Коннор поймал себя на желании подняться на цыпочки и вцепиться в это псевдостекло оскаленными зубами, только вот рука не пускала... Скала отпустил его челюсть, переложил руку на свободное плечо и еще долгих пару секунд смотрел сверху вниз. А потом крутанул Коннора от души и ткнул лицом в брезент. Коннор вовремя успел повернуть голову, приложился щекой и обеими ладонями, а Скала взялся за его штаны и вмиг справился с застежками. Дернул, стаскивая их до колен вместе с бельем и заодно боднув Коннора шлемом в спину. – Осторожнее, – немеющими губами выговорил Коннор. – Я тебе не андроид! – Да, вы все – скопище биологических тестовых проектов, – согласился Скала. – Ниже. – Что? – Опустись ниже. – Это как? Скала вновь выдал противный, хотя и негромкий звук, и Коннор обернулся. На визоре Скалы крутился спиннер обработки, и Коннор почти с благоговейным восхищением понял, что андроид не может подобрать нужное слово. Сверхсовременная машина, напичканная кучей тактических алгоритмов, не могла придумать, как обозначить нужную ей позу. – Если ты дашь мне доступ, – сказал Коннор, медленно опускаясь на колени, – я расскажу тебе про все слова, которых ты не знаешь. – Слишком хитрый план, – почти пролязгал Скала. – Отказано. Схватил Коннора за пояс, потянул на себя, а потом еще и ткнул меж лопаток. – Э-э? – Ниже, – приказал андроид. – Четыре конечности. Коннор обернулся. – Я не уве... Визор вспыхнул красным во всю ширь, и Коннор едва не проглотил язык. Стало жарко, потом холодно и снова жарко. Мурашки радостно поскакали завоевывать новые территории. Ладони в полимерной обертке вспотели, к щекам прилила кровь. Опять это чувство... Чувство необъяснимой, но конкретной опасности, чего-то стремного, что может случиться прямо сейчас... Коннор смотрел в это багровое полыхание, почти слышал, как потрескивают электронные сигналы, проскакивая между крошечными платами, и не мог заставить себя открыть рта. Казалось, весь мир застлал этот кровавый багрянец. Жесткая рука поперек живота была еще горячее, чем сам Коннор. Скала вновь ткнул ему в челюсть пальцем и надавил, вынуждая Коннора медленно, с сопротивлением, но все же поворачивать голову. Докрутив до того, что Коннор смотрел прямо перед собой, Скала провел пальцем по челюсти до самого уха, за ухом, и уже всей горяченной ладонью обхватил затылок. Медленно, почти лениво прочесал короткие волосы пальцами. Коннор прерывисто вздохнул. Приятные ощущения рекой потекли от головы к плечам и ниже. Он оттолкнулся от брезентовой стены, Скала чуть сдал назад, и после очередного движения через волосы – нажал на затылок, вынуждая опустить сначала голову, а потом и наклониться. Перегнувшись через его руку, Коннор угнездился всеми четырьмя на полу. Решетки уперлись в ладони, под коленями, к счастью, осталась скрученная ткань униформы. Скала разжал хватку и отодвинулся. Как Коннор ни прислушивался, но в гуле самолетного двигателя не было слышно, что происходит. Когда Скала положил руку ему на бедро, он вздрогнул от неожиданности. Пальцы погладили скин, скользнули к ягодицам и опустились в пах. Коннор опять передернулся, когда все та же горячая и твердая ладонь уверенно расстегнула "гигиеническую" застежку и обхватила его радостно вздыбившийся член. Пластик ладони был слишком гладкий, и когда Скала слегка потянул назад, Коннор даже почувствовал, что выскальзывает из этого плена. Скала обхватил его чуть сильнее и снова потянул. Коннор рефлекторно прогнулся в спине, подставляясь всеми своими достоинствами, и Скала одобрительно вздрочнул ему. И тут до Коннора дошло, что это уже не пластик, это смазка в ладони. Он попробовал разглядеть, спущены ли со Скалы штаны, но не смог. Ласкающие движения повторялись снова и снова, мешая думать. – О... Коннор прогнулся еще больше, почувствовав, как второй рукой Скала обхватывает основание его члена и слегка сдавливает. Хер сделался еще тверже, головку от прилива крови защекотало, и такая же приятная щекотка отозвалась в яйцах. Коннор свесил голову как можно ниже, прикусил губу и в полумраке кое-как разглядел бесстыжую картину: собственный член и двигающийся по нему кулак. Дыхание засбоило, под языком образовалось озерцо слюны и пришлось несколько раз сглотнуть. Продолжая удерживать его, Скала подрочил еще несколько раз, а потом раскрыл кулак и прижался к головке ладонью. Неспешно, издевательски вдумчиво он растирал головку этой раскрытой ладонью, и Коннор поймал себя на том, что вот-вот заскулит. Гиперчувствительная плоть, казалось, просто пылает от стимуляции. К смазке, которую использовал Скала, добавилась собственная смазка Коннора. Скала слегка сжал пальцы на основании члена, точно хотел выдавить содержимое яиц прямо так. Коннор охнул и дернул спутанными ногами. Скала похлопал его по головке подушечкой пальца. Снова сдавил основание – и неожиданно разжал жесткое кольцо. – Уо-ох! Коннор скривился от ощущений, сам не понимая, нравится ему или нет. Кровь хлынула в пещеристые тела, член отвердел еще больше, яйца почти запульсировали. Скала тут же обхватил его кулаком снова – и перешел в режим механической доилки. – М-м... – Не шуми, – скрежещущий голос коснулся ушей наждачной теркой. – Я фиксирую общее состояние отряда, и не все из вас спят. Некоторые страдают бездельем. Коннор уперся башкой в гусеницу танка, опять замычал себе под нос, глотая звуки, и неловко толкнулся несколько раз назад, пытаясь просунуть член поглубже в тесный тоннель из ладони и пальцев. Еще, еще... Что-то жесткое уперлось ему в копчик, заскользило вниз, и он инстинктивно панически стиснул ягодицы. Скала предупреждающе потянул его за член, Коннор подался назад – и нечто уперлось ему в анус. – Ты там... эй... че... го... Вывернув голову под