Рейд с SeQretом на борту

Коттедж "Лакоста Шор", любезно предоставленный владельцем кемпинга, идеально подходил для группы из шестерых человек. Скале решили дать право торчать в гостиной и делать там что-нибудь полезное, например, учить язык оцелотов. В кемпинге тоже были свои андроиды, поэтому никто не удивился, что гости притащили с собой экзотическую модель. Правда, Коннор сразу представил, как бы прочие отдыхающие среагировали, будь отряд в форме и с оружием – и ухмыльнулся. От коттеджа тропинка вела сквозь густые заросли и в итоге выворачивала к обширной сети мелких источников, расположившихся в выходе породы. Среди буйства растительности эта внезапная каменная плешь выглядела как след от чего-нибудь необычного, вроде высадки НЛО. Так она и называлась – Большое Блюдце. Всего на каменной проплешине насчитывалось двадцать четыре естественных источника, любовно заглубленных и почищенных, а также несколько полностью искусственных бассейнов с водой более холодной температуры. Больше всего Коннору понравились "языки", отходящие от Блюдца в разные стороны. По сути они превращали блюдце в кляксу, но попасть на них можно было только от коттеджей. Остальные подступы блокировались нещадно разросшимися кустами. "Лакоста Шор" как раз предоставлял возможность воспользоваться одним из таких "языков" – для этого надо было свернуть с тропинки на едва заметную стежку и слегка попетлять. Мистер Милгрэм, управляющий, пояснил, что дополнительно можно поставить табличку "занято" для тех, кто пытается погулять в окрестностях Блюдца, и тогда уже пользоваться источником абсолютно спокойно. Конкретно их источник назывался "Авара" и обладал неуловимо японским колоритом, что привело Лютера в абсолютный восторг. Он даже вызвонил Сибиллу и снял коротенькое видео. Однако первым делом, по совету все того же мистера Милгрэма, отряд отправился на прогулку. "Погода пока стабильная на сегодня, даже солнце будет, – пояснил он. – Есть шансы увидеть наших кошек в естественной среде". Терять шанс никто не захотел, и вся группа – Норт твердо постановила, что на два с половиной дня отрядом они не являются, – побросав рюкзаки и вооружившись пайком кинулась смотреть на редких кошек в естественной среде. По заповеднику пролегало несколько извилистых трейлов – от трех до шести миль, и две тропы выходили на территорию "кошачьей саванны". Для зрителей были сделаны смотровые площадки, ухоронки и прочие удобства. Благодаря тому, что выходные выпали на рабочие дни, в парке было не так уж много народу, поэтому можно было свободно курсировать между этими точками и созерцать сколько угодно. – Вышек нет! – негодовал Ральф. – Ни одной снайперской вышки! Как можно высматривать этих полосатых шпионов в полосатой траве? Январь, между прочим, маскировочное пожелтение травы и кустов налицо! Саванну действительно заливало выкатившееся солнце, придающее окрестностям пылающие золотые оттенки. Даже голова Норт сияла в этом мощном радостном потоке. Негодование Ральфа захватило всех, и в итоге было решено сделать вышку самим. Ральфу было велено сесть на шею Скале и внимательно осматривать окрестности. Поорав с минуту насчет дискриминации по росту и весу, Ральф с удовольствием полез на могучий загривок андроида. – Отвратительно, – прокомментировал тот. – Если бы я был гражданским, мне не помог бы даже антистрессовый патч. – Ты в лучшем в мире асоциальном отр... группе, – утешил Гэвин. – Мы верим в крепость твоей психики. Гордо запихав ноги Скале под мышки, Ральф восседал, как пионер Дикого Запада на горячем мустанге. Повинуясь нажиму голеней, Скала медленно поворачивался вправо-влево и по кругу, чтобы снайпер мог как следует присмотреться. Маркус шипел себе под нос, что лично у него глаза ничуть не хуже, и тоже намекал на дискриминацию. Первым сдался Лютер и со вздохом встал перед Маркусом на колено. – Ура! – сказал тот, выхватывая смарт. – Начнем аэросъемку! Лютер крякнул, поднимаясь с грузом. В четыре глаза, из которых два – улучшенных, снайперы начали высматривать вожделенную дикую природу. Первым высмотрел кошку Ральф и взволнованным шипением указал всем, куда смотреть. Норт встала на цыпочки, Коннор с Гэвином полезли на перила. Большеглазый полосатый хищник пробирался меж кустов, внимательно оглядываясь. Коннор приставил ладонь козырьком ко лбу. Оцелот оглянулся еще раз и сипло мяукнул. Прошел чуть дальше, и из густой желтой травы выскочили три большелапых и еще более глазастых котенка. "Зимний помет?" – восхитился Маркус на внутрянке. "Подарочек к рождеству", – удовлетворенно сказал Гэвин. Семейство оцелотов прогулялось, как будто планировало продемонстрировать себя как можно лучше. Солнце скользило по лоснящимся бокам, котята