Рейд с SeQretом на борту

На мгновение Ральф прищурился еще острее и злее, но потом его будто слегка попустило. Уголок губы взлетел в кривой улыбке. – Это ты так решил извиниться? Коннор ухмыльнулся в ответ. – Забавно. Знаешь, я задавал такой же вопрос Гэвину. – И че? – И я отвечу как он: мне просто этого хочется. Ральф потянул вверх и второй уголок губ. Зубы оголились почти по-звериному, черный глаз сощурился в узкую щелочку. Нож Ральф по-прежнему не убирал. – А еще меня прет от риска, – почти с вызовом сказал Коннор. – Это я заме-етил. И как именно тебе этого хочется? Теперь Коннор почувствовал, что его собственные зрачки расширяются – мир вокруг сделался чуть светлее, чуть ярче. Сердце застучало прямо под кадыком. Смутный вихрь недооформленных образов пронесся в голове, и внезапно один из них выскочил из этого потока. Коннор впервые осознал, что у них с Ральфом есть примечательное отличие – разница в росте. По жизни Коннор почти не воспринимал как существенный параметр что-либо плюс-минус несколько дюймов относительно себя. Даже Скала со временем стал как будто визуально поменьше – мозг угодливо искажал действительность. Но теперь он вспомнил, что Ральф ниже его дюйма на четыре. И это открывало одну очень заманчивую перспективу. От мысли о ней захватывало дух. А внутреннего скептика, только что задавшегося язвительным вопросом, на какой же могучий вывод прямо сейчас тратится замечательный аналитический дар проапгрейженного хакера, Коннор загнал пинком в дальний угол. – Не подумай плохого, – медленно сказал он, – но ты ниже меня. И наверное, тебе будет... очень удобно... сзади. Он специально делал паузы, пристально следя за состоянием Ральфа. С каждым произнесенным словом температура чуть-чуть поднималась, кожа чуть-чуть увлажнялась. – Меня только что дискриминировали, – сообщил снайпер кому-то в воздух. – А точно не боишься, что нас заметят? Или… – он растянулся в совсем уже нездоровой улыбке. – Или что я тебя слегка поцарапаю? Коннор открыл рот, но слова на язык не пришли – слишком много всего смешалось в голове в этот момент. Ральф повернул нож, и острие уперлось Коннору под подбородок. Теперь сбить его было легче легкого, но Коннор не собирался отказываться от приправы в виде ощущения угрозы. Ральф несильно нажал, Коннор вскинул голову, а потом перебрал ногами и подобрал их под себя. Ральф сделал движение вверх, и следом за ним Коннор начал вставать. Нехитрое действие, но когда его требуется совершить синхронно с кем-то, с кем вы связаны опасным металлическим мостиком, приходится действовать почти ювелирно. Наконец они утвердились на ногах. Ральф повел нож в сторону, едва-едва касаясь кожи, и за этим прикосновением потянулись мурашки. Нож уперся в ямочку под ухом. Снова чуть-чуть надавил, и Коннор развернулся. Сначала голова, потом корпус в четверть оборота, вполовину, и наконец оказался лицом к колонне. Лезвие щекотало точку на загривке, где позвоночник входит в череп. Там и так всегда было особо чувствительное местечко, а от еле ощутимого касания твердого железа и вовсе пробегала дрожь вдоль хребта. – Руки на капот? – поинтересовался Коннор. – Ноги на ширину плеч, – со смешком согласился Ральф. Приложившись ладонями к нагретому шершавому камню, Коннор почувствовал, как между пальцев и вдоль "линий судьбы" начинает проступать испарина. Даже слегка закололо кожу. За спиной у него произошло какое-то шевеление, и неожиданно за его ремень взялись сразу две руки. А лезвие никуда не делось. – Э-эй? – осторожно спросил Коннор, не рискуя поворачиваться. – Мгм! – Ты что, держишь его в зубах? – Угум! – Ты ж меня пырнешь, придурок, – с внутренним восторгом сказал Коннор. – Лучше я с-с... Едва он начал отодвигать ладони, лезвие предупреждающе кольнуло. Коннор прихлопнул руки обратно быстрее, чем успел испугаться. Ральф заворчал. Ремень беспомощно звякнул, замок ширинки расстегнулся, и Ральф стащил с него штаны до середины бедра. Следом отправилось белье, и голых ягодиц коснулся осенний воздух. Потом Ральф зазвякал застежками сам и, наконец, запустил руки Коннору под футболку. Удивительно сухие ладони спустились по животу, легли прямо на лобок, перебрали волосы и двинулись вверх медленным растянутым движением. Коннор почти зашипел, когда жесткие пальцы зацепили его соски и одновременно сжали их. Лезвие по-прежнему упиралось в загривок, Ральф шумно дышал, и Коннор даже услышал, как слюна капает ему на куртку. Тихий, но отчетливый звук