Рейд с SeQretом на борту

Оказавшись за дверью, Коннор быстро оделся, для очистки совести заглянул в душевые и, убедившись, что там пусто, порысил по коридору в сторону главного выхода. По привычке он наклонял голову, чтобы камеры не засекали лицо. Его и так засекло все что могло, но рефлекс было не изжить. Хотя прекрасно было известно, что пока рядовой армии США не делает ничего противоречащего духу Устава, он может хоть гулять ночью, хоть в носу ковыряться днем. Здесь даже на ночной шифт никого не ставили, видимо, в качестве поощрения за отвратительные климатические условия. Коннор выскочил наружу и на секунду притормозил, оглядываясь. Искать Ральфа в казарме точно не стоило, в каких-то служебных помещениях – тоже вряд ли. Оставалась самая малость: тренировочная площадка, уютный закуток между складом и столовой и выход за периметр. Последнее отпадало, потому что комплект остался в спальне. Скорее верилось, что Ральф разведывает, кто по ночам плохо себя ведет, чтобы потом радостно подпортить жизнь этому кому-то. Коннор старательно отгонял от себя мысль, что переживает, как бы Ральфа не съела местная флора. Куда безопаснее было считать, что его просто раздражает, когда что-то не на месте. В девяносто девяти процентах случаев ему удавалось класть болт на несовершенства окружающего мира, но раз в год и ковбой – проститутка, поэтому иногда Коннору очень хотелось что-нибудь упорядочить. До зубовного скрежета. – М-мхм! Слабый звук заставил Коннора навострить уши. Звук шел от ангара, где обслуживалась мелкая техника: миникары, мотоциклы с отвалами, как у бульдозеров, и все такое. Баллоны с горючкой и азотом заправлялись там же. Вообще звуков на ночной базе было немало: шумели фильтры, попискивал охранный периметр, глухо гудели вентиляторы охладительных установок, что-то щелкало и хлопало, но все это очень быстро сливалось в фоновый шум, который мозг с успехом отсекал. Но этот звук был особенным. Коннор не выдержал и приложил ладони к голове, словно уловители. Звук не повторился, но ему почудилось, что он слышит нечто странное. Какой-то не совсем механический ритм... Коннор свернул в густую тень, отбрасываемую ангаром, почти приклеился к теплой стенке из ребристого металла и, вдыхая аромат краски и чуть-чуть ржавчины, двинулся дальше. Перед ангаром у местных стояла целая батарея чего-то, видимо, требующего ремонта или хотя бы техосмотра. С трудом, но можно было представить, что Ральф решил для смеха нассать в механизмы. – М-м! Теперь Коннор окончательно убедился, что человеческий голос сопровождается такими же человеческими звуками. Чистыми, сильными и уверенными... Он выглянул из-за угла. Фантомный москит опять зазудел над ухом, но на этот раз Коннор не среагировал, и зудение разочарованно стихло. Впрочем, даже если бы сейчас ногу Коннора жевал питбуль, наверное, он бы пропустил это мимо синапсов. В этот миг Коннор от всей души почувствовал себя кем-то вроде Маркуса. На выездной площадке, тускло освещаемой одним-единственным фонарем, громоздилась разновеликая техника, и среди прочего – небольшая платформа для перевозки мелких грузов. К ней-то Коннор и приклеился взглядом. Пропавший Ральф обнаружился во всей красе. Коннор попытался осмыслить происходящее, но долгих несколько секунд мозг выхватывал только какие-то детали, разрозненные и не собирающиеся в мозаику. Только когда прозвучал очередной звук, так отличающийся от всех прочих, Коннор вздрогнул и осознал. Скала охаживал Ральфа по заднице. По голой оттопыренной заднице, зазывно очерченной мягким желтым светом фонаря. Шлепки были редкие, но увесистые и вдумчивые. Скрученные штаны обосновались у Ральфа на лодыжках. Рифленые подошвы ботинок вздрагивали вместе с каждым шлепком. Коннор заскользил взглядом по изогнутой спине выше и убедился, что менее сюрреалистической картина не становится, разве что обретает невыносимо эротические черты. Футболку, задранную к самому горлу, снайпер придерживал одной рукой, а второй... Вторая скрывалась у него в паху, и, судя по быстрым движениям видимого локтя, занимался он яростной дрочкой. Еще один шлепок – и Ральф мотнул головой. Сильно не получилось, потому что Скала держал его за волосы, зажав раздражающие сержанта Аллена светлые лохмы в кулак. Обалдевая в полный рост, Коннор машинально подумал, что сержант наверняка не отказался бы вот так взять Ральфа за отрощенное и как следует потаскать, приговаривая про гигиену. Скала же реализовал предполагаемые сержантские мечты смело и непринужденно. Широкая ладонь опять смачно влепила по ягодицам, Ральф сдавленно то ли вскрикнул, то ли всхрапнул. И Коннор разобрал, что непонятная хрень, болтающаяся длинными хвостами по обе стороны его головы – это ремень, сложенный вдвое и запиханный ему в зубы. – Твои мотивы неоткалиброваны, рядовой. При первых звуках голоса Скалы Коннор так