Рейд с SeQretом на борту

Оказавшись на столе, Гэвин вляпался в рассыпанные чипсы и выразил большое неудовольствие. Коннор параллельно вспомнил, что опять забыл про чертовы гондоны, и смылся к вешалкам под предлогом поиска полотенца. Пока он вытряхивал содержимое карманов, Гэвин успел, ни к кому не обращаясь, произнести несколько наставительных сентенций о том, что все думают, что доминантом быть легко, а на самом деле это ответственный труд. Коннор строго изгнал желание швырнуть в Гэвина не только полотенцем, но и вешалкой, и напомнил себе, что у рядового Рида всегда был говенный характер. Поэтому в ответ он, тоже ни к кому не обращаясь, заметил, что на свете бывают настолько ядовитые люди, что их не исправит даже гроб. Полотенце подходящего размера он наконец-то нашел, равно как и несколько штук гондонов. – Хреновы чипсы! – многозначительно произнес Гэвин. – Держи, – Коннор бросил в него полотенцем, и пока Гэвин с матюгами запихивал его под себя, вскочил на лавку, а с нее осторожно перебрался на стол. Тот был крепок и лишь слегка скрипнул. Длины не очень хватало, но это было даже к лучшему. Коннор немедленно устроился прямо между раздвинутых колен Гэвина и задумчиво повертел упаковки в пальцах. – С чего мы начнем? – поинтересовался Гэвин, поднимаясь на локтях. – Ты будешь жонглировать гондонами как... Ауч! Коннор схватил его за колено. Прием "железные пальцы", позаимствованный у Норт, действовал безотказно. Гэвин не только вскрикнул, но и судорожно вздернулся, одновременно пытаясь убрать ногу, локти у него разъехались, и он хлопнулся навзничь. Болтающийся у него на шее жгутик закрутился петлей. – С мышечных зажимов, – улыбнулся Коннор. – С тридцать пятого по сороковой. – О-о! Коннор ухватил его за щиколотку, заставил задрать ногу пяткой кверху и мягко покачал из стороны в сторону. Гэвин приподнял голову, на этот раз уже не рискуя локтями. Отложив шуршащие пакетики, Коннор взялся за подошву обеими руками. Отмытая и отпаренная до скрипа, стопа выглядела неожиданно беззащитно. Конечно, будучи обутой в военный ботинок одиннадцатого размера, она могла попирать девиантных андроидов, террористов и контрабандистов, но сейчас... Коннор снова покачал ее из стороны в сторону и дернул мизинец. – Ой, – вырвалось у Гэвина. Коннор выгнул бровь и удостоился прекрасного зрелища – подрывник стремительно побагровел. – Ой – это хорошо, – вкрадчиво сказал Коннор. – Минус один зажим, правда? – Нифига, – пробурчал Гэвин, багровея уже до самой груди. Коннор взялся за безымянный палец и тоже дернул. Опять хрустнуло. На этот раз Гэвин прикусил губу и промолчал. Впрочем, уже было совершенно очевидно, кто тут победитель. Поэтому Коннор без тени сомнения принялся за остальные пальцы. Пройдясь по всем туда-обратно, он занялся прощупыванием стопы и поиском в ней коварных зажимов с узелками. Ничего не прощупывалось, но Гэвин дергался и кривился, а пальцы на второй ступне так и поджимались. Коннор воспользовался мощью собственного аналитического ума, припоминая курс анатомии, преподаваемый на занятиях по эффективному контактному бою, и экспериментальным путем вышел на несколько болезненных сухожилий. Прошелся по всем костям, и когда Гэвин уже сдался и перешел к стонам – понял, что отпускать ему эту ногу не хочется. Даже несмотря на наличие второй. А вот хочется ему... Он уставился на Гэвина в упор и потянул большой палец в рот. – По... погоди... Ты... а-аох... Ошеломление на лице Гэвина стоило многого. Равно как и реакция. Коннор шкурой почувствовал, как резко подскакивает у него пульс и убыстряется кровоток. На курсах определенно не зря внушали, что пальцы ног – это одно из самых недооцененных мест человеческого тела. Предлагали вспомнить, что бывает, если удариться пальцем о ножку кровати. При этом слушатели так одинаково скривились, что можно было фотографировать и вывешивать как демотивационный плакат. Не стоило большого труда реверснуть эти знания и прийти к чисто теоретическому выводу, что и стимуляция этих мест должна быть чрезвычайно приятной. Оставалось проверить на практике. Коннор провел языком по ложбинке между пальцами. Гэвин судорожно вздохнул и вцепился в углы полотенца. Опьяняющее возбуждение потекло по венам при виде этих рук, яростно выкручивающих белую ткань. Коннор уже собирался перейти к следующему пальцу, но тут ему пришла в голову еще более замечательная идея. Он высунул язык как можно сильнее и задвигал им между пальцев. Туда-сюда, вперед-назад. Чуть сильнее вперед, чуть мягче назад. Совсем как фрикции, когда тяжело и резко вбиваешься в распаленное тело и уже гораздо мягче выходишь. А потом повторяешь снова и снова. – М-м... м-м! Гэвин откликнулся мгновенно. Нога дернулась, пальцы стиснулись. Продолжая удерживать его за пятку, Коннор большим и указательным раздвинул сжавшееся пространство и продолжил. – Ч-че-ерт... – застонал Гэвин. – Что за... а-а... н-ненормальный! О! – Разве? – Коннор облизал между следующими пальцами. – Это я-то? – следующая пара, – и ненормальный? – узкий промежуток между безымянным и мизинцем. – Х-х... хватит! Коннор послушно опустил ногу, перекинув ее через собственное бедро. Гэвин выдохнул. – Фетишист, мать