Рейд с SeQretом на борту

Прежде чем Скала начал двигаться, он умудрился почти довести Коннора до оргазма. Сам Коннор в жизни бы не поверил, что можно кончить, просто будучи насаженным на кол, но жопа на удивление быстро свыклась, и осталось только некоторое неудобство. А вот дрочка – это всегда было хорошо. Он уже находился на самом краешке, яйца уже подтянулись, готовясь сбросить балласт – и именно этот момент Скала выбрал, чтобы впервые пошевелить бедрами. – А-а!.. Вырвавшийся вскрик Коннор прихлопнул ладонью. – Это было опасно, – задумчиво сказал Скала. – Если бы мы все же пошли в спальню, сейчас тебя все бы услышали... Совершенно не соображая, Коннор обхватил ногами Скалу, отчаянно стараясь не дать ему продолжить. Он не желал думать, что вообще делать, если в тебе здоровенная силиконовая пробка, и как ее вынимать. Он просто не хотел, чтобы Скала тревожил его и так пострадавший зад, но... Но Скала все равно двигался. Едва не взвизгивая и затыкаясь уже обеими руками, Коннор одуревал от сильнейшего ощущения, что сейчас его вывернут наизнанку, и одновременно от быстрого движения жесткой руки, которая всего мгновения назад уже должна была выдоить из него струйки спермы. Сейчас он словно откатился на пару уровней. – Ом-мх! Скала качнулся вперед. Стенобитное орудие, по ошибке называемое искусственным членом, проложило себе путь обратно в разоренные трепещущие глубины. Коннор бессмысленно лягнул Скалу по заднице несколько раз. Искусственные мышцы почти не поддались. Скала даже не вздрогнул и с механической безжалостностью вновь подался назад. Дрочить он не прекращал, и Коннор вздрагивал всем телом, не имея сил высвободиться. Отчаянно сжимающаяся жопа медленно сдавалась, и Скала сразу же заметил это – и начал работать чуть активнее. – Н-не... – простонал Коннор. – Ох н-не так... я... – Жопа не автомат, не сломается, – отбрил Скала. Коннор чуть ли не истерически всхлипнул в ладонь. Нервные окончания кричали в голос, и он не мог толком разобраться, что это. Раскручивающийся в голове вихрь абстракций и едва не строчек кода мешал думать. Движения Скалы опаляли его сзади, казались вторжениями раскаленного прута в еще более раскаленную почти хлюпающую плоть. Мышцы сокращались и расслаблялись, яйца аж болели от перенапряжения, и его член... Он просто истекал влагой. Может быть это еще была и смазка Скалы, но в любом случае это было так мокро и скользко, что его хер пульсировал... прямо в такт движениям чужого хера... В такт спазмам его задницы... – Н-нгх... Хн-н... Ум-м... Скала опять резко нырнул вперед неестественно быстрым движением. Красный визор оказался точно напротив глаз Коннора. – Знаешь, как я определяю ваше удовольствие? Коннор промычал что-то невнятное. Электронный багрянец гипнотизировал. Розовое зарево мерцало вместе с толчками силиконового члена, разрабатывающего его анус все сильнее. – Твое отверстие сжимается так ритмично, – почти металлически сказал андроид. – Удовольствие – это ритм. Неконтролируемый. Коннор с трудом сообразил, что его, кажется, оскорбили, и даже предпринял слабую попытку то ли напрячься, то ли наоборот расслабиться... Но его анус и вправду реагировал сам по себе, горячо стискиваясь и разжимаясь в упоительном темпе. – Хорошо, – протянул Скала. – Не надо сопротивляться. Двести. Коннор вспотел, испарина проступала такими же волнами, как и продирающие его ощущения. Казалось, что Скала истратил на него все те пинты смазки, о которых так убивался Ральф. Покрытие под спиной сделалось ощутимо влажным, пот щекотными струйками стекал по вискам, и Коннор судорожно дергал головой, чтобы это не попадало еще и в уши. Руки были заняты – теперь он обеими цеплялся за запястье Скалы. Андроид опять взялся ему надрачивать, синхронизируя толчки в жопу и движения по члену. Жалкая мысль "я завтра не встану" трепетала на краешке сознания, но никак не могла вырасти в полноценный протест. Потому что вместе со скольжением ладони, вместе с тяжелыми толчками, выворачивающими его анус нежными краями наружу, он раз за разом чувствовал давление на "орешек". И, кажется, от этого тириум в его венах... или в венах Скалы... или в их общем замкнутом цикле – кровь и тириум кипели в едином бурлящем потоке. – Тебе нравится этот апгрейд? – словно уловил его мысли Скала. – Это не просто имитация ваших эволюционных нелепостей. Это полностью управляемая система с поворотным механизмом, пульсогенератором и на гибкой основе. Слова обтекали Коннора, точно вода. Он только понял, что этот хер