Рейд с SeQretом на борту

– Люц! – зарычал Гэвин. – Тихо! – гаркнула Норт и на мгновение аж задохнулась. – Раз два, три... раз, два, три... стабилен! Носилки! Вода в бухте закипела, озаряясь мертвенными электрическими зарницами. – Готов! – Маркус швырнул "колыбельку" и упал на колени рядом с распластанными телами. Ральф развернулся, навесил винтовку за спину, рывком протащил себя вперед и схватил боевика за ноги. Еще три пары рук нырнули под Лютера с разных сторон. – На раз-два – взяли! – скомандовала Норт. Девятый отряд сократился сразу наполовину: Норт впряглась в "колыбельку", Маркус присоединился, и оба уволокли боевика с такой скоростью, что могли бы позавидовать андроиды. Хотя завидовать было некому: "Троянцы" до сих пор были заняты нарезанием врага на мелкие части, а персональный андроид девятого отряда и вовсе отрубился. Когда оставшиеся "девятки" метнулись к сержанту, тот, уже мокрый с головы до ног, как раз накрывал Скалу собственной курткой. – Живой? – только и спросил тогда Гэвин. – Без понятия! – рявкнул сержант. – А теперь все в воду! Оставалось возблагодарить скин в очередной раз. С ним нырять в ледяной океан было гораздо удобнее. Утопающие и замерзающие точно не отказались бы от подобного. Рычащая от боли "Айова" притулилась к причалу, словно раненый кит, к чьему брюху присосался нежеланный и опасный гость. Одну из субмарин снесло в сторону и притерло к стене так, что было очевидно – погружаться она сможет не скоро. Оставшиеся две спаслись чудом. Половину причала захлестывало водой, и свободное пространство между кораблями то и дело вскипало бурунами. Часть "Троянцев" и "девятки" вытаскивали из воды людей, экипаж "Айовы" срочно снимался с борта. Коннор стоически запретил себе подсчитывать, когда уровень радиационной протечки превратится из "терпимо" в "необратимо". Целую вечность – а точнее, тридцать пять минут – спустя "Айова" наконец-то перестала раскачиваться. "Троянцы" выбирались на причал, таща за собой какие-то бесконечные мотки взблескивающих металлом отростков. Недоутопленные члены экипажа перемешивались с ранеными, четыре медика успели развернуть крохотный полевой госпиталь и заняться самыми тяжелыми. Спасители ядерных подлодок сидели вокруг Скалы и тряслись от холода, пробравшегося сквозь скины. Коннор чувствовал, что голова уже просто не варит. То же самое светилось в глазах Ральфа и Гэвина, поэтому вся надежда была на однозначные ясные приказы от командования. Командование яростно пыталось заставить работать визор, матерясь сквозь зубы. – Сэр! – наконец обратился Гэвин и сплюнул на причал. – Сэр, есть предложение! – Слушаю! – Написать жалобу в конструкторский отдел, – прохрипел Гэвин. – Жопа промокла, сэр, скин испытание не прошел! Сержант вскинул голову и уставился на Гэвина абсолютно стеклянным взором. – Смир-рна! – гаркнул кто-то в районе госпитальной суеты. Коннор метнулся взглядом по доку. Андроиды уже успели построиться, люди тоже поднимались. С подлодки на сушу ступила женщина в капитанских погонах. На ходу она не прекращала раздавать команды, направляясь прямиком к "девяткам". Сержант дернул плечом, и сидевший на корточках в режиме передышки отряд мигом вскочил. Руки сами потянулись застегнуть куртку и нащупали пустоту. Хоть и в скине, но Коннор чувствовал себя не очень без полного комплекта одежды. – ...обеспечение полного контроля! – женщина остановилась перед ними. – Капитан ВМС США, арктическое звено два, Хлоя Тьюринг! Коннор машинально отметил, что выбившийся из-под пилотки светлый локон прилип ко лбу, а глаза сухо поблескивают – капитану явно пришлось нелегко. – Сержант спецподразделения пехотных сил США, Джошуа Аллен! Отряд номер девять! Девятый отряд щелкнул мокрыми ботинками. Обменявшись приветствиями, командиры опустили руки, и Хлоя протянула ладонь. – Благодарю за службу, сержант. – Для меня было честью помочь вам, мэм. – Это? – Хлоя движением подбородка указала на Скалу. – Андроид SQ800. Благодаря ему мы вышли на ваш след, мэм. – Интересно, – Хлоя перевела взгляд на остальных. – Бойцы, благодарю вас за проявленную храбрость и выполнение своего долга! – Да, мэм! – рявкнули три голоса. Коннор козырнул с такой силой, что в голове заболело – прямо там, где сидела горошина. Скала в своих последних усилиях изрядно всковырнул ему мозги. А ведь это еще предстояло проговорить с психиатром. Коннор чуть не застонал. – Первым делом – дозу радиопротекторов, – распорядилась капитан. – Медики знают, что делать. Мои люди установят циттербиевый щит по всему периметру, мы ликвидируем загрязнение. Сержант, следуйте за мной, необходим полный доклад и ваша консультация. – Так точно, мэм. Снова пальцы взлетели к вискам – и капитан Тьюринг стремительно двинулась по причалу в