твою... – Быть доминантом – тяжкий труд, – ухмыляясь, напомнил Коннор. Гэвин скривился, но Коннор прекрасно чувствовал, как под коленом, переброшенным через его бедро, тяжело и часто бьется пульс. Это не говоря уже о том, что хер у Гэвина стоял так, что казался каменным. Коннор схватил Гэвина за вторую ногу. Подрывник искренне застонал. Можно было бы сразу пустить тяжелую артиллерию в ход, но Коннор тщательно повторил испытанную в действии схему: сначала продергать, потом промассировать, найти слабые места и повторить до полного разжижения мозга у подопытного. И только потом брать сладкое в рот. Гигиена у военных была превыше всего, поэтому ногти были коротко обстрижены, но все равно Коннор умудрился найти чуть-чуть, полмиллиметра свободного краешка и сладострастно за него укусить. Зубы сомкнулись на неподатливой и в то же время не слишком жесткой пластине. Гэвин дернул за полотенце, едва не приподнимая собственные бедра этим движением. – Шпокойно, – заулыбался Коннор, не выпуская пальца изо рта. – Я не бофьно куфаюфь. – А-а... это... Я с-сам тебя... укушу! Коннор на мгновение представил, как распластанное перед ним тело внезапно скручивается в судороге гнева, и как Гэвин набрасывается на него с желанием то ли придушить, то ли загрызть. И к возбуждению добавилась привычная и такая приятная дрожь легкого страха. – Обофаю... – Коннор на секунду выпустил палец и облизнулся, – опасность. И снова накрыл его губами. – О-о... Херня кака-а-ая-яа-а... Коннор вновь сделал несколько фрикций языком, полностью сводя сопротивление на нет. Свободная нога, лежащая у него на бедре, резко напряглась. Гэвин почти попытаться выполнить захват этой ногой. И Коннор даже почувствовал, как все еще чуть влажные пальцы царапают его крестец. Крепко держа дегустируемую ступню за подъем, он потянулся другой рукой и поймал Гэвина за мошонку. Тяжелая и горячая, она легла в руку как влитая. Коннор легонько сжал и удостоился стона, пытающегося превратиться в рычание, но не выдерживающего нужной степени угрозы. Язык и рука двигались в одинаковом темпе. Он легонько сжимал яйца, делая фрикцию, и ослаблял хватку, вытаскивая язык из мокрой теснины. Гэвин опять поджал чуть ли не всю ступню. Коннор отпустил его яйца и двумя руками раздвинул строптивые пальцы. – Если ты так и будешь делать, то я никогда тебе не подрочу, – пригрозил он. – Я не могу-у, – выдохнул Гэвин. – Это само! Коннор ухмыльнулся, поцеловал его в подошву и провел языком до самой подушечки большого пальца. Горошина в голове мягко пульсировала, рождая розовую дымку, окутывающую тесное помещение. Проведя рукой от щиколотки до внутренней стороны бедра, он добрался до яиц Гэвина снова, но на этот раз только пощекотал их и двинул дальше. Обхватил налитой член и медленно погладил сверху донизу. Влажная головка охотно уперлась в кончики пальцев, едва он сомкнул их щепотью. Гэвин опять застонал, выкручивая полотенце до треска. Не отступая от плана, Коннор обсосал его большой палец одновременно с ритмичной дрочкой и вернулся к потрахиванию языком. Одновременно он ловил взглядом движения Гэвина, анализируя, что там происходит. Тяжело вздымающийся и опадающий от резкого дыхания живот, бисерная испарина, проступившая на груди и поблескивающая в волосах. Оттенок кожи, к которой приливает слишком много крови. Чуть приподнятая голова и бешеное натяжение жил на перечеркнутой жгутиком шее, так что видны пульсирующие вены. И этот же пульс почти чувствовался в венках, обвивающих разбухший напряженный член. Коннор с удовольствием надрачивал его, не забывая уделять внимание головке. По ней уже размазывалась смазка, и казалось, что вот-вот брызнет первая тягучая струйка. Еще пару секунд, еще чуть-чуть волшебного ритма... Коннор резко убрал руку. Он сам был готов забрызгать стол, хотя так и не прикоснулся к собственному члену ни разу. Гэвин еще те же пару секунд двигал бедрами, а потом начал открывать затуманенные глаза. Коннор двумя пальцами выхватил упаковку с гондоном, прекратил вытрахивать нестандартные части тела языком и рванул упаковку зубами. Смазка полилась силиконовым ручейком. Бросив упаковку, Коннор тут же вернулся к оральным заботам. А еще, прежде чем Гэвин успел открыть рот и изрыгнуть что-нибудь паскудное – плавно скользнул к нему под яйца, нащупал средним пальцем поджатое отверстие ануса и плавно нажал. Мыщцы нервно дернулись, поддались, и Коннор не чинясь ввел сразу два. – У-уммх! Он чувствовал себя почти гребаным профессионалом. Знакомое набухшее уплотнение на горячей стенке легко поддалось нажиму, и Гэвин среагировал громким стоном, прервавшимся судорожным всхлипом. Похоже, он сам такого от себя не ожидал. Коннор вытащил пальцы наполовину и втолкнул снова, одновременно сделав дублирующее движение языком. – Гх-х! Полотенце затрещало, но выдержало. Гэвин мотнул головой из стороны в сторону. Коннор надавил еще раз, и пальцы на ноге предсказуемо сжались, не пуская его язык. Зато задница, хоть и дернулась, сделала это с такой готовностью, что у него самого мигом проступила испарина в подмышках и на животе. Возбуждение и предвкушение сливались в гремучую смесь, и он сделал еще движение