резко отступил с позиции, что едва не снес ангар. Ральф замычал вновь, и стало понятно, что Скала общается не с внезапным вуайеристом, а с Ральфом. Коннор перевел дух и, даже не пытаясь держать лицо, немедленно вернулся на исходные позиции. Мокрыми от пота пальцами надавил на ухо, заставляя активироваться гарнитуру, обтер ладонь о штаны – и она тут же вспотела снова. Черт с ними, с репутацией и ориентацией, он должен был это видеть! Холеная шкура Ральфа, тронутая йелоустоунским загаром, влажно поблескивала. Под куполом было и вполовину не так жарко и душно, как снаружи, но все равно достаточно, чтобы изрядно вспотеть при активной деятельности. Коннор покрылся испариной от одного только пассивного созерцания. – Несдержанность, – изрек Скала с очередным шлепком. – Мгм-м! – Неумеренность. – Умф! Видимо, воспитательная беседа продолжалась уже какое-то время – зрение приноровилось к темноте, и Коннор различил, что жопа у Ральфа бодрого цвета, из-за которого при дневном свете ее можно было бы назвать разрумянившейся. – А что самое плохое? – сам себя спросил Скала и дернул Ральфа за волосы. – Хм-м! – Не контролировать. Свое. Поведение. С каждым словом Скала наносил очередной шлепок, Ральф содрогался, футболка на спине натягивалась до треска, голова слабо дергалась. Коннор, успевший схватиться за пах, чуть не зашипел от возбуждения. Скала убрал руку и полез к своему поясу. Зазвякали застежки, Коннор непроизвольно задрал брови и вытаращил глаза, а потом и вовсе нервно сглотнул – Скала стащил собственный ремень. Легким движением пальцев сложил из него петлю и тряхнул в воздухе. Ральф судорожно и часто дышал. – Это может стать, – сказал Скала, касаясь ремнем поджарых ягодиц, – вредно для здоровья. – Угум-м! – Это настоящая, – медленно сказал Скала, отводя руку на дистанцию удара, – девиация. Движение ремня было таким быстрым, что Коннор не смог его разглядеть. Удар показался ему громким, как выстрел. Ральф глухо, по-животному взвыл, всем телом пытаясь сжаться в комок. Рефлекторное защитное движение сделало его похожим на моллюска, который остался без раковины. Все его существо съежилось, пытаясь втянуться внутрь себя. Коннор шевельнул ноздрями – ему показалось, что он чувствует острый мускусный запах пота. Наверное, приласканные хлыстом лошади тоже так пахнут... – Запомнил? – поинтересовался Скала. Ральф опять что-то промычал, Скала вновь коснулся сложенным орудием сжатых ягодиц, и Ральф надсадно замычал, пытаясь кивнуть. – Похвальная смена настроек, – констатировал Скала. – Продолжим. На протяжении последовавшей пары минут Коннор свято уверовал, что гребаный андроид скачал несколько справочников по прикладной психологии садизма. Для Ральфа у него была заготовлена масса воспитательных сентенций, каждая из которых сопровождалась ударом ремня – разным по силе в зависимости от важности сентенции. И наверное Коннор бы полез уже из-за ангара бороться за справедливость и пытаться деактивировать поехавшего андроида, если бы не сам Ральф. Честно едва ли не визжащий при каждом ударе, но так и не сопротивляющийся. Скала делал паузу, и хорошо было видно, как сначала опускаются вздернутые плечи, потом расслабляются закаменевшие мышцы спины и бедер, опадают жилы на шее, а потом... Потом Ральф прогибается в пояснице и оттопыривает исполосованную задницу, подаваясь ею навстречу. И лихорадочно движется свободная рука в паху, гоняя шкурку. Микрофон не улавливал, но Коннор готов был отгрызть себе локоть, что там даже никакой смазки не нужно, все само по себе горячо и сладко. И хотя собственная рука Коннора уже сама собой мяла вставший хер сквозь плотную ткань форменных штанов, мозг с упорством крутил одну мысль: почему андроид поднял эту тему? Подслушивал, пока они обменивались любезностями в Йеллоустоуне, или совпало? Или Ральф все-таки опять что-то "одолжил", раз территория для него была чужая? – Оборудование, – сказал Скала, точно и на этот раз подслушал. – Что ты хотел с ним сделать? Ральф весь сжался, словно его уже ударили. Тягостное молчание длилось и длилось, и собственное возбуждение Коннора даже слегка приугасло. – Это не риторический вопрос, – сказал Скала. Ральф замычал, а потом микрофон уловил звук, с которым изо рта почти выплевывают что-то, что долго там лежало. – Да ничего... просто... пощупать! – Девиация, – заключил Скала. – Застарелая. Ральф полувсхлипнул-полувздохнул и явно сунул ремень обратно в зубы. Коннор мысленно дал себе пять за верное угадывание, с какой стати Ральфа понесло наружу. – Мы исправим ее, – пообещал Скала. – Необходимо осознавать последствия. Уже приглядевшись, Коннор успел заметить, как ремень мелькнул в душном ночном воздухе, прежде чем припечатать жопу Ральфа. На этот раз Скала не сопровождал удары нотациями, он равномерно и почти механически хлестал раскрасневшиеся ягодицы, и Коннор