заставил Коннора сглотнуть собственную слюну. Ральф поднял руки еще выше, умудрился пропихнуть обе ладони через ворот футболки. Пальцы поднялись по шее и зацепили нижнюю губу. Коннор открыл рот, и сразу два средних пальца оказались у него между зубов. А потом еще и указательные. Он охотно облизал их, позволил играть со своим языком и даже не хотел отпускать, когда Ральф решил высвободиться. Четыре самых лучших в мире леденца все-таки выскользнули из его губ и отправились в обратное путешествие: через ворот, через грудь – опять зацепив соски и оставив на них влажные метки – и до самого низа. Даже задели возбужденно поднявшийся член, но так и не взялись за него. Ральф отнял руки и зашуршал в собственных карманах. Коннор услышал знакомый до боли треск упаковки. Нож наконец-то исчез, и Коннор почувствовал что-то вроде легкого разочарования. Щелкнула резинка, и Ральф почти мягко сжал его ягодицу. – Слушай, Кон, а тебе реально нравится щекотать нервы? – Мгхм-м... – Коннор попробовал собраться с мыслями, пока скользкие от смазки пальцы вкрадчиво спускались в ложбинку между ягодиц и подкрадывались к аж зудящей от нетерпения заднице. – Н-ну... ин-ногда... в некоторых... – пальцы коснулись его ануса и так же вкрадчиво начали поглаживать, – случаях... – А как ты тогда смотришь на это? Коннор обернулся, но ничего не разглядел, кроме лица Ральфа. А в копчик уткнулось что-то немыслимо твердое, при этом скользкое, вроде даже в презервативе, но точно не похожее на человеческий член. – Ты там хуй что ли распаковал? – хрипло поинтересовался он. Ральф заулыбался и мотнул головой. – Тогда... э... э? П-погоди! Твердый предмет уперся в поджавшийся от неожиданности анус. Коннор вывернул шею еще сильнее, почти отталкиваясь от колонны. Умудрился заглянуть себе за спину – и увидел, что Ральф двумя пальцами сжимает за лезвие нож. – Бля... – Я же не острием вперед, – вкрадчиво промурлыкал Ральф. – Не-не, погоди! Ты в живого пехотинца этим тыкать собрался? – У меня есть опыт, – заверил Ральф. – Серьезно? – А ты поспрашивай в отряде, – поиграл бровью снайпер. – Бля, я не... не знаю... – Это же эм-одиннадцать, знаменитый "Долдер", – держа серьезную мину, сообщил Ральф. – Отличный лаконичный дизайн, ничего лишнего. И Коннор зачем-то вспомнил, что вообще-то эти ножи предназначались для подрывников, но Ральфа так угнетало, что Гэвин не пользуется замечательным плодом мысли армейских оружейников, что он попросту выменял "Долдера" на что-то не сильно значительное из своей коллекции. Еще Коннор успел вспомнить, сколько пояснительных записок по этому обмену пришлось настрочить Ральфу за себя и за Гэвина. А потом Ральф снова качнул нож за лезвие. Рукоять, затянутая в презерватив, блеснула, и Коннор опять невольно использовал анализ вовсе не для оценки противника. Он автоматически прикинул диаметр рукояти и понял, что она меньше обычного среднестатистического хера. И на ней действительно нет колец или еще чего-нибудь такого. – Ладно, – выдохнул он. – Давай свой... лаконичный дизайн. Ральф облизнулся. Движение было таким быстрым, что он его точно не контролировал. Рукоять снова надавила – и Коннор совсем чуть-чуть прогнулся в пояснице. – М-мх! Слегка утолщенное навершие рукояти с такой же легкой натугой вошло в него. Дрожь прокатилась по ногам и растеклась теплой слабостью где-то в районе колен. Коннор вцепился в колонну так, что скрипнули ногти. Ральф еще слегка поднажал, и вся рукоятка плавным скользящим движением погрузилась до упора. Коннор даже почувствовал, как именно стопор утыкается ему в ягодицы. Ральф еще и повернул "игрушку", и упоры встали точно в расщелине между половинок. – А... а-а... Коннор уткнулся в шершавый камень лбом. Нож был хорошо сбалансирован, и когда Ральф отпустил лезвие – качнулся сам собой. А потом Ральф коснулся лезвия и качнул его намеренно. – О... Ох-х... – Не ори, – с явным напряжением приказал Ральф. – Тут... найдется кому вылезти наружу... – М-мх... Ральф потянул нож на себя. Коннор яростно заскрежетал зубами, зажмуриваясь до звездочек в глазах. На чертовой рукояти были желобки и выпуклости, и сейчас, прикрытые и сглаженные тонкой пленкой, они проходили через судорожно сжимающееся отверстие просто охренительно приятно. Рукоять дошла до верхушки, и Ральф так же медленно толкнул нож обратно. – А-агх! Под собственной тяжестью нож вошел так быстро, что Коннор непроизвольно стиснул ягодицы. Ральф тут же вцепился в одну из них и насильно