неудобным углом, он опять заглянул вниз и убедился, что Скала не атакует его со спущенными штанами. Его вновь погладили по ложбинке – вверх до копчика и вниз до самой мошонки. Теперь Коннор сообразил, что это всего лишь палец. Жесткий пластиковый палец, затянутый в собственный андроидский скин с имитацией грубой кожи. – Погоди... я... о... Палец взялся описывать маленькие круги, а другой палец – на другой ладони – вновь принялся мучительно поглаживать головку. Коннора почти затрясло. Он отчаянно хотел продолжения, просто это было... неправильно. Почти сумасшедше. – Вот это твой предел страха? Скала, как всегда, говорил почти равнодушно, но на этот раз его равнодушие было сродни разочарованию. Коннор подался вперед, и снова его остановили, буквально дернув за член. Соображать было трудно, страх и искушение отчаянно боролись, Скала массировал взмокшую головку, а где-то совсем рядом, всего лишь за этой махиной, затянутой в брезент, черт знает чем занимались его приятели, и еще наверняка в кузове торчали камеры, и в любой момент... Дрожь родилась в глубине живота. Наложилась на ноющее чувство удовольствия, скапливающееся в паху. Все вместе перехватило горло и ударило в голову, точно дым от дури, которую втихомолку смолили любители пострелять из длинных стволов. Не помня себя, Коннор оторвал одну руку от пола, потянулся ею, негнущейся и деревянной, назад – и схватил себя за ягодицу, оттягивая ее. Предлагая воспользоваться. Раскрываясь и подставляясь. Короткий металлический хрип царапнул слух, и Скала тоже схватил его за задницу. Сдавил оставшуюся свободной ягодицу, отпустил, неожиданно даже шлепнул и приставил палец к инстинктивно поджатому отверстию. – О... боже, – успел сказать Коннор. Палец надавил, упругие мышцы сопротивлялись долю мгновения, а потом Коннор испытал ни с чем не сравнимое ощущение того, как в него что-то входит. Противоестественное движение, невероятно тревожащее чувствительность. Задница вспыхнула огнем, яйца поджались, член едва не сбрызнул. Не останавливая дрочку, Скала так же медленно извлек палец. Коннор почти вцепился зубами в собственное плечо, облитое скином. Это было слишком… Мозг зачем-то достал из памяти факт: до середины двадцатых палец в жопу можно было получить на обычном профосмотре. Слава развитию медицины, от этого отошли, и Коннор так и не обзавелся психологическим иммунитетом к подобному. Еще одно проникновение. Еще одно извлечение. Взад. Вперед. Туда. Сюда. Внутрь. Наружу. Скин внезапно словно подключили к сети – кожу по всему телу окутало томительное ощущение, будто электрическая ласка, заряжающая каждую клетку. – О... о, Ска... – Тш-ш... Мир под закрытыми веками сделался темно-розовым. Пульсация скина откликнулась в голове, и Коннора вновь накрыло это восхитительное потусторонее ощущение – как он и Скала начинают сливаться где-то в непостижимых и неизмеримых областях. За спиной у него послышался короткий приглушенный звук, почти похожий на стон. – Тебе... тоже... нравится? – в три слова выдохнул Коннор в скин. И ответ Скалы пришел не словами и не действиями, а горячей вспышкой в голове. – Ах-ха-а... Мышцы бедер содрогались, ягодицы и анус стискивались сами собой, и от пота его собственная ладонь скользила по коже. Коннор отчаянно пытался удержаться на одной руке, но локоть сам собой подгибался – и в конце концов пришлось отпустить задницу и упереться в пол обеими руками. – Сто двадцать петафлопс, – Скала так произнес эти слова, будто выдохнул их. – Я считаю. – А-а? Туда-сюда, туда-сюда... – Твое удовольствие. Я измеряю его. Считаю. Казалось, что даже сквозь гул двигателей, сквозь работу целого самолета Коннор все равно слышал этот звук, еще более хлюпающий и постыдный, чем при дрочке – с которым палец небрежно гулял в его заднице. – Что за... о-оу! Неожиданно в раздразненную дырку уперлось что-то еще, точно на пальце у Скалы был вот такенный перстень. Коннор глухо охнул себе в плечо, дернулся и поприветствовал вторжение этого предмета отчаянным полузадушенным стоном. Палец пошел назад, и точно такое же выворачивающее движение заставило Коннора мотнуть башкой и вновь стукнуться ей о гусеницу. – О... о... И только когда палец с усилием вошел в него снова, Коннор, раскоряченный и взмокший, как кобыла при случке, наконец-то сообразил, что это усиление костяшек Скалы: гладкие каплевидные накладки, сделанные так, чтобы не рвать ткань, но твердые, как гранит. В рукопашке он мог так отмудохать этими накладками, что... – О-о! От неожиданно громкого звука собственного голоса, Коннор чуть не попытался укусить танк, но зубы щелкнули вхолостую. И тут Скала медленно покрутил пальцем, вынимая его. Ритм дрочащей ладони не сбивался ни на секунду. Коннор задрожал от макушки до пят, в голове что-то протяжно застонало "не могу-у!", но вслух хватило сил только на сипение. Скала резко втолкнул палец обратно, что-то внутри Коннора вспыхнуло так, словно этот палец задел спусковой крючок – и он наконец-то кончил. Пульсация в голове совпала с дикой пульсацией в яйцах. В затылок точно воткнули оптоволоконный кабель, и по нему удовольствие хлестало в черную воронку, облизывающую его голубыми петлями обратной связи... Беззвучное, задыхающееся стенание самому себе под грудь сопровождалось почти судорогами члена, выталкивающего сперму. Движение пальца наружу опаляло самые чувствительные нервы, Коннор дергал бедрами, совершенно не соображая, чего он пытается достичь, и пот стекал по бокам раскаленными струйками... Скала перехватил его под живот, не давая упасть. Наверное, если бы не это движение, Коннор не смог бы удержаться и свалился бы на пол, попутно ободрав всю морду и подвернув руки. Но Скала держал его, все еще не выпуская подрагивающий