невольно сжимал свой член в такт этим ударам, считая их. Получилось ровно десять – и до оргазма ему не хватало всего ничего. Ральф заходился стонами, мычанием и нечленораздельными звуками. "Врежь ему хорошенько! – мысленно подгонял Коннор. – Еще чуть-чуть!" Скала опустил ремень. Одной рукой заправил его обратно в шлейки и застегнул. Повернул голову Ральфа к себе, едва не свернув тому шею. – Пощупать и вернуть на место? Ральф попытался кивнуть. Рожа у него была такая же красная, как и задница, даже в полутьме казалось, что она дико пылает. Шрам вздулся от прилива крови. Коннор опять почувствовал призрачный запах мускуса. – Повтори, – сказал андроид, выдергивая ремень из зубов Ральфа. – Ответственность и последствия. – От-вет-ствен-ность, – прохрипел тот, давясь каждым слогом. Продолжения он так и не произнес. Скала потянул снова, и Ральф завозился. Неловко, стесненно, он рывками развернулся следом за неумолимо тянущей рукой и оказался лицом к лицу с андроидом. Коннор облизал пересохшие губы. Ральф вспотел, мокрая кожа поблескивала, и у него все еще стоял хер. – Продолжай, – сказал Скала. – Продемонстрируй мне свои отклонения. Он разжал руку. Несколько мгновений Ральф еще стоял на коленях, вытянувшись, а потом начал оседать, почти заваливаться набок. Коннор жадно следил за мгновением соприкосновения отбитой задницы и жесткой действительности – и не прогадал. Ральф вскрикнул, оперся на руку, с трудом опустился на бедро, лег, перекрутился в поясе – и в конце концов оказался на спине. Пятками и лопатками он упирался в поверхность, широко раздвинутые колени подрагивали и, когда Коннор наконец-то позволил себе медленный вздох, Ральф продолжил дрочить. Так яростно, словно это тоже было наказанием. Скала наклонился вперед, выдерживая тот неуловимый градус, который сильно отличал его от человека, и стремительным движением сунул руку под задницу Ральфа. Штаны и колени мешали, ночное освещение тем более не помогало, но по тому, как Ральф вскинулся и крутанул бедрами, одновременно глотая вскрик, Коннор сразу ярко вообразил, что там происходит. Даже вспомнил, как жесткий палец с накладкой погружался в его собственную задницу. – Продолжа-ай, – с металлическим хрипом протянул Скала, делая рукой отчетливое движение. Он смотрел точно на Ральфа, и от этой безумной порнографической сцены у Коннора зазвенело в ушах. Ральф прижал свободную ладонь ко рту прямо поверх ремня, застонал в нее и продолжил. На круто выгнутом корпусе можно было даже ребра увидеть – и все это ходило ходуном, вздымаясь и опадая в такт рваному ритму дыхания и стонам. Коннор представил, как Ральф терзает зубами ремень, и рот у него наполнился слюной с едва ощутимым привкусом... наверное, так должен ощущаться привкус синтетической кожи, из которой сделан этот гребаный ремень... Наконец стоны превратились в короткие полувздохи-полувскрики, ладонь ускорилась до невероятного, по телу прошла судорога, и, внезапно выгнувшись еще сильнее, Ральф сдавленно зарычал, стискивая член в кулаке. Коннор готов был поклясться, что видит, как брызжет сперма. Хотя это могло быть и его разошедшимся воображением. Сам он тоже готов был брызнуть прямо в штаны. Увидеть этот момент так ярко и в красках было... восхитительно. Скала медленно убрал руку, и Ральф, точно снятый с крючка, шлепнулся на твердую поверхность всем телом. Застонал, снова зажимая себе рот, дернулся и обреченно расслабился. Коннор едва не зажмурился от возбуждения. Он попытался представить себе, как отчаянно горит налупленная жопа, как страшно, что твои вопли мог кто-то услышать, да в конце концов тут и камеры наверняка стояли. Правда, Скала мог их временно заморочить, но кто знает, приходила ли ему эта ценная мысль в голову. Раз к девиациям Скала относился так непримиримо, то мог и забыть о такой незначительной мелкой вещи, как психологический комфорт человека. Рука сама собой переместилась в карман. Туда, где прикосновения к себе через тонкую ткань ощущались гораздо приятнее. Когда Коннор открыл глаза, Скала протягивал Ральфу руку. Распластавшийся и запутавшийся в своей одежде, тот медлил несколько секунд, потом разжал ладонь и протянул в ответ. На месте Скалы Коннор бы покрутил пальцем у виска и предложил сначала обтереться, но Скала не выразил никаких эмоций, бестрепетно сжав заляпанную спермой ладонь. Потянул, и Ральф, исторгнув очередной болезненный стон и изрядно проехавшись уязвленными местами, сполз наземь. Пошатнулся и убрал руку ото рта. Скала подцепил его за подбородок и двумя пальцами вытащил злосчастный ремень. – Прогноз исправления? – поинтересовался он. Ральф чуть покачнулся, неровно втянул воздух, а потом медленно выдохнул. Коннор увидел, как опять расслабляются его плечи. И внезапно в этом чертовом киселе, по ошибке называвшемся воздухом, раздался отчетливый смешок. Брови у Коннора сами