сторону командного центра. Медики уже перестроили всех способных стоять в шеренги и деловито прокалывали каждого. Коннор успел автоматически прикинуть, какая должна быть доза для тех, кто хватанул ее прямо на ходу, и нахлынувшее беспокойство тут же смыло эту мысль. Сержант уже развернулся. – Сэр! – шепотом взвыл Коннор. Сержант обернулся через плечо. – Не говорите ей про rA8, сэр, – быстро сказал Коннор. – Скала обратился напрямую к той херовине, которая пыталась сожрать "Айову", и, как я понимаю, к тому, что за нами приплыло, он тоже обратился. – Вряд ли стоит рассказывать, что мы такое умеем, сэр, – согласился Гэвин. Сержант яростно наморщил переносицу, а затем одернул печально обвисшие полы куртки. Ральф перестал пытаться проверить, не затекла ли в "Штайр" вода. Шеренги к медикам быстро сокращались. Уколотые протектором переходили на бег, словно им всаживали еще и стимуляторы. – Дичь вытворяет андроид, а шкуру снимать будут с меня, – грозно сказал сержант. – И за какие грехи я возглавил этот отряд? – Благословением господним, сэр! – осторожно возмутился Ральф. – Вы нам были посланы свыше! – Не пытайся имитировать рядовую Элмерз! – закатил глаза сержант. – На укол шагом марш! И наверх, смотреть, чтобы на одного в отряде не стало меньше! – Так точно! Каверна снова наполнялась шумом, но на этот раз – привычными человеческому уху звуками деловитой суеты. – Интересно, что такое циттербиевый щит, – пропыхтел Гэвин, на бегу почесывая плечо. – Сука, жжется-то как! – Я читал, – так же пропыхтел Коннор, – это поглотитель радиации... какие-то редкие металлы с какой-то органикой... Выдерживают девятисоткратное облучение, вроде. – Кратное чему? – неожиданно заинтересовался Ральф. – Понятия не имею! – Ну в нашем случае точно выдержит, – мрачно выдохнул Гэвин. – Было бы больше девятисот, мы бы уже превратились в лужицы протоплазмы. И снова почесался, вызывая у Коннора почти неконтролируемое желание повторить за ним. После радиопротектора под кожей словно поселилась стая разозленных муравьев. Они беспокойно бегали туда-сюда и произвольно жалили. Даже на лице то и дело вспыхивали раскаленные точки. Особенно доставалось нижней губе: Коннор уже раз двадцать облизнулся в попытке охладить горящее чувство. Впрочем, один плюс от этого был: в мокром скине уже не было холодно, более того, казалось, что из-под него вот-вот повалит пар. В такой же мокрой горячей ладони Коннор крепко сжимал три тонких шприца. Почему-то он думал, что полуторке и здоровяку нужно больше, чем обычным людям, но медики сверились с профайлами и выдали обычную дозу. Серый бетонный пол под ногами пятнала цепочка кровавых следов. – Какой план? – Ральф вырвался вперед. – Дальше косплеим неадекват? – Да пошло оно все на хер! – захрипел Гэвин. – Я сейчас и без косплея готов головы отрывать! Коннор на ходу вытащил из кобуры "Зауэр". Он сам не помнил, как скидывал обвес перед первым прыжком в бухту, все произошло без участия мозга. В спецификации была прописана водонепроницаемость, но вряд ли пистолет топили в Северном Ледовитом океане, да еще и в воде, загрязненной хер пойми чем – от радиации до останков киберкальмара-убийцы. Вооружился не только он. Ральф знакомо переместил "Штайр" – Коннор уже давно запомнил, что из такого положения снайпер легко падает плашмя и начинает стрелять почти без задержки. Гэвин тоже достал пистолет. Прошла еще минута стремительного бега. Приоткрытый шлюз замарала кровь, и Коннор против воли вздернул губу. В "Обсерватории Бэрроу" имелась на удивление отлично оснащенная медчасть. Когда они ее нарыли еще сто лет – несколько дней – тому назад, Нарчадулли пояснил, что из-за удаленности от Большой Земли они держат самый настоящий автономный госпиталь, роботизированный по максимуму. И рассказал поучительную байку о мистере Рогозине, который больше семидесяти лет назад в антарктической экспедиции вынужден был сам себе удалять аппендикс. "Мы не мистер Рогозин, – закончил тогда Нарчадулли, – мы слабы и хотим полный стационар в случае чего". Коннор очень надеялся, что сейчас Лютер находится в этом напичканном технологиями госпитале. Ведь Норт наверняка бы сообщила им, будь что не так... Правда, она не могла сделать этого без Скалы. – Твою мать, – прошипел Гэвин, тоже кривясь так, словно его пытали электротоком. – Я хочу убедиться, что этот сукин сын в порядке! Слышь, Кон, что он там бредил про ненастоящую? Они проскочили шлюз и оказались в другой реальности – воздух был гораздо теплее и суше. Наверное, на самом деле здесь все еще было холодно и сыро, но в сравнении с проходом на субокеаническую базу – словно тропики. – При чем тут я? – Ты ж специалист! – Во-первых, здесь не ловит Старлинк. Во-вторых, я специалист по технике, а не по