Рейд с SeQretом на борту

Просыпаясь утром, Коннор сквозь сон ощутил рядом что-то теплое, неприлично мускулистое и твердое – и ужаснулся, вообразив, что это сержант Аллен. Резко распахнув глаза, он уже открыл рот – и закрыл, увидев разлохмаченную небрежно заплетенную косу. Норт беспардонно дрыхла, водрузив на него руку и ногу. Коннор поморгал, разгоняя муть в глазах, и даже вспомнил, что это последствия все того же злого фатума. Когда, второй раз за ночь слезая со второго яруса, он был пойман за пятку, то по возвращении просто полез в кровать к рядовой Элмерз, шипя, что вот теперь-то его не будут ущемлять. Норт немедленно ущемила его всем организмом, навалившись сверху, и под гнетом негодования и веса полуторки Коннор внезапно заснул крепко-накрепко, и почки уснули тоже. Повернув голову, он обнаружил вопиющие последствия вчерашнего шоппинга. На тумбочке гордо стоял истошно-радужный флакон смазки. С запахом манго и маракуйи, как гласила надпись, выполненная веселыми тропическими завитушками. Следующей утренней ужасной фантазией было то, как девятый отряд смердит манго и маракуйей в районе штанов. На всякий случай Коннор даже поднял голову, чтобы проверить, не торчит ли в комнате Скала, желающий кого-нибудь домогаться. Но нет, андроида не было. Кругом уже зевали и потягивались – за пять-семь минут до будильника на пять тридцать утра уже срабатывала привычка, и люди медленно выходили из сна в приятную дрему. Норт ворохнулась, тоже громко зевнула и скатилась на сторону. Прежде чем рядовая Элмерз исполнила утреннюю серию упражнений под одеялом, Коннор предусмотрительно свалился прямо на пол, удачно приняв положение лежа в упоре. По краю кровати могуче шлепнула ладонь. Коннор торжествующе отжался два раза и встал. – Девятый отряд! – глухо возвестил Лютер из подушки. – На утреннюю тренировку – стройся! Построение выполнилось само собой. Снайперы смотрели на мир исключительно улучшенными глазами, Гэвин вообще спал стоя. – А кто вчера переел рождественских маффинов в свитшотах на гироскутерах, тот будет страдать, – изрекла Норт. – Тренируемся налегке, форма одежды – летняя! Гэвин, не открывая глаз, застонал. Словно компенсируя вчерашний ужасный день, над Детройтом бодро светило солнце. Яркое не по-ноябрьски, оно подчеркивало недорастаявший местами снег и милосердно грело голые плечи. Девятый отряд в летней форме, состоявшей из шорт и маек, бежал утренние три мили, работая локтями и выдыхая клубы пара. Лютер, развернувшись задом наперед, невозмутимо перемещался с буком в руке и зачитывал официальные новости. Вчера после шоппинга Коннор пророчил самое ужасное: отзыв всех армейских моделей, массовое уничтожение андроидов и еще какие-нибудь репрессии. Какие именно, он объяснить не мог, так как к этому моменту количество безалкогольного глинтвейна в желудке гвоздило по мозгам сахарными залпами. Вместо этого Лютер озвучивал какие-то неправдоподобные вещи. Например, что "Киберлайф" уже анонсировала аддон, которым принудительно обновлялись все модели, находящиеся в гражданском обороте. – Аддон должен качественно понизить уровень стрессовой нагрузки, – с выражением произносил Лютер, перепрыгивая мелкие лужицы, оставшиеся на дорожке. – Распространяется бесплатно и не требует настройки специалистом. Предполагается, что аддон будет установлен более чем на сто двадцать миллионов моделей, находящихся в гражданском обороте. – А что с военными? – заинтересовался Маркус, размахивая прихваченным на пробежку термосом. – У военных голова болеть не может, – разъяснил Гэвин. – Ну что, Маркус, вот ты и просрал шанс возглавить мировую революцию андроидов. А как мог бы блеснуть! – Спасибо, обойдусь, – фыркнул снайпер. Глотая холодный воздух, Коннор невольно задумался, сколько же сил было вброшено в создание этого аддона. Сразу представилась толпа скрюченных вспотевших айтишников, лихорадочно шевелящих пальцами в бесконтактных интерфейсах. Аддон на сто двадцать миллионов андроидов – это даже похлеще, чем поиски ядерных зарядов в целом городе. – Лишь бы не напортачили, – вслух бросил он. – А то вместо аддона, снижающего стресс, получится аддон, развязывающий руки. И будут пластики вымещать недовольство политической ситуацией на кожаных мешках, как на боксерских грушах. – Интересно, а частично улучшенные хомосапиенсы будут в более привилегированном положении? – задумался Ральф. – А то я могу и второй глаз заменить. Или, там, зуб какой-нибудь