гораздо вертлявее человеческого, и наверное именно поэтому с ним так приятно... С машиной, случайно проапгрейженной по идиотской причине. С военным андроидом... С техникой... Давление на мозги усилилось до того, что Коннор почти перестал видеть. Сердце колотилось все сильнее, душу захлестывал дикий, почти животный восторг, от которого хотелось радостно повизгивать, и Коннор даже попытался двигаться сам – потому что с ним была машина, и это единение с синтетическими мускулами, фиолетовым тириумом и металлическим каркасом – это был предел его мечтаний. – А-ангх! Возглас прорвался сквозь перекрытое спазмом горло, простата судорожно сократилась, и по нервам стрельнули ослепительные разряды удовольствия. К головке члена хлынуло раскаленное наслаждение и буйно выплеснулось в твердую ладонь. Задыхаясь и сдавливая запястье Скалы со всей дури, Коннор зарылся пальцами ног в пол. Все мышцы поджались, задница стиснулась на вибрирующем в ней члене, напряглись мышцы живота, заставляя отрываться лопатками от пола, свело шею, губы расползлись в оскале... – Х-хах! – Тебя услышат, – прошипело электричество в ухе. – Триста. И он так ярко вообразил, что придут и увидят, как великолепная машина таранит его в задницу, почти ставит клеймо на нем, и как он кончает от этих ощущений... В голове словно взревел кибер-годзилла и невыносимо громко щелкнуло. Его перетряхнуло снова, еще один, уже совсем короткий выплеск спермы полетел на пальцы Скалы, пульсирующий тоннель заднего прохода на миг сжался так, что заболели мышцы в паху, а потом все это дикое напряжение исчезло разом. Коннор изумленно всхлипнул и хлопнулся на спину. Пальцы ослабли, но так и не разжались до конца. Колени поехали в стороны, пятки проскользили по полу. Нижняя челюсть тоже открылась сама собой, из уголков рта потекли слюни. Он не мог даже толком сглотнуть. Мелкая дрожь проходила от пяток до макушки. Член пульсировал почти болезненным посторгазменным облегчением. Не успокаивалась только задница. Анус полыхал и мучительно вздрагивал. – Четыреста... двадцать... – медленно, почти неохотно прозвучало в ухе. – Мглм? – Четыреста... двадцать петафлопс, – выговорил Скала. Багрянец медленно таял, и его место занимали привычные уже голубые петли. Коннор готов был отрубиться, но каждую секунду очередная вспышка в заднице не давала этого сделать. Скала медленно отпустил его член и почти небрежно стряхнул со своего запястья хватку чужих ладоней. Засунул обе руки туда, где их тела намертво спаяло. Коннор сдавленно заскулил, ощутив прикосновение жестких пальцев к истерзанному проходу. Скала нажал и медленно подался бедрами назад. – С-сука-а! Шипение, вырвавшееся на вздохе, переросло в проклятье. Выходил этот хер так, словно Коннор рожал его. Напоследок чавкнуло и хлюпнуло с особо непотребной силой. Воздух коснулся развороченного прохода, и Коннор застонал, пытаясь проглотить этот звук. – Тиш-ше, – прошипела связь. – Услышат. Скала поднялся. Хер у него уже не стоял, а свисал тяжелым болтом. Гидравлика работала удивительно правдоподобно. На животе у Коннора лежал его собственный болт, тоже все еще разбухший от прилива крови, невероятно чувствительный и наверняка такой же красный, как и раздолбанный задний проход. Но слишком тяжело было поднять голову, чтобы себя осмотреть. – Не шевелись, – велели прямо в голове. – Я к аптечке. Коннор промолчал. Скала развернулся и бесшумно двинул на выход. Коннор пару секунд смотрел в потолок, где колыхались бледные лунные тени, а потом медленно закрыл лицо ладонями и зажмурился. Это была форменная катастрофа. В возрасте тридцать-плюс, служа в лучшей в мире армии, находясь в специализированном отряде, он дал трахнуть себя в задницу. Хуже было бы только начать курить хаш. Хотя нет, хуже было бы, дай он трахнуть себя кому-то вроде Гэвина. Этот растрезвонил бы о событии направо и налево, и Коннор стал бы новостью номер один. Одиннадцать-браво, резко оказавшийся слабым на задницу. Гей-спецназовцы в пехоте США. Рядовой – очку не хозяин. Он беззвучно застонал, отчаянно зажмуриваясь. Ноги болели, жопа болела, даже живот болел. Ныла шея. В мозгах сидели осколки прямого подключения к андроиду. Завтра предстояло сражение с охреневшими пчелами и их укрывателями. Зачем, зачем, нахрена он это устроил?! Движение воздуха изменилось, он раздвинул пальцы и обнаружил Скалу, нарисовавшегося из теней. Андроид мгновение стоял неподвижно, пристально вглядываясь в него абсолютно черной пластиной, а потом присел на корточки. Коннор почуял