потянул в сторону. Снова начал вытаскивать нож. Коннор дернулся, поджимая пальцы прямо в ботинках. Теплая дрожь в коленях начала распространяться дальше, подошвы загорелись, в промежности начала скручиваться тугая пульсирующая тяжесть. Ральф сделал еще несколько медленных толчков, а потом его движения начали убыстряться. Смазка охотно зачавкала, и сжимавшиеся в протесте мышцы перестали успевать за быстрыми толчками. Коннор чувствовал, как его задница сокращается через раз, но нож скользил быстрее, и казалось что он просто таранит его все сильнее и сильнее. – А... бля... о-о... Ра... а-а... х-хва... Тяжело дыша, Ральф чуть переместился, вставая немного сбоку. Сунул ладонь под футболку Коннора, распластал пятерню по его животу и почти крутанул ножом, словно что-то пытался нащупать. Коннор опять вздернулся, Ральф повторил, и... – Бля-я! Рукоятка наконец-то уперлась в простату. Быстрым и сильным движением невероятно твердого предмета. Коннор вздыбил плечи, скалясь от острого ощущения удовольствия. – О да-а, – выдохнул Ральф. Снова повторившееся вторжение, неудача, еще один толчок... – А-а! Ральф соскользнул ладонью ниже, обогнул стоящий дыбом член, пробрался под набухшую мошонку и кончиками пальцев надавил на промежность. Толчки ножа сделались еще короче, и Коннор замычал, выворачивая шею и вцепляясь зубами в рукав куртки. Ральф ритмично надавливал пальцами другой руки, точно планировал в какую-то секунду нащупать проходящее мимо навершие ножа. Искры в глазах начали совпадать с этим ритмом, знакомое предоргазменное ощущение пульсировало сразу во всем теле. Коннор еле-еле смог разомкнуть стиснутые зубы. – Я... щас... а... а... Ральф резко убрал обе руки. Коннор по инерции еще несколько раз выдохнул со стоном и умолк. Его трясло, колени подгибались, с конца почти капало. Раздраконенная задница спазматически сжималась, но Коннор физически не мог остановить длинное скользящее движение. Точка невозврата стояла ровно за тем местом, где баланс сместился в сторону лезвия. Томительное ощущение выходящего инструмента продрало до кончиков ногтей, и в самый последний момент нож остановился. Навершие притормозило неумолимое скольжение. – Бо... же... – выговорил Коннор. – Не богохульствуй, – сдавленно велел Ральф. – И-и... сейчас... Опять зашуршала упаковка, колени у Коннора подгибались все сильнее, анус вздрагивал, и секунда за секундой становилось понятно, что сейчас гравитация все-таки победит и... – О-о! Ральф дернул, высвобождая нож. Утолщение выскочило на свободу, и показалось, будто в заднице взорвался крохотный фейерверк. – А-а! В следующее мгновение Ральф вбуравился в него сзади. Коннор вскрикнул, когда живой горячий хер оказался в нем. Показалось, что одним толчком. Даже показалось, что он слишком большой. Ральф застыл, содрогаясь. Звякнул о ступени брошенный нож. – Х-х... Ох-х... Кажется, Ральф хотел что-то сказать, но не смог. Коннор тоже не мог издавать членораздельные звуки и был слишком занят тем, чтобы мозги не потекли через нос. Руки сами собой тянулись вниз, безумно хотелось взяться за член, пусть всего на секунду, одним движением... Ральф сунул руки под его футболку и медленно задвигался. Коннор опять застонал. Он не прогадал – Ральф был ниже, и когда он входил в ждущую его задницу под своим углом, то случалось то, на что Коннор так рассчитывал. Раз за разом этот член проезжался по налившейся простате. Коннор вновь начал хватать себя зубами за куртку, задыхаясь от накатывающих волн удовольствия. – Ну... как... – выдохнул Ральф. – Годится м-мой... рост? Х-х! – Д-да... О! – Тогда... так не... зажимайся! Коннор застонал-зарычал, прильнув к колонне. Ральф чуть шагнул вперед, подталкивая его еще ближе к пористому белому камню. Коннор опять содрогнулся – и действительно поджался. Хотя... теперь у него была опора. Он с трудом отлепил одну ладонь от колонны, и как есть пыльной, не вытираясь, ухватил себя за ягодицу. Ральф радостно заворчал, кажется даже попытался поцеловать его в спину, но сквозь куртку это было бесполезно. Он поднял руки еще выше, пропихивая ладони между самим Коннором и камнем, и тогда Коннор отпустил вторую ладонь. Навалился грудью на подставленные руки, ухватился за вторую ягодицу и очень медленно потянул обе половинки в стороны. – Ох господь, – почти беззвучно выдавил Ральф. – Не бого... хуль! А-а! Ральф толкнулся в него так, словно хотел размазать по колонне. Коннора мотнуло, щека проехалась по неровной поверхности, но