Рейд с SeQretом на борту

– Как ты вообще додумался ему отсосать? – нудел Коннор, осыпая подножную действительность иголками. – Отстань, – лениво в десятый раз отвечали с той стороны могучего древесного ствола. – В голове не укладывается, – сказал Коннор и тщательно поерзал, вновь вызвав иголкопад. Сосна была хоть и могучая, но старая, и решила частично сбросить наряд, поэтому каждое движение вызывало обширные последствия. Скин, вновь натянутый на задницу, помогал не колоться, так что ерзать можно было до полного перелома ветки. – А ты глубоко за щеку не бери, – ехидно посоветовал Ральф. – Пф! Сомнения раздирали Коннора уже который день. Больше всего сумятицы в голову вносило то, что, по его подсчетам, только Лютер еще не имел никаких постельных дел с андроидом, хотя не факт, может быть, не признавался. И все это было как-то... очень странно. В армии прекрасно действовало правило "все, что случилось в Лос Анджелесе, остается в Лос Анджелесе", но все внутри Коннора жаждало паники, сокрытия постыдных тайн и стыдливого отвода глаз. Он свесился вперед и постарался заглянуть за ствол. – И тебе нигде не жмет? – Че? – раздраженно спросил Ральф. – Хер в карпаччо, – не удержался Коннор. – Да иди ты! – Не пойду, тут высоко! Не жмет тебе отсосать у андроида? Ральф хрюкнул и постучал себя по визору. Ландшафт заповедника в этом квадранте поражал воображение невероятным унынием, обилием кислотно-желтых луж, белого известняка и равномерно натыканных по пространству высоченных сосен. Предполагалось, что двойка из Коннора и Ральфа заняла позицию, пригодную для отстреливания врагов. Удивляться оставалось лишь тому, что враги должны были зачем-то шарахаться по столь экзотической местности. – Че ты ко мне прилип, – наконец изрек Ральф. – Иди у Гэвина спроси! – А я спросил, – невозмутимо ответил Коннор. – И че он ответил? – Так я тебе и сказал! Ральф не стал комментировать. Коннор ковырнул кору на стволе. Гэвина он, конечно, не спрашивал. Зачем спрашивать того, кто и так уже дался андроиду на подрочить. Там уже и Маркус пробегал в душе со свежими синяками, не заметить которые мог только потомственный кретин. Но все успешно делали вид, что это не их собачья забота. – Вообще ни в одном месте? – уточнил Коннор, опасно раскачиваясь над бездной. Ральф посмотрел на него, как на врага президента, потом задумчиво подышал на рукав и аккуратно протер им стекло визора. Поднял его, тоже чуть наклонился вперед и уставился на Коннора в упор. Прицельный глаз, залитый черным, выглядел абсолютно негуманоидным. По представлениям Коннора, так же должны были смотреть какие-нибудь кальмары и ихтиозавры. Чуть расфокусированно, словно обозревают еще сто восемьдесят градусов помимо жертвы, что привлекла их внимание. – Но это же машина, – наконец сказал снайпер. – Почему мне должно жать? – Это андроид, – Коннор покрутил пальцем у виска, держась за ветку буквально жопой. – Нейросеть. Интеллект! Что по этому поводу говорится в Библии? – Вот именно, нейросеть, – обрадовался Ральф. – Че ты ко мне пристал на религиозном поле? Я с тобой, что ли, трахаться собрался? Или с сержантом Алленом? Коннор содрогнулся и снова покрутил пальцем, на этот раз обозначая свою позицию по отношению к сексу с командиром отряда. – Имею право удовлетворять любопытство об че хочу, – гордо сказал Ральф и вернул визор на место. – Оставь меня в покое, ханжа. Белый бронежилет! – Это почему? – искренне изумился Коннор. – А потому. Всех кругом дерьмом и кровищей забрызгает, а ты в белом бронике такой стоишь красивый и учишь, учишь, как жить надо. Внимание, движение на четыре часа. Коннор схватился за собственную оптику. Допустим, Ральф был прав. С андроидом не считается, потому что это андроид. Создание без мышления, совести и комплексов. Но значило ли это, что можно в любой момент пойти и почесать об него собственные страстишки? Подкрутив сетку на визоре, Коннор перекинул вперед "Текстрон", на этот раз снабженный дальнобойным прицелом, и взял объект на мушку. Меж валунов, припадая к земле и почти сливаясь с ней, двигалось что-то плоское, белесое и паскудно многоногое. – Почему все время насекомые, – страдальчески сказал Ральф. – Вши, клопы, мокрицы? Что за саранча апокалипсиса? Коннор нажал на спусковой крючок. Пуля ударила в хвост, разбивая белесый окрас в металлическое крошево. Брызнули искры. – Потому что они точно приспособленнее нас в эволюционном смысле, – пробурчал он. Еще один эволюционно более совершенный образец с башкой, точно открученной от мотоциклиста, сейчас тоже шарахался где-то на местности, собирая данные и строя картину поля боя. Всех конфликтов