слабый, даже слегка пряный травяной запах. Скала мигнул желтым треугольником на визоре и полез к его заднице. Коннор слабо дернул коленом. Ладно, он все равно не мог даже толком сесть, а машина наверняка лучше разбиралась в таких травмах. Первые прикосновения опять заставили его зажмуриться, но мгновение спустя полегчало. Адский жар начал стремительно ослабевать, раздраженная пульсация тоже, и несколько мгновений спустя Коннор сделал медленный глубокий вдох. А когда выдохнул – уже почти ничего не болело. Только слегка припекало. – Андроид SQ800, ты мудак, – пробормотал он. – Я исправляю девиации, – возразил Скала, обтирая пальцы о штанину. – И использую для этого разные пути. – И кого ты еще исправлял таким путем? Или я первый? – Не первый, – уведомил Скала, тщательно проигнорировав первую часть вопроса. – А кто еще? Маркус? Гэвин? Ральф? – Зачем тебе это знать? – Хочу обсудить, насколько ты херовый любовник! – зашипел Коннор. – Люди, – с выражением сказал Скала. А затем потянулся и внезапно коснулся его лица. Коннор застыл. Скала прочертил дорожку от челюсти до виска, обратно и до другого виска. Провел самыми кончиками пальцев по глазам, заставляя Коннора жмуриться. К счастью, это была не та рука, которой его только что полечили. Но запах все равно давал о себе знать, и Коннор смутно припомнил, что вроде бы салкоцер для открытых ран пах чем-то подобным. Действительно удачное решение, чтобы по-быстрому реанимировать расхлябанную задницу. – Я ничего не записывал, – медленно произнес Скала. – Я умею молчать. Сердце в груди бабахнуло, а потом сладко заныло. Коннор сглотнул. У него была собственная... ладно, немного общественная машина. Которой можно было довериться. И мучительный стыд растворился, точно хлопок в керосине. В конце концов, никто и никому не запрещает трахаться с андроидами. Некоторые из них для этого и созданы. А некоторым достаточно апгрейда и пары анатомических справочников. – Слушай, – хрипло сказал он. – А что Ральф вытворил, а? – Он пришел ко мне за советом, – невозмутимо сказал Скала. – Что, прости? – За советом коррекции поведения, – разъяснил Скала. – Я предложил шоковую терапию. Коннор непроизвольно заулыбался. Скала все еще касался его щеки кончиками пальцев. – И как думаешь – помогло? – Не очень, – проворчал Скала. – И зачем тебе с такими проблемными людьми трахаться, – вздохнул Коннор, поворачивая голову так, чтобы щека улеглась точно в подставленную ладонь. Скала молчал пару секунд, а потом отчетливо усмехнулся: – Четыреста двадцать петафлопс удовольствия на торрентах не валяются. * * * В смысле биоритмов Скала все-таки налажал. Утром Коннор чувствовал себя так, словно его не просто выебали, а еще и немного пожевали. Мрачно презирая себя, он залез в аптечку и под укоризненный писк и отметочки в профайле жевнул несколько кофеиновых таблеток. По жилам промчался огонь. Тревожные мысли о сержанте Аллене, который за таблеточки потом устроил бы форменный разнос, испарились. Коннор полетел в душевую, как на крыльях, на ходу грозясь надрать Ральфу жопу за то, что тот храпел. Сам Ральф, предусмотрительно занявший самую дальнюю кабинку, орал оттуда, чтобы никто к нему не подходил ближе чем на три фута, иначе он ссыт кипятком на поражение и без предупреждения. Норт глубоким сопрано завывала песню про маленькую пчелку и ее друзей, Лютер по непромокаемому смарту выдавал инструкции миссис Андроников, как именно правильно культивировать хризантемы, пока он будет убивать сошедших с ума пчел. Сержант Аллен благородно молчал до часа Х-1, после чего через динамики Скалы затрубил так, что Гэвин с грохотом уронил снаряженную взрывчатку, и по комнате пронеслись звуки стремительно поджавшихся задниц. – Придурок пластиковый, хоть громкость убавляй! – прохрипел, опомнившись, Гэвин. – Что за вопли иерихонской ослицы? – Валаамовой, – поправил Ральф. – Или буриданова. Это если осел. – Иди на хер со своей мифологией! – А иерихонские – это трубы! – Есть еще евстахиевы, – добавил Лютер. "На построение!"