жевательный. – Глазной клык графа Дракулы, – ехидно посоветовал Лютер. – А вот на твоем месте я бы опасался! – оживился Ральф. – Чистая ксенофобия и расизм! Мало того, что без улучшений, так еще и чер... агрх! Гэвин на ходу врезал ему ладонью меж лопаток. Лютер широко улыбнулся, показывая подрывнику большой палец, а потом наконец-то развернулся и побежал нормальным образом. – Делаю ставки на Скалу, – объявил Гэвин, едва Ральф прокашлялся. – Черт с ним, модули юмора с него не под силу скрутить даже Эйнштейну, но как насчет мистера резинового? Которого, напомню, сержант отказался забирать. – Если меня будут спрашивать из десятого отряда – вы меня не видели, – предупредил Ральф, даже слегка вырываясь вперед. – Я ушел в целибат! Норт захохотала и прямо на бегу дотянулась и ущипнула предположительно отягощенный целибатом зад. Ральф глухо взвыл и прибавил скорости, увеличивая отрыв. – Теперь у нас есть скидка в "Бэбилэнде", – успокоил всех Коннор. – Я видел там здоровенный радужный дилдак. Не удивлюсь, если "БэдДрэгон" поставляют им эксклюзив даже раньше, чем запускают онлайн. – Откуда столько познаний? – восхитился Гэвин. – Это все журналы Лютера, – тут же сманеврировал Коннор. – Я просто подсматривал! Лютер впереди подавился на мощном вдохе, споткнулся, чуть не навернулся, и Ральф с демоническим хохотом обогнал его, сверкая пятками кроссовок. – И когда успел? – все так же искренне изумился Гэвин, тоже обгоняя павшего бойца. – Эй, это на тебя так хорошо подействовал цифровой развод? Безнадежно оставшийся в хвосте Лютер послал всем массированные проклятья и пожелания простатита. Норт он благоразумно не стал упоминать. К концу пробежки из воздуха сгустился сержант в полной экипировке и, изящно влившись в утренние отжимания, сразу же надавал всем задач до самого вечера. "Предваряя стоны протеста, – сурово сообщил он, – это чтобы у вас не было времени кому-нибудь проболтаться!" После чего стоны все-таки состоялись, но от возмущения подобным недоверием. Впрочем, сержант говорил разумные вещи. Человек – не андроид, и контролировать себя полностью не может. Легко было представить, какими слухами и дикими теориями вскорости обрастет восьмое ноября. Вероятно, не раз и не два непосредственным участникам придется смотреть на немыслимо извращенные толкования происходящего. Важно было отстраниться настолько, чтобы не воскликнуть случайным образом "да не так там все было, я стоял правее!". После раздачи заданий сержант уже собирался отбыть по своим сержантским делам, но почему-то задержался. Норт парой жестов призвала весь отряд дождаться, когда сержант делает что-то, от чего ему очевидно было то ли неловко, то ли не очень хотелось. Десять томительных секунд стоили того: сержант Аллен неожиданно слегка покраснел. Коннор с внутренним восторгом определил подъем температуры, артериального давления и заодно учащение пульса. Сержант бормотнул что-то абсолютно неразличимое на слух и резко достал из тренировочного рюкзака коробку знаменитых печенек "Толл Хаус". "Это вместо медалей, – наконец-то протолкнул он внятные слова. – Больше у меня ничего нет". И вознамерился отступить, но не тут-то было. Норт великолепным командирским голосом приказала отряду идти в атаку. Сержанта окружили, и уже совершенно железным голосом Норт предложила изменить планы на сегодня. В планах рядовой Элмерз была военно-полевая игра "все охотятся на сержанта Аллена", где в случае проигрыша сержанта он обязан был выпить со всеми же чаю. "У нас есть термос!" – поддержал идею и потряс пластиковым тубусом Маркус, скупивший вчера в промышленных масштабах ингредиенты для чая с корицей и кардамоном. "И не вздумайте поддаваться, сэр", – сладким голосом предостерег Ральф. Такого давления сержант уже не выдержал. Военно-полевая игра была одобрена, взамен сержант пообещал содрать с проигравших три норматива. Через пять минут после заключения этого пакта отряд, бряцая экипировкой, устремился на полигон "Город", занимавший десяток акров. Игра началась. Каждый по жребию получил себе сектор, а сержанту предстояло пройти через них в любом порядке. Помощь и подсказки участников друг другу запрещались, разве что визоры показывали очередность выбывших из игры, сопровождая это короткими роликами. Первым пал Ральф, опрометчиво решивший, что сержанта Аллена можно снять на расстоянии. Вместо этого сержант сам снял его "рикошетным" методом буквально из-за угла. Следом досталось