психике! На развилке капли поворачивали вправо, отмечая багровую дорожку, и вся группа повернула туда же. – Да ну? А кто ставил асоциальные эксперименты? – Не хочу вам мешать, – заметил Ральф, поймавший второе дыхание и потому говоривший вполне свободно, – но Господь порицает срач у одра больного. – Заткнись! – хором прозвучало в ответ. Коридоры словно вымерли. Отряд миновал уже вторую развилку – и все еще никого. – Вижу! Гэвин обогнал всех и спринтерски рванул к двери, помеченной красным крестом. Капли уходили под нее. На ходу он развернулся плечом, вскидывая пистолет к лицу, заодно пригнулся – и пошел на таран. Ударил дверь всем телом, та распахнулась, и подрывник кувырком ушел вправо, открывая путь группе поддержки. Коннор рванул влево, а Ральф предсказуемо нырнул головой вперед. – Чисто! – мгновение спустя бросил он и поднялся на колено. Потом и вскочил на ноги. Коннор машинально прикинул, чего ему стоило проделать этот фокус с двадцатью фунтами металла и пластика в руках, – и проникся уважением. Норт Элмерз обернулась к ним от чего-то, в чем мозг Коннора нервно увидел анатомический стол для трупов. Под ним валялись окровавленные тряпки. С одной стороны были видны беззащитно голые ступни с бледно-розовой подошвой. С другой склонился Маркус. Над столом что-то двигалось, какой-то миллиард металлических штук, до одури напомнивших те, что напали на "Айову". – Ну! – душераздирающе спросил Гэвин. Напряженная морщина на лбу Норт чуть дрогнула – и расслабилась. Из-за ее плеча испуганно выглянул то ли фармацевт, то ли химик – Коннор так и не запомнил, кто тут чем занимался. Под его левым глазом медленно формировался роскошный синяк. – Стабилен – осклабилась Норт, поднимая большой палец. * * * Секретность прибытия "Айовы" провалилась процентов на пятьдесят. Часть пострадавших пришлось перебазировать наверх, а это означало как минимум вопросы у населения обсерватории. Немножечко войдя в прежнюю роль, "девятки" взялись разъяснять, что если кому-то что-то кажется – то только кажется. И если слишком громко об этом рассказывать, то можно внезапно провалиться под лед прямо посреди освежающей прогулки. Угрожая бледному и растерянному персоналу станции, Коннор не чувствовал ни малейшей крупицы жалости. Здесь действительно происходила херня, и весь сраный городишко и вся обсерватория что-то скрывали. Разбираться с этим у девятого отряда не было полномочий и возможности, но он надеялся, что теперь-то всех тут прижмут за хвост и заставят выложить правду. Коннор бы даже желал, чтобы эту правду выпытывали иголками под ногти. Хотя бы потому, что Гэвин принес в кармане кусок лавкрафтианского монстра, и Маркус не поленился сунуть его в микроскоп. И там опять были следы органики. Через час наверх явился взмыленный сержант вместе с "Троянцем", тащившим на себе Скалу, выдал краткий план действий и снова скрылся в недрах субокеанической базы. Скалу "Троянец" прислонил к стенке и тоже отступил на подземные позиции. Согласно плану весь персонал согнали в один из кубиков и нахер повырубали всю связь. Коннор порылся в системах слежения, настропалил их реагировать на малейшее мельтешение в округе, и отряд разбежался по постам. Очень злая Норт взяла на себя почетную обязанность следить за персоналом и помогать им правильно отправлять регулярные отчеты на Большую Землю. Только когда все разошлись по точкам, вооружившись рациями, Маркус рискнул сообщить мужской части отряда, что очень не завидует тем, кто остался под надзором рядовой Элмерз. Вообще он сказал "им кранты" и еще что-то про равенство всех перед ликом Немезиды, но Коннор учил себя мыслить позитивно. Иначе можно было поехать крышей, вскидываясь на каждое замеченное камерами движение. А этого движения было немало, словно все окрестные механические выблядки решили подобраться поближе и принюхаться. Пару часов спустя Коннора накрыло отходняком от мозголомки, и он принялся рожать гипотезы одну за другой, скрашивая ими тревожное дежурство. Когда он добрался до мысли об изнасиловании подлодки сложным механизмом с целью организовать новую гибридную форму искусственной жизни, каковую подлодка и воспроизвела на свет в удобной для гнездования бухте, его наконец хором попросили заткнуться. И рот открывать только в случае появления целей на горизонте. Стрелять не пришлось, но ночка вышла длинной. Десять часов спустя на крошечный аэродром "Обсерватории Бэрроу" тяжеловесно приземлился "Локхид Гэлекси". Бронированный монстр умудрился вписаться на полосу только благодаря установкам вертикального взлета, при виде которых Гэвин внезапно начал заикаться от восторга. Слегка путаясь в словах, он пояснил, что это последняя разработка, позволяющая отправлять гигантов в самые труднодоступные уголки. "И