– заорал сержант Аллен уже на внутреннем канале и таким образом досрочно завершил сложный религиозный диспут. Отряд взваливал на себя щиты, и Норт уже пошла к выходу. "Что насчет твоего оборудования?" – внезапно возник на приватном канале Скала. "В смысле?" "Жопа не болит?" Коннор как раз присоединял трубки к газокомпенсаторам, поэтому правдоподобно побагровел от усилий. "Пошел на хер!" "В отличие от вас, у меня нет членоприемника..." Коннор решительным напряжением среднего уха вырубил связь, и возмутительное окончание фразы осталось недорасслышанным. Пристраиваясь в хвост к отряду, он с трудом унял сердцебиение. Скин подбадривающе стиснулся. – И вновь мы идем навстречу подвигам! – возгласил Скала. – Отряд, вперед! С песней! – Мы все умре-ем! – фальшиво затянул Гэвин. – Опоссум пойдет на обед, енота сожрут на ужин! – Слона пустим мы на бульон! – с упоением завыл Маркус. – А пехотный – кому он нужен! – хором заорали Норт и Лютер. Протопав по коридору и взбодрив своим явлением местных, тренировавшихся по утренней псевдо-прохладе, тяжело груженый отряд дисциплинированно отправился к площадке с техникой. – Интересно кстати, почему не на вертушке, – задумался Маркус. – Пчелы ревнуют, – авторитетно разъяснил Гэвин. – Сразу обижаются и стреляют жалом. – Ты серьезно? – Серьезнее некуда. Всю ночь читал справочники. – Пердел ты всю ночь, Айова, – припечатал Ральф. – Я от твоих парфюмерных залпов на улицу сбежал. – Слабак, – гордо сказал Гэвин. Коннор подавил желание понимающе заулыбаться. Легко было вычислить, что Ральф таким невинным образом страхуется на случай, если кто-то все-таки заметил его отсутствие. – Пчелы ему стреляют, – презрительно сощурился Маркус. – Балбеса кусок! – Де юре, сбрасывают жало, – заметил Скала. – Де факто, делают это с ускорением, позволяющим приравнять воздействие к стрельбе. – Че? Скала тщательно сымитировал полный разочарования металлический вздох. – Пчелы стреляют жалом, – разъяснил он. Маркус попытался схватиться за задницу, но ударился о висящий за спиной щит и матюгнулся. Гэвин подарил ему особенно гадкую улыбочку. – Если есть киберпчелы, почему бы не быть и кибердихлофосу, – подхватила тему Норт. – Ой, вон сержант от ярости подпрыгивает на месте, а ну ускорились! Отряд послушно ускорился. Коннор почувствовал, как жопа начинает предательски зудеть, и попытался продырявить Скалу яростным взглядом. Пластиковый потрох мог бы просчитать, что бывает с людьми, которым впервые запихивают хер в задницу! Мог бы проявить рациональный подход! Наркоман проклятый, петафлопсы он насчитывает... Живо вспомнилось розовое мерцание, и Коннор передернулся на ходу. В каком-нибудь другом отряде этот внешний признак послужил бы поводом немедленно отправить андроида на калибровку, а человека к психиатру. Но в их отряде... В конце концов, никто не бывает полностью нормальным. Последние двадцать ярдов отряд преодолел почти рысью, демонстрируя яростное рвение. – Смирна! – заорала Норт, первой резко тормозя и вытягиваясь в полный рост. Остальным понадобилось три четверти секунды, чтобы построиться. Сержант Аллен, вовсе даже не подпрыгивающий, а монументально возвышающийся, заложил руки за спину. – Вольно! Боевая задача всем понятна? Все переспали с этой мыслью? Хоровое "так точно" едва не сшибло кепи с сержантской головы. – Идеи?! Сержант выплюнул это слово с интонацией человека, выросшего на идее беспрекословного подчинения и глубоко не согласного с новомодными веяниями, где рядовым почему-то возмутительно дозволялось иметь собственное мнение. Наверное, не выспался. Обычно его подобное не бесило. Коннор с благоговением успел подумать – а не дотянулся ли Скала еще и до сержантской задницы, – а язык уже на автомате выдал "никак нет!", удачно слившееся с хором остальных голосов. – Один вопрос, сэр! – как всегда влез Гэвин. – Разрешите? – Разрешаю! – Пчел брать живьем, сэр? Сержант долгих три секунды смотрел на Гэвина, как на заговорившую тумбу. На канале отряда раздались нервные смешки. – Пчел при угрозе зачистить, андроида ликвидировать, – наконец изрек сержант. – Живьем вернуть себя. Впрочем, кто дебил, тот может глупо погибнуть, разрешаю. – Мной будет предоставлен отчет об идиотских смертях, сэр, – согласился Скала. "И поименно по каждой пчеле!" – немедленно взвился Гэвин. "Попчельно", – уточнил Лютер. – На борт, – прорычал сержант. "Беовульф", предназначенный для передвижений по особо засранной растительностью местности, лоснился пятнистыми маскировочными боками. Коннор рванул первым, как и полагалось водителю. На подлете он ощутил легкое щекочущее чувство, пробежавшее под скином – системы подавления и маскировки работали вовсю. Ввинчиваясь в водительское кресло, Коннор успел подумать, что для киберпчел должна работать еще и глушилка, а потом его жопа оказалась на сиденье. – У-у... Полностью подавить вскрик он не сумел. Получился какой-то злобный скулеж. Коннор приподнялся, слыша, как сзади с грохотом размещаются на местах, и дернул страховочную