Рейд с SeQretом на борту

Коннор ослепительно улыбнулся – как, по его мнению, должны были улыбаться хорошо оплачиваемые адвокаты – и показал сразу два больших пальца. – Анальный адвокат. Лишь бы не начал командовать частотой и глубиной, – скептически сказал Маркус. – Глубиной чего? – почти умирающим голосом спросил Лютер. – Люц, а что ты знаешь про секс? – заботливо спросил Гэвин, предусмотрительно наматывая веревочку на кулак еще раз. – Адвокат в лице меня, – изрек Коннор, – заявляет, что его подзащитный еще сам не очень разобрался. Маркус сдавленно захихикал. – А, я понял, – Гэвин оскалился, и Коннор снова увидел, что клыки у него немаленькие. – Не бойся, мы не собираемся тебя валить и насиловать втроем. Мы местами даже наоборот. – Будете меня защищать от Норт? – наконец нашел силы пошутить Лютер. – Мы к тебе потрахаться пришли, – промурлыкал Маркус. – Визуально оценить один из членов отряда. Так что не ссы. – Как сказал бы Ральф: дал Бог простату, даст и ее массаж, – заключил Гэвин. Как адвокат и представитель Коннор тщательно следил, чтобы его подопечный не рухнул в обморок от переизбытка сильных чувств. Слегка впавшего в ступор Лютера совместными усилиями дотолкали до койки. Коннор даже не поленился и, пока рядового Андроникова запихивали на ослепительно белое высокотехнологичное ложе, подтащил поближе кресло для пациентов. Разместил у изголовья и с удобством в него уселся, поддернув штанины. Пока что все выглядело забавной игрой, и улетучилось это ощущение только когда с Лютера в четыре руки стащили его собственные пижамные штаны. После чего выяснилось, что у рядового Андроникова тоже есть хер. И он стоит. – Вот это то, что я видел в душевой, – осклабился Гэвин. – Да, есть с чем, м-м... поработать. Маркус, а где гондоны? Лютер закрыл лицо ладонями. – Почему я за них отвечаю? – возмутился Маркус. Гэвин взялся за собственные штаны. – Потому что ты только второй в очереди, – обстоятельно разъяснил он, спуская штанины одним движением до щиколоток. – А ну слетал быстро. Ворча и негодуя, Маркус никуда не полетел, а достал из кармана сразу кучу добра. Коннор ухмыльнулся, припоминая предательское шуршание, издаваемое этим богатством в коридоре. Гэвин между тем легко махнул на койку и плюхнулся Лютеру на бедра. Лютер закрыл лицо еще сильнее и попытался съежиться. – Что говорит адвокат? – осведомился Гэвин, нетерпеливо ерзая. Его член неумолимо поднимался. – Что мой подзащитный скован ужасом перед неведомым. Маркус сделал коварный заход сзади, многозначительно шурша пакетиком с гондоном. Гэвин потянулся вперед, схватил Лютера за запястья и силком развел его руки в стороны. – Эй, – он наклонился низко-низко, так что они почти столкнулись носами. – Лютер. Ты ждал, что кто-нибудь придет? Мы вот они, уже пришли. Не бойся. Он быстро коснулся губами переносицы Лютера. Потом самого кончика носа. Наконец, коснулся губ и тут же прервал мимолетный поцелуй. И из своего кресла Коннор увидел, как судорожно Лютер вытягивает шею, резко приподнимаясь за этим ускользающим ощущением. Гэвин помедлил полсекунды, а затем нырнул ему навстречу. Поцеловал так жадно, что даже казалось, будто он хочет не просто поцеловать, а завоевать и завладеть. Лютер торопливо отвечал ему и неожиданно замычал, вскидываясь уже почти всем телом, так что Гэвина на нем аж качнуло. Коннор тоже вытянул шею. Маркус, кажется, нарушил свое любимое правило и стартовал сразу с места в карьер. Коннор разглядел его руки, упирающиеся в раздвинутые ляжки Лютера, даже увидел, как эти ляжки разъезжаются сильнее, – а вот головы Маркуса не было видно. И все-таки Коннор прекрасно мог экстраполировать уже имеющийся опыт всякого разного рода. И воочию представить, как Маркус берет в рот этот черный слегка изогнутый хер, заставляя Лютера вот так вздрагивать и напрягаться. Наконец Лютер застонал и заерзал настолько откровенно, что Гэвин от него оторвался. – Эй! – он обернулся через плечо, все еще не отпуская запястья Лютера, прижатые к широкой белой подушке. – Ты че там вытворяешь, король минетов? Туториал снимаешь, что ли, паскуда? Оставь другим! Мокрый причмокивающий