бомбить там врагов!" – совершенно экстатически закончил он. Вместо бомб из транспортника высыпалось семьдесят пять человек, десяток самоходных механизмов, вызвавших у всего девятого отряда немедленные стойкие ассоциации с йеллоустонским заповедником монстров, и начала выкатываться техника. Полярную ночь разорвало электрическое зарево. Таким образом, тайна была похерена окончательно и бесповоротно. Действовали прибывшие деловито и методично, словно планировали построить тут укрепления вроде тех, что в тридцать первом строились на западных отрогах Гиндукуша. Будто бы здесь собирались как следует пострелять. Капитан Тьюринг наконец выпустила сержанта из своих владений, и тот немедленно велел подразделению готовиться к эвакуации. К моменту, когда девятый отряд выдвинулся для погрузки, станция уже превратилась в гребаный архитектурный плацдарм и сияла за милю, точно лес рождественских елок. Последним из "Гэлекси" выкатили вертолет защитного белого цвета. – Знаете, я даже рада, что нас отсюда вышвыривают, – задумчиво заметила Норт, опираясь на крышку прозрачного саркофага. – А ты рад? – она постучала по крышке. Лютер, благополучно реанимированный автоматизированным госпиталем, натянул простыню повыше на голову. Ему точно не нравилось, что его запихали в реаниблок без одежды и не позволили взять с собой бук или смарт. Наяривающие круги вокруг саркофага товарищи по отряду тоже приносили ему видимые мучения, и от них он тоже старательно отгораживался, делая вид, что спит или как минимум впал в кому. – А ты с этим согласен? – Гэвин тоже постучал по крышке, но по другой – черной и матовой, закрывавшей личный саркофаг Скалы. – Неважно, кто из вас согласен, главное, что об этом думает командование, – отрубил сержант. – И помните, что впереди у вас еще доклад о произошедшем. – Допрос, – одними губами сказал Ральф. – Я все слышу! Снайпер прилежно потупился. Из-под капюшона валил пар от дыхания, скрывающий черты его лица и наверняка ухмылку. – Девятый, это борт-четыре, – ожила рация в руке сержанта. – Горизонт чист, погрузку разрешаю. – Борт-четыре, это девятый, вас понял, – отозвался сержант. – Выдвигаемся. Норт выдохнула и ткнула в кнопку на платформе. Гусеницы с недовольным кряканьем завертелись, и платформа с Лютером поползла вперед. Гэвин точно так же торжественно запустил транспорт со Скалой. Слегка проваливаясь в тонкий слой свеженаметенного снега, отряд двинулся следом. Коннор рассеянно прощупывал частоты Скалы. Сам не зная зачем, он повторял это снова и снова. С момента, как SQ800 вырубился на причале, он не активировался. Капитан Тьюринг была так любезна, что предложила передать неисправного андроида на починку в ее вотчину, но сержант не менее вежливо отклонил предложение. Коннор вручную перезагружал его несколько раз, но безрезультатно. В итоге Скалу просто запихнули в его утепленный гроб. Изумительная белая шкура осталась где-то в "Обсерватории", всеми позабытая. Тревога за Лютера, дежурство на подступах и прочая круговерть событий оттеснили андроида на дальний план. Но когда база со всеми ее паскудными тайнами вот-вот должна была остаться позади, а Лютер прочно уцепился за жизнь, мысли сами собой начали возвращаться к Скале. Коннор успел родить еще одну теорию и поделиться ею со всеми. Согласно теории триждыблядский киберкальмар являлся новейшей стелс-разработкой, экранированной похлеще "Посейдонов", благодаря чему его не засек даже Скала, даже с Иридиумом. Киберкальмару надлежало зазомбировать всех андроидов на борту и превратить их в послушные орудия территориального конфликта. Дальше Коннор предъявил отбивающимся слушателям нагугленную информацию о заглохшем проекте трансантарктической связи "Арктик Коннект" в виде двухсоттерабитного оптоволоконного канала. После чего смело предположил, что связь в Уткиагвике была такой перегруженной именно потому, что подобные кальмару сущности шныряли в вечных снегах и воровали интернет на фабрику. В итоге Коннор пришел к мощному выводу, что фабрика могла быть не одна и не только под водой. Дослушавший до этого момента сержант Аллен поморщился так, словно сел на кактус, и приказал Коннору укоротить язык до полутора штатных дюймов и никогда более ничего подобного не произносить вслух. "Тем более, что из меня все кишки вывернули, допрашивая, как мы без единого выстрела оттуда вывернулись!" – добавил он. Зев "Локхида" встречал их ярким светом, огромными размерами и пугающей пустотой. – Девятый, поднимайтесь на четвертую палубу, – сказали из рации. – Лифты впереди. – Лифты, – мечтательно прищурился Гэвин. – Самолет с лифтом, чтоб мне сдохнуть в Арк... кх-х... на пенсии в Индии. Маркус яростно замахал на него, и Ральф почти синхронно к нему присоединился. – У тебя