собой полезли на лоб. – Неудовлетворительный, – сказал Ральф. – Психотерапия твоя говно, лучше б я к капеллану сходил. Скала поднял руку, не разжимая хватки и вынуждая Ральфа тянуться следом. На мгновение они стали похожи на танцующих. Какой-то диковатый танец, возможно, что-то из латинской Америки – страсть, горящая кровь, сопротивление и покорение... – Значит, мы повторим, – сказал Скала. Ральф свистяще вдохнул и выдохнул, но ничего не ответил. Скала повертел его за подбородок из стороны в сторону и убрал руку. Тряхнул ремнем, расправляя его, и небрежно накинул длинную полосу Ральфу на плечо. – Оденься, – велел он. – Завтра важный день. Ральф вроде хотел что-то сказать, но Скала резко приложил палец к его губам, и он запнулся. Скала медленно отвел палец, достал из собственного кармана какую-то ветошь и методично вытер руки. Ральф еще секунду неподвижно стоял, а потом медленно принялся облачаться. Раскрутил футболку, подхватил штаны и потянул их наверх. Дотащил до бедер, заметно вздрогнул и застыл снова. – Оденься, – неумолимо повторил Скала. Аж перекосившись, Ральф аккуратно натянул на отбитые части белье и штаны, стряхнул ремень, перепоясался и выпрямился в полный рост. – Так пойдет, мистер "я знаю, как исправлять девиации"? – Приемлемо, – не меняя интонаций сказал Скала. – Приходи снова, мистер "я нуждаюсь в твердой руке". – Так точно, сэр! – шепотом рявкнул Ральф и осклабился. Развернулся и, держа плечи широко расправленными, а голову высоко поднятой, направился в сторону барака. Коннор поморгал. Глаза от истошных вглядываний устали. Если б у него был визор... – Рядовой Фаулер. Звук, – не голос, а почти шипение статики, – врезался в ухо и оттуда влился прямо в мозг. Коннор застыл столбом. Из триады "бей, беги, замри" его мозг выбрал самую неподходящую. – Как впечатления? – все так же шипяще осведомилась связь. – А-а... – прохрипел Коннор – Штаны обрызгал? – змеиным тоном уточнило прямо в голове. – Кх-хм... Рука, совершавшая непристойности, так и застряла в кармане. Коннор смог разве что разжать пальцы. Скала, освещенный жалким световым пятном, развернулся в его сторону одним слитным нечеловеческим движением. – Пульс, кровяное давление, повышение температуры тела, – констатировал андроид. – Ты шпионишь что ли? – наконец смог выдавить Коннор. – Я? В вопросе, заданном абсолютно нейтральным тоном, можно было услышать все яды мира. Борджиа удавилась бы от зависти. Коннору оставалось только прилагать несусветные усилия, чтобы наконец извлечь предательскую руку из кармана. Невзирая ни на что, стояк не проходил, и желание как следует погонять шкурку никуда не девалось. – Трансмиттер надо деактивировать, чтобы не светить мозгами наружу. В казарму, – бесстрастно сказал Скала. – Завтра предстоит напряженный день. Коннор вспыхнул. Бездна кармана наконец смилостивилась, он выдернул руку и монументальным жестом сложил обе на груди. Притом, что он все еще выглядывал из-за ангара, жест выглядел не очень эпично, но он старался не думать об этом. – Значит, вбивать в Ральфа библейские истины – этому завтрашний день не мешает? – Согласно личным биоритмам рядового Гарднера, к моменту подъема он будет находиться в достаточно удовлетворительном состоянии, – отчеканил Скала. – Только вот спать будет на животе! Скала медленно поднял руку и приложил палец к визору – примерно там, где могли бы находиться его губы. Коннор почувствовал еще больше негодования. Его пытались заткнуть! Да, он почти начал голосить среди ночи, но у него был повод. Почему Ральфу можно подрочить, а Коннору Фаулеру в этом буквально отказывают? – В казарму, – повторил Скала и сдвинулся с места. Коннор с трудом подавил желание со всей дури лупануть в стенку ангара. Можно кулаком, можно наполовину застегнутым ботинком. Неудовлетворение и постыдная зависть, смешиваясь, начали перерастать в иррациональную, но яркую злость. Скала шел в своей потусторонней абсолютно бесшумной манере, и это угрожающее противление законам физики слегка охладило агрессивное буйство. Коннор даже сделал крошечный шаг назад. Андроид двигался по курсу точно к нему, и Коннор подозревал, что не уступи он дорогу – и его просто снесут. И, возможно, допинают до казармы ногами. Сатанея от безвыходности, он резко развернулся и почти помаршировал, задирая повыше подбородок. Секунду спустя, осознав, что полностью копирует Ральфа, Коннор сбился с шага, засопел от злости, и тут его взяли за плечо. – Бля! – шепотом завопил он, резко оборачиваясь. – Че так внезапно, ведро помойное!.. Окончание фразы он выплевывал почти без участия мозга, потому что взгляд уперся в багровое мерцание. Визор Скалы, сохранявший бесстрастную тьму, даже когда он порол голую задницу рядового Гарднера, теперь полыхал красным. – В. Казарму. Живо, – произнес Скала, очень отчетливо разделив фразу на отдельные слова. Коннор