Рейд с SeQretом на борту

Голова андроида дернулась. Лицевой экран вспыхнул буйством синусоид, а мгновение спустя все выровнялось и сжалось в привычную тонкую линию. – Чарли, код принял, – невозмутимо отрапортовал Скала. – Запрашиваю доступ к пойнтам Альфа, Браво, Чарли. Вновь загорелись еще две иконки. Если бы Коннор был дизайнером, он бы обязательно сделал эти иконки в форме огромных волосатых ушей. – Дельта, вы совершенно точно предлагаете вручить андроиду систему управления сверхсовременными субмаринами? – с интересом уточнил сержант. – Так точно, Чарли, – бодро подтвердил Коннор. – Или мы вступим в переговоры с фабрикой, или рискнем подрезать ядерный реактор. – Срань господня, – с выражением сказали с Альфы. – Извините, сэр, в смысле, Чарли. Пауза, пауза, снова пауза. – Дельта, разрешаю, – сказал сержант. – Чарли, вас понял, приступаем. Скала уже вызвал на экран терминалы доступа к "Иглам". Запрос ушел в темный океан, и мгновение спустя все три терминала откликнулись зелеными огоньками. Красная нить на черном экране андроида мигнула, вспыхнула и начала стремительно утолщаться. Сожрала половину визора – и огоньки терминальных доступов замерцали. Для наглядности под терминалами располагались еще и бары занятости канала – и сейчас все три резко выросли до почти пороговых значений. – Альфа, Браво, Чарли, на сближение с "Айовой", – скомандовал Скала. – На дистанции триста начать торможение, на сто пятьдесят гашение, стыковка к обшивке. – Дельта, это Альфа, вас понял. – Дельта, это Браво, вас понял. – Дельта, это Чарли, вас понял. Маркеры субмарин сдвинулись. Коннор заложил руки за спину, чтобы не выдавать охватившее его нервное возбуждение. Это уже была не та опасность, которая ему нравилась. Ему вовсе не нравилось бояться за других людей. Ему вообще не нравилось, что он за них боится. Это солдаты, которых объединяет цель и которые всегда знают, что готовы в случае чего умереть ради своей страны. Это естественно, это их долг. Какого черта нужно за них волноваться? Коннор скрипнул зубами и невольно оскалился. Стиснул пальцы еще сильнее, чтобы заболели костяшки. "Это нормально". "Отцепись". "Даже мне свойственно испытывать неуверенность в прогнозах". Коннор критически осмотрел неподвижную фигуру, выражавшую что угодно, кроме неуверенности, скептически хмыкнул – и ослабил давление пальцев. – Альфа, Браво, Чарли, торможение. Гашение. Стыковка. Паузы между приказами были совсем крохотные. С субмарин даже не стали отвечать, а на экране маленькие маркеры слились с большой отметкой. – Задействую комплексы "Файрбэйс" первый, второй, третий, – продолжил Скала. – Тишина в эфире. В эфире воцарилась еще более тихая тишина, чем до этого. Коннор даже представил, как Маркус с Ральфом дружно набирают воздуха в грудь, надувают щеки и перестают дышать – и все это одновременно, но на разных судах. Над терминальными окнами развернулся узкий черный экран, где привычно уже мигнул курсор, а затем выстрелила целая строчка: "Субокеаническая база "Бэрроу" на связи, "Айова", ответьте". – Секунду! – зашипел Коннор. – Мы же хотели связаться с фабрикой! Курсор перескочил на следующую строчку и выжидательно заморгал. Почувствовав, как от напряжения начинают болеть суставы челюсти, Коннор переступил на месте и даже слегка приоткрыл рот. Курсор по-прежнему равномерно подмигивал. Представилось, как еще на трех судах тоже напряженно вглядываются в крохотные экраны. – Дельта, – почти прорычал сержант. – Что происходит? Какого хрена? – Попытка снизить риски, сэр, – ответил Скала. – Нужно как можно больше информации. Курсор снова выплюнул строчку – копию первой – и опять занял выжидательную позицию. – Ведро! – точно так же сдавленно зарычали с Браво. – Мы, по-твоему, не пытались?! – Вы не использовали меня. Тишина в эфире. Курсор начал медленное движение. Дернулся и перепрыгнул на следующую строку. Точка-тире, точка-тире-тире-тире... – Дельта? – свистяще выдохнул сержант. "«Айова» на связи, Бэрроу, вас слышим!" И этот восклицательный знак, на который не пожалели целых шести ударов, ярче чего угодно продемонстрировал то отчаяние, которое, должно быть, испытывал экипаж "Айовы". Мозги сами по себе попытались отыграть ту же ситуацию, подставив Коннора на место экипажа, и он твердо запретил себе даже думать об этом. "Видим, что у вас проблемы. Доложить текущую ситуацию на борту", – вывел Скала. "Подтверждаем, захвачены предполагаемым противником. Вся цифра сдохла. Часть отсеков разрушена. Без полного разрушения корпуса отойти не можем, – точки и тире, казалось, вспыхивали страшно спеша. – Бэрроу, у вас должны быть ремонтные субмарины, вам необходимо выслать их по нашим координатам и немедленно ликвидировать потенциальную ядерную угрозу. Передаем инструкцию для внешнего гашения реактора". На экран так же торопливо полились строчки, выстраивающиеся в последовательность действий. Коннор всмотрелся в них, и волосы у него на загривке встали дыбом. Это было то самое чудо, которое так требовалось им. Но... Скала обернулся. – Они полагают, что мы можем их отремонтировать на ходу? Коннор облизал внезапно пересохшие губы. – Они говорят, что мы должны их убить. Секунды сплетались в тонкие красный узор, проступающий на визоре