зато грудь не пострадала. Вздыбленный хер тоже избежал столкновения. Ральф, пристанывая на каждом движении, принялся точно так же вколачиваться в него снова и снова. Вздрагивая от вспышек наслаждения, Коннор даже на мгновение вообразил, что случится, если кто-нибудь сейчас все-таки решит завернуть в хренов терапевтический корпус. И как этот кто-то увидит, как они совокупляются, точно животные, даже толком не раздевшись, все в белесой пыли и мокрые от пота... От этого в голове сладко зазвенело. Ральф продолжал свои ритмичные движения, а Коннора уже затягивало в розовое марево. Оно мерцало и пульсировало, и сам он тоже пульсировал вместе с ним, и вероятно вместе со стуком чужого сердца. И кажется это было вовсе не наведение от Скалы, а его личный персональный кайф, за который совершенно не стыдно. Опять накатывала эйфория, дрожало все тело, готовясь наконец-то взорваться оргазмом... Пока Ральф не схватил его за хер. Коннор взвыл от досады. Дернулся, но Ральф потянул, и все порывы мгновенно утихли. – Не так быстро, – выдохнул снайпер. – Я еще не догнался... Чуть-чуть совсем... подо... о... О-о! Коннор согласно застонал. Не унимающаяся даже перед лицом оргазма аналитическая часть тут же подсчитала, что действительно лучше плюс-минус синхронно кончить, чем слететь с катушек одному, а второму потом корячиться в одиночку, помогая себе руками. Даже если не руками, а ртом, то все равно не так офигенно. Оргазм не отступил, он просто застыл на самом краешке, и, несмотря на пальцы, сомкнувшиеся вокруг основания члена, каждый этот сумасшедший импульс, прилетающий в простату вместе с толчками неимоверно твердого члена, делал его еще чуть ближе. Чуточку больше. Чуточку невыносимее в будущем. Коннор не мог посчитать, на какое время завис в этом блаженстве, растягивая жопу и роняя смазку себе на ботинки. Уже хотелось запросить пощады, когда Ральф вдруг содрогнулся так резко, словно его ударили. – А-ах! Боже! А-а! Коннор сам не понял, кто из них закричал – возможно, оба. Сжимающиеся на члене пальцы резко разжались, а потом снова сомкнулись, но уже всей ладонью – и, продолжая содрогаться, Ральф сделал одно-единственное движение, закончившееся на головке. Коннор заорал. Жопа стиснулась на заполнившем ее члене, яйца подпрыгнули в мучительном спазме – а после этого сперма брызнула с таким напором, что ор перешел в завывание. Его схватили за бока, дернули, и он проехался вниз, так и не оторвав рук от собственного зада. Футболка задралась едва ли не на голову, он приземлился на колени, но даже боль от этого была совсем слабой, едва ощутимой в эндорфиновом шквале. Его трясло, член дергался, в башке взрывались розовые фейерверки. Ральф перехватил его поперек груди и одной ладонью заткнул Коннору рот. – Мхгм-м! Он все еще чувствовал, как вздрагивает член Ральфа, тревожа его натруженное и порядком растертое отверстие. Целую вечность спустя Ральф отстранился. Обмякший ствол легко выскользнул из расслабившегося тела. Коннор замычал в чужую ладонь, чувствуя, как непотребно широко раскрыт его задний проход. – Ну ты псих, – выдохнул Ральф. – Ты так орал, чтобы нас точно спалили? Коннор медленно выдохнул через нос и дернул головой. Ральф поспешно разжал пальцы. – С-случайность, – тоже шепотом сообщил Коннор. – Бля, ты нахрена мне хер чуть не открутил? Ральф у него за спиной завозился и неожиданно как-то смущенно хихикнул. Высвободив руки, Коннор опять вцепился в надежную каменную опору. – Я хотел, чтоб мы вместе, – почти застенчиво сказал Ральф. Коннор уперся лбом в колонну и замычал. Жопа все еще полыхала, он не пришел в себя и выдавать четкие ответы на подобные заявления был не в состоянии. Однако он напрягся как следует, и что-то такое заклубилось на языке. – Дурак с ножом опасен, – изрек Коннор, глядя на брызги, украсившие основание колонны. – Но сексуально озабоченный дурак с ножом опаснее вдвойне. – Да-а? – Ауч! Одновременно с вопросом Ральф врезал ему по заднице. И так истерзанные самим же Коннором ягодицы полыхнули. Коннор резко оттолкнулся от колонны, выпрямился и со стоном схватился за поясницу. Коленям сделалось нестерпимо больно. Коннор отпустил спину, схватился уже за куртку и одновременно с шорохом одежды у себя за спиной содрал ее и швырнул себе под ноги. Перебрался на нее и с облегчением выдохнул. Ральф опять завозился, и внезапно горящих ягодиц коснулась мягкая ткань. Мгновением позже Ральф смачно провел рукавом от мошонки до копчика, вытирая