внутри Гэвина. Еще одно, примеряясь к правильному углу. Сразу два подряд – оба точно в цель, если анализировать приятные спазмы, сжимавшие его. И он уже придумал, что делать с непокорной ступней: большой палец затянуть в рот и шлифовать языком только промежуток между ним и указательным. Можно помогать себе зубами, если будет сильно упираться. – О-ох, о, о... О-о! Гэвин опять рванул полотенце. Согнутая нога почти закаменела, и Коннор даже представил, как бы его сейчас давили сразу двумя ногами. Вторая как раз судорожно дернулась на весу, и это, очевидно, было очень непривычное положение для Гэвина Рида. – Мнмм... м-м... ум-м... Молчать Коннор не собирался и позволил себе выразить этим утробным мычанием все, что он думает о происходящем. О том, как ему сладко, как приятно доставлять это удовольствие, и что он сделает еще более приятно в самом ближайшем времени. Член Гэвина, почти прилипший к животу от возбуждения, начал характерно вздрагивать, головка набухла и покраснела еще сильнее, начала лаково поблескивать от напряжения. Когда основание ладони касалось яиц, чувствовалась их невероятная твердость. Коннор чуть ускорил темп, умудряясь следить за кулаками Гэвина. Он отлично помнил про "двойной с содовой", поэтому очень хотел довести до конца прямо сейчас. – А-ах! Бля-яа! Не могу-у! Стоны делались все громче, все надрывнее, и Коннор тоже застонал, чувствуя, как у него самого начинает подмокать головка. Он быстро двигал пальцами, едва-едва вынимая их наполовину, чтобы тут же вогнать снова и как следует нажать на разбухшую простату. От возбуждения он уже наклонился вперед, прижимая колено Гэвина почти к его груди, раскрывая ягодицы как можно шире, чтобы было легче вбиваться туда снова и снова... – О... о... О-о! Гэвин почти взвыл. Перед глазами у Коннора поплыли розовые круги, и сквозь них он с восторгом и почти торжеством победы увидел, как дергающийся член в буквальном смысле начинает судорожно сокращаться – и выплескивать белые тягучие капли. Одну за другой, струйку, еще струйку, снова несколько капель... – А-анг! А-ах! А-а-а! Гэвин выстанывал оргазм, его анус стискивался в такт содроганиям члена, и Коннор все еще продолжал стимуляцию, хотя запястье уже по чуть-чуть сводило. Но Гэвин все еще кончал, и он тоже не мог остановиться. – А-аха-ах!.. Кулаки все еще выкручивали мокрую ткань, мышцы все еще сокращались, и даже член продолжал вздрагивать – но Коннор уже видел, что это – после. То, что происходит после крышесносящего оргазма. Поэтому он тоже притормозил. Всего несколько мягких движений в неожиданно широко раскрытом анусе, несколько прикосновений подушечками к откровенно набухшей выпяченной выпуклости внутри. Пару движений языком между расслабившихся, вздрагивающих пальцев. Канаты мышц на шее Гэвина тоже расслабились. Голова мягко опустилась, поворачиваясь набок. Коннор звучно выпустил заласканный трофей изо рта и медленно уложил невероятно тяжелую от такой же расслабленности ногу себе на бедро. Ягодицы Гэвина чуть сомкнулись, и когда Коннор потащил собственные пальцы наружу, его отпустило с неохотным чавкающим звуком. – М-м... – слабо протянул Гэвин, вздрагивая. Коннор почувствовал, как невыносимо затекли собственные ноги. Очень хотелось встать на колени, а еще лучше слезть со стола и размяться. Но помимо этого ему чертовски хотелось трахаться. Он чрезвычайно рассчитывал, что Гэвин и на этот раз расчухается так же стремительно, как и в прошлые разы, которым Коннор был свидетелем. Поэтому он все-таки поднялся на колени, скривился от мгновенно побежавших по ногам свирепых иголочек и перевалился вперед. Пятки Гэвина глухо ударили в столешницу. Коннор склонился над распростертым телом, скользя взглядом по животу и груди, и наконец остановился на лице. Ничего не поменялось: все та же щетина,которую сержант Аллен умудрялся стоически игнорировать. Полузакрытые серые глаза. Подзатянувшийся, но отчетливо видимый шрам на переносице. Крупные зубы, поблескивающие между приоткрытых губ. Но как и тогда, в ту темную почти безлунную ночь с Маркусом, Коннор внезапно почувствовал прилив какой-то неловкой нежности. Очень захотелось поцеловать и эти полусомкнутые веки, и линию челюсти, и вообще... Гэвин открыл глаза. Мутный взгляд блуждал из стороны в сторону и только долгих пару секунд спустя сфокусировался. – Мхм-м... – выдохнул Гэвин. – Нет, не умер, – заверил его Коннор. Гэвин опять приоткрыл рот, и Коннор все-таки не выдержал – наклонился еще сильнее и безыскусно его поцеловал. Гэвин на несколько мгновений перестал дышать, потом щеки Коннора коснулся теплый воздух, а между пересохших губ скользнул язык. Краем глаза Коннор заметил неловкое движение плеча, и ему на поясницу тяжело хлопнулась влажная широкая ладонь. Гэвин даже не пытался надавить, но это желание ощущалось в том, как двигался его язык, и Коннор охотно опустился на локти, почти ложась на него. Все еще подрагивающие ноги стиснули его, вынуждая реагировать. В качестве ответа Коннор еще более охотно потерся собственным членом о мокрый живот, чувствуя, как дико приятно становится от одного лишь прикосновения к дорожке мягких волос на животе. Липкие брызги тоже