обвязку, преступно поднимая себя над сиденьем на полсантиметра. Хотя водитель и должен был твердо восседать в своем кресле, сейчас для Коннора это было просто невыносимо. Он поборол искушение оглянуться и проверить, как там дела у Ральфа. Наверняка отлупленная жопа болела не меньше. Сержант устроился рядом и махнул рукой. Лязгнул закрывающийся люк, мониторы расцвели картами местности в полудесятке диапазонов, и сзади за креслом образовался Скала, привычно занявший место подглядывающего и подслушивающего. – Разрешите старт, сэр? – Вперед, – бросил сержант. Коннор тронул педали, и тяжелая машина легко и весело покатилась по бетону. Система шлюзов впереди начала раскрываться, Коннор натянул намордник и дернул регуляторы. Силикон присосался к лицу. За спиной произошли аналогичные шевеления, сержант присоединился. – Выходим наружу, – рапортовал Коннор. Первый шлюз сомкнулся, второй сразу же развернулся – и датчики контроля воздуха залились безумным красным. Токсичные джунгли обволокли машину ядовитым туманом. "Жуть, – резюмировала Норт. – И как оно дальше не расползлось". "Я читал..." "Кто читал?" "Я читал, – с достоинством повторил Гэвин, – что вопрос в концентрации. Как только ветер разносит эти помои, там какие-то фенолы... фреоны... или формальдегиды, хер их запомнит, – в общем, сразу какие-то летучие соединения распадаются, и оно перестает быть ядовитым". "Кароси", – пробормотал Лютер. "Что-что?" "Смерть от переработки, – разъяснил Лютер. – Растения так стараются, выделяя свои пары, но все тщетно, ветер уносит их труды..." "Я сейчас сам умру от этой философии", – застонал Маркус. Вездеход перемалывал гусенично-колесной сцепкой живой ковер. Трасса, уходящая вглубь, была едва заметна, но хорошо просматривалось, что она давно накатана, и только в последнее время на нее накинулись растения. Свежие тонкие побеги торопливо заплетали следы человеческой деятельности. Потом трасса раздвоилась, и навигатор уверенно показал влево. Рельеф там был говенный, но Коннор промолчал, чтобы не раздражать сержанта стонами насчет техники. Сам сержант Аллен с таким напряжением всматривался в экраны, точно ожидал выскакивания пчел, возглавляемых андроидом, из-за угла. Коннор попытался покоситься вверх и назад, чтобы посмотреть на их собственного андроида, но не преуспел. Не выдержав соблазна, он переключился на прямое общение со Скалой. "Прием, прием, как слышно?" "Все показатели в норме". "Отлично. Как ты относишься к тому, что мы едем ликвидировать твоего родственника?" "Родственные чувства применительно к андроидам неуместны". "Не притворяйся, что не разбираешься в идиомах!" "Зачем этот вопрос?" "Хочу понять, – охотно откликнулся Коннор, – как у тебя шестеренки в голове вертятся. Нет! Ни слова! Я в курсе, что шестеренок там нет!" Показалось даже, что Скала вот-вот издаст разочарованный вздох. Во всяком случае отводные щели у него исторгали горячий воздух чуть шумнее обычного – Скала обрабатывал данные. "Мое отношение к девиантным моделям однозначно: девиации должны быть ликвидированы". "Хм-м". "Если их нельзя исправить". "А что, – хищно протянул Коннор, не отрываясь от экранов, – у вас, железяк, тоже есть возможность потрахаться?" Скала пару секунд молчал. "Это то, к чему ты никогда не получишь доступ", – явственно ухмыляясь, поведал он. "Что-о?! Вот это подло! Но как вы это делаете, а?" "У вас для этого нет интерфейсов". "Пф-ф! Вы что, шурудите петабайтами в головах друг друга через вайфай?" "Откуда такое пренебрежение у протоплазмы, которая шурудит белковыми отростками в дырках друг друга?" "Четыреста двадцать петафлопс", – мстительно напомнил Коннор. "Ни в какое сравнение с чистыми данными". "Даже так?" "Даже так. Следи за обстановкой". Коннор прикусил мысленный язык. Он и так пялился в экран безотрывно, но Скала был прав – слишком увлекаться разговором не стоило. Даже на их общем канале не трепались – только Лютер спокойно бубнил характеристики пчел. На него никто не орал: Лютер Андроников обладал удивительным свойством зомбировать людей в положительном смысле. Его бубнеж как-то поразительно гладко ложился на подкорку, и, послушав гипнолекцию, можно было уверенно сказать, что в нужный момент большая часть услышанного всплывет сама собой. От пчел Лютер перешел к характеристикам андроида. Этот был из линейки автономных, способных существовать без прямых указаний практически бесконечно. Самообучающаяся система, лабораторные навыки, исследовательский комплект, способность принимать нестандартные