сперму, пот и смазку. – Ннгх!.. – Извини, извини. Ральф положил руку ему на плечо и провел еще раз, теперь уже кончиками пальцев. Саднящая плоть слегка сжалась. Коннор почти зарычал, поворачивая голову и прихватывая себя зубами за костяшки. – Я отомщу, – невнятно пообещал он. – Начинай... м-мгх... бояться... – Только сначала косметику наведи, – заухмылялся Ральф. – У нас только я один должен быть красивым и со шрамом. Коннор тут же схватился за щеку. Пока Ральф неловко натягивал на него спущенные штаны, он успел осторожно ощупать вспухшие царапины, прикинуть масштаб проблемы и успокоиться – только в одном месте проступила сукровица. – Я попрошу Скалу тебя выпороть. Ральф шумно втянул воздух и медленно выдохнул. – Да, я и это видел, – сообщил Коннор. Солнце светило в левый глаз. Время растянулось, как загустевший кленовый сироп. А потом эту тишину разбило скромное, но настойчивое пиликанье браслетов. – Черт! Ральф дернулся, Коннор машинально откинулся назад и чуть не убил сексуального партнера локтем. – Эй! – сдавленно возмутился Ральф. Резво помогая себе руками, Коннор поднялся по колонне. Развернулся и столкнулся взглядом с Ральфом, как раз убравшим "Долдера" в ножны. На язык не лезли никакие слова, и, похоже, у Ральфа была та же проблема. Они смотрели друг на друга в упор, казалось, очень долго. Наконец прицельный глаз слегка сощурился, шрам потянул за собой губу, и Коннор точно так же слегка вздернул верхнюю губу, чуть прищуриваясь. В следующее мгновение Ральф скривился, точно висельник, и вывалил язык, чиркнув себя по горлу, а Коннор с двух рук по-македонски продемонстрировал ему средние пальцы. – Ни слова о Кентукки! – Береги жопу, святоша! И оба одновременно сдавленно засмеялись. Неловкое напряжение лопнуло в этом смехе, как мыльный пузырь. Коннор почувствовал невероятное облегчение, потому что не представлял, что вообще надо делать в такой ситуации. Видимо, у Ральфа было ничуть не больше идей, какими правильными словами завершать экстремально-агрессивный секс. Снайпер наклонился, поднял запыленную упаковку и сунул драгоценный хер под мышку, Коннор встряхнул запачканную куртку, накинул на плечи – и Ральф неожиданно почти ткнул ему в бок локоть, яростно его оттопырив. Коннор бросил взгляд на профиль Ральфа, почти разглядел нервно пульсирующую кровь в венах на шее, и после паузы церемонно положил ладонь на сгиб локтя. До сих пор судорожно стиснутый кулак снайпера заметно расслабился. Ральф сделал еще одно еле уловимое движение, старательно выпрямляясь. Почти нога в ногу они шагнули по слегка обветшавшим ступенькам. "Где вас носит? – ожила связь. – Сарж сказал, что вы с краденым хуем умчались куда-то за горизонт. Че вы там делаете?!" "Трахаемся, что ж еще!" "Несите хер обратно! – непримиримо потребовал Маркус. – Не только лишь вам он нужен! Равноправие и справедливость!" – Похоже, там уже раздают талоны на электронную очередь, – философски заметил Ральф. * * * – Почему мы делаем это именно сейчас? – шипел Гэвин, передергивая голыми плечами, пока Коннор возился с системой обслуживания палаты. – Подъем в пять тридцать! В ночном коридоре царила умеренная прохлада, а босые ноги на полу и вовсе мерзли. – Потому что! – так же шипел в ответ Маркус. – Мы должны успеть первыми, ты вообще слышал планы Норт? – Больше мне делать нечего! – Заткнитесь и не мешайте мне, – потребовал Коннор, припадая к панели ухом. Многочисленные датчики, усеивающие коридор и палату Лютера, из которой несчастному так и не удавалось бежать, требовали тонкого подхода. Вылетали "девятки" завтра, и рядовой Андроников отчаянно пытался доказать всем, что он здоров, и даже приподнимал собственную койку ради этого, но медики-андроиды были неумолимы. Коннор поделился со всеми гипотезой, что его просто забыли снять с учета, поэтому до сих пор считается, что он должен торчать в стерильной зоне и питаться овсянкой. Сержант Аллен изо всех сил выражал по этому поводу недовольство, но любой сующийся в гости к Лютеру в дневное время неизбежно заставал там сержанта, третирующего Лютера специальной гимнастикой для травмированных солдат. Боевик преданно пыхтел и старался. – Нельзя было дождаться, пока мы отсюда свалим? – продолжил шипеть Гэвин. – Ни за что! Пусть они там прикручивают хер имени Мануэля к Скале, а мы тут должны быть первыми. – Заткнитесь, – издал еще более змеиные звуки Коннор. – Я ни хера не слышу! – И почему именно я самый первый? – Во-первых, потому что ты