растерлись между ними, и это было извращенно приятно. – Мгм! – он поднял голову. – Не так... Черт, Гэвин, не дергайся. – А то что? – уже почти как обычно прищурился тот. – А то я рискую кончить тебе на живот, – проворчал Коннор. – А у меня еще планы. – Звучит как-то знакомо, – ухмыляясь, сказал Гэвин и похлопал его по пояснице. – Мне кажется, ты всего лишь жалким образом копируешь меня. Видимо, ты был так впечатлен тем разом на крыше... Коннор перевалился на локоть и прижал палец к его губам. – Заткнись. Так у тебя никогда не будет девушки. – М-м? – Если ты со всеми, с кем спишь, так общаешься, то счастья точно тебе не видать. Гэвин сверкнул глазами и слегка мотнул головой, высвобождаясь. – Это самая тупая угроза в моей жизни, – сообщил он. – Особенно в разрезе того, что твой хер упирается мне в пупок. Теперь настала очередь Коннора сверкать глазами и даже слегка скалиться, намекая, что с позиции сверху он может еще, например, и нос кому-нибудь откусить. – Просто заткнись, мистер двойной холостой... – Двойной с содовой! – вознегодовал Гэвин. – Неужели? Пока что я не чувствую никакой... содо... о... Коннор не смог подавить порыв опустить голову вниз и посмотреть. Он даже специально приподнялся на локте. Гэвин хрипло захихикал. У него опять встал. Коннор еще сильнее перевалился на один локоть и освободившейся рукой потянулся вниз. Обхватил затвердевший ствол и покачал, убеждаясь, что это не иллюзия. – М-м... Реакция подсказывала, что иллюзией тут и не пахнет. А пахло потными разгоряченными телами, спермой и возбуждением. Коннор совершил чудовищное усилие и почти отжался на одной руке. Гэвин поддержал его за локоть. Серые глаза вновь превратились в почти черные. Коннор опять уселся на пятки, нашел очередную упаковку и обстоятельно взялся за дело. Гэвин закинул руки за голову, точно приготовился смотреть сериал. Болтающийся на шее жгут выглядел почти нагло. Коннор невозмутимо натянул на себя тонкую защитную пленку, с удовольствием облился смазкой и с еще большим удовольствием подрочил Гэвину скользкой ладонью. – Угх-х... Пальцами другой руки Коннор обвел мокрое отверстие, самыми кончиками попробовал его и, убедившись, что его по-прежнему ждут, перехватил себя за член. Головка прижалась к горячей розетке, секундное нажатие, и... – О-о! Застонали они разом на два голоса. Гэвин сжал его коленями с новой силой. Член в руке Коннора вздрогнул. Собственный ствол тоже томительно содрогнулся. Кровь застучала в висках двойными молоточками. Коннор стиснул зубы и замычал. Он просто не мог позволить себе кончить так бездарно! С трудом выравнивая дыхание, он подхватил Гэвина под колени. Потянул вверх, наклонился сам и уложил чужие ноги себе на плечи. Наклонился вперед еще больше, и Гэвин тут же начал соскальзывать. Коннор уперся в стол обеими руками. Гэвин замычал, вздрагивая. Его ноги перестали скользить, а резко сократившийся пресс так отчетливо напрягался, что выводы сами собой лезли в голову. В таком наполовину загнутом положении все внутри сжималось гораздо сильнее. Коннор чувствовал это по давлению обхватывавших его стенок, и наверняка Гэвин чувствовал давление на простату. – Гэ-эвин, – позвал Коннор, боясь сорваться голосом в хрип. – Нгх! Коннор смог раздвинуть губы в улыбке, хотя больше тянуло оскалиться от вожделения. – Не больно? Гэвин яростно мотнул головой, не открывая глаз. Коннор согнул спину еще больше, вытягивая шею. И медленно двинул бедрами. Назад-вперед. Гэвин резко выдохнул, открывая рот, и тут же хватанул воздуха. Коннор качнулся снова. Ноги Гэвина напряглись, он резко выпростал руки из-за головы и обхватил Коннора за плечи. И, получив это признание, Коннор задвигался, уже не останавливаясь. – А... а-а... о! Ч-черт... о! Он думал, что не выдержит первым, но, похоже, Гэвин сразу слетел с нарезки. Каждый толчок выбивал из него очередной вскрик, ноги разъехались окончательно, и Коннор смог опуститься еще чуть ниже. Пот заливал глаза, он пытался смаргивать его, но все равно перед глазами все плыло. Горячее дыхание овевало лицо, Коннор сам дышал, точно загнанный жеребец, и с каждым погружением в восхитительную пульсирующую теснину ему казалось, что вот сейчас, сию секунду... – Аагх! Гэвин соскользнул ладонью с его плеча, резко сунул руку между их тел, и Коннор даже почувствовал, как пальцы царапают его живот, прежде чем Гэвин обхватил собственный член. В тесном и жарком пространстве между ними двумя двигать рукой было совсем неудобно, и Коннор навалился на него чуть больше, испытывая нестерпимое желание сделать эту задачу Гэвину чуть сложнее. Подрывник наполовину застонал, наполовину зарычал. Дернул головой, вытянул шею, и Коннор наконец оказался достаточно близко, чтобы его поцеловать. Они почти склеились в этом поцелуе, не дающем дышать. Рука Гэвина перебралась с плеча на затылок, шея у Коннора уже трещала, но все, что находилось чуть ниже диафрагмы, вопило от восторга и наслаждения. Ритмичный пульс удовольствия пронизывал его член и заставлял яйца раздуваться, переполняясь горячей спермой. Гэвин по ходу дрочки умудрялся дотягиваться пальцами до его члена в те быстрые мгновения, когда Коннор подавался назад. Полотенце