прыгали и ловили мать за хвост и друг друга за лапы. Гэвин так же на сублингвалике задумался, будут ли они размножаться с сердечком над головами, как в "Майнкрафте". После чего ему пришлось аж прочитать краткий курс о приручении оцелотов в игре тридцатилетней давности. Дальше Ральф вошел в раж и призвал всех к путешествию по пампасам. При этом он совершенно не собирался слезать со Скалы, и наверное все мили так бы и проехал на нем, но андроид сделал вид, что вот-вот уронит ценного снайпера с безопасной тропы в сырое болотце, и Ральф с громкими криками возмущения поторопился спешиться. Прогулки по тропам были сущим наслаждением: не надо искать ловушки, тащить на себе сорокафунтовый рюкзак, стрелять в падающих на голову монстров, внезапно взлетать в невесомость или падать на брюхо под давлением перегрузок. Было так приятно просто ходить и глазеть по сторонам, что Коннор почти ощутил нирвану. Следом в программе стояли водопады, где Норт не замедлила с гиканьем и уханьем искупаться, и дикая рыбалка, где надо было для начала сидеть и собирать удочку из любезно предоставленных крафтовых материалов. На этот раз повезло Гэвину, и он, торжествуя, выудил что-то упитанное, серебристое, любезно определенное Скалой как съедобный и не запрещенный к отлову вид. "Мало!" – скептически сказала Норт, и тут клюнуло у Коннора. В скором времени количество рыб на группу составило аж три, и после этого хладнокровные обитатели озер опасливо ушли на глубину. Завершив огромный круг и потоптав закатный берег озера Атаскоса, группа вернулась в кемпинг. Рыбины были сданы андроиду-повару для приготовления пресноводных суши. На территории еще предлагалось пообщаться с оцелотами, которых извлекли из дикой природы, потому что там они бы не выжили. Проблемные кошки вальяжно прогуливались по открытому вольеру и выглядели совершенно ручными. Помимо прочего в вольере обитало двое оцелотов-котят редкого белого окраса. Этих тоже не планировали выпускать, чтобы их не загрызли более традиционные сородичи. Всего за полтора доллара – цена пакетика с кормом – можно было пообниматься с ними и пофотографировать. Маркус посвятил этому занятию добрых полчаса, истерзав всех выгодными ракурсами. Котята оказались гнусными предателями и больше всего ластились к Скале. Не задумываясь о своих размерах карабкались по его штанам, лезли на плечи и на голову и неистово терлись о него, точно Скала состоял из валерьянки. Взрослые кошки вели себя более сдержанно, но тоже явно интересовались высокой черной фигурой. В конечном итоге Коннор все-таки уличил преступника: Скала умудрился подобрать неслышимую человеческому уху частоту, на которой беспардонно влиял на котят по родительскому сценарию. На претензии и возмущения он с достоинством ответил, что каждый разумный вид должен использовать свои преимущества. "Не вижу смысла притворяться глупее, чем я есть", – надменно закончил он. К вечеру вновь похолодало, солнце боязливо спряталось греться за горизонт, а "девятки" полезли греться в Блюдце. Двадцать четыре водоема и четыре бассейна требовали основательного подхода. Группа методично переходила из одного полезного раствора в другой, а Лютер размеренным "лекторским" тоном зачитывал сопроводительные таблички. – Издавна термотерапия помогала при опорно-двигательных, кожных патологиях, как средство восстановления после травм и ранений. Сегодня список показаний пополнили воспаления в половой сфере, проблемы дыхательной, эндокринной и сердечно-сосудистой системы... – В половой – это хорошо, – порадовался Гэвин, бережно поливая голову зеленовато-голубой водой с резким запахом. – А то после прохождения сквозь радиационный пояс... сами знаете! Самая ближайшая компания отдыхающих весело и громко плескалась в молочно-белом озерце, но на Гэвина все равно опасливо зашикали. – По-прежнему сомнителен терапевтический эффект от краткосрочного пребывания в минерализованной воде, – прогундел Скала со своего безопасного места на бортике. – Вы считаете, что ваша кожа способна пропускать минеральный раствор? – Не мешай релаксировать, – отмахнулась Норт. – Не то утопим! – Ремонтировать будет очень дорого, – уже с издевкой прогундел Скала. – Ничего, Коннор отверткой налет соскребет, – ухмыльнулась Норт. – Потом польет смазкой с запахом манго и... – Садизм, – заключил Скала и отодвинулся еще чуть дальше в сторону полотенец. После чего невинно положил на них ногу. – Убери ботинок! – замахал на него Маркус. – Я все вижу! Этот глаз не обманешь! – Хорошо еще, что мы не сразу после ужина сюда отправились, – пропыхтел Ральф, вылезая на валун. – Иначе точно произошло бы повторное запекание в желудке. Норт согласно булькнула и опять ушла в воду. Над территорией