звук, с которым хуй выпускают изо рта, заставил пару мурашек робко пробежать по спине Коннора. А затем Маркус смачно шлепнул Гэвина по заднице. – Уй! – Что хочу, то и делаю, – слегка невнятно ответил Маркус. Облизнулся и наконец зашуршал упаковкой. – Ты не один тут с планами на оргазм! – Зато я первый! – Если первый, то не хлопай жопой попусту – в очко надует! – Ах ты сраный вебкамщик... – Па-а-арни! – обессиленно застонал Лютер. – Мой подопечный говорит, что пока вы сретесь, он чувствует себя обделенным вниманием, – сообщил Коннор. – И если вы продолжите, то у него упадет. – Хрмф! Гневный фырк дуэтом подвел черту под взаимными оскорблениями. Маркус зашебуршал, запыхтел, Гэвин опять обернулся и неожиданно слегка привстал на коленях. Лютер удивленно охнул, и Коннор с интересом разглядел, как его бедра буквально поднимаются вверх, выталкиваемые чем-то, что запихали ему под задницу. Следом он крупно вздрогнул, пока Маркус совершенно очевидно натягивал на него гондон, а потом снайпер поощрительно хлопнул Гэвина по заднице и отодвинулся. Коннор переложил ногу на ногу и сцепил пальцы в замок. Гэвин поерзал на месте, разжал хватку на чужих запястьях и опять оглянулся через плечо. Приподнялся на коленях еще больше, завел руку за спину, поймал там что-то, плохо видное в темноте – и начал медленно опускаться. Коннор почувствовал слабую дрожь в ногах. Лицо у Гэвина на мгновение перекривилось, он схватился свободной рукой за собственный член – и очень медленно, но очень непрерывно полностью опустил бедра, насаживаясь на хер Лютера. – Мн-нгх... – А-а-а, – опять застонал Лютер, почти закатывая глаза и вцепляясь в подушку. Гримаса с лица Гэвина никуда не делась, но теперь переросла в натуральное блаженство. Он вытащил руку из-за спины и уперся Лютеру в живот. Вторая начала медленно двигаться по члену. Один раз, второй, третий... А потом Гэвин и сам начал медленно приподниматься, почти перенося вес на опорную руку. Лютер вцепился в уголки подушки и выкрутил их – таким знакомым движением, что у Коннора слегка поплыло в глазах. – О мой... х-х... О-о... Гэвин опять опустился. Приподнялся. Опустился. Коннор видел, как напрягаются мышцы его ног, обеспечивая это почти гипнотическое движение. Некая извращенная версия приседаний, доставляющая гораздо больше удовольствия, чем просто наслаждение от физической нагрузки. Колени Лютера поехали вверх и в стороны, и даже черная кожа не скрыла такого же резкого напряжения мышц. Гэвин убрал руку от члена и уперся обеими ладонями в живот Лютера. Коннор почти ощутил горячую кожу под собственными руками, напряженные квадратики пресса, удерживающего это давление... Ладони взмокли. Коннор почувствовал, как тонкая ткань его штанов под сомкнутыми пальцами становится влажной. Маркус, медленно двигавшийся вокруг койки, невнятно зашипел. Гэвин поднял плечи, опустил голову, и даже почудилось, что у него на загривке вздыбилась волчья шерсть. В шумном дыхании проскальзывали стоны. Лютер тоже начал двигать бедрами ему навстречу. – Ннгх! Не части! – застонал Гэвин. – О! О-ох... – Маркус... – Коннор откашлялся, поняв, что у него внезапно сел голос. – Помоги моему подзащитному не частить. – А-а? – Да придержи ты его, тупица, – почти прохрипел Коннор. В темноте улучшенный глаз Маркуса сверкнул бледно-голубым огоньком, и снайпер резво нырнул за койку. Смуглые пальцы, казавшиеся на фоне Лютера почти белыми, вцепились в колени и нажали. Маркус как будто хотел раскрыть его в гимнастическую позицию. Гэвин отозвался одобрительным мычанием, Лютер наоборот протестующе застонал. Коннор выдохнул через нос и медленно втянул воздух снова. Вся палата уже пропиталась знакомым притягательным запахом: пот, адреналин, эндорфины, возбуждение... В этот запах хотелось зарыться лицом, словно в ткань. Гэвин уже разогнался, и звук столкновения его ляжек с корпусом Лютера стал быстрым и громким. И таким невыразимо сочным, будто наполненным влагой. Ритмичные звуки продолжались и продолжались, казалось, что это трахаются две машины, способные поддерживать темп часами. Лютер почти извивался, и Маркус уже всем весом