под ними сделалось окончательно и бесповоротно мокрым. – А... а, дава-ай еще-е! – дико застонал Гэвин, прерывая поцелуй и напрягаясь всем телом. – О... Госпо... о-о! Бля-а! Протяжный вопль был полон такого невыносимого экстаза, что у Коннора сорвало крышу. Стиснувшие его ноги давили на руки, мышцы дрожали, а он продолжал ускоряться. Шлепки тел становились все быстрее и громче, уши заполняло влажное хлюпанье смазки, с которым он вбивался в разгоряченную задницу. Анус судорожно поджимался, Коннор уже почти полностью высвобождался, прежде чем вколотиться обратно, и это сжимающееся на головке кольцо делало удовольствие еще сильнее, еще безумнее... – О-о! О-ох-хо-о! Оргазм вдарил по голове молотом. Оттуда молния устремилась в позвоночник и разбежалась по рукам и ногам, терзая их дрожью. Перегретая сперма брызнула почти болезненно. Острота удовольствия была невыносимой. Коннор завыл сквозь зубы, зажимаясь. Пальцы ног аж скрючило, руки затряслись, подогнулись – и он опустился лбом на лоб Гэвина. Напряженные бедра сводило мышечными спазмами, он втолкнул член до предела, и казалось, что может сделать это еще чуть-чуть, еще на полдюйма... Кулак Гэвина почти ударял его по животу, яростно дергаясь. – Ах-ха-а... На живот полетели горячие капли. По коже словно скользило статическое напряжение, заставляя волоски приятно вставать дыбом. Чужие пальцы, до сих пор вцеплявшиеся в волосы, неожиданно расслабились. Почувствовав, как безвольно соскальзывает с него ладонь, а следом за ней и обе ноги, Коннор резко открыл глаза. Даже это движение казалось лишним – все жилки мгновенно застонали. Рука Гэвина с глухим стуком упала на стол. Коннор почти испуганно заморгал, пытаясь снова вернуть зрение. Зрачки кое-как сфокусировались, и он уставился на Гэвина. Тот смотрел куда-то наискось в потолок, закатив глаза, и блаженно улыбался. Коннор сам закрыл глаза и застонал вполголоса. Ему было так хорошо, что аж слегка плохо, будто накрыло отходняком. Мышцы его собственного пресса, до сих пор твердого, как доска, только сейчас чуть-чуть отпустило. Мокрые яйца медленно изнурительно пульсировали изнутри. – Чшхрм, – невнятно сказал Гэвин. Коннор с трудом открыл один глаз. – Ч-шуть не словил инфах-хрт, – продолжил Гэвин и облизнулся. – Вс-сехо Рида. Коннор начал чувствовать, что стол не очень удобный, полотенце промокло насквозь, а все тело страшно тяжелое. И даже упругий плен чужой задницы уже делает слегка некомфортно. Пошевелившись, он вызвал у Гэвина стон протеста. Самому тоже захотелось заорать, но не могли же они так валяться вечность. Коннор пошевелился еще раз и внезапно понял, что вечность уже не кажется чем-то пугающим. Его категорически не держали ноги. – Ты не умер, – повторил он зачем-то. – Гхде твой смарт? – точно так же невпопад осведомился Гэвин. Коннор подался вперед и коснулся губами его переносицы. Быстро, почти стыдливо лизнул кончиком языка шрам. Гэвин прижмурился, морща нос. Коннор спустился ниже и поцеловал горячие губы. Гэвин где-то еще более внизу между их спаянными телами разжал кулак, провел мокрой ладонью снизу вверх по животу Коннора, развернул кисть и уперся ему в грудь. Растопыренные пальцы чуть вздрагивали. Коннор снова поцеловал его и снова отстранился. Черт побери, ему так это нравилось. Он резко наклонился, ухватил зубами свободные концы жгутика и вздернул голову, натягивая привязь. – Зачшем... мнм... он... тебе? – Я.. уф... записать... м-м... Коннор удивленно склонил голову. Волосы липли ко лбу, но он в буквальном смысле не мог пошевелить руками. – М-мшто? Гэвин зацепил привязь пальцем и потянул, вынуждая Коннора наклоняться все ближе и ближе. И на мгновение Коннор почувствовал, будто этот жгут лежит на его собственной шее. – Внести запись, – ухмыльнулся Гэвин, посматривая на него из-под тяжело приопущенных век. – В книжечку. * * * За два дня "Обсерватория Бэрроу" была исследована вдоль и поперек. Не просыхающий с виду сержант Аллен шлялся по всем уровням и докапывался до каждого встречного сотрудника, пытаясь вывести того "на чистую воду раскаяния" и грозясь немедленно отдать под трибунал. Гэвин прочно держал лавры быдла номер два, доебываясь до всех, кто успел спрятаться от сержанта. Норт с остервенелой серьезностью обшаривала все помещения в поисках запрещенных биокомпонентов, приговаривая, что ее белой сладкой обезьянке нужны самые современные разработки. Маркус полностью ощипал злосчастный Ficus benjamina, имитировал отравление и под этим предлогом прочно обосновался на территории лабораторий, где упорно наводил контакты с местными. В лазарет идти он отказывался, требуя расследования непосредственно в том месте, где куют загадочную арктическую науку. Ральф и Коннор не отставали. Первый пилил всех необходимостью избавиться от депрессии путем цифрового покаяния, а Коннор, совершенно не скрываясь, сканировал окружающую действительность с помощью кучи приборов. Замаскированные под черт знает что, это были игрушки высокого класса. Каждому желающему Коннор в подробностях объяснял про внеземной разум, поиски которого и являются настоящей целью экспедиции, чем быстро превратил всех желающих в стремительно разбегающихся