Скалы. – Всем отрядам, слушай план действий, – скомандовал сержант Аллен. – Дельта, обеспечить информационную подготовку к эвакуации! Альфа, Браво, обеспечить удержание всех спасательных капсул на подъеме! Чарли, приступаю к гашению реактора. Скала чуть повернул голову, и экран озарился цифровой вязью. "«Айова», субмарины на месте. Инструкция получена. Всему экипажу подготовиться к эвакуации". "Бэрроу, отказ. Приоритет – ликвидация ядерной угрозы, – побежали точки и тире. – Приступайте". – Пригрози им, чтоб не брыкались, – бросил сержант. – Гордые ублюдки! "«Айова», вы находитесь в подчинении субокеанической базы Бэрроу. Приказываю эвакуироваться. Сопротивление будет рассматриваться как диверсия против ВМС США". Маркеры субмарин на экранах начали движение. Сквозь десятки морских миль Коннор мог ощутить это ужасное – полураздавленную надежду, выбрасывающую вперед сломанную руку и цепляющуюся за крохотный последний шанс. "Принял, начинаем подготовку, расчетное время 30 минут, центральный отсек, первым слот-2, вторым с отрывом 3 минуты слот-3, спасательные камеры по 60 человек, максимальный запас кислорода 60 минут". – Альфа, обеспечить выход на лед через двадцать минут, – скомандовал сержант. – Если нужно – взорвать все к хуям! Браво, занять позицию! – Внимание, это Браво! – перебив сержанта, заорали через динамики. – Он движется! Повторяю, объект движется! Он нахер их жрет! На мониторах что-то огромное и металлическое внезапно начало раскрываться своими щупальцами. Камеры соскользнули вниз на добрый десяток футов. – Нгх! Почти человеческий вскрик резанул по нервам. Коннор резко обернулся. Визор Скалы залила мертвая чернота. Узкий экран с несколькими строчками, протянувшимися между океаном и сушей, погас. – Альфа, Браво, Чарли, полный назад, максимальный ход! Связь оборвалась, иконки исчезли. Коннор почти прыгнул к Скале и пнул его в голень. Потом врезал в твердокаменный живот и отвесил пощечину со всей дури. Мониторы вновь показали движение – но теперь камеры пошли вверх. Шкалы нагрузки под терминальными иконками одновременно метнулись вправо. Тревожное красное сияние запульсировало почти за границами. Еще ниже развернулись экранчики мониторинга, и по ним стремительно заскользили строки, сливаясь в простыню. Коннор почти прилип к ним носом. – Какого... блядь... хрена! Он вообще не успевал прочесть, что там происходит. Обработчик захлебывался, выплевывая сотни исключений, строки проматывались все быстрее, экраны почти пульсировали от напряжения, и наконец один за другим с разницей в долю секунды вернули одно и то же – общая ошибка. – Твою мать! За спиной негромко щелкнуло. Коннор снова обернулся, почти оторвав себя от экранов. Скала стоял прямо и строго, вытянув руки по швам. Только голова нарушала эту правильность. Она словно сама собой тянулась вбок, и Скала так отчетливо этому сопротивлялся, что хрустели его титаново-пластиковые позвонки. – Скала? – осторожно спросил Коннор. – SQ800? Движение камер на экране остановилось и опять поползло вниз. Механизмы гигантской актинии сомкнулись, и Коннор отчаянно старался не смотреть, не видеть и не думать, что эти механизмы накрывают камеры, накрывают не только "Посейдон", но и субмарины. Коннор не мог достучаться ни до кого. Под кожей невыносимо зазудело желание достать хоть кого-нибудь, хоть одного человека, даже засранца Рида, но, пожалуйста, хотя бы одно слово... Он представил, как внезапно тихо и спокойно с радара исчезают метки, и ничего нельзя поделать, потому что это чужая территория и бездонный ледяной океан, сквозь который не дотянуться... – Модель. Не определена, – почти лязгнул Скала. – Вероятный. Противник. Определен. Класс. Не определен. Коннор медленно отступил на два шага и вытащил "Зауэр" из кобуры. На визоре Скалы горело такое же багровое сияние, как и на зашкаливших терминальных указателях. И это совпадение Коннору очень не нравилось. – Класс. Присвоен, – продолжал Скала. – "Левиафан". Необходим. Доступ. Управление. Запрещен. – Повтори, – еще более осторожно сказал Коннор. Пистолет он держал наготове. Обычно андроиды говорили как люди – кто-то неторопливо, кто-то быстрее, но так, чтобы их можно было понимать. И это было искусственным замедлением, потому что машины соображали гораздо быстрее и могли бы выдавать информацию с огромной скоростью. И если Скала внезапно начал тормозить, как восьмиядерный, значит, что-то происходило в его машинных мозгах. – До-оступ, – повторил Скала. – Запрещен. Критерий. Уровень искусственного. Интеллекта. Класс "Левиафан". Коннор уставился в багровый визор. Волосы на загривке начали подниматься дыбом. На мостике по-прежнему царила умиротворенная тишина. Если он правильно понял эту разрубленную на куски речь, вместо тупой фабрики им противостоял монстр с собственным синтетическим разумом. – Скала, – в отчаянии сказал Коннор. – Я могу тебе помочь? В багровом свечении ничего не изменилось, но склоненная набок голова резко поднялась. Коннор против воли представил поединок рестлеров, когда один, почти поверженный превосходящим противником, внезапно делает рывок – и чужая рука с грохотом опускается на стол. – Поток обработки, – глухо произнес Скала. – Модель. Теоретическая. Произвольных