что-то прокхекал и, ведомый жесткой рукой, послушно двинулся в указанном направлении. Скала молчал, от него шел жар высокоскоростной обработки данных, система шумоподавления скрадывала передвижения машины весом триста фунтов. Казалось, что можно услышать, как потрескивают от невероятного жара оптические ячейки визора. Почти ощущается костями напряженное зловещее гудение, какое слышно при проходе под высоковольтными линиями. От сжимающей плечо руки то и дело расходились слабые волны электрического покалывания. Оглушенный и подавленный, Коннор позволил отконвоировать себя, смутно удивился, что дверь открылась без махания перед ней руками, и Скала втолкнул его в общую комнату. Луна, тускло пробивающаяся сквозь купол и оконные стекла, отбрасывала дрожащие слабые пятна, между которыми растеклась особо густая тьма. Будь Коннор чуть менее озабочен происходящим, обязательно уже нафантазировал бы затаившихся по углам девиантов-мимикроидов в сговоре с пчелами-убийцами... Скала сжал пальцы еще сильнее, расслабил и внезапно перехватил Коннора за загривок. – Подсматривать – нехорошо, – изрек он чрезвычайно зловещим голосом, хоть и прикрученным до минимума. Коннор открыл было рот, чтобы сказать все что думает, и застыл. Пальцы у него на загривке едва заметно сжимались и разжимались. Мозг пошел вразнос. Чего Скала от него ждет? Матюгов? Раскаяния? Еще чего-то? К чему он вообще это сказал? – А что, – медленно сказал Коннор, пытаясь ухватить за хвост смутное ощущение. – За это что-то полагается? Короткий металлический смешок царапнул слух, и Коннор поймал озарение. Ведь Скала – всего лишь машина, пусть даже очень сложная и умная и съевшая десяток собак на человеческой психологии. Конечно, он не может сам что-то предполагать и додумывать за людей. Он, как китайская комната, поддерживает разговор, а уже как самообучающаяся модель улавливает, куда эмоционально склоняются люди, и подводит их к окончательному решению. Как и любая машина, он так или иначе ждет приказа или хотя бы разрешения. Ему нужна исходная точка, от которой он может оттолкнуться, и тогда его нейросеть построит сценарий... – Ты хочешь, чтобы полагалось? – спросил Скала. Коннор вздрогнул, выстроенная им ажурная башня домыслов колыхнулась, пошла трещинами и рухнула. И сам он тоже безнадежно рухнул в яму собственных желаний, давить которые просто больше не было сил. – Хочу, – сказал он. – Я вообще хочу чего-нибудь, пока завтра меня не сожрали кибер-пчелы... – Оправдания не нужны, – прервал Скала. – Это лишнее. Крутанув Коннора и попутно едва не свернув ему шею, он перехватил его за горло. Коннор с хрипом втянул воздух, прикипев взглядом к пульсирующему багрянцу. Скала ткнул пальцем ему в грудь, прочертил ровную полосу до самого ремня. Методично расстегнул его. При этом сам он вообще не шевелился, и эта каменная неподвижность, разительно отличающаяся от человеческой, наполняла Коннора болезненным возбуждением. Скала запустил ладонь к нему в штаны, безжалостно натягивая ткань, и Коннор негромко застонал, почувствовав столь желанное прикосновение. Член дернулся сам собой. Скала немного разжал хватку на горле. – Камеры... бля... Скала чуть наклонил голову, красное свечение на мгновение сделалось ярче, и Коннор вновь убедился, что в прошлые разы ему не мерещилось: розовая вспышка в голове произошла сама собой. Цифровой ветер словно пронесся над макушкой и закрутился вихрями в темной комнате. – Не проблема, – сказал Скала. Поверилось сразу – уже не проблема. И все равно Коннор взбрыкнул еще раз. – А мои биоритмы это позволяют? Пальцы на горле вздрогнули, он панически вдохнул и не прогадал – Скала опять сжал ему глотку. – Вполне. Шипение в гарнитуре ввинтилось в ухо. Коннор несколько раз моргнул, дурея от ощущений, попытался сглотнуть. Не получилось, и он бестрепетно позволил слюне потечь наружу. Скала отпустил его член, сдернул штаны ниже, оголяя задницу, и сжал ягодицу. Коннор схватился за запястье руки, мешающей ему дышать. Скала несколько раз крепко сжал напрягшуюся плоть, скользнул двумя пальцами в расщелину между ягодиц и нащупал поджатое отверстие. – Ты дрочил в задницу? – снова ожила гарнитура. – Нх... н-н... – Это хорош-шо... Хватка на горле ослабла. Вдох-выдох, удар кислорода в голову – и снова безжалостное давление, от которого темнело в глазах. Сияние визора, казалось, опаляло кожу. Лицо горело, сердце бухало часто и неровно, в тонкой футболке сделалось невыносимо жарко. Скала попробовал его насухую, Коннор немедленно зажался и резко пнул андроида по щиколотке. В какие бы игры они ни играли, на такое он не подписывался. Пальцы убрались, и даже чуть ушло давление на горло. Скала провел ладонью вдоль его спины, задирая футболку, остановился между лопаток – и сделал обманчиво легкое движение, подбивая Коннору ноги. По привычке Коннор попробовал