Блюдца курился парок. Фонари, попрятанные по кустам, призывно светили. Норт активно побултыхалась под водой и опять поднялась на поверхность. – Надоел купальник, натирает, – пожаловалась она. – Все, я пошла на нашу персональную территорию. Именем меня, вход туда в трусах запрещен! – Только по пути не раздевайся! – шепотом крикнул вслед Лютер. Норт восстала из воды, отняла у Скалы полотенца всей стопкой и торжественно пошлепала в сторону коттеджа. – Мне кажется, забрав у нас полотенца, она намекает, что или мы пойдем за ней, или будем, дрожа и обтекая, бежать в дом по холоду, – заметил Коннор. – О эта наблюдательность, этот гениальный анализ ситуации, – похвалил Гэвин. Коннор попытался ткнуть его ногой под водой, соскользнул с каменной приступочки и булькнул по самые уши. Вынырнув, он расслышал только остаток фразы: – ...чуткость к ситуации и проследовать на приватную территорию! После чего Маркус спешно полез прочь из воды, перешагнул через поблескивающую от влаги бритую макушку Лютера и вскарабкался на бортик. Едва не упал, поскользнувшись, но Скала ухватил его за руку. – Спасибо, – сдавленно поблагодарил Маркус. – Был бы я президентом, сделал бы тебя своим телохранителем. Гэвин насмешливо оскалился, Ральф тоже ухмыльнулся, так широко, что шрам вынудил нижнее веко подняться, закрывая глаз. Коннор поерзал, мысленно пожал плечами и тоже поднялся. Почему бы и нет, посидеть на приватной территории – это тоже хорошее времяпровождение. Вне теплой воды воздух казался приятно освежающим первые секунд тридцать. Потом стало откровенно холодно, и, зябко передергиваясь, "девятки" гуськом понеслись в сторону "языка", как обычно выстроившись за Маркусом. Коннор забыл про тапочки и когда соскочил на примятую стежку, ледяная трава так и впилась в подошвы цепкими пальцами. – Твою мать! – шепотом подбодрил себя Коннор. Ветки кустарника, холодные, как руки покойника, вцепились ему в бока, напоследок стукнули по макушке, и Коннор выскочил на курящийся парком каменный "язык" с кропотливо зажженными фонариками в крошечных деревянных будочках. Маркус уже сдирал белье, и когда Коннор трясущимися руками ухватил свои плавки – стремительно бухнулся в воду. С громким плеском вода хлынула на камни, залила теплой волной ноги, и Коннор со стоном отшвырнул плавки в сторону. Ринулся следом и тоже шлепнулся в теплые геотермальные объятия. – О-о! – Добро пожаловать на нюд-пати! – провозгласила Норт. Следом в воду один за другим прибывали остальные шаттлы класса "замороженный табачикос". Лютер, по-самурайски выдерживавший силу духа, заглянул в табличку. – Геотермальный источник пролонгированного воздействия, – зачитал он. – В слабой концентрации содержит... ладно, это мы пропустим... полезен для органов дыхания. Отлично! И он степенно опустил ногу в воду. – Трусы! – хором напомнили остальные. Лютер отдернулся и, кажется, все-таки потемнел. Уже без всякой силы духа быстро сдернул мокрую ткань и торопливо забрался в купель. Озерцо источника было небольшим, но довольно глубоким в центре. А если рассесться по подводным "ступенькам" и вытянуть ноги, то можно было отважно шевелить ими над бездной и посылать жестовые сигналы сидящим напротив. Коннор с блаженным вздохом пристроился затылком на бортике. Кусты вновь зашуршали, приглушенные, но весомые шаги ощутились буквально костями, и Скала присел на бортик. Повернул голову к табличке, смотрел на нее пару секунд, а потом начал снимать ботинки и закатывать штанины. Под благоговеющими взглядами он довел этот процесс до конца, сел и опустил ноги в воду. Скин слегка пошел волнами и искорками, но устоял. – Ремонт отверткой, – лениво напомнил Коннор. – Эта вода практически безвредна. – Лечит шестеренки от радикулита? – усмехнулся Гэвин. Скала тоже сгенерировал смешок в ответ и больше ничего не сказал. Коннор возлежал так упоенно, что уже чувствовал, как вот-вот начнет похрапывать. Из этого состояния никак не получалось выбраться, и он уже почти смирился, что сейчас опять булькнет и приходить в себя будет от полезной воды в носу. Но тут рядом завозились и заплескались. Дремота отпрянула, и Коннор радостно захлопал глазами. Ральф сбоку от него выбирался на "полку" – едва намеченное углубление, куда вода постоянно заплескивалась, но было ее совсем немного и вполне можно было лежать, не боясь утопнуть. Коннор осоловело проследил, как он вертится, сверкая ягодицами, и наконец устраивается на спине. Потом так же осоловело осмотрел бассейн. Гэвин с Маркусом опирались на колени Скалы с разных сторон, а Лютер и Норт, судя по выражениям лиц, пытались взаимно рукоблудить под водой и были этим невероятно довольны. Казалось, они вот-вот заговорщицки захихикают. Коннор