злой, как гадюка, ужаленная в жопу другой гадюкой! – активно захрипел Маркус. – Хер он тебе откажет, зассыт! Гэвин издал сдавленный звук, напоминающий то ли рык, то ли клекот. – Во-вторых, я не могу нарушить свои принципы, – Маркус переступил на месте, чем-то зашуршав, и Коннор яростно замахал на него ладонью. – Сначала я должен посмотреть. В-третьих, Коннор вообще сегодня ни к чему не способен. Силиконовый хер явно не пошел ему на пользу. – Вы сейчас дождетесь, что я ничего делать не буду! – зашипел Коннор. – Я только из чувства командного духа согласился на вашу идиотскую затею! Вы все, снайперы, на голову ударенные! – Это почему? – обеспокоился Маркус. – Потому что! – Коннор подцепил тонкий проводок и ослабил его ровно настолько, чтобы сигнал подрыгался и оборвался естественным образом. – Признайся, это была твоя кретинская идея? – Какая? – С ножом! – Что? – При чем тут нож? – тоже заинтересовался Гэвин, топчась на месте. – Да не притворяйся идиотом, кто еще мог такое придумать! – Все еще не понимаю, о чем ты. Коннор перестал терзать следующий проводок и обернулся. Маркус и Гэвин буквально висели у него на пятках, поэтому теперь он уткнулся взглядом сразу в два торса. Один умеренно волосатый, второй частично скрытый под больничной пижамой. – Кто из вас первый додумался использовать нож, чтобы подрочить? Гэвин поднял сначала одну бровь, потом вторую. Маркус склонил голову, даже повернул ее и уставился на Коннора обычным глазом. – Ч-то? Он проговорил это с таким выразительным изумлением, что у Коннора поперек горла встала следующая заготовленная фраза. Он медленно-медленно вдохнул, чувствуя, как подскакивает пульс. Методом исключения оставалась только Норт, но ее в облике коварной затейницы Коннор не видел вообще. Поэтому... – Су-ука-а, – прошипел он на выдохе. – Ах ты... Скотина, Ральф, он меня наебал! – Че вы там делали с моим ножом? – яростно зашептал Гэвин. – А непонятно, что ли? Моя задница! Маркус распахнул глаза так, что белки ярко сверкнули. Бесшумно нырнул вперед и обеими руками схватил Коннора за плечи. Улучшенный глаз слабо засветился. Тряхнув Коннора, Маркус залепил неслышные отеческие поцелуи ему в обе щеки и прибавил контрольный в нос. При этом в карманах у него что-то продолжало отчаянно шуршать. Прибитый осознанием масштаба подставы Коннор даже не смог воспротивиться. – Рядовой Фаулер! – сдавленно от восторга прохрипел Маркус. – Поздравляю! Он тебя не наебал, а выебал! Коннор придушенно застонал. – Бля, – почти восхищенно оценил Гэвин. – А ведь громче всех орал, что я в какой-нибудь жопе мира просру "Долдера". Кто бы мог подумать, в чьей жопе он окажется под его руководством! – Иуда херов! – застонал Коннор. – Сука, убью. Опыт у него есть! Брехло церковное! Маркус убрал одну руку, прижал ко рту и затрясся от хохота. – Прекратите! – зашипел Гэвин, хватаясь за лицо. – Если я сейчас начну ржать, у меня уже не встанет! Коннор страдальчески замычал вполголоса. Потом дернул плечом и повернулся обратно к панели. – Аха... умора... – Маркус всхлипнул и тут же сглотнул, задавливая звук. – А ты подумай про его большой черный член. Почти как у Скалы, только натуральный. Крепкий как... как... аха-ха, нож... – Чтоб ты сдох! – в сердцах пожелал Коннор все тем же страшным шепотом. Панель пискнула, и огоньки под пластиковой крышкой погасли. – Все! Путь открыт, ползите туда, засранцы, а я пошел! Его схватили за загривок. – Куда это, – вкрадчиво произнес Гэвин. – Ты идешь с нами. Когда он будет аргументировать, что ему нельзя, ты прочтешь ему лекцию о смирении и боевом духе. В крайнем случае чем-нибудь шантажируешь, тебе же есть чем, а? Коннор зарычал. Гэвин толкнул дверь, и та почти бесшумно поехала в сторону. За ней стоял Лютер. – Это чем вы меня собрались шантажировать? – поинтересовался он. – Кх... – высокоинтеллектуально среагировал Гэвин. – Смартфоном, – ляпнул Коннор первое, что пришло в голову. – Что? – почти в голос переспросил Лютер. Все трое отчаянно замахали на него. Боевик сложил руки на груди. Полоски пластыря на них были едва заметны. – А что, пластырь ты под цвет подбирал? – снова ляпнул Коннор. Он чувствовал себя полнейшим имбецилом. А ведь у него действительно не было никаких похотливых намерений – после "ножевого" столкновения с Ральфом жопа намекала, что ей нужен отдых, а в компанию она возьмет яйца. Поэтому на жаркие лозунги Маркуса, требовавшего половой справедливости и революции среди отдельно взятого