дурной глаз! – зашипел Маркус. – Ты нас в Арктику отправил! – И это мне говорят два одноглазых пирата? – с достоинством возмутился Гэвин. Снайперы одинаково сощурили "прицельные" глаза, словно уже дружно расстреляли Гэвина Рида разрывными. – В Индии тепло, – утешил Коннор. – Грязновато немного, и трупы по реке плывут, но... Грузовой лифт распахнул двери, и пришлось отвлечься на перемещение платформ. Лютер стащил простынь с головы и смотрел в прозрачный потолок своего узилища с таким видом, будто желает исповедоваться и все-таки помереть. На четвертой палубе было уже гораздо теплее, и Коннор с удовольствием стянул капюшон. Лютер застенчиво постучал в пластик изнутри и руками попросился наружу. Норт продемонстрировала ему внушительную фигу. – Девятый, взлетаем через десять минут, – сказали уже через динамики. – Как только пройдем первую ступень, будет нормальная связь. Сможете рухнуть в интернет и забыться. – Борт-четыре, вас понял, – откликнулся сержант куда-то в потолок. Лютер снова зажестикулировал, теперь показывая, что ему нужен бук или хотя бы смарт. – Что? – Гэвин приставил руку к уху. – Не слышу! Видимо, потому что ты в стерильной камере, совать в которую грязные предметы не положено, придурок! Лютер, до которого все звуки прекрасно долетали, напустил на себя выражение смертельной обиды и трагически сложил руки на груди. – И вообще, мы с тобой поговорим отдельно, врунишка, – пообещала Норт. Теперь Лютер неподдельно вздрогнул и посмотрел куда-то в сторону. Коннор стащил еще и куртку, машинально провел кончиками пальцев по скину и убедился, что вторая кожа сидит как влитая. Купание ее все-таки не угробило. Народ тоже разделся, даже сержант позволил себе ослабить пряжки броника. Десять оставшихся минут ушли, чтобы убедиться – выпивки и стюардесс на борту не имеется. Маркус нашел туалет и, судя по вспышкам, видным сквозь неплотно прикрытую дверь, сосредоточенно селфился в новых интерьерах. – Представляю, как ему было херово на базе, где за такое руки оторвут, – прокомментировал Гэвин. – Думаешь, он не делал? – усомнился Коннор, машинально простукивая саркофаг. Холодный пластик строго отталкивал пальцы. – Он, может, и не делал, – Гэвин ухмыльнулся. – Я – да. Коннор вскинул бровь. Гэвин полез в карман, вытащил смарт и листнул по экрану несколько снимков. Коннор заржал в кулак. Маркус спящий, Маркус яростно зевающий, Маркус пьющий из горла чайника отвратительный травяной настой... – И когда ты его собираешься осчастливить? Гэвин приставил палец к переносице, точно раздумывал. – А вот, пожалуй, сейчас самое время. Он вразвалочку двинулся к туалету. Ральф оторвался от облизывания винтовки и кинул на него полный подозрения взгляд. Норт явственно двинула горловыми мышцами, досадливо поморщилась и жестами показала, что в туалете сейчас будет непотребство. Коннор покосился на сержанта. Тот углубился в кресло и прикрыл глаза, мастерски притворяясь спящим. Хотя, возможно, после того, как его выпотрошила светловолосая капитан Тьюринг, ему и правда хотелось спать. За вновь прикрывшейся дверью матюгнулись, потом невнятно забормотали, и наконец раздалось ликующее завывание. – Фотопортреты с уникальных локаций, – пояснил Коннор всем желающим. – Отборный материал для будущих мемуаров Маркуса. – А у тебя что, ни одного селфача? – заухмылялась Норт. – Я по-твоему кто, хакер или инста-шлюха? Норт притворно округлила глаза, а потом сделала языком за щекой несколько характерных движений. Коннор бросил очередной взгляд в сторону сержанта, убедился, что тот по-прежнему не реагирует – и вернул пантомиму, помогая себе и еще и руками. Из сортира вывалились едва не обнимающиеся и очень довольные друг другом Гэвин с Маркусом. Коннор развернулся к ним, по инерции все еще продолжая показывать отсос, и спохватился, только когда оба одинаково подняли брови. Голубой глаз Маркуса сделался таким пронзительно-синим, что Коннор живо спрятал руки за спину и напустил суровое выражение на лицо. – Пойдем, детка, я покажу тебе кэнди-шоп, – промурлыкал Гэвин слова старой песни. – Я хочу таять во рту, а не в руках... И разъехался в крокодиловой ухмылке. Пространство вокруг вздрогнуло, наполнилось гулом, быстро перерастающим в рев. Все стоявшие на ногах мигом прыснули в разные стороны. Норт демонстративно повалилась грудью на саркофаг и обхватила его руками. – Сэр, я буду оберегать нашего друга от повреждений! – не терпящим возражений тоном уведомила она. – Хрмф! – ответил сержант, оставляя простор для истолкования. "Гэлекси" слегка подпрыгнул, гравитация на долю секунды исчезла, а потом рев сменился на ровный мощный гул, и самолет устремился в черное небо. Коннор бросил взгляд за иллюминатор – казалось, что тьма полярной ночи со свистом летит