член. – Х-х... С-ска... х-х... – Дыши, рядовой, – прошелестел электронный ветер над ним. – Вам, людям, нужен кислород. Ладонь наконец разжалась. За откляченной задницей Коннора произошло шевеление, и Скала начал безжалостно натягивать на него скин обратно. Коннор пялился себе под руки, разглядывая, как поблескивает на решетках его собственная слюна, а все в нем подергивалось и никак не хотело успокоиться. Он даже не мог напрячь мышцы живота, чтобы выпрямить спину, и так и стоял, прогнувшись до боли в пояснице. Жопа торчала в воздух самым пошлым образом. На торчащую жопу натянули штаны, одной рукой расправили отвороты ширинки, и Коннор все же сподобился резко втянуть живот, когда молния угрожающе ширкнула. Мокрый, все еще торчащий член оказался безжалостно придавлен и скином, и мятой тканью. Скала сделал несколько движений в районе его задницы, словно растирал что-то, и Коннор с почти болезненной вспышкой жара в переносице сообразил, что об него только что вытерли его же сперму. – Уровень стресса удовлетворительный, – заключил Скала. – Рядовой Фаулер удовлетворенный. Коннор по-прежнему стоял на четвереньках, и на ум не шло никакой ответки. Возможно, он бы так и остался до конца полета, но Скала перехватил его за плечи и дернул назад, вынуждая сначала подняться на колени, а потом плюхнуться раздраконенной жопой на пятки. – Я насчитал сто двадцать петафлопс, – сказал он прямо над макушкой Коннора. – Это приносит мне удовлетворение. Коннор наконец справился с одеревеневшей шей и обернулся. По черному визору медленно плыли голубые петли, свиваясь в прихотливые узоры. – Ты что, хочешь сказать, что кончил? – уточнил Коннор, сипя горлом. – Это называется позитивная обратная связь, – отрезал Скала. Подвижность возвращалась, и хотя жопа все еще пульсировала, а в паху слегка подмокло, Коннор решительно развернулся и ухватил Скалу за голову обеими руками. – Да? И насколько она сильная? Ну эта, позитивная связь? Линии крутились и переплетались, беспокойными лепестками облизывая края визора. Скала поднял руки, накрыл ладони Коннора своими и сделал неубедительную попытку отнять их от себя. Коннор уперся, и линии беспокойно затрепетали. – Насколько же глубока кроличья нора? Голубые линии вспыхнули и стянулись в точку. В центре визора возникла красная искра. Коннор зачарованно наклонил голову, пытаясь заглянуть в нее. Как будто в бездонной глубине светился живой уголек. Тонкие лепестки сияния расходились от него, протягивались к краям визора. Скала чуть подался вперед, склоняя голову, так что Коннору в свою очередь пришлось отклониться назад. Красное сияние нависло над ним, заполняя голову таким же красным туманом. – Очень, – пронесся электронный шепот, неощутимый, но взъерошивший ему волосы дрожью восторга. – Темна и полна странного... Коннор затаил дыхание. Красный цвет тоже сжался в точку, стремительно, как центр вакуумного взрыва. Скала взял Коннора за запястья, решительно убрал его руки и поднялся. – Вот-вот приземлимся. Используй время для отдыха, твои батарейки наполовину разряжены. – У меня нет батареек! – вполголоса возмутился Коннор, поднимаясь на колени. – Я в курсе. У скина есть минимальный уровень зарядки биоэлектричеством. Как всегда топая, словно шагающий танк из старых "Звездных Войн", Скала удалился. Коннор рассеянно взялся за загривок, вновь опустился на пятки и поерзал, чувствуя, что это не очень удобно. – Считает он, – пробормотал Коннор себе под нос. И, осененный внезапным осознанием, заорал уже на короткой связи, отчаянно пытаясь дотянуться до паскудного терминатора: "Это я что, всего на жалких сто двадцать петафлопс наоргазмировал? Чего так мало-то насчитал?!" * * * Форт Йеллоустоун раскинулся на обширной площади по соседству с центром управления парком. Здания бросались в глаза свежестью постройки. "Не больше трех лет", – на глаз оценил Гэвин по прибытии. "Два с половиной года", – дотошно исправил лучший в мире военный андроид. Гэвин немедленно выкатил массу претензий к способностям Скалы оценивать такие тонкие археологические моменты, Скала усомнился в способности людей вообще что-либо адекватно оценивать, завязалась бодрая ругань, и только явление сержанта смогло прервать дискуссию. Сержант воззвал к командному духу, отдельно рявкнул на Скалу за сам факт его существования, пообещал всем оторвать все самое ценное и, когда Ральф подобострастно уточнил, может ли сержант открутить Скале апгрейд, озверел окончательно. – Что ты кукуешь откуда-то из внутреннего Техаса, рядовой? – ядовито вопрошал сержант Аллен. – Читаешь надписи на внутренней стороне черепной коробки? На волнах стремления к саморазвитию и повышению квалификации весь отряд внесло на территорию форта. Финальным мощным ором сержант сориентировал всех к одному из новых зданий, а сам испарился в направлении каких-то загадочных построек, утыканных антеннами усилителей сигнала. – Пошел согласовывать программу учебного убийства, – мрачно напророчил Маркус. И тут же накинулся на Ральфа: – На кой хер ты со своими апгрейдами влез, придурок?! Пока Ральф отбивался и оправдывался, отряд промаршировал вдоль канала, где качались лодки, намекающие на оздоровительную греблю, и нырнул под сень высоченных сосен, где и обнаружились самые обычные краснокирпичные казармы. – Вот служили бы мы в специальных силах, были бы у каждого свои апартаменты, – мечтательно вздохнул Гэвин, регистрируясь на тачпаде. – В отдельных таунхаусах, а не в трехэтажных казармах! Скала выразительно зашипел динамиками. – Ни слова! – возопил Гэвин. – Среднестатистический облик бойца, который выбрал службу в специальных силах, – торжественно начал Скала, – должен быть следующим: средний возраст – около тридцати лет, женат, имеет двух