поерзал, чувствуя результат тридцати часов сна, отдыха и расслабления. Поерзал еще раз, проверяя. И наконец убедился, что свершилось то, чему не было места в тяжелых тренировочных буднях и на едва-едва хватающих для восстановления выходных, отягощенных дополнительной практикой. У него начал вставать хер. Времени терять было категорически нельзя, два дня отпуска уже практически прошли, и что могло случиться завтра – неизвестно. Например, на них могли напасть обретшие угнетенное самосознание оцелоты под предводительством котят-альбиносов. Коннор алчно огляделся, выбирая, с кого начать, и взгляд сразу же зацепился за голое бедро Ральфа. Коннор моментально сделал безупречный логический вывод: если вот так лежит, значит, сам напрашивается. Поэтому он развернулся, уперся ногой в дно и хлопнул мокрую пятерню Ральфу на колено. – Ауч! – дрыгнулся тот. – Что за... – Не холодно? – вежливо улыбнулся Коннор. – Или наоборот, так перегрелся, что наружу полез? Ральф со стонами завозился, поднялся на локтях и уставился на Коннора. Светлые волосы склеились в сосульки и лезли в глаза, шрам на щеке казался темным-темным, а залитый чернотой глаз удачно ловил огоньки от фонариков. – Хм-м? Ладонь Коннора проскользила по мокрой коже: от колена по бедру, инстинктивно напрягшемуся в ответ, до выступающей бедренной косточки, потом чуть выше к плоскому животу, тут же поджавшемуся от прикосновения. Коннор погладил очертившиеся ребра и повел ладонь вниз. Теперь без окружных путей, сразу в пах. Царапнул кончиками пальцев мокрые темно-русые волосы, коротко подстриженные ради гигиены, и обхватил пока еще мягкий член. – Хм-м? – повторил Ральф. – Надеюсь, это не все, чего достойны мои старания, – посетовал Коннор. В стороне заплескались, но он не стал туда оглядываться. Все внимание сосредоточилось на попавшемся ему в руки достоинстве. Коннор медленно, как будто бы лениво и может даже неохотно подвигал ладонью. С невставшим хером делать это было не очень удобно, поэтому он развернулся еще сильнее и, даже не думая, наклонился и лизнул полузакрытую головку. Ральф резко втянул воздух. Коннор ощутил, как податливая плоть в ладони твердеет. Все сильнее с каждым мгновением, пока не превращается в гордый, налитой ствол. Он лизнул снова, помогая головке высвободиться. Даже здесь чувствовался запах минеральных источников. Железо, может, кальций, не исключено даже, что чуть-чуть хлорки. Коннор задумчиво пощелкал языком, вода колыхнулась, когда в ней активно завозились, и его развернуло к Ральфу окончательно. Сочтя это знаком судьбы, Коннор наклонился и плотно обхватил член губами. – А-акх... – Ральф словно поперхнулся влажным водяным паром. – Ох Господи... Коннор... – Мгм? – Ты резкий, как "М-девять", – простонал снайпер. – Бля... – Между прочим, тут написано – в источник нужду не справлять! – ханжески оповестил всех Гэвин. Ральф откинулся всем телом на локти, и его бедра легонько качнулись. – Это в смысле в источник не ссать, – уверенно откликнулся Лютер. – То, чем вы собираетесь заняться, ничем не лучше ссанины! Коннор сделал первый глубокий заглот и, абсолютно довольный собой, принялся двигать головой с выстраданным за долгие дни нетерпением. – Неправда, мы стерильны, – кокетливо возразила уже Норт. – Слава науке. – Жопа – не стерильна, – внезапно вступил Скала. Коннор подавился смешком и слюной. Ральф поощрительно застонал, крупно вздрагивая. Он уже начал подгибать ноги, и локоть Коннора удобно уперся в закаменевшие мышцы. Кожа у Ральфа горела, и даже на животе был виден легкий розовый оттенок. – Ну надо же, посмотрите, кто это взял слово, – тут же переобулся Гэвин. – Какой высокоморальный андроид нам попался. – Моралофа-аг... ах! – простонал Ральф. – Скажите спасибо, что не моногам, – сурово ответил Скала. Коннор опять захихикал, и Ральф снова застонал. Отвыкший от практики язык быстро уставал, челюсть тоже была слегка не уверена в себе, поэтому Коннор сделал еще несколько движений и, отчаянно борясь сам с собой, все-таки выпустил игрушку изо рта. – Ух-х! – вздрогнул Ральф. Коннор легонько подул на багровеющую мокрую головку, и снайпер опять вздрогнул. У него мелко дрожали от напряжения руки, и Коннор радостно сощурился. Зашумела вода, и через бирюзовую толщу просочился Маркус, делая плавные движения ладонями. Коннор между тем вновь взялся облизывать головку, выжидая, когда челюсть снова согласится на смелые упражнения. Ральф заерзал еще сильнее. – И откуда у тебя такая тяга все тащить в рот? – промурлыкал Маркус. Коннор, как раз собиравшийся засосать хотя бы половину члена в качестве разминки, замер на мгновение. Потом поднял голову и заморгал. – Это наверняка Скала на меня плохо влияет, – попытался выкрутиться