решения на основе сложной архитектуры нейросетей. Короче говоря, где-то в джунглях засел свихнувшийся синтетический умник, который, судя по предоставленной информации, возомнил себя спасителем экологии и мешал воспользоваться пчелами по прямому назначению. "Кстати, – неожиданно прервал мантру Ральф. – А если эти пчелы, ну, типа для пользы разрабатывались, вместо обычных... то какого хера их так вооружили?" "В природе пчел жрут и обижают кто ни попадя, – мгновенно ответил Гэвин. – Вот и..." "Этот кто-то имеет свойство нападать в бронежилетах?" – скептически уточнил Ральф. "Агрессивная среда, – внезапно влез Скала. – Если вы способны понять, о чем я. Очень агрессивная среда. Если вы заметили, здесь она мало напоминает... земную". "О Господи", – отчетливо сказала Норт. "Надо было исповедоваться", – с той же интонацией брякнул Ральф. На экранах тонко засветилась граничная линия, за которую на машине лезть было уже нельзя. – Редлайн, – вслух продублировал Скала. – Готовность минус один, – почти одновременно скомандовал сержант. – Оборудование на проверку! В кузове залязгало и загрохотало. Щиты, тактические шлемы, намордники, фильтры, оружие, местные апгрейды – проверка пошла уже по четвертому кругу. Скала перегнулся через кресло и молча принялся проверять все детали на Конноре, включая "собачьи метки". Коннор старался не вздрагивать от этих деловитых прикосновений, теперь обретших новый смысл. "Хорошо быть водителем, – не преминул заметить Ральф. – Сидишь себе на жопе ровно, пока тебя квалифицированно щупают синтетические няньки: не забыл ли ты застегнуть ширинку". "Надеюсь, ты жопу не отсидел, и она у тебя не болит", – мстительно ответил Коннор. Внутренняя связь достоверно воспроизвела звук, с которым Ральф поперхнулся. – Входим в зону высадки, – вслух сказал Коннор. Скала выпрямился и хлопнул его по плечам, подтверждая, что техника в норме. "Беовульф" прокатился последние ярды перед редлайном и замер. Пневматика зашипела, кузов мягко осел, приближая людей к негостеприимной земле. – В построении дельта – пошел! – скомандовал сержант. Люк глухо чавкнул, открываясь, и внешний ядовитый воздух влился в кузов. * * * Джунгли, пропитанные отравой, клубились и кишели внутренней жизнью. Здесь не было насекомых, птиц или еще каких тварей, но каждый нерв кричал – оно живое, оно наблюдает, размножается и хрен знает что еще делает. Намертво прилипшая к морде кислородная маска вызывала зуд и острое желание ее снять, хотя воздух в легкие поступал свежий и даже слегка прохладный. Что очень даже компенсировалось припекающим спину рюкзаком, в который вся эта система фильтраций и охлаждения была погружена. Даже Скала обрядился в затылочный респиратор, хоть и очень облегченной модели – видимо, для его биокомпонентов местные парфюмы тоже были не лучшей средой. – Легкие планеты вымирают, – выдал Гэвин шепотом, которого хватило, чтобы активировать гарнитуры. Сержант промолчал, и в наушниках возник шелест, который всегда бывает, когда люди задумываются, а не поболтать ли им. – Говорят, эти легкие в Сибири, – наконец возразил Ральф. Снова секундное абсолютное молчание прокатилось волной – все ожидали реакции сержанта. И снова не дождались. Под ногами хрустело, звучно лопалось и упруго выскальзывало. Жара давила на плечи, даже несмотря на "джангл"-униформу, предназначенную для такого экстремального климата. Группа, рассыпавшаяся "веером", перла сквозь подлесок, в котором то и дело просматривались следы активной деятельности: бетон, разметка, столбики ограждения, даже какие-то таблички. Только все это уже благополучно затянуло сеткой пузырящихся от собственного яда листьев. Словно пережженная колючая проволока, лианы хищно оплетали столбики, цеплялись за неровности в бетоне и привольно по нему расползались. – Так там же Китай, – продолжил Лютер. – Эти чинки изгадили все, до чего дотянулись. Вырубили тайгу. Поэтому у русских там целая армия андроидов, которые стреляют без предупреждения. На бетоне начали появляться лужицы. Цвет их, красивый, изумрудный, Коннору настолько не нравился, что инстинктивно поджались пальцы в ботинках. – В лужи не наступать, – сухо скомандовал Скала. И снова все подождали, что скажет сержант. Но тот упорно хранил молчание. Вместо него слово опять взял Гэвин, однако предусмотрительно перескочил на сублингву. "Дорогое ведро, ты как, не хочешь со своими двоюродными братьями по тайге побегать?" – Бля! – Доложить обстановку! – яростным шепотом гаркнул сержант. Коннор крепче вцепился в