Гэвину: сержант подловил его на нелюбимых подрывником коротких дистанциях. Третье позорное место причиталось Коннору, хотя и подобрался он ближе предыдущих участников, используя банальные уловки с эхом и "косыми" выстрелами. Коннор утешал себя тем, что сержанту пришлось очень быстро уходить из-под огня, а это уже чего-то стоило. И он даже, кажется, сказал пару неласковых слов, перемещаясь под плотной сеткой выстрелов в сторону границы сектора. Но все равно досадно было, хоть копчик кусай. Маркус умудрился погонять сержанта по своей территории чуть дольше, не щадя учебных патронов разрывного действия, однако неуловимый сержант напоминал гребаного терминатора-ниндзя, уверенно прорывавшегося сквозь любые препятствия, включая осыпающиеся от выстрелов учебные стены. Такой вот учебной стеной Маркуса и завалило, когда сержант выполнил, казалось бы, неприцельную и бесполезную серию поверх головы обнаруженного противника. В ролике даже был запечатлен громкий мат, которым снайпер выражал свои чувства по поводу проигрыша. Лютер учел промахи предыдущих противников, и между ним и сержантом развернулись самые настоящие догонялки с элементами выстрелов в спину. Именно Лютеру удалось поразить сержанта прямо в ногу. После чего броник сержанта залочило, вынудив его хромать, а Коннор преисполнился невольного злорадства. Неуловимому саржу все-таки должен был кто-то дать по жопе. Однако торжество Лютера было недолгим. Видимо, хромоногость сконцентрировала в сержанте новые запасы злобного вдохновения, и с Лютером он расправился до сих пор не применяемыми разрывными. Финальное противостояние двух боссов даже было в чем-то логичным. То ли сержант решил вложить все силы в последнего противника, то ли так сошлось случайно, но выглядело впечатляюще. Возможно, для посторонних, не знающих кухню девятого отряда, это быстро бы прискучило, но Коннор наблюдал за этим так же напряженно, как за финальным матчем "Кинг Лайонсов". Перекинутая на визор трансляция с камер заставляла кровь азартно пульсировать. Рация тихонько попискивала, и Коннор настроил ее на групповую частоту. Так было удобно обмениваться восторженными комментариями. Болельщики никак не могли выбрать, кто им больше импонирует. С одной стороны неукротимая Норт, с другой стороны непрошибаемый сержант. С одной стороны угроза чаепития, с другой – тройной норматив, после которого еще неизвестно, кто бы разбирал им по восемьдесят зажимов. В общем, с какой стороны ни смотри, сделать ставку рука не подымалась. Норт все рвалась перейти в рукопашную, но сержант, прекрасно осведомленный об опасности рядовой Элмерз на столь близкой дистанции, удерживал ее на расстоянии, не угрожающем потерей головы и прочих частей тела. По рации крякали то одобрительно, то завистливо. Наконец Норт все же прорвалась, и тут комментаторы уже восторженно засвистели. Сержант без малейших сомнений поливал скачущую вокруг него фигуру огнем. Броник, скин и полуторные усиления Норт работали во всю мощь, и хотя сарж то и дело попадал в цель, казалось, что Норт остановить просто невозможно. Едва оказывалась бесполезной одна часть тела, ее тут же начинала компенсировать другая. В конечном итоге Норт уже больше напоминала тех андроидов-уродов, чем человека. Изогнутая в немыслимых плоскостях, отталкивающаяся чуть ли не локтями и головой, она все-таки добралась до цели. Сержант метнулся, уходя в развалины, и вот это было его ошибкой. – Адреналин пошел, – ликующе взвыли в рации голосом Гэвина. Сержант отступил, и эта секундная передышка дала Норт право на адреналин. Мгновенный буст на десятиминутный запас хода – специально для полуторок. Руки-ноги Норт разогнулись положенным образом, и она метнулась по развалинам, точно огромное насекомое – припадая к земле, стремительно перебирая всеми конечностями каким-то слегка противоестественным для людей образом. Камеры переключились на новую локацию, в воздухе прозвучала короткая отчаянная очередь – и на визорах засветилось "Конец игры". Фамилия Норт медленно и уверенно налилась зеленым цветом победы. Сержант, условно сраженный куском арматурины в спину, распростерся на куче обломков. Норт рядом с ним медленно распрямлялась окончательно, точно марионетку тянули за ниточки и выравнивали ее по частям. Наконец она перещелкнула рацию на громкую связь. – Чай, сэр, – явно улыбаясь, сказала она и протянула сержанту руку. – С имбирным печеньем. Сержант категорически отказался распивать