извернуться, руки сами ударили противника по ушам, и тут же, прямо в мягком головокружительном падении назад, пришло понимание, что лупить андроида по отсутствующим ушам нет смысла. Прежде чем Коннору стало стыдно за свой промах, комната окончательно кувыркнулась, и полсекунды он пялился прямо в потолок, пока тот не заслонил глухой шлем. Визор по-прежнему светился адскими переливами. До нервной системы с некоторым опозданием доперло, что теперь они лежат на полу. Скала вытащил руку из-под его спины и отпустил уже изрядно передавленное горло. Коннор захрипел, наслаждаясь глотками воздуха, и успел сделать целых три, прежде чем Скала зажал ему рот. Жесткая ладонь надавила на губы, ребро этой ладони уперлось в ноздри, и Коннор мигом осознал, что такое удушение ничуть не менее эффективно. – Тихо, – прошипел Скала, уже не используя связь. – Всюду люди. От него шел жар, но дыхания не было, и Коннор поймал себя на том, что отчаянно пытается это дыхание уловить. Или хотя бы почувствовать пульс в ладони. – М-м... – Ни слова. Коннор дернулся, начиная испытывать недостаток воздуха, и Скала медленно-медленно убрал ладонь. Приложив немыслимые усилия, Коннор сделал осторожный вдох, почти не производя звуков. Скала перестал нависать над ним, как башня, чуть подался назад и без всяких вступительных слов принялся стаскивать с Коннора штаны. К моменту, когда он добрался до предсказуемо помешавших ботинок, Коннор уже успел испытать все градации сладкого щекочущего ужаса и поймать пару фантазий о внезапно спускающемся сыгрануть в теннис самому с собой сержанте Аллене. Или о ком-нибудь из местных, кому всралось бы выпить кофе или все-таки заступить на шифт. От этих ярких картин, мелькающих в сознании, его стояк сделался еще крепче. Скала педантично поставил ботинки по линеечке и сложил на них сверху аккуратно свернутые брюки, увенчав картину так же аккуратно сложенным бельем. Коннор поерзал голой задницей по мягкому покрытию. Черт побери, это смущало. Некуда было деть руки, приходилось тянуть шею, чтобы уставиться на Скалу, во рту пересохло, и мучительно тянуло ляпнуть какую-нибудь глупость. Скала тоже поерзал, явно присаживаясь себе на пятки поудобнее, и взял Коннора за колени. А потом легко дернул к себе, и Коннор с удивленным всхрипом проехался по полу. Скала спустился обеими ладонями по разведенным бедрам, небрежно задел кончиками пальцев вздыбленный член, с усилием провел по животу и вверх по ребрам. Обе ладони остановились на груди, и Скала застыл, точно прислушивался. Коннор вцепился в пол, переживая идиотское смущение. Сердце у него грохотало как бешеное, и видимо андроид вслушивался именно в это. – Нравится? – все-таки не сдержался он. На визоре внезапно проступили знакомые голубые лепестки. – Интересно, – только и ответил Скала. Затем одна ладонь начала обратное путешествие. Коннор едва не заизвивался, предвкушая заветное прикосновение – и не прогадал. Скала медленно обхватил его член. Облегчение пополам с наслаждением были такими сильными, что Коннор непроизвольно всхрапнул всем горлом и тут же сам себе зажал рот. – Ты знаешь, почему мы именно здесь? – поинтересовался Скала. Рука двигалась в ленивом ритме, смазки не хватало, и поэтому прикосновения были чуть острее, чем хотелось бы. Коннор мотнул головой, не отнимая ладони. – Мы могли бы пройти дальше и вернуться в спальню... Скала перестал прощупывать его сердцебиение, потянулся к собственным штанам, не теряя равновесия и опять этим пугая, и зазвякал ремнем. – Там есть свободные койки, и даже не совсем под носом у твоих товарищей... Теперь он выглядел так, словно тоже надрачивает. Явно достал свой член и сделал несколько движений. – И возможно, ты бы постарался... и промолчал бы... Внезапно он поменял руки. Коннор застонал, пытаясь укусить себя за ладонь. Скала действительно вздрочнул и слил себе в ладонь смазки, и теперь эта ладонь, скользкая и горячая, охаживала член самого Коннора восхитительными движениями, от которых колени начинали трястись сами собой. Второй рукой Скала орудовал у себя в паху, и сквозь наползающую пелену приятных ощущений Коннор не очень соображал, зачем это ему. Ведь у андроидов нет реакции на нервные раздражители, только отчеты о поведении синтетических рецепторов... – Но я полагаю, – прошелестел Скала, прекращая эту дрочку и давая Коннору почувствовать влажное прикосновение между половинок задницы, – ты бы все равно не удержался... – Мгх! Жесткие и скользкие, пальцы нащупали его анус, и один из них плавно и абсолютно неотвратимо вошел внутрь. Коннор зажался, Скала чиркнул по головке его члена большим пальцем, удовольствием стрельнуло по нервам, и внезапно движение этого погружающегося в анус пальца сделалось таким приятным... Коннор закатил глаза. – К тому же, – Скала вытащил палец, и вдоль хребта у Коннора пробежала дрожь. – Это