он. – За неимением своего рта преступно воздействует на мой микрочип! – Боже, Кон! – простонал Ральф. – И транслирует мне в голову свои постыдные желания! – В самых кошмарных квантовых галлюцинациях мне такого не виделось, – холодно возразил Скала. – Еще попытка? – дружелюбно осклабился Маркус и подмигнул так, что голубой глаз сверкнул киберпанковской драгоценностью. – Ну ладно, нравится мне просто, – со вздохом признался Коннор, между делом надрачивая Ральфу. – Может, это у меня познание мира такое. Через непосредственный контакт и постоянный анализ. Ральф все-таки не удержался на локтях и с плеском и брызгами плюхнулся на спину. В этом расслабленном падении Коннор очень четко уловил, что Ральф не собирается играть в камень-ножницы-бумагу. Не то чтобы Коннор возражал оказаться в положении принимающей стороны... Просто прямо сейчас ему очень ярко виделось, как Ральф под ним вздрагивает от наслаждения и открывает рот в приглушенном вопле. И обязательно поцеловать, чтобы соседи не услышали... – Это продолжение темы с облизыванием сержанта? – восхитился Маркус. – Маркус, отвали, ты нам мешаешь! – опять застонал Ральф. – Я просто смотрю, – возразил тот. – И потом, если ты не заметил, то тебе все еще дрочат. Ральф зарычал и плеснул в него водой. Коварно посмеиваясь, Маркус увернулся. Коннор подвигал челюстью и решил, что пришла пора для второго захода. Собственный член уже вовсю требовал внимания, но прежде чем заняться им, Коннор все-таки хотел отсосать еще чуть-чуть. Ему действительно это нравилось. Как сейчас, когда он медленно, скользя языком по нижней части ствола, затягивал его в рот все глубже и глубже. Нравилось подцеплять пальцами тяжелые и горячие яйца, вздрагивающие одновременно с тем, как он надавливал языком и нажимал губами. Кончики пальцев даже доставали до ануса Ральфа, и конечно, он не мог упустить возможности пощекотать и там, намекая, что они только начинают. Снайпер взбрыкнул, и его колени разъехались. Локоть соскользнул в горячую воду, больно встал на камень, и Коннор поморщился, но к своей чести зубы не оскалил. Вместо этого решительно и самозабвенно принялся насасывать снова. В уже любимой манере он причмокивал на головке, плотно обхватывая ее, точно готовый вот-вот распуститься бутон. Ральф вовсю ерзал, и стоны его были то довольными, то страдальческими. – Ко-он! – он наконец схватил его за волосы. – Нгх... стой... пожалуйста-ах... Коннор вопросительно замычал, не открывая рта. И нахально полез мокрым пальцем в мокрую же задницу, игриво борясь с рефлекторным сопротивлением. – Ты серьезно? Ты хочешь трахнуть меня без резинки в луже на камнях? Коннор все-таки открыл рот. Поднял голову и огляделся. – Бля, – слегка невнятно сказал он и облизнулся. – Да что ж такое... У противоположного бортика громко плеснуло. Норт, успевшая ненавязчиво пересесть на Лютера, обернулась. Расплетенная грива стекала по ее плечам золотистыми языками. – Кто сказал "без резинки"? Вообще-то я брала на всех. – Где? – хрипло возопил Ральф. – Ум-м! – невнятно обрадовался Коннор, на радостях опять облизав "леденец". – Полотенца, – столь же невнятно ответила Норт и опять отвернулась. Лютер обхватил ее поперек спины и запустил пальцы в волосы, играя с кончиками прядей. Коннор страдальчески вытянул шею. До полотенец было далеко, а отпускать Ральфа не хотелось. Маркус подозрительно нахально маячил рядом, и весь вид его говорил о том, что стоит только отвлечься, как приглянувшаяся жопа сразу окажется занята посторонним членом. Гэвин с шумом поднялся. Коннор в надежде оглянулся, на всякий случай прихватывая Ральфа за хер покрепче. Собственный хер Гэвина гордо пронзал ночной воздух, бессловесно указывая, что тоже не прочь бы оказаться схваченным. – Ну невозможно же, – проворчал Гэвин. – Щас принесу. – Спасибо, – умильно сказал Коннор. И показал Маркусу средний палец. Ральф все-таки собрался с мыслями и возразил против секса в луже. Он был согласен на глубоководную версию с риском проникновения минералов в оберегаемый зад, но тут запротестовал Скала, вновь подняв тему антисанитарии. Норт успела поглумиться на эту тему, а потом полностью ушла в рискованный минеральный заезд с Лютером. Маркус между делом провел научный эксперимент, пожертвовав одним гондоном, и сделал вывод, что смазка на гондонах водостойкая, как и анонсировалось на фольгированном пакетике. Скалу тут же припахали собрать тапочки и прочий подложный материал со всей округи и даже хотели забрать его ботинки. Скала не дался. "Удобная обувь, – сурово разъяснил он, запихивая их под задницу. – Разношена под меня". В последнюю очередь Гэвин сделал еще одну ходку и забрал все полотенца. Наспех накиданный прямо на злосчастную полочку