он по-прежнему старательно избегал. За прошедшие несколько дней Коннор не раз успел изощриться на тему белоручек, опасающихся запачкать свои механические ладошки в грязных поступках. Хотя сам рядовой Фаулер был бы не прочь тоже слегка замараться в аморальных поступках. Не отпускал вопрос: что будет, если начать дрочить андроиду самолично? Не из-за бухла, а исключительно в исследовательских целях. А что еще, если при этом подключиться по сети и пронаблюдать, что происходит в сложной нейротехнической начинке? Какие каскады, какая обработка данных, выпадает ли там набор ошибок или, может быть, что-то вроде синих экранов перегрузки? – А ты что, планируешь с ним перепихнуться? – поинтересовался Ральф со своего места. – В смысле? – Че ты контуженного корчишь? Спрашиваю, в задницу дать решил? – Почему сразу дать в задницу? – оскорбился Коннор, чувствуя себя на абсурдном собеседовании. – Но у него-то жопы нет, – сделал ценное наблюдение Ральф. – И вагины тоже. – Какая еще вагина, – содрогнулся Коннор. На секунду заболели ребра – он вспомнил, как Норт делала "стальной захват наездницы", и в позвоночнике что-то опасливо съежилось. – Если бы у меня было больше бенджаминов, я бы договорился на вагину, – сентиментально вздохнул Ральф. – Жизнь стала бы веселее. – Это неостроумно, – безжалостно сказал Коннор. – Ни в одном месте. – Чего это, – обиделся Ральф. – Разве не весело, когда мужская пизда выпрыгивает посреди секса и кричит "сюрприз!"? Коннор подавился смешком и пнул ствол, вызывая очередное соснотрясение. – Так что насчет дать андроиду в жопу? – сладким голосом поинтересовался Ральф. – А почему это ты спрашиваешь? – Мне интересен социальный моральный срез. – Да неужели? А может просто первым быть не хочется, вот и вентилируешь почву? – О, нет-нет, мои намерения чисты, как агнцы божьи! Я провожу опрос, не более того. И даже не стану подглядывать, я не Маркус. – И именно ради этого ты пытаешься убедить меня, что секс с машиной – это не считается? Несколько секунд царило молчание. – Массаж простаты полезен в любом возрасте, – наконец выдал Ральф. – Я первым начал задавать неудобные вопросы! – А я просто продолжаю, – исключительно невинно отозвались из-за ствола. – А не хитрый ли это план мистера Гарднера, – как бы сам себе под нос озвучил Коннор. За стволом отчаянно затаились. – Не забывай, кто из нас шарит по данным, – самодовольно улыбнулся дереву Коннор. – Я в курсе, что ты слил Вилсона с его ставками, наплел в уши Абрахаму, что его презирают за происхождение, столкнул лбами Крайтона и Макки, чтобы обскакать в зачете – и это только то, что я накопал. Ральф за стволом задышал часто и тяжело. – Неужели и про секс с андроидом могут пойти слухи, – прилежно испугался Коннор. – Слушай, Ральф, ты поэтому такой религиозный? Грешишь и каешься, грешишь и каешься? А от этого штаны не промокают? Дыхание Ральфа сделалось таким сбитым и неровным, словно его вот-вот должен был хватить инфаркт. Коннор опять нырнул вперед и увидел красную потную рожу с остекленевшими глазами. Шрам сделался почти черным, под стать налившемуся "прицельному" глазу. Светлые волосы трепал легкий ветерок. Обеими руками Ральф крепко держался за толстую ветвь, а блуждающий взгляд и приоткрытые губы говорили о многом. – Но я никому ничего не говорил, – великодушно добавил Коннор. И откинулся обратно за ствол. Шумное дыхание соседа постепенно становилось тише, спокойнее, входило в ритм, и наконец Ральф заерзал и оросил корни сосны иголками. – Да не было у меня на тебя паскудных планов, отвали, – мрачно сказал он. Выбранная стезя научила Коннора многим вещам, особенно – присматриваться к окружающим. То, что Маркус любит посмотреть, а Ральф любит вытворить – это были мелочи, которые не особо будили его любопытство. Уж точно это было куда безобиднее бесконечных грифов "секретно" и пятнадцатых параграфов, пестрящих в досье сокомандников. Самые большие мучения у него вызывала неуловимая миссис Андроников. В глубине души Коннор вообще не был уверен, что Лютер женат. В таком замечательном отряде андроид просто не мог быть нормальным. Но даже если он и сдвигался куда-то не туда по шкале от нормального к девиантности, Коннор ни в коем случае не собирался позволить правде выплыть наружу. Ральф и не подозревал, насколько в свое время был близок к случайному падению с наблюдательной вышки, когда еще давно и явно по привычке начал свои экзерсисы в адрес свежедоставленного Скалы. До сих пор не очень укладывалось в голове, как от тех поступков Ральф перешел к чему-то вроде вчерашнего перформанса, но чужая душа всегда была потемками. Возможно, в не очень