навалился на его ноги. Даже в темноте Коннор видел, что его физиономию точно так же искажает звериное удовольствие. Он не мог бы поручиться и за себя – возможно, будь у него зеркало... Коннор неожиданно понял, что даже не может посчитать, сколько действительно прошло времени, пока он пялился на эту порнуху наяву. – А-ах... х-хах... А-а! – Бо-оже! – застонал Лютер, отрывая затылок от подушки и вытягивая шею. – О-о! Гэвин чуть поднял голову, извернувшись в шее, и кинул на Коннора полубезумный взгляд. – Ну что... м-м... – он оскалился и на мгновение прижмурился, – что-о... скажешь... Как-кх-х... адвокат? Коннор облизнулся и с трудом сообразил, что надо хотя бы кивнуть. – Продолжайте, офицер. Мой подзащитный... согласен. Гэвин осклабился еще шире, неожиданно вскинул голову, свел плечи еще сильнее и ускорился. Рот у него приоткрылся, и стоны внезапно сделались выше тоном. Коннор почти против воли тут же выстроил причинно-следственную схему – запрокинутая голова провоцировала растяжение связок, и звук становился тоньше. Лютер присоединился к этим стонам, его колени по-прежнему дергались даже под нажимом Маркуса. Уже привыкшие к мраку глаза то и дело выхватывали яркие детали: оскаленные зубы, розовый язык, мелькающий во рту, белки глаз, светлые ладони, снова и снова выкручивающие измочаленную подушку... Лютер неожиданно отпустил ткань, выбросил руку вперед и без усилий дотянулся до паха Гэвина. Темное запястье мелькнуло несколько раз, Коннор сощурился и разглядел, как Лютер обхватывает Гэвина за член. – О... О! Люц! Ты... А-ах-ха-а! Гэвин опустил было голову, начиная фразу, а секундой позже – запрокинул снова, срываясь на протяжный вскрик. Лютер неожиданно задергался, и ему на живот полетели едва различимые в темноте брызги спермы. – А-а-а-а! Гэвин стиснул ногами корпус Лютера, впился пальцами в напряженные мышцы пресса, сам весь превратился в тугую пружину от удовольствия. Надрывно отстонал последнее – и неожиданно начал заваливаться назад. – Уф-ф! Маркус подхватил его, охнув вслух. Лютер почти заскулил. Он все еще умудрялся держать Гэвина за член и, кажется, даже слегка двигал ладонью. Выглядело так, словно ему очень хочется, чтобы Гэвин продолжал поездку на нем. – Маркус? – с подозрением осведомился Коннор, стараясь не смотреть на обалделую гримасу блаженства, перекосившую лицо Гэвина. – Ты что там сделал с моим подопечным? – Всего лишь не дал ему разрядиться раньше времени, – ухмыльнулся снайпер из-за плеча Гэвина. – Слезай, Гэв! Уступи место! – Пш-шел ты, – выдохнул Гэвин. – Я... щас... снова начну... – Ни за что! – Маркус потащил его назад и вверх, вынуждая обоих участников застонать. – Тогда мне точно не достанется! Гэвин застонал еще громче, Лютер разжал пальцы – и Маркус окончательно сдернул Гэвина с чужого хера. Колени подрывника судорожно стиснулись, и Коннор не успел разглядеть его задницу, хотя и очень хотелось. Член Лютера вырвался на свободу. Качнулся, взблескивая мокрым латексом, и гордо устремился в потолок. Гэвин протестующе замычал. Маркус почти зарычал, уперся и почти поволок его назад. – Бля! Ноги Гэвина разъехались, Маркус стащил его с койки и, стиснув руки в замок под грудью, приподнял. А потом резко поставил. Гэвин выпрямился и тут же поехал вниз вместе с явно плохо держащими его ногами. – Я... сейчас... тебя уроню... – прошипел Маркус. – А не трахнешь ли часом? – наполовину невнятно поинтересовался Гэвин. Маркус опять зарычал – и хоть и не бросил его, но позволил скользнуть еще ниже. Наклонился сам и наконец опустил жертву на пол. Лютер успел слегка согнуть ноги и потянулся было к своему члену, но тут его опередил Коннор, схватив за запястье буквально за миг до рукоблудства. – Как адвокат, – хрипло сказал он, – я рекомендую воздержаться от самостоятельных действий. – Серьезно? – застонал Лютер. – Бля... я щас... я... О! Маркус успел вспрыгнуть на койку. Беспардонно стянул попользованную резинку, заставив Лютера содрогнуться всем телом, зубами рванул очередной пакетик и в полторы секунды управился со снаряжением Лютера на второй заход. Коннору даже почудилось, что у него дежа вю: так одинаково Маркус совершал те же самые телодвижения, что и Гэвин чуть раньше. Точно такое же нетерпеливое жадное желание поскорее получить удовольствие. Он даже руку завел за спину тем же жестом. Но в отличие от Гэвина помог себе и второй рукой, оттягивая ягодицу. – О-о-о! Лютер застонал, перешел на мычание, прикусывая губу – и Маркус завершил свое долгое движение вниз. Выдохнул со стоном, рвано втянул воздух – и чуть откинулся назад. Отпустил одну руку, нашарил колено Лютера и с силой надавил на него, отводя в сторону. Снова глотнул воздуха и нашарил второе. – Ай, – жалобно сказал Лютер. Под давлением его бедра раскрылись почти на сто восемьдесят градусов. Маркус откинулся на руки, сжал черный корпус коленями и задвигался. Сначала едва-едва, на уровне скорее движений живота – вдох-выдох. Потом Коннор увидел, как постепенно включаются в дело мышцы ног. Следом руки прорисовались крепкими мускулами, а пальцы впились в колени с беспощадностью того, кто постоянно жмет на спуск. Коннор опять переложил ногу на ногу. Он все еще не был готов объявить себя третьим в очереди, но было что-то достаточно охрененное в том, чтобы смотреть. Вдобавок у него была важная задача – он держал Лютера за запястье, не давая тому сделать лишнего. Порядочный адвокат должен следить не только за тем, чтобы клиенту ничего не угрожало, но и чтобы сам клиент не натворил дел. Коннор судорожно облизнулся. Маркус постепенно входил в раж. – А... а... ка-ак... а... хре... нен... о-о! Под пальцами Коннора суматошно колотился пульс. Лютер уже даже не стонал, а судорожно всхлипывал, глотая воздух. На выдохе у него вообще не получалось никаких звуков, лишь иногда прорывалось что-то почти болезненное. Коннор даже мог вообразить, каково это – непривычное одуряющее удовольствие, от которого действительно почти больно, кажется, что вот-вот станет плохо. Маркус уже скакал на нем, словно ковбой. Его собственный хер мотался в воздухе, через раз шлепая Маркуса по животу, и Коннор поймал себя на том, что смотрит на это почти голодным взглядом. Невзирая ни на какую затраханность, ему нужно было... он чувствовал, что очень хочется... Просто нестерпимо хочется поймать этот мотающийся ствол и надежно взять его в плен. Кулаком или может быть даже ртом. Точно, второе надежнее, да и гораздо приятнее. – А... а-а! А! Ах! Маркус тоже запрокинул голову. Слабый свет из окна играл бликами на мокрой коже, кадык на горле ходил ходуном. Маркус выглядел кайфующим ничуть не слабее, а может, и сильнее Гэвина. Движения становились все более судорожными и размашистыми, и наконец случилось то, что должно было – он соскочил полностью. – Твою... а... а-а, черт! Коннор уже дернулся, приподнимаясь, потому что видел, что Маркус физически не может убрать руки, чтобы не свалиться – но в этот момент у изножья койки наконец поднялась третья фигура. Гэвин восстал зловещей тенью, сделал шаг и склонился над Маркусом, заглядывая тому прямо в глаза. – А ведь я мог бы отомстить, – почти нежно сказал он. Коннор видел, что у него опять стояк. – Но так и быть... – Гхэээ... а... пожа... Мгм-м! Гэвин одной рукой схватил его за подбородок и поцеловал. Другая рука явно прошлась по спине сверху вниз и там, внизу, нашарила нужное. Коннор воочию представил, как Гэвин направляет каменно-твердый хер в разгоряченную задницу – и у него пересохло во рту. Маркус содрогнулся, застонал в поцелуй с новой силой, и его бедра послушно пошли вверх-вниз. Гэвин перехватил его за затылок, провел освободившейся ладонью по груди и добрался до члена. – Мнм-м! М-м! М-мх! Гэвин даже не стал дрочить, просто неплотно сомкнул пальцы, и движения Маркуса начали сами собой проталкивать его член в эту сладкую ловушку. Скачка все быстрее набирала темп, член Гэвина упирался в напряженное бедро Маркуса, скользил по влажной коже, и сам Гэвин тоже начал двигаться в такт. Лютер вывернулся из хватки ослабевших пальцев Коннора. Но вместо того, чтобы хвататься за кого-нибудь – схватил Коннора за ладонь. Их пальцы переплелись сами собой, Лютер дернул к себе, и Коннор почти слетел с кресла. Лютер дернул снова. – Я адвокат! – успел