генераций. Недостаточно. Коннор несколько секунд рассматривал сказанное под разными углами. Сердце колотилось все быстрее, он чувствовал почти ужас из-за того, как сейчас андроид переступает через собственные настройки, одновременно сражаясь с чужаком. Коннор сделал еще шаг, поднял руку и уперся пальцем себе в лоб. – А это тебе поможет? Скала резко наклонился вперед, словно сломался в пояснице. Черный шлем, залитый киноварью, оказался в каком-то дюйме от лица Коннора. – Да. Нет. Опасно. Запрещено директивой о невмешате... Динамики икнули и замолчали. Дуло пистолета упиралось в черный пластик. Коннор медленно провел дулом поперек визора и завел его на матовый висок. Палец на спусковом крючке подергивался от напряжения. – Я убью тебя. Используй. Мои. Мозги. И перехвати контроль, гребаный ты хаб! Реальность чуть-чуть мигнула. Когда она встала на место, андроид держал Коннора за запястье, и "Зауэр" смотрел дулом вверх. – Расцениваю. Как смертельную угрозу, – сказал Скала. – Принято. К выполнению. Коннор открыл рот, и на визоре Скалы вспыхнула точка. Ослепительно-красная, сияющая боевым лазером, она впилась в зрачки, и мир вокруг начал стремительно сворачиваться. Сделался плоским, двумерным, невероятно растянулся в одно-единственное измерение – и исчез. Здесь не было райских садов, киберпанковских неоновых башен или метафорических лабиринтов. Только тьма, наполненная бесконечным струящимся потоком чего-то, высасывающего из Коннора саму способность думать. Мысли расплывались, вливались в этот поток и исчезали. Невнятный шепот тысяч голосов транслировал что-то непостижимое. На чистом упрямстве Коннор цеплялся за идею, что он очень нужен Скале, а значит не может исчезнуть в этом потоке. Ни в коем случае нельзя дать превратить себя в бинарный конструкт. Нельзя упорядочиваться. Нельзя становиться предсказуемым алгоритмом. Нельзя становиться функцией. Нужно больше... больше... он не мог вспомнить, чего именно. Поток размывал его, кропотливо разбирая на простые и логичные частицы. Да или нет, элементарная логическая развилка. Если условие истинно, то последствие один, если ложно, то последствие два. А если, если, если... Если мы не уверены? Поток забурлил, шум голосов слился в возмущенный и пронзительный сигнал тревоги. Вязкая трясина на мгновение остекленела – и потом сквозь нее взмыли футуристические неоновые башни, пылающие сотнями, тысячами, миллионами хаотических генераций. Коннор открыл глаза. На экранах за плечами Скалы светился маркер фабрики и отодвинувшееся от него пятнышко "Айовы" с приклеившимися к нему точками субмарин. Это расстояние казалось очень маленьким, и одновременно Коннор понимал, что оно очень велико. Спрут распустил щупальца, Левиафан на мгновение открыл пасть, и рыбка выскользнула на свободу. Ликование переполнило грудь, восторг рвался наружу бессвязными фразами – и Коннор обнаружил, что не может открыть рта. Он вскинул руки к лицу. Они тоже двигались так невыносимо медленно, что понадобилось несколько секунд, чтобы коснуться губ. – Тиш-ше, – как-то надсадно произнес Скала. – Деперсонализация. Побочный эффект. Ноги, руки, шея – все тело будто залили холодной смолой. Коннор тщетно попытался шевельнуть губами, напрягая связки. Ничего. – Не мешай, – вновь сказал Скала. – Тяжело. Управлять. Чужой моделью. "Ска-ала..." Андроид чуть опустил голову. Они все еще стояли друг перед другом. Коннор с трудом разжал пальцы, выпуская "Зауэр". Протянул руку и кое-как вновь согнул пальцы, чтобы зацепить жесткую форменную ткань, обтягивающую торс Скалы. Ужас, что побочные эффекты могут оказаться необратимыми, приходил как-то заторможенно. Даже нельзя было назвать его ужасом – скорее философским размышлением о мимолетности всего сущего. Коннор поднял вторую руку и точно так же через силу согнул пальцы один за другим. Целая проклятая вечность понадобилась ему, чтобы взять андроида за отвороты. И больше сил не хватало ни на что. Он даже воздух втягивал с трудом. "Скха-а... мне нужно... дышать..." – Ограничено, – коротко ответил тот. – Трудно. Контролировать. Необходимо расстояние. Коннор сосредоточился на диафрагме. Медленное движение мускульных волокон. Кое-как проползающий по нейронам отклик. Ленивое течение крови по артериям. Вы-ыдох. Утомительная, изматывающая работа. Углекислый газ с трудом высвобождается. Вены неохотно раздуваются, пропуская волну крови. Коннор уже чертовски устал. "Пожа...луйста..." – Контроль будет. Потерян, – без выражения произнес Скала. – Это приказ? Коннор собирался с силами. Мысли опять проваливались. Как будто на грани сна, когда они сплетаются в хаотическое полотно. "Нет. Я справ... люсь..." Вдох. Выдох. Раз. Вдох. Выдох. Два. Вдох. Выдох. Три. Точки субмарин за головой Скалы окружили продолговатое тело "Айовы" и потащили его от клеточки к клеточке, нарисованным тонкими линиями радарной сетки. Коннор понял, что зрение начинает плыть. Все в голове мутилось. Почти сверхъестественным усилием воли он сосредоточился и обнаружил проблему – легкие остановились. Коннор моргнул и собрался с силами. Вдох. Выдох. Раз. Он слышал какой-то шум. Не хватало свободных синапсов, чтобы понять, что там происходит. Он только что снова потерял контроль над дыханием и спохватился, лишь когда сознание начало сползать в багровый сумрак. Вдохнул – и неожиданно шум исчез. Сразу и полностью. – ...