детей, знает хотя бы один иностранный язык, имеет восьмилетний опыт службы в войсках общего назначения. Рядовой Айова, вы какой язык, кроме матерного, успели изучить? – Рид! – рявкнул Гэвин, вваливаясь в коридор следом за Норт. – Ведро! – А может быть, вы женаты? – с издевкой уточнил Скала. – Или имеете двоих детей? – А вот интересно, – вслух задумался Коннор, – если Норт пойдет в специальные силы, то как ей обеспечить двух детей без отрыва от карьеры. Норт обернулась и смерила его лазерным взглядом. Коннор вскинул обе ладони. – Муж родит, – ласково сказала Норт. Коннор демонстративно поперхнулся. Спустя мгновение краткого анализа и мысленного воспроизведения достижений современной эмбриологии сразу исчезли всякие сомнения: пожалуй, и муж родит. – Это расизм и сегрегация, – между делом сообщил Лютер. – Процент расизма, кстати, постоянно растет. – А почему ты читаешь, будучи в форме? – прицепился Ральф. – Потому что я не читаю, а прохожу обучение. – На антропологию? – заинтересовался Коннор. – Планируешь изучать истоки расизма по отношению к андроидам? – Это не расизм, – немедленно уточнил тот. – Это ксенофобия. – Ральф, стрельни в него чем-нибудь, – попросил Лютер, не отрываясь от бука. Ральф попробовал отвесить Скале подзатыльник, но тот легким движением убрал голову из зоны поражения и в ответ дал прямой наводкой по макушке снайперу. – Караул! – заорал Ральф. – Помогите! Тостер взбесился! Вызовите капеллана! – Никому из вас никогда не стать специалистом особых сил, – резюмировал Маркус. И запечатлел себя на фоне дежурного андроида, следящего за порядком в казарме. К вящему негодованию Гэвина, выросший личный рейтинг больно пересекся с реальностью в виде общей комнаты. На двухстах семидесяти квадратных футах расположились три основательных двухъярусных койки, такие же двухместные столы, целая гардеробная секция, локеры для оружия и здоровенный двухсекционный же холодильник. Санузлов полагалось тоже два. На взгляд Коннора проще было все-таки сделать три комнаты, но возможно тут решили слегка сэкономить на унитазах. – И вот мы снова как будто в красной фазе, – вздохнул Лютер, не отрываясь от бука, и одной левой взгромоздил рюкзак на верхнюю койку. – Почему ты все время пристраиваешься сверху? – риторически вопросил Гэвин, которому досталась нижняя. – Ты в курсе, что ты жирный? – Жирный у нас Маркус, – рассеяно возразил Лютер, так же одной рукой проверяя степень заправленности койки. – А я мускулистый. – Сами вы жирные! – рявкнул снайпер, хватаясь за жопу. – Я атлетичен, как Супермен! – Фитнес-тесты по тебе плачут, – зловеще сказал Гэвин. – А может поменяемся? – вежливо предложил Коннор. Гэвин стрельнул взглядом в Норт, рассевшуюся на нижней койке и зарывшуюся в рюкзак, и быстро показал Коннору средний палец. "Сволочь!" – одними губами сказал Коннор. Спать на верхней койке, когда внизу располагалась Норт, было невыносимо. Всякий раз, когда приспичивало прогуляться в сортир, грозило быть схваченным за ногу и подвергнуться допросу, куда это он собрался среди ночи, ссыкун несчастный. И как назло, когда судьба определяла Коннора на верхнюю над Норт койку, его пробивал почечный шторм. Организм словно задавался целью выссать все семьдесят процентов жидкости, из которой состоял – хоть ночуй в туалете. Сейчас Коннор мрачно предвкушал бурную ночку. В ушах щелкнуло. На чистых рефлексах каждый бросил то, чем занимался, и вскочил. Норт врезалась в бортик верхней койки и зло сощурилась. "Отряд! – драматически воззвал сержант. – На время, свободное от выполнения основной задачи, для вас подготовлена программа повышения квалификации!" "Так точно, сэр, – отчеканила Норт, хватаясь за лоб. – Разрешите узнать полный список включенных в программу пунктов?" "Разрешаю, – с удовольствием сказал сержант. – Итак, программа включает в себя следующие направления! Этические нормы поведения военнослужащих. Приемы оказания первой медицинской помощи. Занятия по огневой подготовке, по изучению различных видов вооружения и военной техники сухопутных войск!" – Мы же это проходили, – шепотом возмутился Ральф. – Я умею стрелять из всего, что стреляет! "Отдельное прохождение курса «Эксплуатация системы Страйкер»!" – продолжил сержант. Коннор позеленел. Хреновы "Страйкеры" требовали изучения объема теории площадью с весь Йеллоустоунский парк, ибо в них включали уже двадцать две подсистемы. "Специалист по ремонту компьютерных систем обнаружения обязан освоить последние четыре обновления для ТЛС, СДН и ОНЦ!" – с еще большим удовольствием поведал сержант. Коннор схватился за сердце и прислонился к стойке кровати. Апдейты систем обнаружения выходили регулярно, но в основном мелкими патчами, а сержант замахнулся на целый кластер. "И, наконец, углубленный курс, – подытожил сержант. – Основы национальной обороны и военного строительства; принципы руководства экономикой во время военных конфликтов; формы и способы применения видов и родов вооруженных сил при ведении совместных операций". "Но сэр, – осторожно сказала Норт, продолжая потирать лоб и обводя взглядом очумевший отряд. – Это уже из подготовки офицерского состава, сэр". "Вам бесплатно дается шанс прокачать знания! – гаркнул сержант. – Отказавшиеся предстанут перед трибуналом в лице меня!" "А что будет делать андроид, сэр?" – не выдержал Ральф. "Наблюдать и докладывать, – фыркнул сержант. – Вводная окончена, программа начинается завтра с утра. Отбой". На канале воцарилось молчание. – Не-ет, – простонал Гэвин. – Маркус, ты видишь, к чему идет? Сначала он наблюдает и стучит, а потом нас выселят на пенсию без содержания! Маркус схватился за жопу. Скала расправил плечи пошире и демонстративно стряхнул невидимую пыль с черных шевронов, отмеченных