возмутиться Коннор. – Я... Лютер мотнул головой и перехватил его за затылок. Коннор провалился в жадный и горячий, как йеллоустонские вулканы, поцелуй. Губы у Лютера были влажные, почти раскаленные, припухшие от прилива крови и вообще от природы – и Коннор мгновенно забыл, что он собирался что-то там адвокатствовать. Лучше этого правонарушения – вступить в отношения с подзащитным – не было, кажется, ничего на свете. Он тоже просунул ладонь под бритый мокрый затылок, а свободной рукой заскользил по напряженной груди и ниже по животу, докуда дотягивался. Достал до самых лобковых волос – и заскользил обратно, не забывая целоваться. Обвел пальцем углубление пупка и повел дорожку вверх. Добрался до груди и нежно прихватил сосок. Лютер застонал. Он весь содрогался, на нем тоже стонали и прыгали, койка отзывалась едва заметными колебаниями. Коннор прищипнул сосок, одним этим движением мгновенно превратив его в камень. Лютер замычал в поцелуй, и его язык заметался, словно у змеи. Коннор на секунду оторвался, хватанул воздуха – и его тут же утянули обратно. Он снова начал путешествие к лобку и почти добрался до паха, когда Маркус внезапно с такой силой опустился на бедра партнера, что койка скрипнула. – Мм-м-м-м! Вопль, задушенный то ли рукой, то ли поцелуем, взлетел под потолок. Маркуса затрясло. Лютер наоборот судорожно напрягся и окаменел. Перестал дышать, застыл посреди поцелуя, и Коннор услышал пугающий треск. Несокрушимые синтетические волокна подушки разрывались одно за другим. На тыльную сторону ладони Коннору полетели горячие брызги. – М-м-м! Коннор все-таки прервал поцелуй и метнул взгляд в сторону Маркуса. Тот изогнулся, точно натянутый лук. Сведенные спазмом бедра стиснули Лютера, зажатый в кулаке Гэвина член выплескивал струйки одну за другой. Запрокинутую голову вообще не было видно, точно он сломал шею – но Коннор мог экстраполировать положение другой руки Гэвина и просчитать, что подрывник надежно держит Маркуса под затылок. И действительно заглушает его вопли поцелуями. Мгновением позже Маркус резко потерял всю эту невероятную спружиненность и начал обмякать. Гэвин вскинул голову и поймал его обеими руками. – Угх! Маркус повис в его объятиях. Лютер под Коннором по-прежнему напоминал статую, но когда Гэвин приподнял Маркуса, освобождая его задницу, Лютер дернулся. Судорожно вздохнул снова – и тоже расслабился всем телом. Хер у него тяжело приопустился на сторону. Здоровый ствол просто так не падал, и Коннор проводил его почти жадным взглядом. Мысленно стукнул себя по пальцам и приложился ухом к широкой груди, мокрой от пота. Там отбивало бешеный ритм сердце, словно хотело морзянкой настучать что-то по ребрам. Послушав пару секунд, Коннор отстранился. Выражение лица у Лютера было таким... потусторонним, что Коннор заулыбался. Вид абсолютно ничего не соображающего человека, который только что слегка умер и тут же немного воскрес. На заднем плане негодующе пыхтел Гэвин, пока еще воздерживаясь от комментариев в адрес Маркуса. Судя по возне, он пытался его куда-нибудь пристроить, чтобы снайпер не свалился и не сломал шею. Коннор между тем хулигански поцеловал Лютера прямо в беззащитно выставленный кадык. Потом в подбородок. Потом поднялся чуть выше, и Лютер выдохнул ему навстречу, все еще слепо глядя в потолок, но уже приоткрывая губы. Коннор коснулся его едва-едва, сам не зная, почему так осторожничает. Может быть, потому что Лютер очень сильно им доверился. – Акх-х! Лютер неожиданно резко заморгал и едва не подавился. Коннор полуобернулся. Гэвин решил, что сгрузить одного затраханного на второго – отличная идея. Маркус пару секунд лежал на животе Лютера грудью, похабно задрав задницу, а потом заскользил вперед, не менее похабно прогибаясь в спине. Коннору пришлось слегка отодвинуться, и тогда Маркус разлегся на боевике целиком. Тот приглушенно застонал, но явно не собирался возражать. – Как адвокат... – Хватит нудеть! – шепотом возмутился Гэвин. – Ты между прочим не хочешь помочь? – Нисколько! – А у меня ведь стояк. Куда прикажете его девать? В запас? – Н-на... – Маркус запнулся, и оба