вниз, как на скоростном лифте. "Гэлекси" несколько раз тряхнуло, после чего вектор движения ощутимо изменился, и тяжелый транспортник начал набирать высоту привычным образом. Пилоты не наврали – едва самолет преодолел какую-то невидимую границу, сеть мгновенно ожила. Смарты мягко запиликали, украшаясь иконками Старлинка. Лютер в своем саркофаге заметался, как вампир, запертый в гробу. Гэвин добрых несколько минут вышагивал вокруг, тщательно дыша на смарт Лютера, протирая его рукавом и мелочно придираясь к каким-то невидимым царапинам. – Рядовой, я тебе в ухо дам, – наконец сказал со своего места сержант. Гэвин вздрогнул, козырнул и сунул смарт в специально предназначенную для этого щель. Там его обдало дезинфицирующим излучением, и наконец плоская коробочка свалилась в подставленные лодочкой ладони. "Ненавижу вас", – тут же написал Лютер в чат, почти не использовавшийся с момента появления Скалы. – Вот это то, что я называю черной неблагодарностью, – многозначительно сказал Ральф. – Ну вы понимаете. Черной, как... – он пощелкал пальцами, – даже не знаю, какое сравнение подобрать. "Хренов расист!" – Ну вот, он уже здоров и кусается, – умилился Коннор. – Норт, ты не зря елозила по саркофагу во время взлета. Лютер немедленно натянул на себя простыню. "Хватит!" – Ладно-ладно, – Гэвин с другой стороны постучал по крышке. – Потом поговорим. Сиди там в своем интернете, не ссы. Все будет хорошо. Дай пять. Лютер секунду медлил, а потом из-под простыни показалась перебинтованная рука и потянулась вперед. Кончики пальцев прижались к пластику, и Гэвин сместил ладонь, чтобы его пальцы оказались точно напротив. Простыня сползла еще немного, и наружу показался угрюмый глаз. Лютер потянул еще больше, выпростался уже по грудь, сморщил нос, а потом неуверенно попробовал улыбнуться. Снайперы дружно просияли и выбросили вперед большие пальцы. Коннор ткнул кулаком в крышку, Норт оглянулась на сержанта – и сделала вид, что задирает футболку. Лютер закатил глаза и приложил ладонь ко лбу. Широко улыбаясь. * * * В национальном военно-медицинском центре имени Уолтера Рида девятый отряд подвергся безжалостным профосмотрам. После допросов, когда из мозгов были буквально посекундно выжаты все события, да еще и не один раз, по классической перекрестной методике, Коннор даже воспринял отправку в госпиталь как возможность отдышаться. Но эта наивная мысль быстро испарилась под градом анализов и беспристрастных врачебных заключений. Лютер был признан честно пострадавшим физически. У Норт нашли проблемы совместимости ее полуторных включений с иммунной системой. Улучшенный глаз Маркуса подлежал пересборке и операции. Ральфу надлежало точно так же оперироваться, а еще пройти антилучевую терапию. Гэвину влепили невротическое расстройство и дисбаланс эмоционального спектра. Сержант Аллен долго скрывался от нежно ищущего его отряда, но когда его все-таки прижали к дивану, сознался, что по мнению экспертов у него гериатрические проблемы и нужно пройти биоревитализацию. После чего в личном чате обзавелся кодовой кличкой "Дед". Коннор же удостоился целого отчета по проблемам с чипом, который, как оказалось, потерял свою резистентность, и вокруг него начали образовываться подозрительные спайки. На горизонте маячила лазерная лоботомия. И видимо, поскольку в глазах профессоров отряд представлял собой единое целое, то и на улучшения их отправили тоже группой. Облаченные в непривычно гражданские свободные белые одежды, "девятки" сидели в красивом безликом помещении, снабженном вездесущими фонтанчиками и зеленью. За два дня обследований Коннор успел тихо возненавидеть эту аскетичную прохладную красоту. Гэвин поделился со всеми способами нассать в горшок незаметно, и прямо в ночь перед операцией Коннор не выдержал – и таки повторил его подвиг. Надписи над разными входами одинаково светились запрещающим красным. Время шло, и поглядывания на двери становились все чаще. Коннор уже двадцать восемь раз переложил ногу на ногу и изъерзался, пытаясь найти удобное место на диване, но все время что-то кололо в задницу и чесалось под штанинами, а лопатки прилипали к спинке даже сквозь слой одежды. Все нейтральные темы уже обсудили, и на поверхность поползло раздражение. – Я надеюсь, наша страховка это покрывает? – изрек Гэвин, постукивая планшетом по колену. – Не то мое расстройство перерастет все мыслимые пределы! – Покрывает, покрывает, – утешил Коннор. – Я уже все проверил, пока не поздно и пока из меня не вычистили аугментации. – Че? – Улучшения, – перевела Норт. – Нахватался говна в ретроиграх. Мне вот интересно, это за наши заслуги во льдах? Все приобрели задумчивые выражения лиц. Коннор внезапно ярко представил, что было бы с ним через пару лет, если