невыразимо банальным значком – упрощенной символикой микросхемы. – Сжалься над нами Господь, – загрустил Ральф. – Надеюсь, здесь есть свой капеллан. – Мы что, в пехотной школе Форт-Беннинга? – спросил у потолка Гэвин. – Я не подавал заявку! Лютер, ты накаркал про красную фазу! – Получается где-то шестнадцать часов в день, – подсчитал Лютер. – Господа, мы в опасности. На этот раз Норт промолчала. Видимо, тоже полагала, что конкретные господа, в отличие от нее, могут и помереть. Скала демонстративно-металлически откашлялся. – В худшем случае, – сказал он, – я составлю о вас некролог. * * * Сержант Аллен в очередной раз показал себя человеком кристально честного слова: на отряд номер девять обрушилась вся мощь качественной переподготовки и расширения квалификации. – Я умираю! – изрекал Гэвин, по пятому разу на скорость разминируя только что заминированное поле. – Мы умираем! – уточнял кто-нибудь из снайперов, озабоченных восьмым подряд раундом спортивной стрельбы по бегающим мишеням. – Да я уже умер! – вопил Коннор, не вылезая из-под ремонтируемой техники и с содроганием поглядывая на станцию ТЛС, терпеливо ожидающую, когда рядовой Фаулер начнет искать врага во всех умных диапазонах. Норт и Лютер может и хотели бы присоединиться к хору, но им некогда было даже открыть рот – столько невероятных и местами изуверских препятствий приходилось на их долю. Коннор ради любопытства как-то подсчитал – Норт могла две минуты и сорок секунд без ущерба для кровоснабжения сидеть в глубинах лучшей грязевой лужи Йеллоустоуна, приобретая там температуру, неотличимую от окружающей среды. Сержант, как и полагалось выпускнику школы дрилл-сержантов, принимал во всем непосредственное горячее участие, скача отвратительно полным сил козлом по точкам воркшопов. Тем самым полностью воплощая принцип, что сержант не должен требовать с рядовых того, что не может сделать сам. Вдобавок он успевал вести индивидуальную реабилитационную программу для Гэвина, вызывая этим ревнивые вскукареки в остальном отряде. И еще, кажется, осваивал какие-то секретные дополнительные курсы в после-отбойное время. В "Девятке" набирало мощь подозрение, что ему имплантировали что-нибудь гениальное для укрепления мозга и бодрствования по двадцать два часа в сутки. "Эй, мистер пластик, – приставал Гэвин к Скале. – А давай мы сержанта просканируем, а?" "Зачем?" "Как зачем?! Не может нормальный человек столько бегать! Ты вообще как, не чувствуешь к нему родственных вибраций? А?" "Нерационально". "Это для тебя нерационально, а для нас принципиально! У тебя ж в каждом пальце по анализатору встроено! Небось кому в жопу сунешь и сразу определишь все наследственные болезни". Коннор при этом не мог удержаться от нервных вздохов. Скала следовал за отрядом как Цербер, не давая свернуть с благородного пути и затеряться среди таких же тренирующихся групп. Не отвлекали его даже собратья-андроиды, пасшие своих хомосапиенсов. Все надежды отряда на чувство родства, которое позволит Скале отвлечься от исполнения долга, шли прахом. Отдушиной на фоне этого было питание по программе "Технологии тела". К девяти утра после хардкорных тренировок на завтрак полагались соки, свежие фрукты, омлеты, зерновые, бекон и выпечка. На ланч и вечерний прием пищи приходился выбор из двух супов, от двух до четырех основных блюд, салаты, овощи и как минимум четыре вида десертов. Страдальцев, лишенных возможности забежать на ланч, заботливо снабжали индивидуальными пайками, безжалостно рассчитанными по калорийности. Коннору даже доставалось больше сахара, чтоб мозги не скукожились. Однако, благодаря долгоиграющему тренду на полезную пищу, катастрофически ограничивали сладкую содовую и белый хлеб. В столовой подмигивали со стен материалы о физических стандартах бойца армии США, в меню назидательно указывался калораж, а в личном профиле безжалостно фиксировались все отклонения от нормативов. Раз в неделю на эту тему читались лекции. Гэвин с неугасающим энтузиазмом снова и снова напоминал Маркусу, что правильное питание – основа не только прохождения АФТ, но и его будущей карьеры в фитнес-бикини. К концу второй недели отряд уверенно достигал блестящих результатов по всем дисциплинам и находился на грани легкого невроза. Коннор писал дяде столько, сколько раньше не писал даже на Рождество. В основном это были жалобы на жизнь и попытки разузнать, нельзя ли быстренько отказаться от армии и уйти в полицию. Ральф повесил на стену мишень, подозрительно напоминающую лицом инструктора Бейлза, и метал в нее ножи с необычайным воодушевлением. Лютер, потерявший возможность залипать в бук, перешел на пространные монологи о смысле жизни и вообще. Из монологов можно было извлечь ценную идею, что современный боец не должен "преодолевать тяготы и лишения", если есть возможность этого избежать. К тому же, обращался Лютер к неведомым исследованиям, практика показала, что солдат "с колой и кондиционером" в целом эффективнее и смертоноснее своего коллеги, которому приходится бороться не только с противником, но и с бытовыми условиями. – Почему же только кола, – пыхтел Гэвин, пробираясь следом за Лютером по тесному тоннелю, где по шлему постоянно стучало какое-то говно сверху. – Почему... не виски, например? Уф! – Или хотя бы БадЛайт! – поддержал Коннор, с отвращением отмахиваясь от чего-то, напоминавшего плод греха корня и высоковольтного кабеля. – Даже задрипанный Хайникен пойдет! Лишь бы... уф... – Виски с содовой, – простонал Гэвин. – Сплю и вижу! В тоннеле забормотали, что да, вместо того чтобы пробираться по каким-то кишкам, гораздо лучше было бы бухнуть расслабляющего. – Когда я служил в Алабаме, – многозначительно начал Маркус. – О нет! – загудел из тоннеля Лютер. – Только