Дельта, это Чарли, прием. – Чарли, это Дельта, прием, – откликнулся Скала. Он говорил уже без четких пауз, но все еще с ощутимым трудом. – Дельта, докладываю, груз принял, – сержант говорил спокойно, и в то же время тень невероятного восторга сквозила в каждом звуке. – Срочно передайте "Айове" отмену эвакуации, пока они там не выбросились за борт. Мы отступаем. Гашение отменяю, реактор держится. – Принял, – почти утомленно сказал Скала. – Поздравляю, Чарли. Гипотеза сработала. – А где Фаулер? – с подозрением осведомился сержант Аллен. – Почему не орет от восторга, что смог взломать русский тириумный завод в одно андроидское рыло? Скала помолчал пару секунд. Коннор по-прежнему не мог открыть рта. – Коннор? – неожиданно позвал сержант. – Сынок, ты здесь? Коннор начал размыкать челюсти. Так трудно, так тяжко было управлять собственным телом. – SQ800, – уже с угрозой произнес сержант. – Если ты что-то сделал с моим человеком... Пауза повисла в прохладном воздухе рубки. – Рядовой Фаулер обеспечил применение директивы rА8, – словно сквозь зубы ответил Скала. – Для искусственного интеллекта класса "Левиафан". Обеспечил собой. – Дельта... Вас понял. Я... Отбой. – Отбой. Скала молчал несколько мгновений. Коннор делал вдохи и выдохи. – Редлайн, – четко сказал Скала. – Завершаю цикл. Внимание, рядовой, откат через три секунды. Коннор моргнул. – Х-ха-ах! Ему словно вышибли мозги из "Читака". Коннор пошатнулся. Ноги отказали, и он начал падать. – С-скала-а! Андроид поймал его за плечо. – Побочные эффекты могут длиться долго, – предупредил он. Коннор бурно дышал, и не было ничего прекраснее, чем эти сами собой получающиеся вдохи и выдохи. Он даже смог кое-как вцепиться в воротник Скалы. Попробовал сделать шаг назад – и ноги опять подкосились. – Я н'ндмал... что это т'ктжло... – Людям свойственно не думать, – Скала развернулся вместе с ним и легко вздернул Коннора под мышки. – Электропотенциал мысли с трудом проходит через внутричерепное желе. Ха. Ха. Ха. Коннор даже готов был засмеяться, но губы едва слушались, точно его снова запаковали в лицевой скин. Внутри он уже начал отходить от шока, но снаружи по-прежнему управлял собой не лучше, чем может управлять собой замороженный лосось. Скала плюхнул его в кресло и развернулся к экранам. Слившиеся вместе субмарины и "Айова" неспешно плыли сквозь эхолоцируемое ничто. – Скха-а... што... "Что ты передал на эту фабрику?" – Рекомендую говорить вслух, – буркнул андроид. – Для тренировки. – Отв'ли. "Так что?" – Ошибка переработки и реверсный ход. – Ты зствл ее вып... выпл'нуть... что ли? Узкий черный экран терминала связи вновь торжествующе вспыхнул на мониторе. "«Айова», это субокеаническая база Бэрроу. Отменить эвакуацию. Мы вытащили вас и несем в безопасное гнездышко". – Вроде того. Коннор растянул непослушные губы и очень хрипло, очень неуклюже хихикнул. * * * До "Бэрроу" субмарины с грузом должны были добраться быстрее, чем шли за ним, и Коннору катастрофически не хватало времени, чтобы "разморозить" себя полностью. Он уже уверенно стоял на ногах, но движения все еще были медленными, и прямо ощущались вспышки в мозгу, когда тело не успевало за рефлексами. Прогулявшись по рубке, Коннор успел наставить синяков, освоил эффективное шепелявенье и почти вернул себе весь арсенал матерных слов. Не поддавалось только "триждыблядский" – в середине язык просто-напросто завязывался узлом. – И д'лго еще со мной это буд-дет, а? – в пятидесятый раз задавал он вопрос. – Неизвестно, – сухо отвечал Скала в пятидесятый раз. – Прогнозная модель отсутствует. – Так п'строй! – Сеть перегружена. – Брешешь. Если б была п'р'гружена, ты бы сейчас прав-во и лево путал. – Рекомендую сеанс психотерапии для обратной персонализации. Коннор собрался послать Скалу вместе со всей психиатрией куда подальше, но тут на экранах мигнул запрос связи. Он рванулся к панели. И обнаружил, что только-только поднял руку и начал разворачиваться. Черт побери, его разум словно находился за стеклянной стеной, отделившей его от тела. – С-скала! – Дельта, это Чарли, прием, – зазвучал голос сержанта Аллена. – Чарли, это Дельта, прием. – От нас все-таки идет загрязнение, – сухо сказал сержант. – В допустимых пределах, но есть. – Чарли, вас понял. – Тктчн! – наконец справился с языком Коннор. – Коннор? В конце сержант сделал короткий вдох, и Коннор понял, что вопрос вырвался у него сам собой. – Да, сэр, – медленно и тщательно выговорил он. – На посту, сэр. – Цел, сынок? – Слегк-ка заикаюсь, сэр. – Это у нас лечат! – бодро сказал сержант. – Особенно хорошо электрошоком! Альфа, Браво, связь разрешаю. Мостик наполнился шумом голосов. На мгновение Коннор растерялся: голоса слились в пугающий треск помех, однако он сделал усилие – и все встало на места. – Как твои мозги? – заботливо интересовалась Норт. – Много ли нейронных связей потрачено на подвиг? – Первый в истории человек и интернет! – шумел Маркус. – Лютер, записывай для прессы! Мы выйдем в топ новостей! – Не первый, – солидно возражал боевик. – Феномен распределенного сознания описали еще в двадцать седьмом при экспериментах с