при одном своем появлении на горизонте. Даже Скала внес вклад, плотно закорешившись с тестируемыми холодостойкими андроидами. "Они точно там ебутся по вайфаю, – пророчил Гэвин. – Иначе зачем бы ведру наращивали такую жопу!" Чисто для себя Коннор придерживался мысли, что отчасти Гэвин прав. В обсерватории был до хрена мощный узел связи, и как минимум один раз Коннор лично наблюдал тотальную перегрузку. Он и не узнал бы об этом, если бы не собственный чип, реагирующий на подобные вещи. А сопоставив некоторые особенности этой перегрузки с некоторыми личными наблюдениями, Коннор родил однозначный вывод: Скала явно пытался что-то сделать в этой сети, не гнушаясь коннектом с братьями по конвейерной линии. В результате этой сомнительной дружбы андроиды, постоянно глохнувшие на морозе, коллективно запросили у старшего научного офицера Нарчадулли такую же белую шубу, как у Скалы, и старший научный офицер Скалу тихо возненавидел. Культурно себя вел только Лютер, и согласно психологическим паттернам, как и предсказывал всему отряду Коннор, с ним общались гораздо охотнее. Правда, ничего сверхъестественного не всплыло. Кроме того, что научные сотрудники и персонал точно так же решительно отвергали всякую возможность присутствия на территории США посторонних субъектов, объектов, а также, как остроумно заметил механик Лагвуд, частиц с кварками. На третий день в аэропорту приземлился самолет без опознавательных знаков и выгрузил очередную партию андроидов, немедленно сломавшихся сразу после пробной пробежки, а сержант Аллен отправил всех в город на внезапную и внеплановую разведку. "Если сюда пригнали говно, то лучше пусть чувствуют себя в безопасности", – нехорошо скалясь, пояснил он. Девятый отряд с честью исполнил возложенную на них миссию. Скалу тоже повезли с собой и устроили безобразный тур по питейным заведениям Уткиагвика. Вездеход повышенной вместительности для этих целей без зазрения совести стырили у обсерватории. Ральф сел за руль и со словами "Ну, погнали во имя Господа!" первым делом снес нерабочую мачту связи. По городу передвигался он примерно так же, выводя Маркуса из себя. То и дело выскакивая на встречную колею, в последний момент сворачивал от дорожных знаков. В качестве финального штриха он целых полминуты гнался за вертким снегоходом, сигналя ему во всю мощь. Снегоход оторвался, юркнув в узкий прогал между двумя неприглядными ангарами, и Ральф круто повернул на месте, засыпав их снежной крошкой из-под гусениц. От заведения к заведению Коннор становился все болтливее, и в самом последнем по списку уже читал лекцию о программе SETI, взобравшись на стойку. Туда же он приплел все миссии на Марс, Зону 51, глобальное потепление, вымирание пчел и перешел к теории мирового заговора. Он почти добрался до обличения планов "Киберлайф" по уничтожению человечества – и в последний момент был сбит с мысли кружкой, которую в него метнул Лютер. Увернувшись от кружки, он свалился со стойки, обозвал всех сектантами из масонской ложи и сделал вид, что отрубился. Скала в своей шубе даже рискнул выбраться на прогулку. Коннор отметил забавную вещь: почти сразу его сканеры показали резкий пик сетевой нагрузки. Выражаясь метафорически, будто в центре цифрового городишки кто-то пальнул из цифровой гаубицы. Оставив таким образом неизгладимый след в памяти общественности, девятый отряд ввалился в отель более высокого класса, чем задрипанный "Эйдер", и, убедившись, что проживающих там достаточно, устроил дикую оргию. По внутренней шкале оценок Коннора больше всего баллов заслужил Маркус, который нагишом катался верхом на Скале по коридорам и требовал искупать его в шампанском. Конец безобразию положил шериф. С собой он привез сержанта, видимо, решив не пытаться самостоятельно угомонить вооруженных и опасных идиотов. Сержант, снова страдающий от похмелья, устроил второй сеанс апокалипсиса для посетителей отеля. – Под тр-рибунал! – ревел он. – Р-растреляю! С голой жопой выкину на мор-роз! Бляди! Проститутки! Пидоры! Гондоны жеваные! Вопли он подкреплял холостыми выстрелами. Шериф морщился, но выполнял свою главную роль – загонял испуганных гражданских обратно в номера и громко повторял, что ничего страшного не случилось. Один из выстрелов оказался все-таки не холостым и ударил прямо в сетевой хаб. По всему отелю отвалился интернет. Теперь не выдержал уже владелец и тоже поднял ор. Сержант пинками погнал кое-как одетых "мудаков, ссаных уебков, шлюх в беретах" на мороз, а Коннора за шкирку подтащил к хабу и велел чинить под страхом анального расстрела. Выстрел повредил самую малость, поэтому Коннор справился с задачей быстро, не забывая стонать, показательно хвататься за голову и на секунду-другую зависать с пустым взглядом в пространство. Гусеничка трекера предпоследней модели удобно угнездилась на контроллере, и Коннор старательно приладил крышку на место, после чего впал в приступ ОКР и не успокоился, пока ему не выдали изоленту, с помощью которой он тщательно все заклеил насмерть. – Теперь ни одна сук-ка не подкопается, – сообщил он все еще злому хозяину отеля. – Д-да будет хер знает сколько джи! Он щелкнул пальцами, одновременно тыкая