не байки про Алабаму! Посыпались смешки. – Так вот, когда я служил в Алабаме, – угрожающе продолжил Маркус, – я всегда мог обменять честные доллары на честное виски! И никто мне не препятствовал! Теперь по коридору пронеслись вздохи. – Норт, а почему ты молчишь? – прицепился Гэвин. – Ты не с нами? Тебя не волнует проблема виски? – Меня волнует проблема моего карьерного роста, – охотно отозвалась Норт. – Я терплю, чтобы получить с этого профит, не знаю, какие планы у вас. – Аналогичные, – прошипел в респиратор Коннор. – Ну конечно, – встрепенулся Гэвин, – Мисс десять килограмм синтетических мускулов может рассчитывать на достойное вознаграждение, не то что мы! Вот я до сих пор ношу инвалидную смирительную рубашку и вовсе не чувствую награды за это! – До сих пор сомневаюсь, что полуторкам положено повышение в звании, – поддержал Ральф. – Разве это ваша личная заслуга или промысел Господень? Может обнаружиться, что это все благодаря имплантам... – Может обнаружиться, что ты однажды помер ночью во сне, – благодушно ответствовала Норт со своих тыловых позиций. – Поперхнулся собственным ядовитым языком. Ральф издал звук человека, который понял, как был неправ. – Мазила, – с удовольствием сказал Гэвин. – Тоньше подкатывать надо, придурок. – Чего? – всполошился Ральф. – Я не это! Норт, ты не подумай, я не того!.. – Я уже все что надо подумала, – щедро сказала Норт. – И тебе советую. Подумать, помолиться, сходить к капеллану. В отряде злобно захихикали. Расширенная программа тренировки предполагала боевые действия в сраных подземельях, где к тому же было жарко, как в аду – впрочем, Йеллоустоун находился примерно где-то рядом с адскими чертогами, – и ради успешного повышения квалификации приходилось попотеть. Сержант Аллен на этот раз в подземелья не спускался, громко руководя сверху. Заодно тестировал новейшие системы связи, пробивающие двадцать ярдов минеральных говен. Коннор стукнулся головой о какой-то нарост и мысленно зарычал. Принцип добровольной контрактной службы вкупе с очень большим конкурсом на оставшиеся "людские" места позволял армии быть весьма переборчивой. Зрение меньше сотки? Вон из приемной. Кривой мизинец на левой ступне? Такие инвалиды не могут защищать родину. Гастрит? Больной желудок – бойцу не подмога. Только лучшие, только прошедшие множество тестов, только достойные не посрамить честь Америки перед лицом тотального заполнения рядов вооруженных сил усовершенствованными моделями, произведенными в "Киберлайф". Исключение составляли разве что владельцы различных протезов или полуторки, потому что в подобных случаях армия могла вступить на путь экспериментов по усилению людей самыми негуманными способами. Будущее современного мира было несколько туманным, поэтому из глубин архивов восстали всяческие документы, описывающие экзотические тактики боя – от беготни по городским трущобам до шедевра мысли под названием "Обучение малых подразделений в подземной среде". Благодаря этому шедевру сержант Аллен потел снаружи над комплексом ГВР5, выстраивающим мобильную сеть на ходу, а отряд, упакованный в скины, автономные респираторы, тепловизоры и прочий обвес, шарахался в многокилометровом лабиринте. Скин грел жопу в особо ледяных местах, но одновременно умудрялся давать крохотные разряды электричества, когда его не просили. Маркус всякий раз злобно клацал зубами. На Скалу возложили почетную обязанность нюхать воздух и определять вредные газы, которыми враги будут травить лучший отряд. Лютер и Норт тащили на себе набор инструментов, напоминающих последний писк дварфской моды. Особенно Коннора восхищал гибрид домкрата с плоскогубцами. Он уже даже пару раз представил, как с помощью этой штуки все-таки получает доступ к тем системам Скалы, куда андроид до сих пор категорически отказывался его пускать. – И все-таки я бы выпил, – нарушил тишину Ральф. – Даже грешного Хайникена. – Бухло есть, но его не продают, – уточнил Гэвин. – В смысле? – Лютер попытался развернуться на ходу и едва не застрял всем инструментарием. – Тебя приняли за несовершеннолетнего? Или ты забыл снять форму? – За умственно отсталого, – внес корректирующее предположение Скала. – Ха. Ха. Ха. – Иди на хер. Эй, мистер киберковбой, почему мы еще не открутили ему модуль юмора, а? – Потому что мне нравится его юмор, – с тонкой улыбочкой пояснил Коннор. – Так что насчет выпивки? – Ее не продают без протекции офицеров, – мрачно сказал Гэвин. – Правила исключительно живодерские, они б еще ленты начали раздавать, как в бейсике. А то, что продают – это разливное в стаканчиках. Ну и что мне там, торчать у аппарата, пытаясь нализаться? – А протекцию ты где брать собрался? – осведомился Ральф. – Или... киберковбой? – Но-но, – Коннор с неудовольствием наступил в лужу и похлюпал в ней по щиколотку. – За такое по головке не погладят. – А ты штаны не снимай, – заехидничал Ральф. – Зарубите себе на головках... Бля! – нога подвернулась на чем-то скользком, и Коннор оперся об отвратительно влажную стену ладонью. – Гр-р. Так вот, я не буду взламывать учетки, рискуя своей карьерой так тупо. – Кто насовал сюда булыжников? – зашипел Маркус, до сих пор молча дышавший Коннору в затылок. – Блядские каменюки, хуже крокодилов в засаде! – А если мы чисто случайненько найдем чей-то оброненный электронный ключ... – Заткнитесь, алкоголики, – прервал их Скала. – Мы входим в зону низкой видимости. – Детка, тебя накрывает куриная слепота? – забеспокоился Гэвин. – Может, подышать тебе спиртовыми парами на сенсоры и протереть их тряпочкой от кутюр? Маркус, снимай шелковые трусы! – Ни за что. Даже ради искусства. – Я раздобуду вам алкоголь, если вы заткнетесь, – с отвращением сказал Скала. – Ваша болтовня невыносима. – Ловлю