Рейд с SeQretом на борту

Объятия источника оказались невероятно горячими. Коннор ухнул с головой, вода обхватила его и нежно стиснула. Тела мгновенно стали легкими, подвижными, словно у... дельфинов или русалок? Он не мог сообразить, мозг отказывался тратить кислород на анализ. В этом одуряющем первородном минеральном бульоне он снова и снова толкался в Ральфа и сам принимал такие же толчки. Иголочки-молнии взорвались полноценным фейерверком. Коннор с трудом удержался, чтобы не открыть рот в экстазе. – Мрглм! Все-таки слабый вопль прорвался. Вместе с ним в горячей взвеси ощутимо взлетели пузырьки, пощекотавшие щеки. Ральф сжался так, словно собирался провалиться сам в себя. Волны оргазма проходили сквозь них обоих, как будто приумножались и возвращались сквозь Коннора к Маркусу. Вода поддерживала их, но в то же время запутывала, сбивая с толку, не давая понять, где верх, а где низ. Руки и ноги сплелись вместе, вздрагивающие в экстазе тела терлись друг об друга и проникали друг в друга. Даже после оргазма это все равно было приятно, и Коннор не пытался вывернуться из сжимающих его рук. Он был словно моллюск в мягкой раковине, и створки этой раковины ласкали его, дразня и стимулируя. Маркус несколько раз содрогнулся особенно сильно – и наконец они замерли. Вода качнула их и понесла куда-то... Коннор понял, что воздуха уже все-таки не хватает. Дернулся, задрал голову, и тут Ральф вывернулся из-под него. Собственный член выскользнул поразительно легко. Ральф все еще держал Коннора за плечи, и в движении воды отчетливо ощутилось, как он упирается в дно, а затем отталкивается. – Ф-фу-ух! Коннор вскинул голову над поверхностью воды. Сзади так же мощно выдохнул Маркус и пару раз громко фыркнул. Распрямляясь, Коннор умудрился очень удачно встать на ноги, и вот теперь-то и его зад освободился от постороннего присутствия. Горячая вода неожиданно остро обожгла гиперчувствительную раскрытую плоть. – Гх-х! Он пошатнулся, плавно откинулся на Маркуса, и тот быстро сделал пару шагов назад, увлекая за собой Ральфа. В этом наполовину танце они оказались у бортика, и Коннор буквально осел в чужие руки. Чуть повернул голову, чтобы не тыкать Маркусу в нос затылком, и сразу же получил вознаграждение: щеки мягко коснулись губы, Коннор вывернулся еще больше, и встретился с этими губами своими собственными. Теперь горячо стало не только там, где его обнимала вода. Томные струйки приятных ощущений охватили всю голову, шею, грудь... – М-м, – протянул Ральф, вешаясь на него сверху. – Ну все... святой источник осквернен. И стыдливыми поцелуями этого не прикрыть. Коннор почувствовал, что сейчас засмеется. В груди у Маркуса тоже всклокотнул смешок, и они медленно оторвались друг от друга. Коннор машинально облизнулся. – Епитимья? – невнятно уточнил Маркус. – Оральное покаяние? Коннор с некоторым испугом представил, как им придется вылизывать осушенное озерцо, и затряс головой. Маркус обнимал его поперек живота, и он сам пропустил руки по бокам Ральфа и прихватил его за пояс, притягивая ближе. Ральф снайперски точно возложил ногу ему на бедро. Движение было настолько танцевальным, что Коннор рефлекторно провел ладонью вверх до мокрых лопаток Ральфа и потянул его на себя. Ральф тоже чуть повернул голову, выставляя шрам, и Коннор коснулся его губами. Потом кончика носа. Потом все-таки поймал Ральфа за затылок и развернул так, как нужно для настоящего поцелуя. Ральф едва не замурлыкал, Маркус за спиной у Коннора тоже почти ворковал ему в затылок, и все это вместе, да еще и с горячей водой, заставляло коленки сами собой дрожать от