Лютера, он реагировал вяло. Свернули его с пути только увещевания, что без его хакерского таланта вся операция пойдет крахом. – Пластыри под цвет кожи выпускают уже двадцать лет, – с достоинством отозвался Лютер. – Чтобы все себя комфортно ощущали. Так что вам надо? Главные затейники молчали, как проклятые. Коннору очень хотелось выдать обоим пинка. А можно и по два на каждого. – Угу, – после паузы кивнул Лютер. – Интересно. – Ну! – внезапно отмер Гэвин. – Ну мы, это самое, пришли проведать, узнать, как твое здоровье. – Отлично, – сказал Лютер. – Койку еще раз поднять? – Ненене! – снова замахал руками Маркус. – Все прекрасно, мы рады! Мы, это, наверное, уже уходим. Коннор мысленно посылал яростное "дебилы!" в головы обоих. Идея с тем, что Лютер испугается Гэвина, была так себе. Ну, то есть, возможно, при свете дня разъяренный рядовой Рид действительно мог испугать неподготовленного человека, но сейчас в ночной тиши так почему-то не казалось. – Ну, бывай, – таким же идиотски бодрым голосом попрощался Гэвин. Оба строем развернулись, Маркус опять зашуршал. Коннор, не зная куда деваться со стыда, зачем-то выпрямился, взял под козырек и только потом крутанулся на пятках. Больничные тапки противно шоркнули. Мысленно репетируя полную яда и унижений речь в адрес авантюристов-неудачников, он сделал два шага, а потом у него за спиной раздался очень странный звук. Похожий на вдох, но почему-то еще и на всхлип. Судорожное движение воздуха, который с трудом проходит сквозь спазм в горле. Две спины перед ним – одна голая, вторая в смехотворной пижамной хламиде – одновременно вздрогнули плечами. – Вы опять уходите, – так же сдавленно сказал Лютер. Спины застыли, Коннор тоже остановился, точно влип в битум. – Я не понимаю, что я делаю не так, – снова это судорожный вздох. – Я же признался, что она ненастоящая. Я же сказал... что мне хочется остаться с вами. Этого что, недостаточно? Коннор так стремительно развернулся, что тапки снова шоркнули. – Лютер? – осторожно окликнул он. Света из окна шло совсем немного, но даже его хватало, чтобы обрисовать напряженные плечи. У себя за спиной Коннор услышал такой же шорох движения. – Я думал, что-нибудь изменится, – почти через силу сказал боевик. – Я ждал, что... кто-нибудь придет. Но вы делаете вид, что ничего не случилось. Это месть какая-то? – Лютер, ты можешь какими-нибудь другими словами? – почти опасливо спросил Маркус. – Я, видимо, по ночам тупею, и мне нужно на пальцах разъяснять. Коннор сделал крошечный шажок вперед. – Я думал, что теперь я тоже могу... как вы, – Лютер поднял руку и покрутил пальцами, явно не в силах подобрать слов. – Но мы торчим здесь уже хер знает сколько, и никто не сказал мне ни слова. Даже Норт. Я... я что, перестал вам быть интересен? За спиной Коннора раздался уже второй за последние две минуты плохо описываемый звук. Аналитическая часть сознания уверенно сообщила, что примерно так мог бы звучать разгневанный буйвол, обнаруживший, что в его любимое болото насрали. Звук повторился, и Коннора пихнули в плечо. – Охереть! – шепотом возопил Гэвин, отпихивая Коннора с дороги окончательно. – Че ты сказал? Перестал быть интересен! Да я тут десять сраных минут морозил пузо и яйца, пока этот недоносок пытался расковырять следилки в твоей сраной палате! – Кого ты назвал недоноском?! – шепотом заорал Коннор. – Неделю все скакали вокруг, чтобы не ранить, видите ли, чувства, а он че себе вообразил? – продолжил Гэвин и перешел в стремительное наступление. – А ты че себе вообразил, говнюк? И Коннор увидел невероятное – Лютер так же стремительно попятился. Гэвин абсолютно по-волчьи погнал добычу в сторону окна. – В каком это смысле неинтересен? – теперь опомнился Маркус. – Я два дня составлял стратегический план! Я к заданиям столько не готовился, сколько к этой вылазке! Отпихнув Коннора уже в другую сторону, он тоже ринулся на приступ. Лютер успел допятиться до подоконника, налететь на него и неловко плюхнуться на широкую плоскость. Гэвин уткнул ему палец в грудь, нещадно вытягивая шею, будто собирался отгрызть Лютеру лицо. – Ах ты черножопый говнюк-страдалец, ты мне тут че, в депрессию решил впасть?! – Это расизм, – испуганно вякнул Лютер. Маркус доскакал до поля битвы, едва не пуская пар из ушей. Чувствуя, что расплывается в улыбке, невзирая на то, что его только что дважды откинули с дороги, Коннор аккуратно закрыл дверь. Магнитная защелка деликатно кликнула. – Это ты щас по жопе получишь! По