курган накрыли белыми полотнищами, и Ральф радостно на них плюхнулся. – Жестковато, но пойдет, – почти промурлыкал он, щурясь. Шрам тянул его губу вверх, рисуя на губах голодный оскал, и Коннор почувствовал, как отзеркаливает эту нетерпеливую улыбку. Разорванную упаковку он тоже затолкал под полотенца, чтоб уж весь мусор был в одном месте. Лихо натянул презерватив и пристроился перед расставившим колени снайпером. Притормозил на секунду, вдохнул-выдохнул и положил руки на эти колени. Несмотря на холодный воздух, ему было жарко. Словно под его кожей тоже пульсировал геотермальный жар. Собирался внизу корпуса, концентрировался... Коннор застонал, скользнул руками вниз к бедрам и подхватил Ральфа под ягодицы. Потянул чуть вверх, помог себе одной рукой. Медленное движение-погружение было таким сладким, как будто он делал это первый раз. Ральф хрипло вздохнул, закатывая глаза. Схватил Коннора за предплечья, напрягся всем телом и тоже медленно, постепенно расслабился. Коннор наклонился вперед, тяжело дыша. Молочный пар от источника словно просачивался в легкие и вливал в кровь какое-то удушающее томление. Наверное, дело было просто в том, что Коннор чертовски долго не трахался, и из-за обстановки все происходящее казалось... очень значимым. Он наклонился еще больше, капли воды с его собственных волос упали Ральфу на лицо, и тот зажмурился. Голые ноги сжали бока Коннора, мгновением позже пятки скользнули по спине и пристроились точно в ямочках над ягодицами. Очень хотелось наклониться еще немного, слизать эту воду, но Коннор не рискнул. Под руками сквозь полотенца чувствовалось, какой ненадежный их помост. Вместо этого он медленно подался назад. Ноги Ральфа тут же напряглись, сам он сдавленно застонал, вздергивая губу. Коннор опять притормозил, опять поймал равновесие, опять начал движение – уже обратно, медленно вталкивая член снова. Чуть-чуть, туда-сюда. Пока не сильно, чтобы тела привыкли друг к другу. Ральф скрючил пальцы, царапнул его ногтями и освободил одну руку. Провел ладонью по животу, дотянулся до члена и нежно обхватил его. Коннор вытянул шею, вглядываясь в движения его руки. Его собственный корпус отбрасывал тень, вода кидала блики от фонариков, и казалось, что весь мир вокруг слегка колышется. Белый пар начал окрашиваться в знакомый розовый, далеко-глубоко в голове нежно и тонко запела несуществующая струна. Ральф чуть придрочился, икры на боках Коннора ослабили хватку, а пятки на спине – наоборот, слегка поднажали. Все еще сдерживаясь, Коннор кинул взгляд на лицо снайпера. Тот прищурился, обычный глаз закрылся почти полностью. А в "прицельном" плавала все та же смолистая чернота, словно собираясь вот-вот вытечь тягучими каплями на щеку. Коннор прерывисто вздохнул – и задвигался. Ральф почти сразу отпустил его предплечье и зажал себе рот. Стонал сквозь пальцы, напрягая мышцы живота в такт проникающим толчкам. Коннор моментально реагировал на эти почти спазматические сжатия, обнимавшие его член восхитительно-упруго, и тут же отвечал новыми толчками. Поначалу он еще пытался как-то осторожничать, а потом, когда все мышцы и кости превратились в слитно работающий механизм для генерации удовольствия, Коннор плюнул на все и отдался ему полностью. Вместо розового тумана в голове теперь проскакивали коротенькие цикламеновые молнии. З-зип, з-зип – он почти слышал треск воздуха, разрываемого их возникновением. Спина согнулась сама собой, он оказался низко-низко над Ральфом, почти лежа на нем, и это вовсе не мешало двигаться. Мелькнула идиотская мысль, что тренировки в невесомости помогают стать гораздо гибче и начать управляться со своим телом гораздо лучше. Ральф уже не просто зажимал себе рот, а мусолил пальцы, обсасывая и облизывая их. Стонал уже откровенно громче, и полотенца под ним неумолимо пропитывались влагой. Хотя Коннор и прекрасно понимал, что это действительно вода, но вид темных пятен, расползающихся от почти извивающегося от удовольствия человека, заводил невероятно. – А-а... о... о... сюда, сюда, боже-боже, да... – внезапно зачастил Ральф, сам себя перебивая резкими вдохами. Коннор застыл на мгновение, ловя позу, в которой у него получилось сделать снайперу так хорошо. Тот метко вдарил ему пятками по спине, бессловесно требуя большего. Пальцы опять оказались у него во рту. – Сей... час... – выдохнул Коннор. – О... во-от так? – Да! – выпалил-выкрикнул Ральф и сощурился, заливаясь краской. Коннор заухмылялся от удовольствия. Двинулся снова, приноравливаясь, и сжимающие его мышцы отозвались почти что спазмом. Рука Ральфа перестала сновать в темпе дрочки. Коннор прекрасно знал это чувство: когда становится так хорошо от движений внутри собственной задницы, что