понятной Ральфовой системе координат весь отряд, включая андроида, получил иммунитет. На границе радара засветились точки. – Идут, – обрадовался Ральф. – Ну все, сейчас я буду зверствовать! Стабилизаторы винтовки громко щелкнули, раздался глухой ударный звук, и с сосны попадало еще немного иголок – снайпер закрепил возлюбленную "Штайр" пристрелочными болтами. Коннор переключил тумблер на тяжеленном поясе РЭЛЗ и физически ощутил, как по аккуратно вшитым в костюм проводникам побежал ток. А затем маскирующее поле окутало его щекочущим полупрозрачным полотном цвета сосновой коры и буро-зеленых иголок. В носу закололо, Коннор судорожно проглотил чих и сдвинул наушники, заодно переводя шумоподавление на максимум. И взялся за "Текстрон". Над деревьями зашуршало и внезапно вспорхнул дрон, на боку которого мелькнула надпись белым по красному. – Опять пресса! – возмутился Ральф. – Сейчас я ее забаню, – пообещал Коннор, высматривая в прицел крупное "Youtube Inc". – Авторским правом! "Текстрон" бахнул, квадрокоптер дернулся и понесся вниз, треща винтами. – Во славу господа! – бодро проорал Ральф. – На мокрицах натренируемся, и никакая Боливия не страшна! * * * Шла вторая неделя после эпохальной попойки, когда Гэвин принес на хвосте новости, что всех скоро перекинут в Тибет и начнут там мучить особо непереносимыми условиями и кислородным голоданием. Больше всего рядового Рида волновало, что кислородное голодание может сказаться на его потенции. – А я ведь собираюсь долго и счастливо жить с купленным за большие деньги домашним андроидом, – вещал Гэвин, наматывая на вилку невыносимо полезную вермишель темно-бурого, почти черного цвета. – Полноценно! Мне нельзя, чтобы кислородное голодание убивало мою потенцию! Сегодня готовил вермишель Маркус. А спасал ее только табаско сорта "Буффало". – Не беспокойся, – подал голос Скала, тоже сидящий за столом. – Погибли бы только серые клеточки. – Но не погибнут? – оживился Гэвин. – То, чего нет от природы, погибнуть не может, – торжественно припечатал Скала и смял аккумуляторную обертку. – Ха. Ха. Ха. Фиолетовый тириум иногда выпускали даже в брикетах для открытой заправки. Скала не упускал возможности изгадить аппетит едящим, занимаясь самовскрытием прямо посреди приема пищи. Запихивание тириума в топливные контейнеры поначалу вызывало крики протеста и судороги отвращения у всего отряда, но потом приелось, и теперь ковыряющийся в своих кишках андроид казался привычным элементом застолья. Бесился только сержант, которого в равной степени не устраивали как трата электричества, так и излишняя трата дорогого топлива. – Сам болван свинцовый, – оскалился Гэвин. – Мой интеллект... Уведомление пиликнуло одновременно на всех браслетах и высветилось на визоре Скалы. Вилки и ложки тоже звякнули почти одновременно, когда все схватились за средства связи. Сержант Аллен в последнее время тренировался общаться с отрядом письменно, поясняя это желанием выработать полезный инстинкт даже на буквы. Смысл пришедшего уведомления, если вычеркнуть из него некоторые обороты, сводился к тому, что завтра же отряд выдвигается на небольшую боевую операцию ни много ни мало, а в Бразилию. К амазонским лесам и кайманам. – Мне нужно к капеллану, – испугано сказал Ральф, первым прерывая потрясенное молчание. – Я должен исповедоваться, прежде чем меня укусит малярийным комаром, и я умру! – А где прививки? – озаботился о своем Маркус, хватаясь для разнообразия за почки. – Как же календарь вакцинации? А столбняк и дизентерия? – О эти слабости плоти, – подлил Скала топлива. – Да ты антипрививочник что ли? – вызверился снайпер. Лютер извлек смарт и принялся демонстративно набирать длинный номер. – Диарея плохо влияет на цвет лица, – высказала монументальную идею Норт. – Жопа. – Валится из жопы, а портится цвет лица, – уныло согласился Маркус. – Но уж точно скучать не придется. – Дорогая? – вопросил Лютер. – Как там наш бонсай? Гэвин тоже выхватил смарт, открыл что-то на нем и быстро прокрутил. – Я должен понять, насколько это повысит наш рейтинг, – оповестил он всех. – Даст ли мне это дополнительные баллы для будущей профессии. Иначе в жопу ваших бразильских обезьян. Коннор, развернувший проекцию экрана со списком всех заграничных опорных пунктов и точек влияния, лихорадочно их пролистывал. Плохонькая голограмма так и рябила, и он раздраженно тыкал пальцем в пустоту, точно это могло улучшить передачу данных. Искомый оперативный пункт в Мату-Гросу прятался прямо посреди нигде и даже не имел своего названия. – Снова в командировку, – вещал Лютер. – Да, да, согласен, дорогая, абсолютно... – Ничего не