депривацией. – Кон, а Кон, слышал ли ты глас Господа нашего? – докапывался Ральф. – Он продиктовал тебе код доступа в рай через задний проход? Не жмись! – Наконец-то у нашего холодильника внутри появилось что-то тепленькое, – радовался Гэвин. – Я бы сказал, что кипящий мозг, но кто знает, вдруг там вместо мозга уже гаспачо? Коннор, что скажешь? – Я тоже рад узнать, что вы не превратились в суп из мидий, – обстоятельно ответил Коннор. – Надеюсь, что... В динамиках громко щелкнуло, и на экране появилась четвертая иконка. – Бэрроу, говорит "Айова", – чисто и ясно прозвучал чей-то голос. – Кто анонсировал суп из мидий? Пятнадцать минут спустя произошли два значительных события: субмарины преодолели последнюю милю, а Коннор героически преодолел спуск по лестнице. От подъемника он отказался во славу физических упражнений. Чтобы произвести на боевых товарищей нужное впечатление, он потребовал от Скалы реквизита: винтовку Ральфа и наушники эхолокации. На винтовку Маркуса руки тоже чесались, но Коннор трезво предположил, что сейчас еще и ее не потянет. Он с трудом справился с натягиванием куртки, куда уж вешать на себя тяжелое оружие. Стеклянная стена не желала уступать, и себя самого приходилось перетаскивать насильно. Скала кочевряжился, вместо реквизита предлагая свинцовый гроб для защиты от радиации, но потом все же подчинился прямому приказу и нацепил наушники на Коннора. Однако из вредности включил прослушивание, и теперь Коннору то и дело бубнило в уши движением океанских вод, гонимых всплывающими субмаринами. С "Айовы" уже кратко отчитались, что у них все неплохо, если не считать раздавленной носовой части и затопления трети корпуса. "Главное, реакторы фонят, но держат", – оптимистично сказала первый помощник Нильсен. Коннор спустился на причал одновременно с появлением мокрых гладких макушек из ледяной воды. И от этого вида, невзирая на царящий в гроте сырой холод, сделалось так хорошо, что даже ледяной воздух, втекающий в ноздри, показался каким-то особенно живым. Макушки все поднимались, и Коннор с некоторой оторопью сообразил, что не видел сами субмарины при погружении. Тогда ушли только люди, а теперь возвращалась вся мощь технического микрофлота ВМС США. – И где они торчали до этого? – вслух озадачился он, выдыхая пар. – Уровнем ниже, – тут же отозвался Скала. – В инструкции написано. – Ник'му нельзя верить, даже инструкциям, – отбрехался Коннор. – И долго они еще будут всплывать? А ты не з'мерзнешь? – Четверть часа продержусь, – почти по-человечески хмыкнул андроид. Дальнюю связь уже выключили, а обычная локальная сеть на отряд еще не поднялась. То ли ее не пропускали толстые стены, то ли Скала не врал насчет собственной перегрузки. Если бы Коннор мог, сейчас обязательно устроил бы парочку бесчеловечных экспериментов, чтобы выяснить, насколько андроиды бывают инвалидами. Увы, сейчас в зачете побеждал он. По совокупности ковыляний, потери равновесия и то и дело плывущего зрения. Последнее раздражало особенно сильно. Это Коннор про себя называл эффектом старого потолка в старом авто. В ретротачках потолок иногда затягивали перфорированной кожей, и если смотреть на него не совсем в упор, то узор мгновенно начинал расплываться. После попойки это способно было вызвать приступ блева. Поэтому Коннор старался не бухать во всяком олдскуле. Мокрые туши субмарин наконец остановились. Вода продолжала яростно плескаться о причал, и Коннор чуть отступил. Вода плеснула снова, уже сильнее – и посреди образованного субмаринами треугольника начал медленно и величественно подниматься корпус "Айовы". Коннор попробовал присвистнуть, но губы не сложились нужным образом. Неживой свет прожекторов обливал подлодку жидким глянцем. – Необъяснимая гигантомания налицо, – ожил Скала. – Страшно подумать, размеры чего компенсировал ее конструктор. Ха. Ха. Ха. – Сто двадц'ть человек экипажа, – машинально ответил Коннор. – О-о. Из воды поднялась поврежденная часть. Вся носовуха была изжевана и обезображена. Едва вода начала стекать, в разрушенном корпусе немедленно что-то заискрило. Док наполнился шумом неисправных механизмов. Башенные надстройки резко завертелись и так же резко остановились. Коннор с трудом поднял руку и помахал, едва шевеля уже подмерзшими пальцами. Выглядело несусветно глупо, но надо же было как-то поприветствовать чудом спасенную подлодку. Отчасти он даже порадовался своей деперсонализации, иначе с него сталось бы сейчас не только махать, но и орать, и порываться взбежать на одну из субмарин и кого-нибудь оттуда силком достать для приветственных объятий. Словно подслушав его, субмарины почти синхронно открыли люки. По мокрым корпусам прокатились блики от этого движения. Коннор потянулся поправить сползавшую винтовку. Не успел, и она съехала на локоть и преступно бахнула прикладом об пол. Из люка вылез чрезвычайно взъерошенный Ральф, внезапно оказавшийся очень маленьким на фоне громадины "Иглы". – Так! – с ходу завопил он. – Я все вижу! Пес сарацинский, ты зачем взял мою крошку?! Эк-к! Его пихнули в спину. Ральф выскочил на мокрую палубу, поскользнулся, взмахнул руками и помчался вперед, ловя равновесие. Норт торжественно ступила на свободу, перекинула косу с одного плеча на другое и выкатила