удовольствия. – Концентрация все еще в пределах допустимой, – прощелкал Скала со своего места. – Следите, чтобы не уплыли презервативы, – засмеялась Норт. Коннор вздрогнул, и Ральф чуть откинул голову назад. Коннор почти с сожалением позволил поцелую закончиться. Ральф шумно выдохнул и взмахнул ресницами сгоняя воду. – Духовное раскаяние и осознание, – проворчал он. – Уф-ф. Коннор беспардонно откинулся на Маркуса всем весом и только тут понял, что Лютер и Норт, видимо, тоже получили свое, потому что Норт успела развернуться и теперь спокойно восседала на боевике, расслабленно водя ногой на поверхности. Сам Лютер выпростался из воды и закинул руки на бортик, точно лос-анджелесский мафиози в ванне с баксами. Полотенца и часть помоста преступно плавали рядом с полочкой, на которой чуть раньше лежали. Задрав и повернув голову, Коннор обнаружил Гэвина. Тот сидел на бортике рядом со Скалой, беспечно болтая ногами в воде, и у него по-прежнему красовался замечательный стояк. Маркус тоже извернулся. Коннор привычно зацепился взглядом за почти светящуюся ярко-голубую радужку. – Изменщ-щик, – определил Ральф. – Воздержанец! Его волосы щекотали ухо и подбородок холодными мокрыми прядками, и Коннор вновь машинально облизнулся. – Вот я тоже смотрю и думаю, что рядовой Гэвин "Айова" Рид выбивается из показателей общестроевой подготовки, – благостно сказала Норт. – Недостаточно мотивирован! – Я мотивирован, как моржовый хер, – сообщил Гэвин, указывая на собственный хер. – Просто мне не очень хотелось прыгать в кучу с риском утонуть. – У нас была не куча, правда, Лютер? – Норт откинулась назад, позволяя Лютеру выглянуть из-за ее плеча. – У нас было маленькое компактное содружество, – улыбаясь, подтвердил тот. – Ладно еще Скала боится заржаветь, – добавил Ральф. – А ты чего боишься? Прострела в спине? – Так Скала бы размассировал, – жизнерадостно закончил Маркус и даже пробежался пальцами по животу Коннора, заставляя того корчиться от щекотки. – Да, мне чужды минеральные взвеси, – снобски сказал андроид. – Я сижу здесь лишь ради побочного обогрева. Гэвин хмыкнул, фыркнул и перевалился с ягодицы на ягодицу. Под жопой у него находились чьи-то избежавшие помоста тапочки. – Да и ладно, – легко сказал он. – Вообще-то смотреть на вас даже приятно. – Может, ты хотя бы снимал? – оживился Маркус. – Мои самые удачные кадры для мемуаров в каком-нибудь ФейсбукГраме в будущем? Гэвин назидательно поднял палец. В этот момент Скала резко и без замаха толкнул его в спину. Подрывник с воплем слетел в озерцо, мелькнув поджарой задницей в воздухе. Приклеившиеся к ней тапочки полетели тоже. Небольшое цунами пронеслось по всему озерцу, "девятки" отчаянно забулькали, Ральф съехал по груди Коннора и явно машинально цапнул его зубами. – Чтоб тебя, засранец! – Да какого хера, ведро! – сдавленно завопил Гэвин, едва вынырнув. – Я... кхтьфу! Ой! Коннор смахнул воду с глаз и успел увидеть, как Норт тоже выныривает совсем рядом с Гэвином – вся белоснежная и золотая – и обеими руками хватает его за голову, чтобы немедленно поцеловать. – Оральное покаяние! – обрадовался Ральф и стремительно оттолкнулся от Коннора, переходя в брасс на спине. Потом развернулся и тоже ушел вниз, рассекая воду слитным взмахом рук. – Я пошел, – бодро объявил Маркус и аккуратно подтолкнул Коннора в сторону, напоследок чмокнув сзади в шею. – Тех, кто не в группе, надо перевоспитыва... Он не договорил, тоже нырнув. Гэвин взбрыкнул обеими ногами, и мгновение спустя в пенной суматохе замелькали сразу четыре руки и две головы. Гэвин и сам взмахнул руками – одна легла на затылок