бы не обследование. Смог бы ежегодный профосмотр выявить подобное? И если да, то стали бы это лечить? – Охренеть, – задумчиво сказал Маркус, рассматривая себя в смарт. – Никакой справедливости. Он повернулся боком и сделал очередное селфи, сурово хмуря бровь. Перед операцией в глаз закапали сосудорасширяющее, и черный зрачок расползся, поглощая радужку. Теперь Маркус отчасти смахивал на коллегу по дальнобойным примочкам. – Расстройство, – прошипел Гэвин и швырнул бук на стол. – Это мне что, жрать сраные колеса? Как психу? – Станешь тихим и послушным, – меланхолично предсказала Норт. – Перестанешь срать всем на головы. Красота. Все помолчали. – Интересно, что они найдут в Скале, – себе под нос сказал Коннор. – И каким тихим и послушным нам его вернут. – Прекрасно, совершенно не хочу видеть рядом саркастическое ведро, если я стану тихим и адекватным, – тут же излился желчью Гэвин. Ральф резко встал. С колен у него свалился выключенный бук. Все уставились на него. – Знаете что, – решительно сказал снайпер. – Может, господь и терпел, но я не Иисус! Поэтому пошло оно все... Над дверьми одновременно загорелись зеленые прямоугольники. – Просим всех проследовать согласно номерам, – сказал мягкий бесполый голос с потолка. – Ваши палаты обозначены, номера вы можете найти на браслетах. – Палаты! – воздел руки Гэвин, тем не менее поднимаясь. – Надеюсь, обитые мягким войлоком? – Ну хотя бы мы все нервничаем одинаково, – "утешил" Маркус. – Полнейшее равенство. Ральф нагнулся было за буком, потом резко выпрямился, мотнул головой и замаршировал к двери, где загорелся номер один. – Ну вы там держитесь, – пасмурно сказал Коннор, вскидывая руку к виску. – Я вас запомнил отличными ребятами. И дамами. Норт молча показала средний палец, развернулась и с прямой спиной проследовала к своей двери. – Добрый день, мистер Фаулер, – поприветствовал его МС600. – Прежде чем мы начнем, хотите ли вы получить какую-либо консультацию? – Один вопрос, – Коннор для наглядности поднял палец, – я стану после этого идиотом? Андроид улыбнулся и указал на кресло. Точно такое же белое, строгое и в то же время анатомически выверенное, оно не вызывало никакого доверия. – А побочные эффекты? – засопротивлялся Коннор. – Вообще-то это моя профессия, мозгами думать. Вы мне когнитивные способности не испортите? Андроид внезапно оказался рядом и мягко взял его под руку. – Ни в коем случае, мистер Фаулер. Наш госпиталь специализируется на бионике, нейробионике и умном протезировании. Силища, скрытая под медицинской формой, настойчиво влекла Коннора к креслу. – Мне не нужен протез головы! – уперся Коннор. – Она уникальна и неповторима! – Все люди уникальны и неповторимы, – согласился МС600, неумолимо усаживая его в кресло. – Прошу, руки сюда, да, вот так... – Почему без капельниц и анестезиолога? – снова забуксовал Коннор. – А где инструменты? – Мистер Фаулер, вы все-таки находитесь в передовом лечебном учреждении, – укоризненно напомнил андроид. – Вы думаете, вас будут потрошить пилой? – А больно будет? – потерял всякое достоинство Коннор. – О, вы шутите, – улыбнулся андроид. – Прошу, смотрите на эту яркую точку и не морга-а-а-а... Его голос провалился в монотонное гудение, крохотная точка разрослась в солнечное сияние и погасла. Коннор открыл глаза. – Как вы себя чувствуете? – Мнм... – он облизнул губы и осторожно откашлялся. – Наверное... неплохо? – Выпейте воды. Коннор принял стакан, машинально отпил, и мозги тут же заработали. На вкус обычная вода, но словно с небольшой примесью, возможно, минеральный комплекс, или просто добыта через скважину... – И как? – поинтересовался МС600. – Что? – Как когнитивные способности? – андроид улыбнулся. – Не утрачены? Коннор озадаченно потер затылок. Его не остановили, поэтому он почесал еще и макушку, потом лоб, потом виски – и нахмурился. – В чем подвох? Где дырки? – Мы используем малоинвазивные способы, – МС600 постучал себя по уху. – Вот так, через ухо. Это позволяет обойти некоторые сложные моменты, и при этом даже не нарушается слух. – Фантастика, – пробормотал Коннор и залпом допил воду. – Никаких костных пилок, – вновь улыбнулся андроид. – На этом процедура окончена, вы можете спокойно заниматься своими делами, – он аккуратно изъял стакан. – Дальнейшие инструкции вы получите на ваш медбраслет. Всего хорошего. – Э-э, э? А как же наблюдение за мной? А отложенные последствия? Может быть, приступы шока? – Исключено, – твердо сказал андроид. – В смысле мне вот так вставать и уходить? МС600 улыбнулся и кивнул. Все еще чувствуя себя не в своей тарелке, Коннор медленно поднялся, на всякий случай готовясь в любую секунду рухнуть обратно в кресло. Но ничего странного не происходило. Прохладный воздух легко касался