в кнопку перезагрузки – и по хабу побежали огоньки. "Есть коннект", – сообщил Скала. – Работает, – выдохнул владелец. – Шериф! Заберите этого... человека отсюда! – Пойдем, сынок, – добродушно сказал шериф, вытягивая Коннора на ноги. – Пошумел и хватит. Еле переставляя ноги, благодаря искусству скина имитировать потерю контроля, Коннор проплелся до выхода, долго возился, натягивая капюшон, а потом вывалился в треклятую ночь. Вездеход поблескивал заиндевелыми боками, и в какой-то момент Коннору показалось, что по снегу проскакивает быстрое белое нечто, чтобы тут же спрятаться за машиной. – Я все видел! – объявил он. – Ну нет, меня не обманешь! – Чт... Коннор вырвался из хватки шерифа, кубарем скатился по нескольким ступеням и приземлился на живот. Искусно проехав оставшиеся полтора метра по раскатанному до зеркального блеска снегу, он оказался под задницей вездехода. "Не стартовать, я под машиной", – предупредил он. "Понял". Транспорт тут же взрыкнул, и шериф соскочил с крыльца, яростно маша руками. – Эй! Стойте! У вас человек под ходовой! Пользуясь суетой, Коннор быстро проанализировал все подбрюшье. Визор и портативный сканер ничего не дали. Может, и правда галлюцинация. На снегу серебристо поблескивали какие-то пятна. "Берегись, делаю поворот на три часа", – предупредили с вездехода. "Принял". Машина зарычала и начала поворачиваться. Шериф заколотил по обшивке. Коннор быстро перекатился, одним махом сгреб серебристый снег, пихнул его в пустую кобуру и так же стремительно выкатился из-под гусениц наружу. – Ага-а! – заорал он. – Вам телепатически передали, что меня надо убить?! Шериф подскочил к нему, выдыхая пар. – Ты как? Какого черта у вас происходит? – Ими завладели Они, – сообщил Коннор и ткнул наверх. – Но со мной им не справиться! Дверь вездехода распахнулась, и сержант свесился наружу в клубах перегара, точно демон. – В машину живо, пиздюк! – заорал он. – Под трибунал отдам! – Спасибо! – Коннор с чувством пожал руку шерифу. – Я вам верю, вы хороший человек. Берегите себя от анальных зондов внеземного вторжения! И прыжками, согнувшись, как под обстрелом, понесся к двери. Жалкие пять миль до базы быстро ложились под гусеницы, поэтому разговор под защитой шифрования Скалы прошел так же быстро. – По-прежнему никаких следов, сэр, – доложила Норт. – Рискну предположить, что слухов действительно больше, чем правды. – Все может быть, – легко согласился сержант. – Рядовой Гарднер, кто так рулит, твою мать? – Это я имитируя, – важно разъяснил Ральф. – Я нагреб чего-то, сэр, – доложил Коннор. – Нужен химический анализ. – Отлично. Орально справишься? – В смысле, сэр? – А кто меня обслюнявил во время зачета? – мстительно напомнил сержант. Коннор секунду соображал, потом до него дошло. Сержант усмехнулся, и Коннор тоже позволил себе заулыбаться. Кругом посмеивались. – Ну, сэр, это ж был блеф. – Ну-ну. Еще есть что? – Жучка поставил, – небрежно сообщил Коннор. "Ух ты какой продуктивный", – не смолчал Гэвин. – Вообще есть кое-что, сэр, – неторопливо сказал Лютер. – Поскольку я веду себя чуть более прилично, со мной охотнее разговаривают. В отряде невнятно зашипели матом. – И я сделал вывод, сэр, – невозмутимо проигнорировал всех Лютер, – что тихо тут ровно с тех пор, как мы прилетели. А до того, говорят, неспокойно было в городе. Всякое случалось. Это всё, сэр. "Надеюсь, нам не придется сберегать спокойствие этой дыры ценой своей бесконечной командировки?" – в легком ужасе задумался Маркус. – Ясно, – сержант потер подбородок. Вездеход постепенно замедлялся. – Я доложу, далее сориентируемся по обстоятельствам. Вездеход почти остановился. – И кстати! – словно вспомнил сержант. – Ваша дебильная оргия тоже была блефом? Рядовой Элмерз! – Геймификация, сэр, – невозмутимо ответила та. – И квирбейтинг. * * * Пылая недоверием ко всем в обсерватории, Коннор вручил сбереженный снег Маркусу со словами "ты ж химик". – Я могу проанализировать эти выделения гораздо качественнее, – высокомерно заметил Скала. – Ты свою жопу проанализировать не можешь на предмет похудания, – нахамил Коннор. – Лео! Я своей жизнью рисковал, давай уже разжевывай! "В конце концов нам все равно нечего делать, дай мы сами поанализируем". – Не знаю, не знаю, – заартачился Маркус. – Я сегодня че-т не в настрое и... – В ухо дам, – пригрозил Лютер и пошевелил усиками. Маркус трусливо всхрапнул, принял "выделения" и недовольно поеживаясь отправился в лабораторию. Сержант опять испарился по своим делам, и очень хотелось надеяться, что он сейчас заказывает им вертушку. Охотиться на неуловимую хрень всю полярную ночь напролет совершенно не чесалось ни в одном месте. – Санчо! – завопил Маркус, как всегда с ноги открывая двери. – Слышь, есть дело! Э! А где? "И что мы будем делать?" – Ладно, я сам! – объявил Маркус. – Где тут эти все микроскопы, мать их... – А мы ничего не взорвем? – тут же занервничал Коннор, оглядываясь. – Сарж озвереет, если что. Я не с вами! Он уже сделал шаг в сторону, когда Гэвин поймал его за шкирку. – Гореть будем все, – с садистским предвкушением сказал он. – Лео, давай, лей эту молофью в микроскоп! Маркус широким жестом ливанул. Часть образцов