Норт, под вторую удачно подвернулся Лютер, тоже покинувший тихую гавань. Коннор уже собирался огорчиться, что ему там точно не хватит ни клочочка, когда Скала вытянул ногу и неожиданно пихнул его в плечо. Коннора столкнуло с подводной ступени, он оглянулся на черную фигуру, и ему словно воткнули в голову все эти петафлопсы, которые Скала выкачивал из людей. Прерывисто вздохнув, Коннор ринулся сквозь толщу воды на приступ. В конце концов, он точно знал одно свободное уязвимое местечко. Чистые до скрипа пальцы на ноге дергались, поджимаясь, когда Коннор потащил их в рот. Почти как тогда на арктической базе, только теперь вокруг еще было полно таких же жадных и нетерпеливых претендентов. Они парили в теплой воде, словно собравшиеся погреться медузы. Коннор щекотал языком промежутки между пальцами, дразнил подошву и все чаще ловил почти судорожные отклики в мышцах Гэвина. Он уже собрался завладеть второй ногой, когда ощутил бессловесный призыв, который толкал его в сторону – занять следующее место. Из-под бирюзовой поверхности вынырнул Ральф, смахнул воду с лица и уставился на Коннора потемневшими от возбуждения глазами. Прицельный смотрелся как портал в любимый католиками Ад. Коннор открыл рот, выпуская заласканные пальцы, и действительно сдвинулся. Толкнул Лютера и оказался там, где из воды поднималась тяжело вздымающаяся от быстрого дыхания грудь. Лютер накрыл своими губами губы Гэвина, а Норт беззвучно ушла под воду. Коннор едва-едва успел насладиться редким ощущением – облизыванием чужих сосков. До сих пор он как-то не особо заострялся на этих частях тела, если не говорить про Норт. Но с ограниченным доступом ко всему остальному соски внезапно стали действительно интересными точками приложения сил. Он только-только вошел во вкус, как между полушариями опять звякнуло, и он каждой клеточкой ощутил, что нужно опять сдвинуться. Наверняка это снова был Скала, кто еще мог бы добраться до управления желаниями через импланты... Но он не делал ничего плохого, и Коннор легко поддался. Сместился, вновь уступая Ральфу и занимая место Лютера. – Вы... как... акулы, – слегка возмутился Гэвин. – Ммх! О-о... О-о... Коннор радостно закивал. Подался вперед и нетерпеливо поцеловал приоткрытые губы. Гэвин опять содрогнулся, замычал прямо в поцелуй, и из-под воды внезапно поднялась мокрая блестящая темная рука. Лютер показывал большой палец, и ничего больше не лезло в голову, кроме мысли, что наверное Гэвин только что кончил. Коннор постарался вобрать его язык в свой рот поглубже, чтобы... он сам не знал для чего, но очень хотелось. Пару мгновений спустя Гэвин опомнился и начал жадно целовать его в ответ. Клубящийся вокруг пар мешал дышать, то и дело приходилось прерываться, чтобы вздохнуть, каменные полки озерца выворачивались из-под ног, да еще и постоянно чьи-то конечности сталкивались с его собственными. И правда, словно акулья стая. Вспышка – и он снова двигается, на этот раз погружаясь в теплые глубины и вслепую нашаривая наполовину обмякший член. Очень необычно было пытаться отсосать кому-то под водой: приходилось следить, чтобы не набрать воды в нос, и в рот чтобы тоже не попало. Вспышка – и его почти отталкивают, торопясь забрать сладкое изо рта, так что приходится смещаться чуть дальше. Подводный римминг стоял совсем уже за гранью обычного, но хотя бы пальцами можно попробовать, тем более, что перед Коннором уже явно постарались, и пальцы действительно входили почти без сопротивления, так что оставалось только повернуть их под правильным углом и нащупать разбухший "орешек". Вспышка – и опять здравствуй