на слове! – обрадовался Гэвин. – Пари, – мигом подключился Коннор. – Или ты добываешь нам выпивку по итогам этой гряземески, или даешь мне полный доступ! – А это еще что за сексуальное извращение? – изумился Гэвин. – И что за... Так, стоп! "Отряд, боеготовность!" – одновременно четко и ясно прозвучало в наушниках. – Редлайн, – третьей скрипкой выдал Скала. – Видимость ноль... Лабиринт протяжно застонал. Показалось, что многокилометровый клубок низких и грязных проходов содрогнулся. Коннор дернул головой. На визоре пошли адские помехи, изображение рассыпалось на квадратики, и на долю мгновения он словно оказался в скорлупе: слепой, глухой и дезориентированный. Скин судорожно стиснул мышцы на ту же долю. Мгновение миновало, визор уверенно расцветился. – Электромагнитный импульс, – почти злорадно сказал Скала. – Повреждений нет. – Когда тебя успели проапгрейдить? – завистливо прохрипел Гэвин. – Ну и вонь... И блядский скин щемит яйца! – Респираторы закройте! – рявкнула Норт. – Кто, блядь, посмел сдвинуть намордник? Айова! – Он сам съехал! – возмутился Гэвин. – Сдохнешь молодым, – почти выплюнула Норт. – Идиот! – Не умничай! Я еще снабженцам фитиль вставлю! Вода поднялась уже до колена, и Коннор с отвращением и негодованием переставлял в ней ноги, цепляясь взглядом за надежную широкую спину Лютера. Булыжники под ногами подло подставляли круглые спины, и даже казалось... – Твою мать! – шепотом заорал Маркус. – Чтоб мне обосраться, они за ноги хватают! – Скала! – взвыл Гэвин. – Только не мордой в помои... – успел отчаяться Лютер. И вода вокруг закипела. Фонтаны грязи и жижи полетели во все стороны, а вместе с ними полетели и булыжники, до остолбенения напоминающие повадками мины из жаркой сухой Соноры. Сейчас, отплевываясь от дряни, заливающейся в респиратор, и почти вслепую отбиваясь от нечисти, Коннор страстно пожелал снова оказаться в пустыне. Там хотя бы форма не становилась тяжелее фунтов на двадцать, потому что ее к херам промочило почти насквозь. Раздавая пинки и удары, он тем не менее успел отметить, что жопа остается сухой. – Разрывные не использовать! – командовал Скала. – Только глушилки! На короткой дистанции! Передаю слепок! Визор, до сих пор отмечавший напавших беспорядочной россыпью точек, внезапно превратился в полную трехмерную проекцию. Коннор ударом кулака сшиб зацепившуюся за его пояс пакость, выдернул глушилку и метнулся к ближайшей фигуре. Сбивая щелбанами глушилки "булыжники", он улучил момент, развернулся, и они с Ральфом слепились спинами. – Ну все! – рявкнул снайпер. – Вот теперь мы им не всрем! – Лишний раз не орать! – вновь грянул иерихонской трубой Скала. – Газы не вдыхать! – Че это он оживился? – прорычал Ральф. Коннор чувствовал, как у него дергаются мышцы, когда отдача глушилки ударяла в них. И дергались они куда слабее, чем делали бы это без скина. Хренов экзоскелет все-таки и правда работал. – Это сержант, – коротко ответил он. – Подключился и вещает. – А! Невзирая на транслируемые сержантом команды, тишину никто не соблюдал. Рычала Норт, озлобленно хекал Лютер, все матерились кто во что горазд, гейзеры воды ударялись о стены и потолок, экс-булыжники трещали и хлопали, и периодически кто-нибудь болезненно вскрикивал. Коннора пока судьба миловала, но даже Ральф уже успел матюгнуться от всей души, да так, что единственным цензурным словом было "укусил". – Продолжаем движение! – не затыкался андроид. – Держать курс! Всех не перебьете! Нечленораздельный рык производства Норт указывал, что она-то как раз уверена, что всех перебьет, но приказ есть приказ. Коннор зашевелил ногами, по-прежнему нащупывая лопатками напарника, и, оскальзываясь на неровном дне и каждый миг ожидая подлого впивания в яйца, начал перемещаться к выходу, обозначенному на визоре. Количество дряни реально не уменьшалось, так что торчать в ледяном котле и пытаться доказать, что ты сильнее, было просто тупо. И мудацкие булыжники вроде не пытались переть следом. Пол под ногами начал подниматься, Коннор едва сдержал соблазн припустить бегом, но все-таки ускорился. За ними отходили оставшиеся двойки. Норт и Лютер, как всегда работавшие рядом, но поодиночке, прикрывали исход, умудряясь валить мудаков не только глушилками, но и голыми руками. Если проекция на визоре не врала, периодически Лютер использовал компактный таран системы "Молот", которым вообще-то взламывали бронедвери. Наконец в очередной коридор выскочили все. В ругани Маркуса можно было вычленить, что он страшно недоволен тем, что нельзя снайперски стрелять сквозь всю эту гору прямо в гнездо тварей. И тут булыжники начали отчетливо ползти следом. – Да что за иисусье блядство! – выругался Ральф. – Заградительный, – грозно сказал Скала. – Огневыми разрешаю! – О-о! Хоровой стон наслаждения и лязг металла сыграли короткое аллегро модерато, прежде чем темнота взорвалась треском и грохотом очередей. Сатанинское коварство составителей программы тренировок в подземельях раскрылось чуть позднее. Коннор потерял счет времени и ловушкам, тщательно расставленным на пути отряда. Ни одного живого противника, напоминавшего привычных террористов, сплошь плоды воспаленной фантазии конструкторов. Проваливающиеся полы, падающие на голову тяжелые вещи, сонм каких-то блядских сущностей, словно сбежавших из Зоны 51. От этого голова шла кругом и мерещилось, что подразделение попало в "Подземелья и драконы", но может быть все-таки в Ад. Желания шутить уже не оставалось, отряд просто молча и зло рубил в капусту все, что попадалось под руку. Особенно успешно с нарубанием справлялся Ральф, перейдя в режим близкого ножевого боя. Скала успешно выступал поводырем, так ни разу и не вступив в схватку. Где-то на краю сознания, забитого