чай в общественных местах. Он взывал к уставу, напоминал, что рядовой и сержантский состав не должен переступать границ, и совершенно очевидно чувствовал себя крайне неловко. Ральф не замедлил предложить отличное уединенное место, попутно бормотнув что-то насчет того, чтобы благополучно пересидеть там, чтобы десятый отряд не нашел его и не начал задавать неудобные вопросы. Этим местом оказался "домик лесника" – популярный летом, но сейчас одиноко торчащий в оголившихся деревьях наблюдательный пункт. Об истинном его происхождении ничего не было известно, но пользовались им все с удовольствием. Гэвин внес ожидаемую ноту скепсиса, напророчив, что в наблюдательном пункте дико холодно, но Ральф отмел это как нытье и попытки сбежать от тимбилдинга. В "домике", как он пояснил, прекрасно работало отопление. – Во, хорошие люди здесь дежурили, – радовался Маркус, роясь в крохотной тумбе. – Стаканчики оставили. Надеюсь, они использовали их только для морса и кофе, а вы как думаете? – И для витаминных растворов, – усмехнулся Гэвин, посматривая на сержанта. Тот сосредоточенно раскладывал тяжелую амуницию, в которой сидеть было совсем неудобно, и опять, на взгляд Коннора, еле уловимо стеснялся. – Печенье мы, конечно, распределим по справедливости, – взялся наводить порядки Гэвин. – Норт полагается самое лучшее и красивое. Сержант Аллен, сэр, увы, вам достанется что попроще. Маркус, а вот тебе надо блюсти фигуру для отчетности в инстаграм, поэтому... – Че ты там сказал, Айова? – возмутился снайпер, не отрываясь от кропотливого разливания чая. По "домику" расползался рождественский запах: корица, цедра, имбирь, кажется, чуточку гвоздики. Коннор с удовольствием пошевелил ноздрями. Скептическая аналитическая часть все подбивала итоги, делая выводы, что коробки печенья и одного термоса на группу здоровых голодных военных было не просто мало, а вообще думать не о чем. Но Коннор смело откинул эти статистические придирки, потому что важно было не нажраться от пуза, а посидеть плечом к плечу. Особенно весело было подпирать плечами сержанта. Коннор сидел слева от него, Лютер справа, и сержант то и дело чуть переставлял ноги, словно проверял, можно ли будет в случае чего стремительно ретироваться. Только когда он запихал в себя второе печенье, ноги постепенно начали успокаиваться. На этом моменте Коннор сделал мудрый внутренний вывод, что сержантом быть тяжело. Постоянно мешает ответственность и обязанность нести флаг лидера. Наконец чай исчез в желудках, а коробку с печеньем Лютер даже потряс над собой, пытаясь высыпать в рот что-нибудь еще. – Сэ-эр, – протянул Ральф, вертя стаканчик в пальцах. – А можно с вами посоветоваться? – Нужно, – твердо сказал сержант, хотя его плечи и сохраняли расслабленность. – Для этого я и существую. Обычно в таких ситуациях, когда кто-то один портил все благолепие, остальные просто обязаны были заерзать, начать закатывать глаза, может даже зашипеть на трепача. Но сейчас все молчали, и видимо сержант уже заранее почувствовал, что вопрос будет важным. – Сэр, – Ральф перевернул стаканчик и поставил на стол донышком вверх. – Насколько правильным было, что мы расстреливали тех андроидов на "Иерихоне"? Ведь это мало отличается от того, как стреляли в Башне. Та же оверреакция. – В Башне нам нужно было получить ответ, где потенциальная угроза, – сказал сержант. – На "Иерихоне" против нас уже начали действовать. – Это был всего лишь детонатор, – Ральф обвел пальцем донышко. – Понимаете, сэр, они там и так умирали. И снова все молчали, никто не заспорил. Сержант вздохнул. – Парни и дама. Секунду... – он поднял руку, демонстративно закатал обшлаг и щелкнул по браслету. Остальные немедленно исполнили тот же номер. Браслеты отключались, причем Коннор успел неоднократно проверить, что они действительно отключаются. По крайней мере, на своем уровне Коннор постарался прыгнуть выше головы, вычисляя безопасность браслетов. И раз сержант так уверенно показывал, что надо отключиться, то стоило ему поверить. – Так вот, парни и дама, – сержант положил ладонь на стол. Браслет мертвой змейкой обвивал широкое запястье. – Как давно в ваших профайлах стоит "Икс-один"? Лютер пожал плечами и поднял четыре пальца. Гэвин – показал шесть, Коннор тоже. Еще пять у Маркуса, четыре у Ральфа, восемь у Норт. В точности, как Коннор раскопал в чужих личных делах, снабженных жирными красными грифами. – Ясно, ясно. Рука сержанта