поверхность, здравствуй подрагивающие в воде ноги. Так увлекательно было нежно целовать подушечки пальцев, одновременно ногтем царапая чувствительное место, где подошва образует свод... На втором круге раззадорившиеся "акулы" начали ласкать еще и друг друга. Коннор совершенно потерял способность различать оказывающиеся в его руках половые органы. Ладно еще Норт была уникальна, а вот все остальные стволы, прямые и кривые, длинные и не очень, слились в единый упруго пульсирующий член, который снова и снова оказывался в его ладони. Чертов поюзанный гондон пришлось намотать на мизинец. Гэвин кончил снова, когда Коннор умудрился по справедливости разделить сферы влияния. Пальцы он запихал подрывнику в задницу, ртом исхитрился обхватить мошонку, а свободной рукой еще и придрочить идущему следом Ральфу. Гэвин спазматически задергался, пальцы Коннора ощутимо сдавило, а яйца на языке в мгновение ока разбухли и так же стремительно сжались. Ральфа слегка снесло в сторону, и его член тоже по-особенному напрягся. Через несколько минут стало ясно, что источник они опять бесстыже опозорили еще по разу. Но хотя бы резинки никто не потерял. – Сами теперь в нем и сидите, концентраты слизи, – бухтел Скала. – Вопиющая нечистоплотность. – Слушай, мы так к тебе прикрутим еще и спермоимитатор, – блаженно сказал Гэвин. – Не провоцируй. Скала издал презрительное пощелкивание, но как бы между делом слегка подвинулся в сторону кустов. "Девятки" болтались у бортика, дружно возложив на него локти и подбородки. Коннор даже чувствовал примерно одинаковое движение ног, порождавшее примерно одинаковое колыхание в воде. – Мне это напоминает съемки для журнала "Вог" прошлого тысячелетия, – сообщил Маркус. – Это в эпоху мамонтов? – лениво удивился Гэвин. – Это до две тысячи первого, невежда. Там обязательно были съемки группы красавиц в мини-бикини, которые вот так же плескались в бассейнах. Только кругом ясный день, вода прозрачная, никто в нее не наспускал. Шляпы еще эти, очки... – Напоминает сходку шпионов, – критикански сказал Ральф. – Еще и накладные усы наверное. – Брови, – исправил Гэвин. – Почему брови? – Потому что женщины с бородой стали популярны только в двадцатых. – Прекратите уже! – яростным шепотом завопил Маркус. – Все испохабят своими бородами, тьфу! Только естественная красота! – Усы – это красиво, – не согласился Ральф. – Возражаю, – неожиданно подал голос Скала. – Излишняя растительность приводит к скоплению бактерий. Умеренно волосатая мужская часть девятого отряда гневно зафыркала. – Я тоже против усов, – охотно согласилась Норт. – Могу оказать услуги по выщипыванию. Теперь фырканье сделалось опасливым. Лютер, как самый травмированный необходимостью носить усы в свое время, заплескался и полез коленом на бортик. – Опять есть хочется, – пожаловался он. – Кто-нибудь узнавал, тут есть ночные споты? – Я вроде видела объявление, – Норт откинула волосы за спину и потянулась, так что грудь полностью поднялась из воды. Лютер обрадованно зарычал и отряхнулся, забрызгав остальных. – Не забудь надеть усы! Трусы, то есть, – посоветовал Маркус. Лютер наклонился, подобрал полотенце, выплывшее к бортику, поднял его двумя пальцами и неожиданно резко и метко швырнул. "Девятки" с приглушенными воплями бросились спасаться бегством и нырянием. Отсидевшись под водой пяток секунд и успешно вынырнув, Коннор тоже попытался полезть на бортик, но там уже стоял Скала. – Никто не выйдет из этой лужи, пока все полотенца и мусор не будут собраны, – провозгласил он, впрочем, предусмотрительно убавив звук динамиков. – И как же ты этого