переговаривающихся обернулись к нему. – Нх... Н-на пенсию... Лютер моргнул и неожиданно очень слабо, но отчетливо хихикнул. Гэвин сощурился – и выдал Маркусу смачного шлепка. – Ауч! – Жопа твоя пойдет на пенсию, бьюти-блогер хренов! Лютер обхватил Маркуса обеими руками и теперь очень отчетливо затрясся в беззвучном хохоте. Маркус зарылся ему в шею лицом и, кажется, тоже гнусно ржал. – Скоты, – проворчал Гэвин и уставился на свой хер. – Что за жизнь. Коннор не мог удержаться от широченной скабрезной улыбки. Раньше он считал секс чем-то весьма личным. С приходом в его жизнь Норт рамки слегка раздвинулись, а когда появился еще и Скала и этот его идиотский геймифицированный артефакт – кажется, рамки вообще отвалились и потерялись где-то между пустынями, болотами и снегами. Коннор никогда не думал, что до, во время и после секса можно веселиться. Шутить над процессом, прикалываться над участниками и обклеивать анекдотами результат. И оказалось, что это вовсе не помеха отличному оргазму. Во всяком случае не помеха для людей, которые знают друг друга так... возмутительно хорошо, вплоть до размера яиц и цвета задниц. – Что ж, – величественно сказал он, – в моей адвокатской практике есть статья: оказание благотворительной помощи малоимущим... – Чего? Маркус заскулил от смеха. Лютер утешающе похлопал его меж лопаток и неожиданно сильно ткнул кулаком. Маркус поперхнулся и задрыгал пятками. – Иди сюда, говорю, дрочить буду, – вкрадчиво сказал Коннор и сделал приглашающий жест бровями. Хер его знает, разглядел Гэвин этот призыв или нет, но мгновенно оказался рядом. Коннор поудобнее устроился на краю койки, но потом его посетила очередная идея, и он встал. – Э-э? – удивился Гэвин. – Садись туда, – Коннор ткнул в освободившееся место. – Я сейчас. Пока Гэвин примащивал задницу, стараясь вытолкать к свободному краю Маркуса с Лютером, Коннор развернул кресло и буквально прижал им Гэвина. В итоге ему самому пришлось влезать на место через ручку. Усевшись, он подхватил Гэвина под колено и водрузил пойманную ногу на сиденье. Точно так же сделал и со второй. Кресло было умеренно широким, и две ноги кое-как поместились, но когда Коннор растолкал локтями чужие колени, обе ступни сразу отчетливо забрались ему под задницу. – Ах ты ж... – Гэвин неловко вцепился в край. – Места мало! Коннор оценивающе разглядывал предъявленный ему хер и даже не стал смотреть на жалующегося. – А ты откинься, – рассеянно посоветовал он. – Не треснут. – Мхм-м? Гэвин явно задумался, а мгновением позже – и тут Коннор все же поднял взгляд – действительно запрокинулся назад. Маркус крякнул и поерзал. Лютер просто сделал мощный вдох-выдох. – Как адвокат я должен поинтересоваться, – алчно улыбаясь, сказал Коннор. – Тебя там не раздавило? Лютер перекатил голову по подушке из стороны в сторону. Полуоторванный уголок наволочки грустно топорщился. – Отлично. Тогда я займусь благотворительностью. Коннор водрузил локти на раскинутые колени, ладонями обхватил Гэвина чуть повыше задницы, чуть пониже поясницы и поймал губами напряженно блестящую головку. Соль и легкая горечь, свежий сильный вкус возбуждения – у него мгновенно потекли слюни. Точно у гурмана перед королевским столом. Гэвин судорожно вздохнул, и Коннор начал медленно-медленно опускать голову, скользя губами по стволу. На языке чувствовалась каждая венка, пронизанная быстро учащающимся пульсом. Коннор дошел до возможного предела, застыл на секунду, прикрыл глаза – и насадился еще чуть-чуть. – М-мх! Как сейчас не хватало Скалы, чтобы можно было не только касаться и пробовать на вкус, но и чувствовать наполовину мистическую связь... Коннор задвигал головой, старательно отсасывая. Гэвин опять застонал, и ступни под задницей Коннора явственно подкрутились – Гэвин поджимал пальцы. Разведенные колени вздрогнули, но легкого давления локтей было достаточно, чтобы их удерживать. Коннор почти снялся с головки, покрепче обхватил ее губами и сделал несколько коротких сосущих движений. Гэвин вздрагивал в такт, а когда Коннор резко выпустил член, напоследок причмокнув, – так же коротко вскрикнул. Коннор перевел