расплескалась по столу, и Коннор натуралистично зарычал. Все столпились вокруг стола, дыша друг другу в затылки и наступая на ноги. Скала перегнулся со своей стороны, закрывая собой стол окончательно. Огромная белая мохнатая задница надежно защитила микроскоп от взоров всех, кто захотел бы войти в лабораторию. "Вот и слизеистичение, – прокомментировал он. – Белковые помои. Ха. Ха. Ха" "С чего ты взял про белковые?" – У как воняет, – вслух поделился Маркус первыми результатами. – Хэнк, ты не дрочил в пробирку? – угрожающе спросил Гэвин. – Пока вы меня размолоть пытались гусеницами? Пшел на хер! "Смотрим, смотрим. Ух ты". – Вот это да, – вслух сказал Маркус. – Что там? – зарычала Норт, нетерпеливо пылая красной склерой. Эта ее особенность изрядно нервировала жителей станции. Ласково именуемая бойцами "Трейси-800", Норт любила внезапно возникнуть у кого-нибудь за спиной и потребовать халат, кредитку и гироскутер. Даже невзирая на регулярность и неизменность этих шуточек, младшие офицеры научного корпуса пугались до усеру. Норт это так развлекало, что она и не думала менять тактику. – И правда, какие-то сопли! – радостно сказал Маркус. – Хэнк! – Отвали! "Я серьезно. В смысле, это какая-то незнакомая мне хрень. Вы знаете, как выглядит структура тириума?" "Ну?" Фоном Ральф успел сцепиться с Лютером, выясняя, может ли быть у черных какая-то особенная конча, и не Лютер ли набрызгал под вездеход. Богохульства и оскорбления выступали удачным фоном, и Коннор на каком-то чуть ли не третьем этаже сознания успел восхититься, как удивительно начинают работать мозги, вынужденные поддерживать два параллельных и зачастую не связанных потока мыслей. "Короче, с одной стороны, это тириум. С другой стороны, убейте меня, но я вижу в нем ДНК". "А я предупреждал", – сообщил Скала. – А может, здесь изобретают секс-андроидов-спермозавров? – прищурился Гэвин. – Конг, крошка, что скажешь? – На хер пошел, – ответил Скала, переступив с ноги на ногу и качнув жопой. "Нет-нет, это звучит как не знаю что, – решительно сказал Коннор. – А ну, дай!" – Пустите владельца к пробирке! – истерично затребовал он. – Вы ослепли от дрочева, как я погляжу! Маркус раззявил пасть, получил пинка от Норт и заткнулся. Ральф угрожал Лютеру тесаком. Соединив визор с микроскопом, Коннор секунду приноравливался, а затем картинка сложилась сама собой, и великолепие образцов раскрылось полностью. Сначала Коннор нахмурился. Потом пожевал губу. Потом схватился за голову и нервно зарылся пальцами в волосы. Наконец лягнул слишком близко подобравшегося Маркуса, ревниво дышавшего в затылок, и глухо застонал. – Нихера не понимаю, – признался он. – И правда, здесь намешано... Черт, что это? Плазма крови? – Умник, – с выражением сказал Маркус. Ральф с Лютером выжали последние капли спора и обессилено замолчали. "И что там у нас? – поинтересовался Лютер. "Скала? Что ты говорил про белки?" "Это было предположение, – ответил андроид. – Черный юмор". "Ну а теперь это всерьез! Можешь подключиться?" – А наша беложопая радость может поанализировать своим мозжечком? – ядовито спросил Гэвин. – Раз вы только головкой думать умеете. – Язык вырву, – прохрипела Норт. – Не залупайся на мою крошку. Гэвин поднял руки и, криво ухмыляясь, показал пустые ладони. Скала перегнулся через стол и уткнулся пальцем в основание микроскопа. Коннор на всякий случай убрал руки назад. К столу подступили еще плотнее, нетерпеливо дыша. "Ну?" "ДНК Eutardigrada, – определился Скала. – Pieris Rapae, Cossus cossus и тому подобные". "Что?" "Насекомые, – опередил всех с гуглением Коннор. – Какая-то куча насекомых". "А ведь оно было многоногое, – задумался Ральф. – Ну та хрень в уборной, помните?" "Я надеялся, все многоногое мы оставили в Мексике и в Йеллоустоуне", – почти застонал Маркус. "Кто-то слышал о таких разработках здесь?" "Тириум нестандартный, – дополнил Скала. – Низкомолекулярный. Вязкость повышена, теплоотдача понижена". "И что это нам дает?" "Это криофилы, – бесстрастно сказал Скала. – Способные продуцировать антифризный белок". "Что? Антифриз? Это русский тириум?!" – Ничего не понятно, – обиженно сказал Скала вслух. – Ведро! – мгновенно среагировал Гэвин. – Волосатая дура! "Холодостойкие андроиды", – с выражением произнес Лютер. Норт размахнулась и выдала подрывнику могучий подзатыльник. Гэвин с матом и ором впилился в стол, немедленно опрокинув кучу каких-то мелочей. – Убейся об бетон! – пожелал Скала. Коннор выхватил стекла из микроскопа, запихал их в карман и принялся параноидально затирать остатки рукавом. – Следы присутствия! – пояснил он так же лихорадочно. – Они следят! А я говорил! Это все там! С Луны! Видали фильм про Аполлон-восемнадцать? "Мы только что напоролись на военную тайну!" – Что ты несешь, параноик? – презрительно уточнил Маркус. – Внеземные формы жизни, – выдохнул Коннор. – Пиздец! – Я ухожу, – объявил Гэвин, с трудом отклеиваясь от стола. – Вы все ненормальные, а кое-кто еще и агрессивная сука! Норт снова зарычала – и Гэвин рванул на выход. Остальные потянулись за ним, разочарованно галдя. "Русский тириум на основе ДНК тараканов, – словно пробуя, повторил Ральф. – Спаси нас Господь".