добьешься? – нахально поинтересовался Маркус, делая отплывающие движения к дальнему концу. – Что если мы просто – оп и все? – Я пущу в воду ток. Ральф всхрюкнул и опрокинулся в бирюзовый котел. Несколько мгновений спустя он всплыл снова, сжимая некогда белоснежное полотенце в зубах. – Хороший мальчик, – засмеялась Норт. – Да с вами никогда не построишь сопротивление, трусы, – скорбно вздохнул Маркус. И мощными гребками погнался за проплывающим мимо тапочком. – Кстати, – сказал Гэвин, вылавливая очередное полотенце. – Я ни на что не намекаю, но мне кажется, как-то так и должен выглядеть секс в невесомости. * * * На следующий день погода тоже упорно держалась на приличных для Техаса показателях. На этот день было назначено изучение птиц, знакомство с редкими растениями и вечерние этнические развлечения. Можно было физически почувствовать, как сжатые в стальную пружину нервы постепенно ослабляют накрученные витки и приходят в умиротворенное состояние. Последний день отпуска тоже прошел чрезвычайно лениво, и в конечном итоге "девятки" всерьез задумались, не заказать ли им услугу андроида-водителя. Конец этим небюджетным раздумьям положил Скала, сообщивший, что он наблюдает очевидное разжижение мозга и лишь этим может объяснить тот факт, что никому не пришло в голову попросить его. – А у тебя что, права есть? – искренне изумился Гэвин, явно по привычке выравнивая декоративные элементы на столе по армейскому нормативу заправленных коек. – Андроидам права не нужны! – объявил Скала. Взял паузу и все-таки добавил: – Водительские, я имею в виду. – Слава бесправному ведру, – прилежно порадовался Маркус, в сотый раз делая селфи на фоне затейливо оформленного указателя "Атаскоса Спрингс". – Ослепительная удача, – согласился Лютер. Коннор никак не прокомментировал выдающиеся достоинства андроида. Он был занят тем, что отбивался от Ральфа, пытавшегося напялить на него венок. Вчерашние этнические мастер-классы оказались столь впечатляющими, что Лютер вспомнил о своих культурных поездках в Москву и на свою голову поведал всем, как делают эти самые венки. Ральф проникся, потренировался и неожиданно бешено оплел все, до чего дотягивался. После чего перешел от бессловесных жертв к живым и способным убегать. Коннор надеялся, что жертвой выберут кого-нибудь другого, но тщетно. Ральф объяснил свои предпочтения тем, что у Коннора самый прямой и изысканный нос. Соответственно шедевр творческого полета мысли должен был украсить носителя этого носа. Признанные негодными по форме носа Гэвин с Маркусом злобно хихикали. Норт сделала себе венок сама, в том числе одолжив немного заградительной проволоки из саванны. – В моей памяти находятся шаблоны самых различных вариантов вождения, от прогулочных до гоночных, – еще раз унизил всех Скала. – Грузитесь, пока не пришлось оплачивать стоянку дополнительно. – Жмот, – с удовольствием резюмировал Гэвин, поднимая рюкзак. Стол на веранде выглядел как кладбище легкомыслия. Все было идеально выровнено и отсортировано по размеру. Ральф с размаху нахлобучил венок Коннору на макушку. Маркус стремительно сделал фото. – Пошлю сержанту, – деловито сказал он. Радостно гыгыкая, отряд потянулся к "Дьютику". Небо постепенно затягивало, точно окончание отдыха автоматом отключало хорошую погоду. Скала вел тяжелый джип с небрежностью профессионального гонщика. Даже открыл окно и положил локоть на раму. Сидящие сзади периодически бухтели, что им дует, но скорее для порядка. Коннор разместился впереди, надеясь избавиться от венка, и даже позаботился, чтобы Ральф не сел рядом, втащив с собой вместо этого изумленно