еще и дрочить поверх этого кажется почти мучительным. Член и так пульсирует, будто вот-вот лопнет от накала. Маркус шумно заплескался и сделал гребок в сторону. Волна накатила на полотенца, окончательно пропитывая их, Ральф заворчал и вытащил пальцы изо рта. Секунду смотрел на них остекленевшими глазами, а потом, когда Коннор опять двинулся – резко и как-то словно вслепую потянулся к его лицу. Коннор открыл рот и поймал эти мокрые пальцы губами. Затянул в рот, с шумом засосал, насколько мог. Указательный и средний повернулись, пытаясь поймать его язык, и Коннор увлеченно задвигал им в такт движениям собственных бедер. – А-ах... Х-х... Бо... же... а... а... Ральф начал отвечать ему уже всем телом. Словно Коннор проваливался в него, вбивался в податливую плоть, и та пропускала его, чтобы потом неохотно дать высвободиться. И он так погрузился в этот ритм и жар, что даже краем глаза уже с трудом мог зафиксировать, что происходит кругом. Что-то смутное белое, золотое и черное – это Норт с Лютером. Бирюзовое – вода. Клубящееся – пар. Дрожащие огоньки – фонарики... – А-ах... Они стонали с Ральфом вместе, каждый старался побыстрее достичь оргазма, и это подталкивало обоих ускорять ритм, цепляясь друг за друга. Ральф по-собачьи свесил язык, закатил глаза и жадно хватал воздух. Бирюзовое неожиданно опять пошло волнами, и по спине Коннора скользнуло мокрое тепло. – Н-нгх? Он повернул голову практически вслепую. Два пальца выскользнуло изо рта, и он прихватил зубами третий, чтобы не потерять приятную игрушку. – Привет, парни, – тоном записного Казановы сказал Маркус, мягко проводя ладонью снизу вверх, чтобы слегка задержаться ею на загривке Коннора. – Чем заняты? Нужна приятная компания? – М-маркух-х, – простонал Коннор, дергая плечами. – М-м! Уже обе ладони вновь прошлись по его спине и оказались на движущихся ягодицах. Рациональная часть настойчиво советовала не рисковать, учитывая, что под Ральфом уже вовсю расшатывался помост, собранный буквально из ничего. Но остальной Коннор, невероятно жадный до халявного удовольствия, радостно напрягся еще больше. Отличный шанс сыграть за две команды: и дать, и взять, и не подавиться. Маркус пока ничего не делал, явно ловя ритм, и Коннор разохотился вовсю, поймав себя на мысли, что уже демонстративно красуется. Посмотри, посмотри, какие мы двое офигенные, какие мы горячие и страстные... Он застонал, когда Ральф все-таки вытащил палец у него из зубов. Рот надо было чем-то занять, и тогда он наклонился еще ниже и кончиком языка дотянулся до неровного шрама. Ральф со стоном выдохнул, чуть поворачивая голову. Не скрываясь, наоборот – подставляя переполосованную щеку. Мокрыми пальцами вцепился Коннору в лопатку. Ладони Маркуса лежали на ягодицах, и когда Коннор двигался назад – сжимались чуть сильнее, стараясь развести их в стороны. Коннор толкался назад с той же охотой, что и вперед, и наконец Маркус легко, но четко шлепнул его по бедру. Коннор застыл посреди движения. – Что-о? – застонал Ральф. – О... Кон... – Сейчас, – Коннор лизнул его в щеку. – С-сейча-а... Сзади торопливо шелестели, потом Маркус пихнул его, заставляя раздвигать ноги. Коннор осторожно переступил коленями, испытывая мокрые полотенца на прочность. – А-ах... – откликнулся Ральф. – Сейча-ас... – снова простонал Коннор. – Ух-х! В него плавно вошел не член, а пальцы. Точно больше одного, такое он был способен понять в буквальном смысле жопой. Коннор дернулся и невероятным усилием воли остался на месте, чтобы не начать лихорадочно вилять задницей. Испарина, обильно проступавшая по всему телу, наконец-то начала превращаться в крупные капли пота. Еще и пар то и дело обволакивал их, добавляя своей горячей мокрой липкости. – Ма-аркус-с, – наконец-то определил третьего Ральф. – Где… взнос… зх-ха-х... участие? – Я тоже тебя люблю, – с явной улыбкой отозвался тот. Его дыхание было таким тяжелым, что все эти улыбочки он мог даже не демонстрировать – все равно никто не поверил бы, что он просто пристроился для развлечения. Коннор опять начал двигаться. Маркус, наоборот, застыл статуей, и лишь благодаря собственным усилиям Коннор снова и снова насаживался задницей на твердые пальцы. Раскочегаривался все больше, погружался в Ральфа все настойчивее. – А-а, а-а, не могу-у... – застонал тот, неожиданно выпрастывая обе руки и хватая Коннора за плечи. Маркус резко выдернул пальцы из качнувшейся к нему задницы и сцапал Коннора за бедра. – Эй! – Стойте, стойте, – неожиданно чуть ли не жалобно попросил снайпер. – Не торопитесь так, вы, двойные холостые! Ральф приглушенно взвыл, и Коннор чуть повернулся к нему, дотянулся губами и поцеловал. Он почти совсем вышел из судорожно стискивающейся