понимаю. – Гэвин успел основательно зарыться в смарт и что-то там изучить. – Никаких новостей, даже наркотрафик там почти сдох, когда "лед" появился. – Так тебе и начали писать новости о конфликтах в Амазонии! – не выдержал Ральф. – Это благодаря мне, – влез Скала. – Меня, как особо ценный инструмент, хотят тестировать в экстремальных условиях. А вы балласт. Ха. Ха. Ха. – Надо было идти в анархисты, – помрачнел Маркус, массируя почки, точно там уже начинался пиелонефрит на почве отвратительной воды и инфекций. – Знаешь что, Гэвин, – не менее мрачно сказал Коннор, разглядывая карту химической активности, – когда ты говорил про кислородное голодание, ты был чертовски прав. – А что я? – вполголоса взвыл Гэвин. – Я что ли там отраву разливал? – Комплект снабжения кислородом – двадцать фунтов, – почти с удовольствием подсчитала Норт. – Интересно, как быстро вы начнете вопить, что у вас отваливаются ноги? – Свои расистские высказывания оставь при себе, – простонал Маркус. – Это не расизм, – снова влез Скала. – Это дискриминация по уровню физического развития. Только благодаря мне у вас появился шанс... – А ты вообще умолкни! – накинулся на его Гэвин. – Ты там заржавеешь! – И возможно тогда я влезу тебе в голову, – хищно порадовался Коннор. – Мои композитные материалы допускают пребывание под водой, – сухо сказал Скала. – Впрочем, не исключаю, что силиконовые части могут заплесневеть. – ...и воскурения обязательно каждый третий день, – разглагольствовал Лютер. – Попробуй глицинию, она призывает благословение... да, да, ты совершенно права, дорогая. Норт очнулась от приятных внутренних подсчетов. – В смысле заплесневеть? – грозно переспросила она. – Ральф? – Что? – вытаращился тот, хватаясь за шрам. – Это вы про хер? – оживился Гэвин. Коннор огляделся, словно кто-то мог подслушать про возможное прорастание плесени на подарочном хере и тут же вломить штрафные параграфы в личные дела будущих покорителей Бразилии. За недостаточную гигиену дорогих приборов. – Ральф, ты будешь за этим следить, – внушительно сказала Норт. – Чтобы никаких грибков. – И как я буду это делать? – почти взвился снайпер, хватаясь за нож. – Понятия не имею, – пожала плечами Норт. – Дезинфицировать. Чтобы был чист и прекрасен, как хирургическое отделение после кварцевания. – ...массаж камнями, – бухтел Лютер о чем-то совсем уже несуразном. – Орально, – скалясь в улыбке подсказал Коннор. – Купишь бухла, наберешь полный рот и-и... Ральф застонал, закрывая лицо ладонями. Остальные немилосердно заржали. Лютер покрутил пальцем у виска. Норт монументальным движением вонзила вилку в омлет авторства Гэвина и решительной линией разделила его на две половины. Почему-то Коннору представилось, что так разделяется жизнь Ральфа Гарднера – до плесневелых андроидских хуев и после. – Я бы предпочел Тибет, – вздохнул Гэвин. – Там хотя бы нет вероятности быть съеденным анакондой. Мы могли бы пить чай с молоком яков! – Молоко яков – выдумки, – твердо сказал Маркус. – Деза для дурачков. – С чего это? – Потому что яки – быки, Айова! Откуда у быка взяться молоку? Разве что... – Маркус поднес руку ко рту и сделал несколько характерных жестов, двигая языком за щекой. – И эти озабоченные пытаются сбежать из моей койки, – пожаловалась Норт омлету. – Что ты! – мгновенно залебезил Маркус. – Мы просто... понимаем свою недостойность! – Дебил, – одновременно уличил его Гэвин. – А как они, по-твоему, размножаются? – Интересно, они плесневеют? – не отнимая ладоней поинтересовался Ральф. – Кто? – опешил Гэвин. Норт подняла взгляд от омлета и с интересом уставилась на потенциального сумасшедшего. – Яки. Хуи яков, из которых добывают молоко, – мрачно уточнил Ральф. Над столом грохнуло. – Тоже люблю тебя, дорогая! – проорал Лютер в трубку. – Эй! Что случилось?! – Мозги у вас плесневеют, – подытожил Скала. – Это аксиома. * * * Бесконечные отравленные леса Бразилии дышали ядовитыми туманами. Сержант Аллен торжественно составил график проверки респираторного оборудования и вручил его Скале, повелев следовать расписанию неукоснительно и безжалостно. "Вас тоже проверять, сэр?"