дух, царапнул Гэвина ногтями и снова изловил чуть покачивающийся хер ртом. Ему так понравилась реакция на его последний фокус, что он решил повторить несколько раз: причмокнуть на головке и отпустить, поймать, еще раз причмокнуть... Когда он пошел на четвертый круг, Гэвин хрипло зарычал. Коннор едва успел заметить, как мелькнула растопыренная пятерня, а потом его схватили за волосы. – Ты там... зачет что ли... сдаешь? – с тяжелыми паузами почти выстонал Гэвин. – Охре... неть! Коннор негодующе замычал, но больше ради галочки. Гэвин лишь слегка потянул его вниз, намекая, чего он ждет, поэтому оскорбленным Коннор себя не почувствовал. И он согласился подчиниться. Опустил голову, снова вбирая весь ствол, и начал ритмично двигаться, равномерно полируя невероятно напряженный член. Колени Гэвина почти сразу вновь задергались, а потом он выкинул вперед и вторую руку – и тоже схватил Коннора за волосы. Пальцы запутались в них, Коннор даже мог почувствовать, как сильно Гэвин сжимает кулаки, но он все еще не тянул, и потому Коннор не протестовал. Поднимая голову, он успевал бросить короткий взгляд на выгнутую колесом грудь, где из-под мышц выступали ребра. И снова это было точно дежа вю, но теперь отражающее уже Маркуса. Напряженное дыхание, такое же напряженное тело – и горячая пульсация прямо во рту у Коннора. Ступни под ним выворачивались все сильнее, точно Гэвин пытался встать на цыпочки. Под ладонями начала скользить тоненькая пленка пота. Острый соленый запах наполнял ноздри. Маркус вывернул голову и смотрел на Коннора почти не мигая. Рот у него слегка приоткрылся, а едва заметное бледное свечение голубой радужки казалось каким-то маячком, за который Коннор цеплялся, чтобы не утонуть в ритме своих движений. – А-а... ах-х... О... Кон... о... да... дава... н-нгх... Коннора так и подмывало дотянуться до раздроченной задницы, но колени у Гэвина дергались так, что было очевидно – стоит только чуть-чуть убрать руки, и его тут же попытаются раздавить нахрен. Поэтому Коннор по-прежнему крепко держал, мешая Гэвину как стискивать колени, так и подкидывать бедра. Ему уже слегка не хватало воздуха, челюсть давала о себе знать, и он чуть-чуть захлебывался слюной и смазкой, но остановиться был не в силах. Слишком хорошо, даже несмотря на то, что у него самого едва чуть-чуть привстало, так что даже дрочить не будешь... Просто очень приятно, кайфово до звездочек в глазах. – Ах-ха-а! Гэвин все-таки умудрился толкнуться бедрами, одновременно выворачиваясь ногами из-под Коннора – и застыл, оторвавшись ягодицами от койки. Коннор в своей позиции глубокой глотки едва успел хватануть воздуха – и ему в рот брызнуло. Он торопливо сглотнул, не выпуская ствол изо рта. Гэвин стонал сквозь зубы, надрывая связки. Пальцы в волосах провернулись, и Коннор заморгал, переживая короткую боль. Ладно, сейчас даже это было приятно... Гэвин судорожно вздрогнул: раз, другой, третий – Коннор усердно глотал все, что снова пролилось ему в рот. А потом Гэвин тяжело опустился на место. Колени, до сих пор пытавшиеся раздавить Коннора, разъехались в стороны. Руки разжались, мокрые пальцы выскользнули из спутанных волос. Коннор наконец-то смог освободить хотя бы одну ладонь. Обхватил все еще вздрагивающий член, с силой провел от яиц до головки и обратно, сомкнул пальцы у основания. Широко раскрыл рот и похлопал себя головкой по языку. Гэвин опять застонал. Коннор скосил взгляд, увидел еще одну белую каплю, выступившую из уретры, и бесстыже медленно ее слизнул. – Гхх... Кон... но-о... – Один-ноль в пользу Фаулера, – хрипло прокомментировал Маркус. – Убит. В смысле, оргазм. – М-мх... Гэвин скользнул ладонями по собственному животу и закинул обе руки за голову. Коннор поцеловал его в головку и почти с сожалением отпустил член, напоследок еще и потрепав ощутимо расслабившиеся яйца. – Мгм! – У меня вопрос, – сиплым, просаженным голосом сказал Лютер. – К адвокату, надеюсь? – сразу уточнил Маркус. Коннор тщательно облизнулся и снова водрузил локти на широко раздвинутые бедра Гэвина. Теперь можно было использовать их как обычную опору. – А всегда вот