оружие. Скин впился в мышцы, активируя кровоток там, где надо, и пережимая в ненужных местах. – Так точно, сэр! – шепотом же гаркнул Маркус. – Канавка, сэр! Проедена в бетоне! Оружие и боец в норме, сэр! – Смотрите, куда прете, – буркнул сержант. – Треп прекратить, на внутренний канал перейти. "Так точно, сэр!" "Пятьсот ярдов", – доложил Коннор, фиксируя на визоре первую линию фронта. Джунгли разрослись так густо, что трудно было понять, действительно ли впереди есть еще что-то вроде секретной базы, управляемой чокнутым андроидом, или там уже давно все переварено мутировавшими растениями. Очень захотелось найти тех мудаков, которые сливали сюда что ни попадя много лет подряд, и запихать каждому из них по тридцать футов живой колючки в жопу. А потом резко выдернуть. Коннор осклабился от злобного удовлетворения. Даже маска на секунду перестала раздражать. Лужицы лезли под ноги все активнее, и наконец Коннор вынужденно остановился. Впереди расположилась большая, солидная, уверенная в себе лужа. Она лежала в бетоне, отливала нефритовым и приглашающе колыхала пузырьками пены по краям. "Движение затруднено, – доложил Коннор. – Лужа впереди". "Боишься подхватить насморк?" – без особого энтузиазма подначил Гэвин. "Боюсь отхватить ноги по колено". "Сюда", – Скала скинул на визоры обновленный маршрут. Тонкая ниточка петляла, как умалишенная. "Разрешаю", – подтвердил сержант. Коннор захрустел по лианам, сворачивая влево. По сторонам тоже хрустели кусты, причем хрен было разобрать – то ли ломятся свои, то ли джунгли кого-то переваривают, то ли просто решили размять древесные косточки. "Бля, не трогайте эти оранжевые грибы, – раздраженно сказала Норт. – У них споры!" "Гроб господень, надеюсь, ты ими не дышала?" – встревожился Ральф. "Конечно нет!" "Споры имеют свойство долго выжидать в человеке, – задумчиво передал Лютер. – Потом надо будет помыться". "Спасибо, придурок!" "Лучше бы в Арктику, – умильно сказал Гэвин. – Тут словно другая планета, мать ее..." Фраза повисла в тяжелом воздухе, пропитанном токсичными испарениями. Коннор почувствовал, как у него с новой силой взмокает за ушами. Гэвин молчал, как камень, и по этому гробовому молчанию уже было ясно, что он понимает, как неосторожно брякнул. "Похоже на то", – неожиданно согласился Скала. "Ты не шутишь?" – отмер Гэвин. "Не люблю примитивный юмор, вижу цель". "Триста пятьдесят", – подтвердил Коннор. Один за другим все выбирались из кустов, и в результате отряд собрался в плотную группу. Сержант незаметно оказался впереди всех, словно собирался читать лекцию. Скала стоял за ним и чуть справа, прекрасно имитируя тупого телохранителя. Затылочные фильтры торчали из его башки, как молды в игре. "Отряд, принять новую вводную", – неожиданно сказал сержант. "Да, сэр?" – осторожно откликнулась Норт. "Противников несколько, – выдал сержант. – Автономная модель, максимально имитирующая поведение человека. Поэтому... – он помолчал. Тактический шлем плюс намордник полностью закрывали лицо, но Коннор хорошо представлял, как сержант морщится. – Поэтому они будут отбиваться, как люди". "Да, сэр?" – повторила Норт. "Они могут использовать оружие", – сухо пояснил сержант. "Принято, сэр", – отозвалась Норт с такой интонацией, что вопрос "какого хера?" слышался в ней в полный рост. "Интересно, это он нам сюрприз готовил или сам впервые узнал", – задумался Коннор на приватном канале. Слишком плотная броня, закрывающая их всех с головы до ног, не давала проанализировать состояние сержанта, но натренированный нюх на неприятности буквально за уши склонял ко второму варианту. "А я могу сейчас использовать оружие? Или мне опять наблюдать?" – внезапно спросил Скала. Краем глаза Коннор увидел, что к Скале все головы повернулись так, словно он снял визор. На этом визоре крутились сейчас непонятные диаграммы с желтой подсветкой. То ли Скала забылся и спроецировал их, то ли сделал это специально. Джунгли вокруг дышали жутковатой силой, а на канале было слышно тяжелое дыхание шести человек. Сержант Аллен снял с пояса "Зауэр" и покачал в ладони. Потом вполоборота повернулся к Скале. – Можешь, – сказал он, протягивая пистолет. Шум слитного дыхания превратился почти в свист. Скала медленно протянул руку и принял оружие у сержанта. Тоже покачал на ладони, снял с предохранителя и спокойно сунул за пояс. "Яйца отстрелишь!" – выпалил Гэвин. "Дорогой х-х... геймифицированный артефакт!" – точно так же не выдержал Ральф. "Заткнитесь, придурки! – скомандовал сержант. – А ну