черной жопе! Лютер почти попытался влезть на подоконник с ногами, но запутался в штанинах. Маркус воспользовался шансом и мгновенно ухватил длиннющие завязки и дернул их. Половина пижамной хламиды благосклонно развязалась и съехала с плеча Лютера. – А словами, словами тебя учили разговаривать? – опять зарычал Гэвин. – Или ты так и планировал молча страдать, корча благородную рожу? Коннор неторопливо направился к месту казни. Лютер уже почти втянул голову в плечи. – Это называется – пассивная агрессия, – сообщил Маркус, снова дергая завязочки и стягивая пижаму еще сильнее. – Психиатр Ральфа подтвердит. – Капеллан! – исправил Лютер и тут же неловко скукожился. – А, смотрите, он уже нормальный! – шепотом заорал Гэвин. – Рядовой Андроников, а ну, встал смирно и доложил, какого хера ты забыл, как говорить словами! – Я не могу встать! – нервно заоправдывался Лютер. – Вы меня зажали! – А ты смирно сядь! – не растерялся Гэвин. Лютер действительно сел. Сползшая с плеча пижама, на взгляд Коннора, придавала этому весьма эротический оттенок. Чисто умозрительно. На практике Коннор Фаулер по-прежнему был вял, как рыба. – Доложить! – с лучшими интонациями сержанта Аллена просипел Гэвин. – Я же не мог сказать – "ура, друзья, теперь вы всё знаете, давайте трахаться, это больше не измена", – почти заскулил Лютер. – Это ненормально! – А ты чего ждал, что мы на тебя накинемся толпой и выебем? – возмутился Маркус. – Но вот вы же явно не просто так здесь? – неожиданно резво сообразил Лютер. – Это исключительно разведка, – решительно сказал Гэвин. – Точно ли твой брак расторгнут, или нас все еще могут уволить с треском. – Пробный заход, – согласился Маркус, наматывая на кулак злосчастные завязки. – А с нами Коннор как беспристрастный асексуальный свидетель. – Во-первых, не асексуальный, – тоже возмутился Коннор. – Во-вторых, меня позвали как специалиста по взлому, и я не собирался ни в чем участвовать. Я уже участвовал сегодня, и пока мой лимит вытрахан. Даже в темноте было видно, что Лютер краснеет. Обычный человек и не заметил бы, но все подмечающая часть Коннора мигом среагировала и запротоколировала. – Значит, стыдно было сказать, – резюмировал Гэвин. – А молчать и действовать всем на нервы – не стыдно? – И это тоже стыдно, – тоскливо согласился Лютер. – И так плохо, и так хреново. Но я... у меня просто не хватает мозгов разрулить. Я никогда в такое не вляпывался! – Небось еще собирался подсматривать, – зловеще предположил Гэвин. Лютер отчаянно замотал головой. – Собирался-собирался, – еще более зловеще сказал Гэвин. – Теперь я в этом уверен! А знаешь, что бывает с теми, кто подсматривает? Лютер опять явно попытался стать меньше своих габаритов. – Не слышу! – шепотом рявкнул Гэвин. – Не знаю! – еще более отчаянно сказал Лютер. – За это бывает секс, – ухмыльнулся Гэвин. – Беспощадный. Маркус подтвердит. – Как специалист по вуайеризму, – охотно подтвердил тот. Подоконник под Лютером панически скрипнул. Гэвин ухватил завязочки со своей стороны и дернул. Пижама поползла и с левого плеча. Коннор мигом заценил вид, и, невзирая на отсутствие стояка, у него слегка пересохло во рту. – Лютер, мы тебя трахнем, – пообещал Гэвин. – Не завтра, не спустя месяц походов к психологу, а прямо сегодня и сейчас. – Я не уверен, – Лютер схватился за собственные колени. – Я... Это как-то... Маркус тоже дернул за завязки, Гэвин подхватил, и они в этом синхронном жесте потянули на себя скованного пижамой Лютера, заставляя подниматься. Коннор отметил, что если бы Лютер захотел, он бы остался сидеть. Ему, конечно, пришлось бы постараться, но он все-таки был боевик. И тем не менее он поднялся. – Не понравится – скажешь, – подмигнул Гэвин. – Обещаю, что мы остановимся. Лютер все еще колебался, и неожиданно Коннора осенило. – Лю-юц – позвал он. – А давай так: я буду твоим адвокатом. Даже больше, твоим здравым смыслом. И если что – я скажу за тебя. – А как это сработает? – ухватился за предложенную соломинку Лютер. – Ну я же не буду принимать участия, – протокольно разъяснил Коннор. – И, например, я вижу, что у тебя пульс сейчас где-то сто тридцать. Давление чуть повышено. Признаки шока отсутствуют. Психика стабильна. Как адвокат я рекомендую соглашаться на групповой секс. Лютер заморгал. Гэвин с Маркусом дружно заперхали и не менее дружно снова потянули за завязки. И после короткой паузы – Лютер сделал шаг вперед. – Л-ладно, – героически выдохнул он. – Я хочу согласиться.