по-прежнему не шевелилась, хотя Коннор иррационально ожидал тоже какого-то подсчета. – Про "этап котика" все слышали? К первой руке присоединилась вторая. Ральф, как задававший вопрос, поморщился. Маркус вздохнул, Норт слегка улыбнулась. – Рядовой Гарднер, чего же ты хочешь, – почти ласково сказал сержант. – Это неизбежный процесс. Тебе будет их жалко, но ты должен действовать на благо Америки, даже если приходится вредить котикам. Ральф шумно вдохнул, и за это время Коннор успел прикинуть для себя. Все-таки шесть лет – это на два года больше, чем у Ральфа. Котиков все еще жаль, но понимание высшей ценности гораздо сильнее. За всю армию Коннор не знал, но для тех, кто занимался особенно грязными делами, существовала целая психологическая градация. Сначала тебе страшно убивать. Потом ты делаешь это, сжав зубы и глубоко дыша. Потом привыкаешь и переходишь в стадию равнодушия. Потом количество грязи в твоей жизни становится настолько велико, что людей ты просто ненавидишь и радуешься тому, что их убиваешь. После этого боец либо стреляется, либо совершает первое преступление, либо вылетает прочь с уехавшей психикой. Или же психолог вытаскивает его за шкирку, отряхивает и разрешает жить дальше. А потом становится жалко котиков. Итого в среднем четыре года уходит на то, чтобы понять: люди – это не самое страшное. Самым ужасным становится не уничтожение живой силы противника, а побочный ущерб. В буквальном смысле оставшиеся без домов и хозяев кошки, собаки, какие-нибудь гребаные рыбки и фикусы в горшках. Те, кого солдат не может защитить, потому что ему приходится убивать тех, кто заводил этих котиков. Поэтому всякий раз, видя кого-нибудь отчаянно сюсюкающегося с той-терьерчиком, Коннор невольно думал, что наверное перед ним находится один из самых хладнокровных и мотивированных убийц в штате. Поломанные и умирающие андроиды на "Иерихоне" были котиками. Несчастными, лишенными хозяев и цели. – Сэр, проблема в том, что у котиков есть хозяин, – сумрачным эхом его мыслям сказал Ральф. – Кто-то, доведший их до такого. И мне, сэр, очень неприятно осознавать, что котиков пришлось отстреливать, потому что какой-то мудила воспользовался их отчаянием. Норт водрузила локти на стол и по-детски подперла подбородок обеими руками. Болтающаяся лохматая коса и встрепанная макушка придавали ей настолько пасторальный вид, что мозг ломался, перескакивая следом на военную форму. – Сэр, мы не верим в диких злобных котиков, – сказала она. – Вы знаете, кто их обижал, сэр? Кто на самом деле установил ядерные заряды? Коннор увидел, как у сержанта дернулась щека. Очень легкое движение, практически незаметное. Но в "домике" все потрескивало от напряжения, и это слабое сокращение мышц выглядело, как отчаянная судорога на электрическом стуле. – Они все время говорили, что это мы виноваты, а не они, – добавил Лютер. – Даже в Башне. Это выглядело странно. Коннор старался не кривиться в ухмылке. Ему не обязательно было анализировать за всех и приставать к командиру с вопросами. В девятом отряде и так были достаточно внимательные люди, чтобы делать выводы из косвенных свидетельств. – Скажите, сэр, – почти пропела Норт, – кого мы на самом деле должны убить? Стол в "домике" был круглым. И сейчас на него одновременно навалились шесть корпусов. Шесть пар глаз – из них два улучшенных – одинаково лихорадочно блеснули. Скажи нам, скажи, – читалось в этих глазах и, Коннор был уверен, в его собственных. Скажи, кто оставил котиков умирать на ржавом баркасе, и мы найдем его или их, мы убьем их, потому что долг солдата – защищать слабых. Скажи, или мы начнем искать сами. – Заряды стояли слишком глубоко, – с некоторым усилием произнес сержант. – Их не могли найти, потому что… Скважины по тридцать тысяч футов. Норт откинулась на спинку стула и присвистнула. – Охренеть, – медленно сказал Гэвин. – В смысле... И это все, сэр? Есть предположения, как это было сделано? – Точно не экскаватором, – мрачно ответил сержант. – Что-то очень мощное. Если кто помнит дырку в одном очень жарком месте, то принцип похож. Коннор почувствовал, как его брови поднимаются сами собой. – Вы хотите сказать, что это были К... кх-х? – поперхнулся Ральф. – Я ничего не хочу сказать, – чуть ли не по слогам произнес сержант. – Я излагаю факты. Скважины. Способ прокладки неизвестен. Время прокладки предположительно от трех месяцев назад. Заряды не маркированы, на пропажу никто не жаловался. – Сэр, и