взбодрились! Ценные приборы не ронять, ноги в кислоте не мочить! Все ясно?!" "Так точно, сэр!" И невероятно взбодренные напутствием бойцы девятого подразделения устремились в кишащие девиантными андроидами заросли. Коннор на ходу отсчитывал расстояние, и с каждым десятком ярдов все отчаяннее искал следы бункера или лаборатории. Зелень кругом перестала быть зеленью, пропитавшись фантасмагорическими красно-оранжевыми оттенками, точно в клюквенную настойку бахнули жидкого апельсина. Кое-где листва резко становилась черно-фиолетовой, и от этого мельтешения уже казалось, что в каждом таком пятне листвы сидит злобный враг. "Сдались им эти пчелы, – с энтузиазмом злобствовал Гэвин. – Че они в них нашли?" "Жало полтора дюйма, – мрачно предположила Норт. – Извините, сэр". "Вы безнадежны, придурки", – откликнулся сержант. Чувствовалось, что ему полегчало. Новая вводная была съедена отрядом без возражений, так что сержант мог не угрызаться совестью за внезапные апдейты в ходе операции. "А в пчелах мы ищем рекультивацию сельского хозяйства, – занудно поведал Лютер. – Истощенного сплошными посевными методиками. Вы в курсе, сколько стоит бушель кукурузы?" "Четырнадцать баксов" – буркнул Гэвин. "Что? Откуда ты..." "Тридцать ярдов, – объявил Коннор. – Сэр, или дальномер врет, или они замаскировались так, что даже Скала их учуять не может..." "Нет пеленга", – согласился Скала. Расчерченный трещинами бетон под ногами дрогнул. "Что-то мне это напоминает, – хладнокровно сказал Маркус. – Предсказываю полный..." – Врассыпную! – гаркнул сержант во всю мочь. – Вижу рой! – полусекундой за ним отчитался Скала. – Двенадцать часов! Бетон вздрогнул снова, а затем переплетение лиан впереди чудовищно вздулось, по ушам ударил тысячеголосый металлический гул. Скрученная масса начала подниматься в воздух. – Щиты наизготовку! – орал сержант, взмахами рук показывая, куда бежать. – Максимальное уклонение! Ложись! Под ногами отвратительно шевелилось что-то, напоминающее обезумевшие морские огурцы, и уже падая в них лицом, Коннор подытожил для себя, что, будучи гражданским, в жизни бы не стал выполнять такие отвратительные членовредительские приказы. Так бы и помер не запачкавшись. Щит вдарил ему по спине, Коннор дернул за петлю активатора, и щит лязгнул, раскрываясь лепестками дополнительной защиты. Над головой с воем и шорохом что-то пронеслось, движение воздуха ударило в извивающиеся плети растений. Мгновением позже щит затрясся под градом ударов. Коннор вжался в негостеприимное ложе так, что ребрам стало больно, а задница внезапно остро заныла. Скин попробовал компенсировать неудобство, но справился процентов на пятьдесят. Коннор втянул жопу и живот, пытаясь зарыться на десять дюймов в бетон. Затаил дыхание. "Кого накрыло, орите благим матом! – разорялся сержант. – Не слышу!" "Чисто!" "Чисто!" "Чисто!" Хор голосов наполнил душу яростным удовлетворением. "Выкусите, кибернетические выродки, рано еще вам объявлять себя венцами искусственной эволюции!" – торжественно провозгласил Ральф. "Лаг сорок, ответ!" – скомандовал сержант. Коннор оттолкнулся от бетона, почти выпрыгнул из положения лежа на брюхе и оказался на своих двоих. Руки автоматически сжали оружие, шея завертелась, глаза заскользили в поисках противника. Рой заходил чуть с запада. Пульсирующая масса, от которой шла волна горячего воздуха и низкочастотный рев, с трудом воспринимаемый слухом, ворочалась на фоне ярко-голубого неба. Сорок, нет, уже двадцать пять секунд на перестройку... Рой начал собираться в клин. Коннор сощелкнул предохранитель и дернул запальный. В солнечном свете тускло и несолидно затрепетал крошечный огонек. Рой построился в фигуру, напоминающую веретено. Гул резко превратился почти что в вопль на грани с визгом. Барабанные перепонки затрещали. Рой двинулся с места, нацелившись на крохотный пятачок, занятый отрядом. Коннор даже успел рассмотреть отдельных пчел: правда, больше они походили на шершней. А то и на кого побольше. Вовсе не милые мохнатые пчелки, которые собирают пыльцу. Хер его знает, какой маньяк решил, что такие уроды годятся для опыления издыхающей природы... "Огонь!" – невероятно отчетливо скомандовал сержант Аллен. Коннор поднял ствол, прицельный крест на визоре защелкнулся на первой трети роя, и Коннор нажал на спусковой. По бедрам ударили резко вздувшиеся шланги, рой преодолел еще несколько ярдов, Коннор почти увидел, как передовые отряды нацеливают жала – и "Флэш" в его руках выплюнул шестидесятифутовый факел огня.