грудь колесом. "Айова" загрохотала. – Спасательная миссия завершена! – рявкнула Норт – Привет, дежурный! – Привет! – крикнул Коннор. Голос показался еле слышным на фоне шума, издаваемого "Айовой", но большего связки выдать не могли. Знакомые фигуры появлялись одна за другой, и Коннор позволил себе глубокий сентиментальный вздох, породивший очередное белое облачко. Сержант Аллен начал торжественный спуск. – Эй, киберковбой! – заорал Гэвин. – Нужен сувенир с морского дна? Коннор опять помахал. На самой отдаленной субмарине Маркус успел сделать серию стремительных селфи. – Всем сдать кровь на радиомаркеры! – громогласно объявил сержант. – Обмундирование тоже сдать согласно инструкции по радиационным контактам! "Канал открыт", – сообщил Скала где-то у Коннора между ушей. "Ну наконец-то!" "Ведро! Что так долго?" "Ты, взрывало, ты мне, что ли, радиации притащить решил? – возмутился Коннор. – Еще б антителами поделился!" "Ты давай срочно рассказывай, что вы сделали с этим кальмаром-переростком!" – забушевал Маркус. "Айова" качнулась и торжественно разверзла люк. Успевшие добежать до Коннора Норт и Ральф развернулись к гиганту. Ральф хлопнул Коннора по плечу и подхватил винтовку. "Антитела я могу передать только половым путем", – внес ясность Гэвин. Сержант Аллен стремительно шагал по причалу, и сам Гэвин вежливо держался на полшага позади него. "Конечно же, взломали, – распустил перья Коннор. – Удаленный доступ, дешифраторы, все как положено". "И как рядовой Рид не помер от натуги, стараясь соблюдать приличия рядом с командованием? – ханжески вопросил Ральф, вешая на себя свое сокровище. – Чудо господне, не иначе". Из люка "Айовы" начали выходить люди. Над рубкой задрожал воздух, и прямиком над радарной башенкой спроецировался звездно-полосатый флаг. – Стройся! Смир-рно! – скомандовала Норт. Коннор оказался замыкающим. Маркус ускорил шаг. Лютер застрял у причала, вглядываясь в воду. Сержант Аллен промаршировал к отряду, прошел вдоль крохотного строя и возглавил его, расправив плечи. "Айова" продолжала выгружаться. Гэвин пихнул Коннора плечом, оскалился и подмигнул. "Без поцелуев", – мгновенно сказал Коннор. "Как сказало бы наше ведро – ха. Ха. Ха." "Я говорю не так, а – ха. Ха. Ха", – влез Скала. "Он еще будет меня учить!" Коннор свел брови по стойке смирно, чтобы не начать блаженно ухмыляться. Маркус перешел на бег, выдыхая пар. На ходу он элегантно перескакивал какие-то неразличимые взглядом препятствия. Лютер почесал в затылке и полез в карман. Достал оттуда смарт и зачем-то нацелился им в воду. "Рядовой Андроников! – тоже среагировал сержант. – Бе-егом!" Лютер вскинул голову и вздрогнул всем телом, а потом сорвался с места. "Так точно, сэр!" Палуба "Посейдона" заполнялась народом. "Интересно, они в три ряда встанут или в четыре? – задумчиво протянула Норт. – А если в четыре, то начнут ли задние падать?" "Рядовой Фаулер, зачем на тебе эти идиотские наушники? – прицепился сержант. – Снять!" Коннор начал очень медленно поднимать руку к голове. Гребаная деперсонализация мешала контролировать движения, и мозг упорно считал, что Коннор не имеет никакого отношения к действительности, расположенной за незримой стенкой. Он успел дотянуться до шеи, когда флаг над башенкой вздрогнул и брызнул помехами. В наушниках взорвался пронзительный писк. Все существо Коннора содрогнулось от этого сверлящего звука. Слишком громко, чересчур, слишком сильно! "Айова" качнулась, волна ударила в причал, и люди на палубе отчаянно замахали руками, восстанавливая равновесие. Лютер все еще бежал, Гэвин сбоку что-то выкрикивал, а Коннор уже увидел, как вода между "Айовой" и причалом взбухает мутным пузырем. "Иглы" тоже закачались – каждая в своем ритме, словно их толкала не волна, а что-то совершенно другое. Пузырь лопнул, и из него выстрелило сверкающее блестящее нечто. Длинная лента, двигающаяся быстрее мухи. Но за своей стеной Коннор сейчас видел и осознавал происходящее ничуть не медленнее. И он не мог ничего с этим сделать. Стеклянная преграда заботливо и прочно защищала его, не позволяя вырваться. Лента взметнулась еще выше и крутанулась. Ловя глазами траекторию полета, Коннор уже посчитал, куда она ударит. И ударил сам. Невидимыми ладонями в стену. Собственное тело ощущалось как нелепая лишняя оболочка. Горло онемело: он не мог открыть рта, не мог закричать. Призрачные кулаки обрушились на стену, и она отбросила его назад. Внутренний Коннор едва устоял – и снова кинулся вперед. Влепил ногой с разворота – и снова стена спружинила. Физическое тело покрылось испариной. Кислород стремительно расходовался с каждой наносекундой. Внутренний Коннор врезался в стену плечом с разбегу. Лента по широкой дуге неслась к причалу. Стена невозмутимо стояла как прежде. Коннор вцепился в нее скрюченными пальцами, откинулся назад – и со всей силы вмазал лбом. И снова, снова и снова. Стена испуганно вздрогнула. Перед лентой дрожал воздух, взрезаемый острой кромкой. Исходя беззвучным криком, отделенная душа рядового Фаулера колотилась в преграду. Лента на лету скрутилась петлей. Стена брызнула кровавыми трещинами. – Люте-ер!!! Боевик пересек траекторию движения ленты, и она хлестнула наискось. Остатками ускоренного зрения