спины под накидкой, ноги твердо стояли на полу. Коннор мысленно повторил цепочку алгоритмов шифрования персональных данных, привычно ошибся на четвертом криптографическом витке – и с облегчением выдохнул. МС600 стоял неподвижно, сложив руки перед собой, и взирал на Коннора с таким благожелательным терпением, что тут же сделалось стыдно. Такой занятой положительный андроид, а какой-то там озабоченный когнитивными способностями белковый сгусток отнимает у него время! – Спасибо, – буркнул Коннор. – Очень приятно пообщались. Кстати, а который час? – Операция заняла сорок пять минут, – улыбнулся МС600. – Уровень дискомфорта минимален. – Ага. Благодарю за службу! Коннор вытянулся и зачем-то отдал честь. Андроид вновь мягко кивнул. Развернувшись, Коннор строевым шагом проследовал к выходу, чувствуя себя невероятно глупо и борясь с желанием заорать "дайте антивирус!". Мало ли какие интересные вещи могли напихать ему в голову дополнительно. Дверь предупредительно распахнулась, и Коннор вышел в общий холл, уже прикидывая, сколько придется ждать остальных. – А ну, не щурься! Не щурься, говорю! Открой глаз! – Отвали! Тебя должны были лечить от психоза, убери руки! Это харассмент! – Сидеть! – Бля, они что-то напутали! Доктор! – Не моргай, а то врежу! Коннор упер кулак в бедро, а вторую руку приставил козырьком ко лбу. На белоснежном диване происходило сущее надругательство. Длинные ноги Маркуса в задравшихся до колен штанинах беспомощно дергались. Тапочки с них слетели. Остального Маркуса не было видно за спиной Гэвина, усевшегося на снайпера верхом. Судя по жестам, напоминающим о Самсоне, разрывающем пасть льву, Гэвин пытался заставить снайпера продемонстрировать новый глаз. – Смир-рна! – лучшим командирским голосом рявкнул Коннор. Гэвин обернулся через плечо. Маркус застонал и закинул руки на спинку дивана. Вцепившиеся в его лицо пальцы подрывника действительно держали улучшенный глаз широко раскрытым. Даже издали было видно, что глаз такой же голубой, нисколько не изменился. – Рядовой Рид, что ты там пытаешься найти? – поинтересовался Коннор, вальяжно шествуя к дивану. – Неужто смысл жизни? – Его не починили, – пожаловался Маркус, шевеля пальцами ног, – все тот же агрессивный придурок Айова. – Заткнись. А что с чипированием самого умного хакера? Уже начинаешь получать команды из Зоны Пять-один? – Пока без последствий, – Коннор подвалил к дивану и плюхнулся в объятия кожзама. Гэвина чуть повело в его сторону, он передернул плечами, удерживая равновесие, и Маркус опять страдальчески вздохнул. Гэвин наконец перестал терзать его лицо. – Мне сказали, что я идеален, – Гэвин похлопал Маркуса по макушке. – Отлично выступаю противовесом для робких невротиков. – Да ты брешешь! – возмутился снайпер. – Кто это тут невротик, – поддержал Коннор, сбрасывая обувь и водружая ступни на диван. Тактильные ощущения будто бы обрели дополнительную четкость и яркость. – Все вопросы к психиатрическому корпусу, – отказался Гэвин. – Но натурально говорю что есть. – А от чего ж тебя тогда лечили? Гэвин ухмыльнулся и снова хлопнул Маркуса по макушке. Снайпер зарычал и схватил его за пояс. – Сказали, что я больше не буду видеть по ночам странного. – ПТСР? – почти сочувствующе уточнил Коннор. Гэвин прищурился. – Это ты с ходу наанализировал новыми мозгами? – Это я экстраполировал последний год, – позволил себе интеллигентную улыбочку Коннор. Гэвин похмыкал еще раз и внезапно резко подцепил Маркуса за подбородок. – Типа того. А ну, дай гляну! – Да тебе легче дать, чем переспорить, – простонал Маркус и выпучился. – На! Гэвин наклонился низко-низко, почти оказавшись с ним нос к носу, и вгляделся с пристальностью настоящего ученого. Коннор пялился на них – в этом белом помещении больше положительно не на что было смотреть – и сразу заметил, как смуглая кожа снайпера начинает слегка теплеть. На тон-два, не больше. Гэвин негромко хмыкнул вновь и выпрямился. Щелкнул Маркуса по кончику носа и под невнятный возмущенный возглас скатился в сторону. – В следующий раз буду стрелять прямо на подлете, – пообещал Маркус, массируя ляжки. – Ты слишком тяжелый. – Да по сравнению с твоей жопой... Откуда-то из-за дверей долетел приглушенный вскрик. Гэвин застыл с приоткрытым ртом. Маркус сощурил глаз. Коннор вскинул брови. Прошла секунда – и вопль повторился. Полный гнева, ярости и ужаса. Маркуса сдуло с дивана. Коннор не успел почувствовать, как вскакивает сам – просто белоснежные двери внезапно оказались гораздо ближе, а в пятки ударил жесткий пол, затянутый в шероховатое покрытие. По ушам опять врезал пронзительный звук. Кричал Ральф – так истошно и надрывно, словно случилось что-то... Коннор даже не мог представить, что может заставить снайпера так кричать.