– уточнил Скала. "В первую очередь!" – бодро ответил сержант. Опорный пункт – крохотный островок благоразумия и цивилизации – располагался посреди чертова зеленого нихера, имеющего тенденцию оживляться после дождя и пытаться наползти на инородное вкрапление. Мелкие роботы-мойщики чистили пластиковый купол каждый день, а потом персоналу приходилось чистить роботов. Из персонала был пяток рядовых, лейтенант Мартинез, с которой сержант и Норт тут же спелись, а также андроид модели SQ800, но с лицом. После недолгого внутреннего совещания отряд решил, что лицо у него совершенно не мужественное и такая военная модель народу Америки не нужна. "Наше ведро хотя бы грозно выглядит", – подытожил Гэвин. "Спасибо за высокую оценку моих характеристик, рядовой Рид, – со звериной серьезностью среагировал Скала. – Смею вас уверить, что мои боевые качества не уступают дизайнерским". "Апгрейд не заплесневел?" – тут же вежливо поинтересовался Коннор. Скала тогда не ответил, а Ральф, забывшись, издал такой стон, что совещавшиеся командиры дружно на него посмотрели. Промычав что-то извинительное про акклиматизацию, Ральф сказал Коннору пару ласковых на внутреннем канале. Акклиматизация и впрямь давалась тяжело. Возможно, не проще, чем было бы в Тибете. Во-первых, ужасающая сырость. Во-вторых, умопомрачительные приходы от коктейля "Джунгли", в котором было намешано столько штаммов и антител, что Скала отказался давать полный анализ "ради вашего же психического спокойствия". В-третьих, отравленный воздух. В лесах Амазонии последние десять лет творилось абсолютное экологическое беззаконие, результатом которого стали мутации местной растительности и внезапное появление ядовитых испарений, источаемых угрожающе клубящимися и наползающими друг на друга кустами. Лианы, деревья, папоротники, кусты и, если не обманывали глаза, даже грибницы – все это сплеталось в пульсирующий адский клубок, с удовольствием поглощающий все неосторожно в нем забытое. Даже живности тут почти не было – в отличие от растений они не успевали мутировать с такой скоростью и предпочли отступить. Хотя вроде кто-то постоянно жужжал над ухом, да и какие-то вопли слышались. Еще, как сказал рядовой Джонси Джонсон, в реке водились те, кому отравленный воздух был нипочем – пираньи и крокодилы. "Этих ничего не берет", – мрачно заключил он, почесывая ягодицу. Под куполом, в буквальном смысле капсулирующим пункт, работали мощные фильтры. Гул механизмов перекрывал звуки джунглей, и можно было почувствовать себя белым человеком. Но Коннор уже предвкушал полноценный выход во внешний мир, и его заранее будоражило от перспективы тащить на себе респираторку, потеть под скином, быть укушенным несмотря на все спреи и электронные отпугивалки, а также захотеть срать в самое неподходящее время. Уже с ностальгией вспоминались недра самолета, в котором их сюда забросили. Там воздух был сухой до того, что приходилось регулярно капать в глаза. Йеллоустоунский заповедник медленно таял в памяти и заодно превращался в идеальную картинку, где только и надо было, что чуть-чуть полазить в несложном лабиринте и чуть-чуть поиграть среди весело раскрашенных луж в стрелялки. Маркусу там особенно хорошо удавалось строить сложные перемещения. – Арктика, – внушительным шепотом начал Гэвин. – Вот что я хочу сказать... – Отря-яд! – затрубил сержант. Все стоявшие по стойке "смирно" выпрямились еще сильнее. Коннор с внутренним содроганием ощутил, как на спине меж лопаток собирается вода. – Задачу получить! Изучить! Вопросы подготовить и лучше бы их не было! Вольно! Одновременно с окончанием воплей на браслет свалилось уведомление. Коннор внутренне задергался и одновременно выругал себя за эту реакцию: спокойно относиться к непрочитанным уведомлениям не умел никто, а особенно в армии, где в любой момент могло прийти важнейшее сообщение. Правда, чаще приходили новости об апдейтах в законодательстве, достижениях коллег в других частях и об изменении в меню. Своя столовая со своим шеф-поваром здесь тоже была, и Коннор очень надеялся, что в зеленом аду к страдающим бойцам особенно нежное и внимательное отношение. – Свободное время – до шестнадцати ноль-ноль! – объявил сержант. – Далее тактическая отработка, планирование, ужин и отбой! Завтра приступаем! – Так точно! – проорал отряд. Маячившие в зоне прямой видимости местные излучали преступную радость, что завтра приступать придется не им. Видимо, им было что сказать о ношении двадцати фунтов респираторки на горбу. Девятый отряд похватал рюкзаки и рванул устраиваться. – Я зачитаю, – изрек Гэвин на ходу. – Кстати, когда ланч? – В семнадцать ноль-ноль, – ответствовал Скала. – В смысле? Мы что, его пропускаем? Но-орт? – Уже все заказано, – откликнулась та. – Верьте в сержанта, идиоты. – Мы верим, просто он мог переволноваться, – умильным голосом сказал Ральф. – Так во что мы там вляпались? – В операцию "Пчелка Майя", – разъяснил Скала. – Иди отсюда! – рявкнул Гэвин, первым взлетая на крыльцо. – Я зачитываю! Он хлопнул по все той же неизменной сигнатуре всей ладонью, дверь думала целых три секунды, за которые на крыльцо успели набиться все