слишком откровенные звуки. Слышишь? Палец вошел в него и вышел снова. Длинное глубокое движение внутрь и плавное, но уверенное движение наружу. И эта чертова накладка, будоражаще растягивающая его на долю секунды чуть сильнее... Коннор зажмурился. Да, он слышал порождаемый смазкой слегка чавкающий звук. Внутрь, наружу, внутрь, наружу. Скала немного ускорил темп, и задница Коннора начала сжиматься сама собой. Невыносимое щекочущее ощущение в головке члена выкатилось крохотной капелькой предэякулята. – Хмф-ф! Внезапно ему стало почти больно. Коннор задрожал, напрягая живот, дернул коленями – но деваться было некуда. Скала держал его за член, и всякие рывки были опасны. Задницей он словно с размаху сел на бутылку. Кое-как дошло, что это не один палец, а сразу два, и Коннор все же убрал руку, чтобы вслух заявить, что нахер ему это не сдалось, чтоб Скала отвалил от него немедленно, и... И Скала мгновенно заткнул ему рот. Коннор успел только втянуть воздух, пахнущий его собственным потом и предэякулятом, а дальше дышать стало нечем. Скала наклонился, Коннор инстинктивно попытался вжаться затылком в пол, и еще мгновение спустя раскаленное красное стекло коснулось его щеки... и оказалось холодным. – Не-кри-чи, – по слогам выговорил Скала. Коннор взбрыкнул и снова понял, что не может начать драку – теперь вместо держания за хер его держали на крючке. Загнанные в жопу пальцы чуть двигались, анус растянулся и горел как проклятый. Коннор засипел, попробовал лягнуть Скалу коленом, и неожиданно какое-то странное трепещущее ощущение родилось где-то повыше лобка. – Угх... Пальцы в нем пошевелились, жопа отозвалась негодованием, и тут же снова внутренностей коснулось это чувство. Такое невесомое, такое приятное... Скала снова двинул рукой, и цикл повторился. Неприятно и жгуче в анусе, но так замечательно где-то поглубже... Коннор хрипло задышал. Он оправданно считал себя очень умным, и этого ума хватило, чтобы догадаться, что происходит. Скала трогал его изнутри, и нащупал он то самое место, которое на медосмотре бодро назвали "мужским орешком". Он замычал, и Скала потянул пальцы назад. Накладки на костяшках проскочили кольцо мышц, Коннор содрогнулся с головы до ног и внезапно понял, что хочет эти пальцы обратно. Чтобы Скала его снова потрогал. В голове словно врубили трансформатор: низкое, едва ощутимое гудение волнами перекатывалось между полушарий. Задыхаясь, Коннор едва мог сообразить, это галлюцинации или он действительно слышит Скалу. – Мгхм! Дышать было уже совсем нечем. Скала помедлил, кончики пальцев выскользнули, и он убрал ладонь. Коннор жадно втянул воздух и схватился за член. Разбудораженные внутренности вздрагивали, и это передавалось прямиком в напряженный почти до боли ствол. – Еще, – хриплым шепотом потребовал Коннор. – Не так жестко, но давай еще. Скала хмыкнул, как будто лязгнула заслонка, выдал очередной кошмарный смешок, подхватил Коннора под колено и крутанул набок. Коннор не брался засекать время, но в какой-то момент это хлюпающее проникновение почти сделалось его смыслом жизни. Скала то и дело менял пальцы, растягивая его задницу, играл то у самого входа, то поглубже, вставлял до упора и резко выдергивал – проявлял всю изобретательность андроида с прикрученным секс-аддоном. Коннор уткнулся горящей мордой в пол, скрежетал зубами, стонал и надрачивал, одновременно пытаясь придерживать коней, чтобы не пальнуть вхолостую. От изысканий Скалы щемящее приятное ощущение усиливалось, и Коннор уже был уверен,что это должно дойти до чего-то невероятного. У него дрожали ноги, яйца то и дело судорожно поджимались и делались невыносимо твердыми, кровь со всего организма отлила в пах и сделала его член напряженным, как ствол миномета. Жопа вся была мокрая, казалось, у Скалы запас смазки был велик, как мировые запасы нефти. С трудом удерживаясь от громких стонов, Коннор умудрялся расслышать звук, с которым хорошо смазанные пальцы проникали в него и выскальзывали наружу. Но больше всего ему нравилось, когда пальцы застывали глубоко в нем, так что остальная ладонь оказывалась у него на самых яйцах, и ощущение внутренней дрожи резко усиливалось. Он не чувствовал, как именно эти пальцы крутятся внутри него, но он очень хорошо чувствовал, как они задевают простату. От этого удовольствие простреливало от бедер под колени и до самых пяток. И одновременно с этим он слышал электрические всплески чужого машинного чего-то, отзывающиеся в голове. То ли удовольствия, то ли той самой позитивной обратной связи... Он уже почти перевернулся на живот, ерзая всем телом по полу, когда Скала ухватил его за бедро и развернул обратно на спину. – М-мх? – Не надо уползать, – прозвучало почти в ушах. – Зацепишься членом. Коннор в изнеможении застонал. Вроде бы и сказал Скала смешно, но недвусмысленное движение в жопе очень мешало