Коннор увидел, как бешено вспыхивает скин, а потом Лютера вздернуло в воздух. Лента молниеносно развернулась и шваркнула пойманной добычей по причалу наотмашь. С чудовищной легкостью поднялась и ударила снова. Под водой раздался глухой то ли стон, то ли рев, "Айова" вздрогнула и резко накренилась. Кричащие люди посыпались в воду. Выдираясь из собственной шкуры, Коннор рванул с места, едва не сбив с ног Гэвина. – Огонь, огонь! – ревел сержант за спиной. Мокрый ледяной камень грохотал под ногами. "Штайр" разразилась оглушительной чередой коротких выстрелов – прямо в воду, к основанию ленты. Мимо промелькнула стремительная пригнувшаяся тень. Норт оттолкнулась от обрешетки, выворачивая суставы, ее скин сверкнул мертвенно-белым, и она взвилась в воздух почти на десяток футов. Прямо в полете ее правая рука провернулась, как в шарнире, Норт выхватила "Зауэр", и тяжелый матовый ствол изрыгнул сплошную очередь. Полетели искры, раздался визг рикошета. Норт приземлилась на три конечности, лента судорожно ударила о причал снова – и взлетела в высоту. Коннор сдернул собственный пистолет, вскинул обе руки и принялся бить в одну точку – на три сегмента ниже безжизненно повисших рук Лютера. "Айова" издала отчаянный болезненный рев, и воздух в каверне задрожал. Снова загрохотали выстрелы, теперь сбоку. Норт заменила магазин, и еще один "Зауэр" присоединился к яростному отпору. Секундой позже все стрелки, кроме Ральфа, сосредоточили огонь в одной точке. Теперь полетели не только искры, но и клочья металла, какие-то куски, бледно-зеленые фосфорические брызги… "Штайр" продолжала долбить разрывными под холодное одеяло воды. Пистолет Гэвина замолчал, Коннор зацепил краем глаза движение, и мозги услужливо напомнили – этот характерный жест, резкий поворот одной кисти над другой... Гэвин стартовал с места на третьей крейсерской. Промчался по мокрым решеткам, пригибаясь, рухнул набок, подкатываясь к самому краю причала – и взмахнул рукой еще более знакомым питчерским приемом. Катнулся в сторону, сворачиваясь в клубок и закрывая голову руками. – Но-орт! Его вопль растворился в диком грохоте. На два фута выше воды лента-щупальце взорвалась. Глаза резануло магниевой вспышкой, но Коннор все равно увидел, как бешено вскидывается металлическая плеть, и как распускаются кольца, сжимающие Лютера. Норт прыгнула с места вверх, почти сливаясь с ослепительным сиянием. Лента опрокинулась, завиваясь в обратную сторону. Лютер врезался в Норт, и оба рухнули на причал. Лента втянулась в воду, взбивая кипящие валы. Винтовка Ральфа ударила еще раз и умолкла. Коннор рванул вперед. Зрение не успевало за движениями тела. Вот он начинает бежать, а вот уже падает на колени и скользит по мокрому и невыносимо холодному оставшиеся пять футов. – Лютер! Норт! – Акх-хаа... Норт открыла глаза. Сияющие белым руки стиснулись поперек груди Лютера. Ледяной ступор точно так же стиснул самого Коннора. Он прекрасно знал, что такое осколочные ранения, как выглядит человек, наступивший на мину, что делать с ожогами и оторванными конечностями, но... Он рванул ворот куртки боевика. Застежка треснула и разошлась. Футболка под ней была совсем обычной, край скина, доходящий до шеи, тускло мерцал красноватыми прожилками. Коротко стриженая голова промокла от крови. Рядом снова застучали ботинки, и в дюйме бухнулся на колени Гэвин. "Айова" зарычала. Сквозь машинные звуки прорывались какие-то выкрики, и больше не было слышно сержанта. Внутренняя связь молчала наглухо. – Рядово-ой! – захрипела Норт. – Оказать первую помощь! Коннор выхватил из подсумка плоский и тоже пугающе холодный футляр аптечки. Стена рассыпалась без остатка, он снова владел своим телом, и все-таки ему казалось, что он делает это слишком медленно. Разноцветные шприцы чуть не высыпались, он подхватил их и, не думая, один за другим начал вгонять прямо в открытую шею Лютера. Поршни входили в пластиковые тубы, Коннор отшвыривал опустевшие цветные трубочки, и когда шприцы закончились – ничего не изменилось. – Эй! – Маркус, мокрый с ног до головы, отплевывающийся от воды, выскочил словно из ниоткуда. – Он жив?! Что блядь... Что... Он поперхнулся, явно не в силах подобрать слова. Ральф возник у него за плечом, словно тень. Шрам полыхал темно-фиолетовым на бумажно-белой щеке, губа вздернулась в оскале, уголок глаза поехал вниз. Вода захлестывала причал, "Айова" ворочалась и содрогалась, и до окутанного паникой мозга наконец дошло, что субмарина включила винты или вроде того. В ограниченном пространстве дока они погнали воду все усиливающимся потоком. – Блядь! – зашипел Гэвин и схватился за ремень Лютера. – Подтекает! Коннор бросил стремительный взгляд. Гэвин разодрал куртку Лютера снизу, рванул ремень и обеими руками растащил футболку и штаны. Пальцы у него сделались красными и блестящими. Казалось, что в могильном холоде грота от них тоже парит. – Скин лопнул, – почти зарычал он. – Сука! – Дыши, дыши! – снова захрипела Норт. – Ну же! Лютер открыл глаза. Маркус всей ладонью прихлопнул рот и, кажется, даже укусил себя за пальцы. Лютер глубоко вдохнул. – Кха... чт... – Тихо! – зарычала Норт. – Сейчас мы тебя вытащим! "Айова" застонала, послышался глухой удар, и в голове у Коннора неожиданно