так? – Лютер помедлил. – Так много? – По праздникам, – серьезным тоном ответил Коннор и снова облизнулся. Вкус Гэвина до сих пор не пропадал с языка. – Когда крышу сносит. – А сейчас какой праздник? Живот Гэвина поднялся и опустился в тяжелом вздохе. – Например, мы улетаем, – невнятно буркнул он. – Навстречу новым тренировкам. Но пока что мы чиллим, так что советую расслабиться. – То есть праздников у нас дохрена, – разъяснил Маркус, подмигивая Коннору. Лютер у него над головой слегка испуганно вздохнул. Дверь шорхнула. Коннор резко вскинул голову. Одновременно с этим дернулся Лютер, попытался повернуться Маркус и нервно стиснул колени Гэвин. В привычном уже полумраке глаза разглядели на пороге группу из трех фигур разного роста. Лютер панически заерзал. – Ради всего святого, – шепотом сказал он. – У вас что, тоже праздник?! – Вот блядь, – голосом Норт выругалась одна из фигур. – Опоздали! * * * На момент утренней выписки Лютер имел вид человека, который всю ночь разгружал вагоны. Сержант Аллен даже усомнился вслух, точно ли рядового Андроникова лечили должным образом и не следует ли ему остаться на дополнительный стационар. Лютер вышел из состояния полукомы и так яростно запротестовал, что сержант только пожал плечами. – Наша следующая цель – Алабама, – сообщил он. – И на этот раз я совершенно умышленно не буду вам говорить, куда именно мы летим. Это гребаный сюрприз, так что готовьтесь. – Сюрприз плохой, сэр? – уточнила Норт. – Охренительный, – многозначительно сказал сержант. "Когда я служил в Алабаме-е-е!" – радостно затянул Маркус. "Только не это", – с каменным лицом сказала Норт. "Арктику мы уже пережили, – взялся рассуждать Гэвин. – Что ужасного есть в Алабаме? Подземелья лавы? Озера кипящей серы?" "Телепорт на Юпитер", – кисло сказал Лютер, плюхаясь на сиденье. – Уй! Сержант обернулся. – Сел на занозу, сэр, – мрачно сказал боевик. – Занозу вынуть, – велел сержант. – Так точно, – еще больше помрачнел Лютер, одаривая пристальным взглядом бессовестные лица сослуживцев. Лица действительно не выражали ни малейшего раскаяния. Скала традиционно демонстрировал презрение ко всему живому. "Там же Форт-Беннинг, – мазохистски воодушевился Коннор. – Нам кранты". "Отличный форт, – неумолимо сказал Маркус. – Воспитывает дисциплину, аккуратность и стрессоустойчивость". "Ирод, – определился Ральф. – Царь Ирод в полный рост". Коннор вытянул ноги и сложил их на рюкзак. Следовало последний раз полюбоваться на них, пока тренировочная программа, которыми славился Форт-Беннинг, не превратила их в кровавые мозоли, стертые до самой жопы. И еще, вероятно, следовало насладиться умеренной тишиной базы ВВС "Эндрюс", с каковой и отбывал девятый отряд. Помимо них в зале ожидания находилось еще несколько групп, и поскольку никакого табло рейсов не имелось, Коннор сделал блистательный вывод, что все летят примерно в одно место. "Возможно, в жопу", – подытожил он. "Чего?" "А?" Коннор отчаянно замахал ладонью, сообразив, что насублингвировал только последнюю часть мысли. "Я хотел сказать, что раз табло вылета здесь нет, то, небось, все в одном ржавом драндулете полетим". "В скотовозке, – с удовольствием вставил Скала. – Ха. Ха. Ха". "Ты летишь вместе с нами, между прочим!" "Я ценный военный прибор", – неумолимо парировал Скала. "Градусник с хуем, а не прибор!" – влез Гэвин. Дальнейшие препирательства прервал сигнал, одновременно пиликнувший на браслете и спроецированный на визор. Сию же секунду шевеление произошло и в других группах. "Я был прав!" – восторжествовал Коннор. – Отряд, подъем, – негромко скомандовал сержант. Взвалив на себя рюкзаки, "девятки" выстроились и подверглись осмотру сержанта. Потратив на это три секунды, сержант удовлетворенно кивнул. – На борт! Отряд устремился за остальными группами. На летном поле стоял заслуженный "Си-20", и проглядывающее иногда сквозь тучи солнце гладило натруженные бока. "Слышь, Маркус, в Алабаме все такое с пробегом? – поддел Гэвин. – У тебя поэтому травма на гламуре?" Маркус на ходу показал ему средний палец. Гэвин опять осклабился. Похоже, его и впрямь нисколько не подлечили.