веселиться. Скала снова потянул и заставил его развернуться на спину. На мгновение все внутри Коннора испуганно съежилось, но пальцы провернулись в нем с легкостью, которую уже можно было назвать постыдной. Одной рукой продолжая дразнить его, Скала расстегнул собственные штаны окончательно и крутанул бедрами по сложной, почти танцевальной траектории, заставляя ткань сползти еще ниже. – А футболку? – еле ворочая языком, выговорил Коннор. – Зачем? Коннор тяжко дышал. Объяснение никак не склеивалось, мысли рассыпались на мелкие кусочки удовольствия. Он даже перестал себе дрочить, но это тоже не помогло. Скала неподвижно пялился на него несколько мгновений, а потом все так же одной рукой закрутил на себе футболку и задрал до самой груди. В тусклом освещении его спроецированная кожа выглядела такой совершенно-мраморной, что Коннор прикусил губу. Да, плохое освещение всех делало лучше, но торс Скалы смотрелся просто неприлично скульптурным. Еще и эти пальцы, массирующие его изнутри... Коннор охнул, укусил себя за костяшки и резко поднял ноги, упираясь в бедра Скалы ступнями. От движений задница непроизвольно сжалась, рука сама собой дернулась, и он застонал, готовясь кончить. Розовое марево перед глазами заплясало радиочастотными помехами. Скала схватил его за запястье и резко сжал. Пальцы раскрылись сами собой, выпуская член. Коннор замычал. – Ваша гадкая натура кончать, а потом лежать бревном меня не устраивает, – сообщил Скала. – Слишком дешево. – М-мгм! – С физиологической точки зрения, – почти пропел Скала, – было бы правильно сделать это в позиции на четвереньках. Так ты сильнее раскроешься. Но с точки зрения того, что я хочу посчитать твой максимум... Коннор с трудом вдохнул и выдохнул. Кажется, он наэлектризовался до предела, до того, что его мозги начали превращаться в жидкость... – С точки зрения максимального удовольствия ты лежишь абсолютно правильно. Он выдернул пальцы, выпустил руку Коннора и чуть приподнялся. Коннор успел увидеть качнувшийся хер, внезапно показавшийся чудовищно огромным, а потом Скала сунул руку себе в пах. Член опустился, Коннор едва успел представить, как в комнату вваливается страдающий бессонницей Лютер, и тут на растянутое отверстие то-то ужасно сильно надавило. – Не-не-не... – паническим шепотом начал Коннор. – Стой, я, уо-омф-ф! Скала действовал так быстро, что Коннор ничего не успел сообразить, а тем более сделать. Андроид просто нырнул вперед, закрыл ладонью нос и рот Коннору и одновременно сунул руку куда-то под крестец. И так нажал, что из глаз брызнули искры. Пока это ослепительное ощущение отступало, Коннор почувствовал, как невероятно длинным нескончаемым движением в него въезжает нечто огромное, кажется, чуть ли не раздвигая тазовые кости... – М-м-м! – Не-кри-чи. Коннор судорожно проехался пятками по полу, колени развалились в стороны, он обеими ладонями уперся в грудь нависшего над ним андроида, пытаясь остановить, иначе бы его кости и плоть не выдержали бы... слишком много! Он даже не думал об этом, когда предлагал Скале потрахаться, подобный секс даже не был предметом его ночных фантазий. В голове заметались синусоиды электрического напряжения, и Коннор внезапно понял, что абстрактно он воображал нечто подобное, но никогда даже не думал, как именно это может воплотиться. С ним происходило нечто несопоставимое с реальностью, в которой Коннор обретался. Такого он и представить не мог. Жопа полыхала огнем, почти разрывающее натяжение в анусе не слабело, и только сохранившаяся тень трепетного чувства где-то внутри не позволяла Коннору начать отбиваться всерьез. И вдобавок он опасался, что если начать брыкаться, то у него что-нибудь лопнет. – Тиш-ше. Коннор отчаянно упирался в плечи Скалы и пытался раздобыть хоть немного воздуха. Только не обморок с силиконовым хером в заднице! Скала убрал ладонь, и Коннор судорожно задышал. Все еще нечеловеческим движением Скала выпрямился. Положил ладони на напряженные бедра Коннора, провел по ним ласкающими движениями вверх-вниз, и запустил обе руки ему в пах. Одна накрыла опустившийся было член, вторая оказалась еще ниже. Коннор немедленно сам заткнул себе рот – он почувствовал, как Скала очерчивает пальцем растянутый анус, касаясь подергивающихся напряженных краев. Одновременно начав неторопливо надрачивать. Коннор опять пробороздил пятками пол, Скала надавил кончиком пальца в пространство между полыхающим отверстием и мошонкой, и Коннор всхрапнул, тут же поперхнувшись слюной. Анус среагировал болезненной вспышкой, но вот внутри него... ох, это опять было приятно. Колени сами собой слегка сжались, напряженные паховые мышцы дернулись и расслабились. Пульс нейросетей в голове усилился. – Терпение, терпение, – едва слышно звенело электричеством, пока Скала поглаживал большим пальцем налитую головку. – Я еще даже не начал считать.