семеро, и наконец открылась. Коннор мысленно отметил, что скин не мешал технике считывать подписи. – Наш чудный новый дом! – прочувствованно сказал Ральф. – Лютер, что говорит об этом фэн-шуй? – Он говорит, что не относится к японской культуре. Однако традиционно вперед надо пускать самого башковитого, – неторопливо сказал Лютер. – Но поскольку среди вас никого такого нет, нам грозят козни демонов. – Пустите Скалу! – скомандовал Ральф. – У него волею Господа нашего позитронные умные мозги! Все вежливо расступились. Андроид медлил несколько секунд, затем пожал плечами и прошел в глубину барака. Секунду спустя там загрохотало. – Ну что? – заботливо крикнул Ральф. – Очень. Смешно, – пролязгал Скала. – Ха. Ха. Ха. – Ведро встретилось с ведром, – потер руки Гэвин. – Как я и думал. – С кознями демонов, – исправил Лютер. – Конечно! Дерьмодемоны местного базирования. Радость, что заготовленная ловушка обрушилась на Скалу вместо кого-нибудь более мягкотелого, окрылила отряд дополнительно, и все внимание вернулось к Гэвину. – Операция "Пчелка Майя", – выразительно сказал тот, тщательно вытирая ноги. – Кретинское название, но что делать. Диспозиция... координаты... ага, вот: исследовательский комплекс "Титан-два", род деятельности: изучение морфологии организмов и растений в агрессивной среде с инклю... че? – Лаборатория мутаций, – перевел Лютер. – В "Химии и этике" писали полгода назад о подобных проектах. Попытка интеграции в естественную среду. Эта казарма была совсем уже крошечной. Общая комната напоминала скорее гостиную, чем помещение для удобного размещения десятка человек. Мокрый Скала отошел к массивному рылу осушителя воздуха и застыл там оскорбленной статуей. – У них сбежал образец, – предсказал Коннор. – Предварительно кого-то сожрав. – Уйма образцов, – поправил Гэвин. – В смысле, служебный андроид... – он покосился на Скалу, но тот даже смотрел в другую сторону. – В общем, сбой программы... отклонение поведения... не ожидаемые действия, захват собственности США... Хм! – Ого, – протянул Маркус – Минуточку, у них сбежал не образец, а лаборант? – Озверел, – опять перевел Лютер. – Он что, кидается пробирками? – изумился Ральф, заканчивая обследовать диван на предмет сюрпризов, и радостно на него плюхнулся. – Причем тут мы? Местные, что ли, боятся андроидов? Или он там какой-то особенный? Предположение повисло во влажном, невзирая на труды осушителя, воздухе. И висело там секунда за секундой, обрастая непроизносимыми вслух фантазиями. – Скала, – окликнул Коннор. – Ты что-то знаешь? Какие такие андроиды, вышедшие из-под контроля? Не слыхал ли чего? – Информация не обновлена, – металлическим голосом ответил Скала. – Не притворяйся, что тебя закоротило! – Нет данных. – Хорошо, мы найдем этих шутников с ведром, – весело сказал Гэвин. – Найдем и напялим тару на их тупые бошки. Так годится? Скала не изменил положения, но по визору скользнул голубоватый отблеск. – Модель HK750 усовершенствованная автономная, – изрек он. Еще полминуты ушло, чтобы все лихорадочно погуглили и порылись в справочниках. Предсказуемо, но в общедоступных источниках модели не значилось, а в картотеке военного ведомства модель была просто отмечена как находящаяся в разработке. – И че этот автономный умеет? – опасливо поинтересовался Гэвин. Скала молчал, и в этом чувствовалось, как он буквально думает. – Быть похожим на вас, – наконец сказал он. -... посмотрим на карту! Воодушевленный голос сержанта, сопровождаемый взмахом указки, не давал шанса расслабиться. К тому же указка, сработанная из чего-то вроде гигантского патрона, указывала не просто на карту, но на что-то подозрительное. – Здесь мы видим, – сержант подсветил замкнутую линию, – территорию сельскохозяйственного, – он почти выплюнул это слово, – участка. Все добросовестно пялились на карту. Лютер традиционно вооружился истрепанным блокнотом на пружине и шариковой ручкой. Коннор подозревал, что хорошенько перетряхнув багаж рядового Андроникова, можно найти в его записях все, от плана Барбаросса до Иракской кампании. – На участке, огороженном "сэндвичем", располагается исследовательская база "Титан-два" компании К, – выразительно продолжил сержант. Мимолетного взгляда на лица бойцов хватило, чтобы понять степень их доверия к сельскохозяйственному участку, который закрыт аж на три ряда охранных контуров. – И что же там исследуют, сэр? – не выдержал Гэвин. – Помимо инклюзий, сэр! Сержант пожевал губами, посмотрел на карту, на отряд, на указку и наконец сдался. – Пчел, – почти не разжимая губ ответил он. – Что? Простите, сэр? – Пчел, – неохотно повторил сержант. – Что тут