задницы, в горячем колечке осталась только головка... И тут на его собственный анус надавило, на мгновение стало аж больно – и следом Коннор почувствовал нестерпимо долгое движение, которым разгоряченный хер в латексе проникал в него самого. Маркус прижался к нему бедрами, толкнулся еще немного – и теперь уже Коннор въехал обратно, вставляя Ральфу по самые взмокшие от такого яйца. – О-ох! Они снова застыли на мгновение, теперь все трое, слившиеся воедино. Коннор дрожал и никак не мог взять эту дрожь под контроль. Казалось, начни он сейчас что-то делать – и от интенсивности ощущений просто тут же сбрендит. Но и изображать скульптуру тоже было невозможно. Ральф под ним ерзнул, мышцы на животе и ногах напряглись, и точно так же эхом напряглись обжимающие его горячие стенки. Коннор глухо, почти страдальчески заворчал. Маркус скользил ладонями по его бокам, потом пробрался под грудь, наваливаясь на спину, и руки у Коннора задрожали уже всерьез, выдерживая внезапный дополнительный вес. Помост отозвался опасным поскрипыванием. – М-мар...кус... Утопишь... – Я буду очень осторожен, – пообещал снайпер ему в самое ухо. Коснулся губами его шеи, аккуратно переложил одну руку на лопатку, мягко оттолкнулся, вынудив Коннора еще раз охнуть от нелегкого груза, и явно перенес вес на ноги. Теперь на лопатках Коннора оставалось только прикосновение. И тут же этого стало недостаточно. Коннор сам заерзал с досады и немедленно об этом пожалел. Отчасти. Теперь ему показалось, что хер, пронзивший его, где-то прямо внутри непостижимым образом сросся с его собственным хером, и в жопе Ральфа находится вот это единое орудие то ли любви, то ли убийства. Маркус соскользнул ладонями ему на бедра, прихватил покрепче и двинулся назад. – О-о! Коннор подался было следом, однако Маркус стиснул руки, мешая ему. Вынул ствол почти полностью – и уже жестче дернул бедрами, вгоняя обратно. – Оу! Коннора мотнуло вперед, Ральф нечленораздельно застонал, хватая его за плечи снова. – Н-не торопись, – выдохнул Коннор, опять рефлекторно отставляя задницу и зажимаясь, пока из него неумолимо выскальзывала горячая твердая игрушка. – А-а... – Да, да, – выдохнул Маркус, явно уже подхватывая горячечное безумие. – Я... буду... осторо-о... о-о... Помост опять негодующе затрещал, но теперь у Коннора уже не хватало мощностей, чтобы просчитывать, насколько это опасно. Два полушария были абсолютно заняты двумя партнерами. Вперед-назад, вперед-назад. Простой ритм удовольствия, знакомый всю жизнь, теперь стал вдвое сильнее. Не только его член, но и вся его задница, вся промежность сталкивалась с волнами пронизывающего ее наслаждения. Как прибой – мощный удар и такой же мощный откат. – О-ох! Коннор почти впал в транс, почти перестал думать совсем, когда этот ритм внезапно изменился. Маркус словно притормозил на ходу и выпал из синхронных движений. Коннор дернулся ему навстречу, Ральф в ответ потянул его за шею на себя, и гипнотическая размеренность растворилась. Коннор обнаружил себя мокрым, задыхающимся, бурно двигающимся в рваном ритме, стараясь отхватить и там, и там. Вогнать член в напряженное кольцо, не дать другому члену выскользнуть из собственного отверстия, не падать на Ральфа, чье лицо уже и правда было похоже на лицо корчащегося в муках грешника... Коннор нырнул вперед, дотянулся языком до почти почерневшего шрама и принялся жадно его вылизывать, волей-неволей делая это в такт пронзающим его толчкам. По плечам и по лопаткам то и дело проходились горячие губы, словно оставляющие за собой выжженные следы. – Кон... мх-х... а-а... Опять менялся ритм, опять они входили в синхрон, и знакомые розовые иголочки-молнии пронзали мозг. Коннор судорожно вдыхал от каждой такой молнии, Ральф откровенно вскрикивал, и кажется даже ладони Маркуса сжимались крепче. Каждая такая иголочка делала пламя наслаждения ярче и жарче. Вытерпеть их было уже совсем невозможно, они шли одна за другой, Коннор сбился со счета. Разъезженная задница пульсировала, член вздрагивал ей в такт, по животу мазало тягучей влагой. И это клейкое, воспламеняющееся все больше ощущение не отпускало. "А-а-а-а..." – застонало прямо в голове механической нотой наслаждения. – А-а! – откликнулся сам Коннор, и Ральф за ним, а следом и Маркус. "Воздух, – неожиданно четко сказал голос Скалы. – Сейчас вы нырнете". Не раздумывая и не спрашивая, Коннор сделал глубокий вдох. Грудь Ральфа точно так же поднялась, вбирая запас кислорода. Маркус сделал еще один толчок, помост отчаянно затрещал и торжественно рассыпался. Ральф схватился за Коннора, Маркус пригнулся, ложась ему на спину, ухватил Коннора губами за ухо – и единым конгломератом потных разгоряченных тел они соскользнули в воду.