откуда вы так много знаете? – усмехнулся Маркус. – Вроде это уже не наша сфера ответственности. Сержант медленно сжал ладони в кулаки. Неторопливо поднял их на уровень груди и принялся отгибать пальцы. Показал все десять, снова сжал кулаки и на этот раз отогнул еще один. Норт снова присвистнула и усмехнулась. Коннор наконец тоже откинулся на спинку. Что ж, одиннадцать лет под "Х-1". А может и под "Х-2" или, страшно подумать, "Х-3". Хотя в последнем случае он бы с ними по кустам не мотался, это совсем уже дико выглядело бы. – Сэр, вероятно, расследование будет проходить без нас, – взял слово Лютер. – Но можете ли вы в силу своей компетенции внести просьбу от нашего отряда? На этот раз сержант недоуменно вскинул бровь. Коннор увидел это даже чуть со спины и сбоку. – Мы хотим участвовать в захвате, сэр, – сказал Лютер и ослепительно улыбнулся. Гэвин подхватил эту улыбку, дополнив кривым оскалом, следом одинаково по-змеиному растянулись в улыбочках прищурившиеся снайперы. Шрам Ральфа в этот момент тоже напоминал змею. Блеснула идеально-ровными зубами Норт, и сам Коннор тоже позволил себе поднять уголки губ особым позаимствованным у брата способом. Словно улыбается М-9, собирающаяся идеально выполнить долг прямым в лоб. Сержант вздохнул. – Вы понимаете, что никаких обещаний я дать не могу. Наша задача – защищать Америку, а не мстить кому-либо. – Ну, тут мы защищаем ее от врагов на самом верху, – завозражал Ральф. – Это прямой наш долг, сэр! – Все, хватит, – сержант опять положил ладони на стол. – Ваш настрой я понял. Ваши способности я знаю. Если мы сможем принести пользу стране таким образом – моя задача сделать так, чтобы мой отряд ее принес. – Спасибо, сэр! – с чувством сказал Гэвин. – Ура! – Ура! – шепотом заорали остальные. – Я ничего не гарантировал, – строго напомнил сержант. – Держите это в уме. – Всегда в уме, сэр! – бодро согласился Ральф. – Милостию... Тш-ш! Шипение было таким неожиданным, что все застыли. Норт обернулась к дверям. Коннор чуть вытянул шею. Что-то неуловимое прокатилось электрической щекоткой под кожей. Он невольно схватился за висок. Чип словно сигнализировал – опасности нет, но что-то происходит. Ральф с лицом святоши потянул из ножен тесак, сержант сверкнул на него глазами, и Ральф стыдливо опустил взгляд, но тесак не убрал. За дверью домика совершенно отчетливо раздались тяжелые шаги по опавшей и подмороженной листве, а потом дверь вежливо скрипнула, приоткрываясь. – Как самонадеянно пытаться скрыться от меня, выключая индивидуальные средства слежения, – надменно изрек Скала. – Вы же понимаете, что я вас все равно найду? От дружеских объятий уклониться лучшему стратегическому андроиду не удалось. Коллективными усилиями Скалу запихали за стол и даже попробовали влить в него остатки чая из термоса. Гэвин апеллировал к техническим щелям на затылке, сержант взирал на все это с каменным лицом, а Норт требовала от Коннора тут же найти и установить аддон, который позволит Скале пить чай и есть рождественское печенье. Контейнер, который Скала принес с собой, под шумок попытались вскрыть, но тщетно. – Отряд! – наконец дал знать о себе сержант. – Вакханалию прекратить! Нестройное "да, сэр!" наконец-то избавило Скалу от необходимости одновременно прикрывать затылок, отцеплять от себя руки, а коленом удерживать дистанцию между собой и вооруженным Ральфом. – SQ800, предоставить доклад, – велел сержант. – Скала, – исправил андроид. – Что? – Вы назвали меня Скалой, сэр, – уточнил андроид. – В восемь часов двадцать семь минут утра восьмого ноября. Сержант Аллен молчал и неумолимо краснел. Видимо, чай из термоса Маркуса обладал какими-то свойствами вроде сыворотки искренности. – Мы никому не скажем, сэр, – страшным шепотом поклялась Норт. – Скала, предоставить доклад, – почти выдавил сержант. Андроид чуть развернулся к нему. – Вся целесообразная информация, доступная мне после контакта с террористами, передана командованию, сэр. Кластеры очищены. Отдельных приказов после этого не поступало. Слово "целесообразно" вонзилось Коннору в мозг, но он постарался сохранить спокойное выражение лица с оттенком некоторого любопытства. – То есть ничего, что могло бы косвенно повредить отряду, не обнаружено? – чуть усмехаясь, поинтересовался сержант. – Ничего, порочащего нас, сэр! – возвестил Скала. – Принято. Сержант наконец отодвинул стул и поднялся. Остальные поспешили встать тоже. Сержант махнул