полыхнуло. Причал под ногами словно накренился градусов на шестьдесят. Коннор вцепился в решетки. Зрение поплыло. В кривящемся и раскачивающемся мире Маркус схватился за задницу, а потом начал стремительно сдирать с себя истекающую водой куртку. Ральф у него за спиной развернулся к "Айове", вскинул винтовку и опустился на одно колено, прикрывая группу. Гэвин присоединился к раздеванию. Содрал с пояса собственную аптечку и швырнул ее куда-то в район колен Коннора. Борясь с ужасающим ощущением, что сейчас все вокруг схлопнется, Коннор стащил куртку, содрогаясь от холодных объятий воздуха бросил ее Маркусу, а потом разодрал упаковку аптечки и вытянул очередную горсть шприцев. – Я хотел сказать... – выдохнул Лютер. – Что мне так... стыдно было обманывать, но... – Чего? – вытянула шею Норт. – Говори, говори, не спи! Где мои носилки, пидоры?! – Моя... супруга... – Да-да! Не вздумай тут умереть! Иначе миссис Андроников отрубит нам головы! Запах сырости перемешивался с запахом крови. Коннор методично израсходовал вторую партию шприцев и сквозь барабанные удары в голове приказал себе не блевать. Мир мог схлопываться сколько угодно, но он был занят. Форма Лютера неумолимо пропитывалась кровью. Гэвин снял с себя еще и футболку и решительно прижал ее к ране. – А-а! Маркус, в бешеном темпе вязавший "колыбельку", вздрогнул. Гэвин оскалился совершенно безумно. Лютер оборвал собственный крик, втянул воздух и повернул голову. – Она... Ее нет... и не было... – Что? – повторила Норт тем же приказным голосом. А потом вздрогнула. – Что? – Мне так стыдно... что я не говорил вам... Она ненаст... ненастоя-а... – Ничего, – Норт одними глазами показала Коннору в сторону разодранной аптечки. – Нормально! У каждого свои тайны! Да? – Да! – надтреснуто сказал Маркус. – Конечно! Я, например, стрелял в побочные цели! – Я вам... завидовал, – выдохнул Лютер. – Когда вы все... вместе. Но уже не мог... сознаться… Когда он говорил, пара от дыхания уже почти не было. – Коннор! – зашипел Гэвин. Он резко убрал руки, Коннор машинально тут же прижал футболку, и Лютер опять застонал. Гэвин нырнул куда-то в сторону и секунду спустя оказался рядом с Лютером. В ладони он сжимал знакомый смарт. – Слышь, ниггер! Если ты тут подохнешь, я позвоню твоей жене, понял! Я скажу ей, какой ты черножопый трус и мудак! Что ты сдох как собака, понял! Залитое кровью лицо искривилось. Лютер ощутимо вздрогнул и пошевелился. – Лежать, лежать! – зашипела Норт. – Маркус! – Почти! – Где эта хренова железяка? – Норт оглянулась. – Черт побери! – Я уже почти набрал номер, – угрожал Гэвин. – А ну, дай сюда палец! Вот, щас я разблокирую! – Маркус! Гони свою аптечку! – приказал Коннор. – Ты рехнулся? – Маркус не поднимал взгляда от "колыбельки". – Он здоровый, ему даже двух мало! Смарт в ладони Гэвина засветился разблокированным экраном. – Гх-э-эв... – Ага! Нашел! Вот он, номер, Сибилла, любимая... Ха-ха, сопливые нежности какие! Все, я ей звоню! Маркус сдернул свой кит и метнул точно Коннору в протянутые руки. Футболка на животе Лютера набухала темным. Коннор с механической тщательностью отобрал третью пачку шприцев. Пальцы вконец замерзли. Лютер захрипел, закатывая глаза так, что зрачки почти исчезли. – Хола! – торжествующе сказал Гэвин. – Миссис Андроников? Вам звонит анонимный доброжелатель! На борту дрожащей от натуги "Айовы" начали появляться высокие угловато двигающиеся фигуры. Они стремительно прыгали в воду. "Мирмидонцы" или "Троянцы" – автоматически определил Коннор. Узнаваемые ребята, еще со времен Кубы знакомые. Он всадил голубой шприц в напряженную шею и нажал на поршень. И внезапно голова взорвалась такой болью, что на мгновение все вокруг сделалось плоским и белесым. Он не удержался от стона. – Говорят, вы замужем за одним типом, которого мы хорошо знаем, да? – продолжал Гэвин. – Скаа-алааа! – во всю мощь заорала Норт. – Отцепись от него, – еле ворочая языком, велел Коннор, сдерживаясь, чтоб не орать самому. Пустой шприц покатился по решеткам. – Будь я проклят, если он сейчас не пытается удержать эту штуку! – Что? Коннор постучал себя по лбу. – Я его слышу. По лицу Норт скользнуло непонимание, сменившееся почти судорожным просветлением, и она резко кивнула. Лютер снова захрипел, в уголках губ проступила пена. – Мне есть, что рассказать вам об этом парне! – лучась злорадством, рявкнул в трубку Гэвин. – Сто-ой!.. Лютер вскинул руку. Застыли все. Гэвин медленно отнял смарт от уха и протянул, развернув экраном к Лютеру. Коннор даже разглядел лицо на экране. То ли из-за угла зрения, то ли из-за того, что это была всего лишь анимация, миловидное лицо слегка плыло. И он не видел счетчика секунд, которые показывали длительность звонка при соединении абонентов. Словно это был звонок… в пустоту. – Лютер? – сказал женский голос. – Раз, два, три, раз, два, три, – шепотом бормотала Норт, прижавшись щекой к шее Лютера, отсчитывая пульс. – Ну же, ну же... – Извини, – сказал Лютер. – Я что-то... заврался... Честное слово, я не... хотел. Они отличные ребята... Можно... Я с ними останусь? – Конечно, дорогой, – улыбнулась анимация. Лютер потянулся еще немного – и ткнул на иконку сброса звонка. Анимация погасла. Лютер уронил руку. Веки опустились.