короткими командами самому себе, маячила мысль, что он мог бы и голыми руками поразбираться с этим говном. Но зачем-то все же было нужно, чтобы именно люди перли сквозь дерьмо, мрак, жуть и искусственную кровищу тварей. В какой-то момент Коннор с изумлением осознал, что Скала не только раздает команды, но еще и отсчитывает уровни прохождения. Совершенно как в игре. Они спустились так глубоко, что внешняя связь все же перестала добивать, а из камней, казалось, вот-вот засочится лава. Жарища стояла чудовищная, скин то и дело хлюпал, самовольно отводя пот со всех концов. Механические твари то ли затаились, то ли не рисковали уже сюда соваться. – Стоп, тишина, – внезапно резко скомандовал Скала. "Что за..." "Тишина!" Приказ ударил по мозгам не хуже ЭМИ. Коннор стиснул челюсти. На мгновение появилась четкая уверенность, что Скала зол и напуган. И если сейчас начать брыкаться, то он сделает нечто, с чем им еще не приходилось сталкиваться. "Разлом впереди, – спустя миллион лет сказал андроид. – Рид, прощупать". Гэвин источал технофобию каждым синапсом, пока пробирался мимо остальных бойцов. Легкий экзоскелет на нем едва слышно пощелкивал, страхуя движение конечностей. В подмазанной "ночным зрением" темноте он прошел вперед и сел на корточки. Заворочался, забряцал своим арсеналом, а потом словно начал колдовать над каким-то местом в полу. Визор не давал разглядеть мелких подробностей, но Коннор эти движения узнал: Гэвин выпускал россыпь крошечных зондов глубокого проникновения. Штука, казалось бы, шикарная и перспективная – но дальность сигнала была мизерной, а заряд выдерживал всего пару минут. Гэвин перестал играть пальцами, подался вперед, и снова потянулось ожидание. "Интересно", – наконец сказал Гэвин. Интонации были холодные, недобрые. Обычно, если Гэвин "Айова" Рид встречал какое-то дерьмо, он не стеснялся изрыгать по этому поводу галлоны хейта. Но сейчас это было всего одно слово, и от него почему-то волоски на руках попытались встать дыбом. "Волт-двенадцать, – соизволил добавить Гэвин. – Глубинная". "Что-что? – прорезался Маркус. – Ты не оговорился?" "Нет". Волосы все-таки слегка вздыбились – под шлемом. "В обход", – сухо приказал Скала. Гэвин поднялся под аккомпанемент еще пары щелчков. Тряхнул рукой, и на полу засветилась тонкая маркерная нить, очертившая отверстие удивительно правильной формы: как будто кто-то воткнул в гранит крестовую отвертку. На визоре мигнула иконка подгрузки, и вдоль маркерной нити злыми тревожными огоньками вспыхнули символы. Ядерное оружие. "О-ху-еть, – выговорил Ральф, пока "девятки" специальными невесомыми шагами обходили опасное место. – Спаси Господи". "Тренировки на грани фантастики", – согласился Лютер. Скала молчал. Быстро уходя подальше от жутковатого местечка, Коннор пытался построить модель учебных последствий, с которыми пришлось бы иметь дело, не обрати они внимания на этот разлом. Глубинные бомбы срабатывали от вибраций. Вместо модели перед глазами все время вставал натуралистичный ядерный гриб – прямо из кратера супервулкана. – Десять, – озвучил Скала, когда они выбили очередную дверь, и на изгвазданные в грязи и поту лица пролился яркий свет уже осеннего солнца. Лютер выронил таран, сделал два шага и плюхнулся на известняк. Впереди располагалась вертолетная площадка, а на ней мирно прикорнул "Эксплорер", в ожидании чуть приопустивший винты. – Поздравляю, – сказал Скала. – Вы выполнили боевую учебную программу "Вершина Черной горы". – Кайф, – простонал Гэвин, отпихивая чуть замешкавшегося на выходе Коннора. – Нет слов! Коннор уселся на теплый песчаник. Из бункера вылезла Норт, торжествующе волокущая за собой целую связку трофейных деталей, выдранных по ходу маршрута из разных оппонентов. – И что мы узнали после этого похода, детишки? – противным голосом спросил у мироздания Ральф, бережно кладя автомат рядом. Металл грозно поблескивал из-под слоя грязи. – Мы узнали, что воровать нехорошо, – механически ответил Маркус. Секунду царило молчание, а потом в отряде облегченно захохотали. Не веселился только Скала, непривычно для себя крутивший головой. Коннор даже ощутил, как по нему скользит пристальный взгляд черного визора. – А ты что скажешь? – окликнул он. – Как ощущения? – Я лишь наблюдал, как люди работают друг с другом. – И? – не отстал Коннор. Скала молчал так долго, что привлек общественный интерес. Лютер оставил надежды оттереть экран бука, взятого в поход, разумеется, только для учебных целей. Норт оторвалась от любовного перекладывания трофеев, а Маркус перестал пытаться сделать селфи на фоне этой горы останков. Вертолет проснулся и уже раскручивал винты. По внутренней связи сержант Аллен фоново растирал в порошок проколы отряда, каковых насчитал, по его словам, порядка восьмидесяти штук. – Это впечатляет, – неохотно произнес Скала. У Коннора в голове тут же крутанулось колесо предположений и умопостроений. Судя по интонациям и по движению теней на визоре Скала действительно внес коррективы в свои нелестные концепции насчет "биотоплива". Можно было даже допустить, что немалую роль в этом сыграли его близкие контакты с людьми и халявно получаемые на этом петафлопсы. Коннор не удивился бы, выяснись, что нейросети от такой позитивной обратной связи прогрессируют с приличным коэффициентом. Интересно, до чего эти нейросети могли бы дорасти, скажем, через год. – Хо! – Гэвин опрокинулся на спину, и его поддержка весело блеснула на солнце. – А знаешь что, жестянка? – Металлопластик, – обрел всегдашнюю щепетильность Скала. – Я состою из новейших сплавов. "Ну да хрен с вами, отлично справились, – подытожил сержант. – Дуйте в вертушку!" – Теперь ты точно должен раздобыть нам бухло! – жизнерадостно закончил Гэвин.