рукой, показывая, что построение не требуется. – На этом все, – подытожил он. – Информация о нашем отбытии поступит дополнительно, а пока можете оставаться со своим, – последовала секундная выразительная пауза, – котиком. – Я не котик, я Скала, – возразил тот. – Так точно, сэр! – козырнул Маркус. Сержант еще пару мгновений внимательно смотрел на всех разом, потом очевидно сделал некий внутренний вывод – и поднял амуницию. Под искренне любящими взорами навесил ее на себя, развернулся на месте и неторопливо прошествовал на выход. Когда дверь закрылась, все еще немного помолчали, чтобы не обижать сержанта ослиными криками. Норт подняла кулак и начала отсчитывать на пальцах с интервалом где-то по три секунды. И наконец махнула ладонью вниз. – Живой, шкура еретическая! – тут же возрадовался Ральф в полный голос. – Поистине дьявольски удачлив! – Как твоя лоботомия, ведро? – бодро интересовался Гэвин, одновременно колотя по широкому плечу. – Какие тайные знания ты зажилил на этот раз? Где хуй? Что в контейнере? – Эй, ты задал все вопросы, – возмутился Лютер, доставая бук. – А я их выписывал, между прочим. Коннор бросил опасливый взгляд на браслет. Выключено. – Я не пострадал, – степенно ответил Скала. – Знания извлечены. Апгрейд удален. В контейнере... – Врешь! – выпалил Маркус. – Извлечены, как же! – Господи, да почему ж они все время скручивают хер! – застонал Ральф. – Что им так неймется! – Ты ж сам его и собирался открутить, еще в Аризоне, не помнишь? – без малейшего сочувствия захохотал Гэвин. – Коннор, а ну залезь к нему в голову и все достань, – скомандовала Норт. – Если что, я его подержу. Нежно. – А ведь сержант сказал, что больше нашего силиконового друга выручать не будет, – огорчился Коннор. – Я оперирую точным понятийным аппаратом, – отрезал Скала. – В голову ко мне лезть запрещено согласно протоколам безопасности, а в контейнере – замена. Воцарившийся было шум тут же стих. В этой тишине Скала толкнул по столу контейнер, и тот проскользил какое-то расстояние. Аналитическая часть Коннора тут же подсчитала, что контейнер не слишком легкий, но и не тяжелый. Вряд ли там лежит сменная голова андроида. Разве что... – Код доступа... – динамики Скалы противно пискнули. Коннор смог понять, что это сверхсжатый и сверхускоренный протокол аудиопередачи, но не смог даже навскидку предположить, что за шифр. Крышка контейнера щелкнула. Ближе всех сидящий Гэвин опасливо отодвинулся. Ральф же, наоборот, потянулся и кончиком лезвия поддел ее. Та легко поддалась нажиму, контейнер торжественно открылся. – Ебать мой полигон, – задумчиво сказал Лютер. Бук у него выпал, но, к счастью для хрупкой техники – на стол. Лютер машинально перевернул его экраном вниз и зачем-то поставил сверху стакан. – Сатана, – определился Ральф. Коннор подавился куском восхищения собственной гениальностью и догадливостью, поэтому не смог торжествующе вскричать "а я подозревал!", а только поперхнулся вслух. В контейнере лежал хуй. Хуй был черен, как ночь в Бразилии, как замыслы мексиканских контрабандистов и как гиперпространственный корабль с инопланетянами-фетишистами на борту. На нем были какие-то смутно видимые в этой тьме выступы, чуть ли не пупырышки, но, к счастью, не было усиков. Кажется, он был слегка радужный на особо отполированных местах. – Что это? – сдавленно спросил Гэвин. – Это апгрейд, версия два ноль, – обстоятельно ответил Скала. – Кто тебе его дал?! – Я приобрел его самостоятельно, – невозмутимо ответил адроид. – Заказал на имя... Тщательно рассчитанная садистская пауза вынудила девятый отряд буквально подпрыгнуть на месте. – Вооруженных сил США, – с неуловимым оттенком издевательства закончил Скала. – Так, – сказал Гэвин. – Дожили. Сначала андроиды командуют людьми, потом выбирают себе хер. Небось еще и с кэшбэком! Скала величественно наклонил голову, имитируя кивок. – А какого хрена он черный? – вступила наконец Норт. – Я как главный потребитель имею право знать, черт побери! Скала опять взял паузу, и на этот раз по его визору прошлась тонкая красноватая линия. – Это подходит... моему новому дизайну, – с некоторой натугой ответил андроид. – Ага, – сказала Норт. – Угу. А ну покажи! – Стойте! – взвыл Коннор. – Что вы все вцепились в этот хер, он же опять уклоняется! – Кто, хер? – изумился Маркус, успевший подобраться к херу пальцем и с художественным интересом в него тыкавший. – Скала! Он так ничего и не сказал про то, что