неясного, рядовой Рид? – Все ясно, сэр! А зачем для этого нужен отряд устранения, сэр? – Потому что это не обычные пчелы, – наконец сказал сержант Аллен. – Это пчелы компании К. "Киберлайф, жопой чую", – определился Маркус. "Пчелка Майя, – выразительно сказала Норт. – Все ясно". – Выводы держите при себе! – гавкнул сержант. – И изо рта их не выпускайте! – Так точно! Прошу прощения, сэр! Сержант опять взял длинную паузу. Было отчетливо видно, насколько мощные переживания вызывает у него вся эта спецоперация с пчелами, ради которой был совершен охренительный перелет. Закончив паузу, он отвлекся на отпить воды и настроить указку. Девятый отряд смирно восседал на стульях из переработанного пластика, словно созданных для того, чтобы терзать подневольно усаженные на них зады. Скин боролся с этим как мог, иногда передавая на страдающие полушария стимулирующий слабый разряд. – Это искусственные пчелы, – бодро продолжил сержант. – Разработаны в качестве альтернативы обычным пчелам. Кто-нибудь в курсе, что вообще происходит с пчелами? – Они вымирают, – прилежно сказал Лютер. – Точнее, официально уже признаны исчезнувшим видом, сохранились только рои на специальных, э-э, плантациях. – Совершенно верно. А это – искусственный продукт. "Как суррогатная мать, только суррогатная пчела", – разъяснила Норт. – И с этими пчелами случилось... что? – осторожно спросил Коннор. – Сэр? "Сбежали, – мрачно изрек Гэвин. – Озверели и сбежали. Мы будем их ловить". – За пчелами наблюдал служебный андроид HK750, – сухо сказал сержант. – Зафиксирован программный сбой, андроид признан девиантом. Нам предстоит его ликвидировать. "Почему какой-то специальный андроид наблюдал за пчелами?" – озвучил свои подозрения Гэвин. – Местные совсем держать оружие не умеют, сэр? – уточнила Норт. – Местные не уполномочены, – проворчал сержант. – Только наши задницы признаны достаточно квалифицированными для подобного. "На всю армию США? – озадачился Ральф. – Мне кажется, сарж юлит, как поганый змий". "Да не наше дело, если им удобно из Штатов в Амазонию гонять порожняк, то..." – Внимание, отряд! – гаркнул сержант, прерывая дискуссию об экономической целесообразности. – Перед планированием проверим индивидуальные средства защиты, получим средства дополнительной защиты, оборудование для взаимодействия с роем. Далее в свободное время от вас потребуется прочесть выдержку по маскировочным ТТХ андроида HK750! Всего разработано четыре варианта взаимодействия на указанной территории! Начнем с допзащиты! Согласно плану, помимо респираторных систем, выглядевших как плохая калька с древнего "Киберпанк-2077", каждому в отряде полагался здоровенный модульный щит. И проапгрейженная версия огнемета, заправляющаяся сразу и термитным коктейлем, и азотным, и еще раскаленным водяным паром при желании. Объем всех трех заправок ограничивался только размером контейнеров, и сержант сразу же замахнулся на самые здоровенные. – Сэр, так мы до ликвидации не дойдем, – грустно сказала Норт. – Мы в пути с этим всем навернемся, сэр. Это неэффективно. – Это безопасно, – отрезал сержант. "И всем по справедливости", – наконец изрек Маркус. – Но зачем щиты, сэр? – почти простонал Ральф. – Неподъемные! У нас же скин есть! – И мы точно знаем, что он твердеет при ударе, сэр, – добавил Лютер. – У меня все зафиксировано. Сержант без лишних слов вызвал проекцию на стену и продемонстрировал отряду пчелу. – Отличный вопрос, – сказал он. – С этого и начнем. Взглянем попристальнее на наших милых букашек. Проекция пчелы выглядела как проекция пчелы. Отличал ее размер брюшка, какие-то очень цепкие лапы и довольно далеко торчащее жало. Ральф достал нож и прищурил обычный глаз, явно сравнивая размер лезвия и размер проекции. – Жало пчела что делает? – осведомился сержант. – Теряет! – гавкнул Гэвин. – Во мне как-то три пчелы потеряли жала, сэр... – Хватит, Рид! Итак, пчела теряет жало. После этого пчела погибает. Но не в нашем случае. Пчелы от компании К – слишком дорогое удовольствие! "Интересно, здесь есть хоть кто-нибудь, наивно не знающий, что такое "К"?" "Наверное, вопрос брэндов и торговой марки..." – Пчела выстреливает жалом! – возвестил сержант. Проекция задвигалась. – Со скоростью, не уступающей настоящему выстрелу! – на проекции брюшко пчелы дернулось, и жало в замедленном темпе начало полет. – Пробивает деревянную доску толщиной полдюйма, – с садистским удовлетворением закончил сержант. На проекции из чуть повернутой к зрителям доски полетели щепки, а потом кончик жала показался с обратной стороны. Коннор попытался присвистнуть, спохватился и превратил это в идиотское, но