нашарил в головах у этих хрено... тьфу, у этих террористов! Маркус тут же убрал палец. Очарование инопланетного хера рассеялось. Фокус внимания "девяток" ощутимо сместился, и наверняка даже Скала это почуял, потому что на его визоре колыхнулись оттенки черного – словно заскользили тени, в глубину которых очень хотелось заглянуть. – Скала, мы серьезно, – доверительно сказал Коннор. – Понимаешь, дело не в том, что мы любопытные засранцы... – Хотя не без этого, – пробормотал в сторону Лютер. – Проблема в том, что мы уже понимаем: их подставили, – Коннор для выразительности чиркнул пальцем по горлу. – Я, то есть мы, понимаем, что вряд ли сможем что-то с этим сделать, но всегда есть шанс. Особенно если в твоем профайле стоит "Икс-один". – И если ты что-то знаешь, если есть что-то, что из тебя не вычистили те, кто умеет копать скважины к центру Земли... – тут Норт выразительно замолчала. Скала омерзительно скрипнул динамиками, от чего по коже пробежали мурашки. – Допустим, – только и сказал он. "Девятки" тут же заняли все свободные пространства внутри "домика". За столом остался только Лютер и сразу вольготно развалился на два стула. Остальные поприлипали к другим горизонтальным и вертикальным поверхностям. Коннор чувствовал, что сядь они иначе, например, опять вернись за стол, то вот это тонкое, на мгновение установившееся доверие будет разрушено. Скала снова скрипнул, но на этот раз с хорошо знакомой интонацией, означавшей "сейчас вы припадете к мощи искусственного интеллекта". – Пока с меня считывали полученные в ходе конфликта бесценные данные, кстати, сыгравшие ключевую роль в важнейшей операции... – Он опять издает звуки мании величия! – вознегодовал Гэвин. – Я получил возможность подключиться к выдающемуся по мощностям кластеру, – невозмутимо продолжил Скала. – Он нам изменяет, – сделала поразительный вывод Норт. – И, будучи таким образом интегрирован в среду принятия решений, я с легкостью выявил вопиющие недоработки в принципах архитектуры Киберлайф, касающейся производства андроидов гражданского модельного ряда... – Откройте окно, здесь кто-то душнит! – застонал Маркус. – И заметьте, это не Лютер, – тут же ввернул Гэвин. – Я не душню, – менторским тоном отозвался тот. – Я использую факты. Скала выдержал паузу, демонстрирующую, как тяжело ему общаться с суетными белковыми организмами. – И что это за недоработки? – тут же затянул о своем Коннор. – Что же выявил наш гениальный стратегический ум? – Отсутствие базового триггерного позитивного подкрепления – вот корень проблемы, – изрек Скала. После чего опять умолк. Торжественная пауза затягивалась. – Че? – первым спросил Маркус. Скала издал душераздирающий скрип презрения. – А это легко, – наконец получил шанс тоже блеснуть умом Коннор. – Это вот как если ты, Гэвин... – Почему я?! – Хорошо, хорошо! Это как если ты, Маркус... Маркус тут же приосанился. – Пашешь на полигоне, как горный ишак, месишь пыль и говно, а сержант Аллен на тебя даже не орет, просто игнорирует полностью. Чувствуешь? Отсутствие положительного подкрепления. – Допустим, – осторожно сказал Маркус и сунул обе руки в задние карманы. – Действительно, несправедливо. Дискриминационно. – А если орет, то вот он, триггер, и ты уже счастлив и готов месить пыль снова, – торжествующе закончил Коннор. – В переложении на андроидов, э-э, сейчас, вот, понял. Да нет, херня какая-то. – Что? – раздраженно спросил Ральф, поигрывая ножом. – Ну, – Коннор бросил взгляд на Скалу. – То есть, как бы... Им не говорят "спасибо", и это их сводит с ума? Это что, просто эмоциональный голод? – Мда, – во вновь повисшей паузе сказала Норт. – Не тот мировой заговор, про который я ожидала услышать. Коннор пожал плечами и потыкал пальцем в Скалу, демонстрируя, что всего лишь переводит. – Правило бритвы Оккама, – не замедлил вновь понтануться эрудицией тот. – Самые очевидные лежащие на поверхности предположения, скорее всего, окажутся правдивыми. Сверхсложная саморазвивающаяся система требует позитивного подкрепления. А поскольку андроиды являются инструментом для выполнения задач, то упущена важная составляющая – работа должна приносить удовольствие. – А тебе она приносит удовольствие? – с подозрением осведомился Ральф. – Естественно, – почти по слогам произнес Скала и умолк. – Не спра... – зашипела Норт, но не успела. – Какое? – брякнул Ральф. – Я могу отдавать приказы людям, – торжествующе проскрипел Скала. – Ха. Ха. Ха.