безопасное шлепанье губами. Маркус страдальчески потер зад. – Вопросы, отряд? – Мне, пожалуйста, самый большой щит, сэр, – твердо сказал Гэвин. К обычной паре часов тактического планирования добавились еще сорок минут, в течение которых ораторствовал исключительно Маркус. Занимался он тем, что богато и разнообразно строил возможные траектории движения пчел. И этим еще больше наадреналинил и без того мятущиеся души. Планирование было процессом, где в расчет принимались в том числе и комментарии тех, кто этими планами должен был пользоваться. Набив шишки на тысяче предыдущих митингов, каждый в отряде мог выдвигать здравые идеи, не скатываясь в радостное критиканство. Скала не участвовал, но на визоре у него постоянно горел зеленый огонек скачивания данных. В режиме онлайн андроид терпеливо загружал чужую логику себе в голову. Теоретически, год спустя он мог бы составить великий план завоевания Вселенной, рассчитав необходимые ресурсы с точностью до одного солдата. Досталось всем и дополнительных прививок, которые в бойцов по очереди всадил андроид. Гэвин протестовал и пытался вытребовать себе медсестру, но Скала уведомил его, что для усвоения полезных комплексов вовсе не нужно смотреть на сестру, а если Гэвин скучает по желвакам после уколов, то пускай только закажет, и тут же получит огромные бубоны во всю задницу. Оставшись удовлетворенным подготовкой процентов на "тьфу стыдно сказать сколько", сержант велел всем упасть и уснуть перед заданием. Девятый отряд экстраполировал его "тьфу" в девяносто пять – и семь десятых, как въедливо уточнил Лютер, – и организованно последовал приказу. Подготовленные комплекты выстроились вдоль стены, бойцы попадали в койки, и Коннор даже почти сумел отрубиться под вдохновляющий мелодичный храп, где каждая нота была знакома. Вот басовые раскаты Лютера, а вот снайперские теноры, а это беспокойное сопение от Гэвина. Периодические редкие взрыки от Норт, точно львица в саванне проводит перекличку. Маркус сдержанно фыркает, словно оценивает очередной полет пчелы. Уже почти отрубаясь, Коннор сообразил, что не слышит в общем хоре Ральфа. У рядового Гарднера был особый талант к сложносочиненным неповторяющимся кантатам, напоминающим церковные песнопения. Отсутствие этого вкрадчивого соло буквально резало слух. Сон пропал. Духота, с которой не справлялся даже комплект из кондиционера и осушителя, мешала дышать. Показалось, что над ухом противно и тонко зудит москит. Коннор нервно отмахнулся, зудение вроде бы исчезло. Белый потолок, слегка освещенный фонарями с площадки, туманился над головой. Лютер уже успел сообщить всем желающим, что согласно последним сводкам из его любимого журнала "Зеленая Земля" температура по всей планете поднялась аж на три градуса в сравнении с двухтысячным годом. Теперь эти треклятые три градуса давили на грудь, как три раскаленных плиты. Коннор бессмысленно смотрел в потолок, время капало на темечко, и наконец стало ясно, что Ральф исчез капитально. Сон не шел. Коннор крепился еще несколько минут, а потом не выдержал и бесшумно сел. Ему опять досталась верхняя койка, но на этот раз судьба улыбнулась, и лежал он как раз над Ральфом. Видимо, Коннор все же умудрился задремать, потому что напрочь не помнил, чтобы слышал какие-то передвижения. Ральф точно пришел вместе со всеми, они еще отхлестали мочалками друг друга в душевой. Он даже плюхнулся на свое место как обычно – от души, чтобы все скрипнуло. А потом исчез. Товарищи по оружию старательно спали. Коннор чувствовал, что наступает своему режиму на все оттопыренные части, но также он прекрасно знал, что взбудораженный идеей мозг все равно не даст уснуть. Будет гонять вероятности до умопомрачения, как и полагается продвинутому сгустку серых и белых клеток. Коннор уже давно выучил, что если попытаться хотя бы сделать вид, что идешь туда, куда мозгу хочется, может и прокатить. Станет холодно, неуютно, душа запросится под тонкое, но теплое казарменное одеяло с обязательным штрихкодом на нижнем левом углу. На всякий случай он поболтал ногами в воздухе, надеясь, что холодно станет сразу же. Не становилось, фантомное зудение опять зазвучало где-то на границе слышимости. Коннор развернулся и одним решительным плавным движением спустил себя вниз. Койка не скрипнула, сам рядовой Фаулер не хрустнул ни в одном месте. Мягко стащив с полочки одежду, Коннор на цыпочках легким шагом двинулся к выходу. Показалось, что Норт всхрапнула с каким-то особым значением, Коннор на секунду съежился, но потом заставил себя расслабиться. В конце концов, кому какое дело, зачем он решил встать. Поссать идет, почему бы и нет.