крякнувшего Гэвина. Не помогло. Ральф устроился сзади и бдительно наблюдал. Стоило лишь потянуться к голове, как раздавалось предупреждающее шипение, между подголовников просовывалась рука и ласково ложилась на плечо. В конце концов Коннор сдался и смирился с тем, что на его голове красуется сухое гнездо. Только периодически сдувал особо настойчивую длинную былинку, лезущую в нос. Гэвин наблюдал за этим с живодерским интересом, и когда Коннор пфыкнул примерно в сорок девятый раз – молниеносно выстрелил вперед сложенными щепотью пальцами и безжалостно былинку переломил. – Эй! – дал знать о себе оскорбленный творец. – Тихо, тихо, – Гэвин сдул былинку в собственное на треть приоткрытое окно. – Мне невротик под боком не нужен. Ральф матюгнулся и забубнил что-то про неотесанных скотоводов. Гэвин, ухмыляясь, потянулся к панели и сделал звук погромче. Ретро-станция, крутившая какой-то двадцатилетней давности бодренький бит, неожиданно поперхнулась, и запиликали сигналы точного времени – десять утра. – И к местным новостям! – жизнерадостно сказал женский голос. – Сенсация этого часа прямиком из Старбэйс, Техас. Как только что стало известно, самое большое искусственное сооружение на земной орбите, знаменитый "Куб", закрывается на ремонт! – Ого! – первой среагировала Норт. – Ну, кто был прав, а? Судя по звуку, она еще и врезала кому-то по спине. Этот кто-то жалобно заперхал. Пальцы Скалы на руле чуть сжались. Он управлял машиной, напрямую подключившись к бортовому компьютеру, но не отказал себе в удовольствии захватить все водительские привилегии, включая обтянутый синтетической кожей руль. – Мы попросили пресс-службу местного штаба "Спейс-икс" дать пару комментариев, – продолжала ведущая. – Привет, Мозес, можешь рассказать нашим слушателям, какие большие перемены ждут так называемый орбитальный городок? – Привет, Сэм, – откликнулся второй голос, приятный и словно созданный, чтобы давать комментарии прессе. – С удовольствием поведаю, все-таки это наше, ха-ха, национальное достояние! Налогоплательщики имеют право знать. – В точку, Мозес! – От их позитива у меня сейчас зубы треснут, – пожаловался Гэвин. Сзади яростно зашикали. Пользуясь случаем, Коннор сдвинул венок набекрень. – Что ж, не будем затягивать! – невидимый Мозес как будто потер руки. – Как мы знаем, последние пять лет "Куб" исправно служил науке, причем на международном уровне. В последний год мы даже заключили контракт с некоторыми федеральными службами... – Это о нас! – закатил глаза Гэвин. – Активное использование всех его возможностей показало, что "Куб" отлично оправдывает возложенные на него ожидания, – с воодушевлением продолжил Мозес. – Пять лет напряженной эксплуатации без перебоев в открытом космосе – ого! – Супер! – согласилась Сэм. – И теперь настало время подлатать нашу пташку. Кстати, Сэм, ты знаешь, сколько космического мусора постоянно вращается вокруг Земли? – Даже не представляю. – Очень, очень много, – твердо сказал Мозес. – Просто вообрази, что каждую секунду Землю бомбардируют десятки тысяч частиц искусственного происхождения. Они сгорают, и мы просто не замечаем их, а ведь есть еще и те, что вращаются на орбите. Миллионы долларов тратятся, чтобы обеспечивать безопасность нашей спутниковой сети и подновлять броню "Куба". И как ты думаешь, Сэм, что происходит, если по стенке бокала со слоеным коктейлем постоянно по чуть-чуть постукивать? – Все слои перемешаются, – уверенно ответила та. – Бинго! Так и с "Кубом" – небольшие сотрясения по чуть-чуть выводят из строя важные вещи. И вот настала пора их хорошенько отрегулировать. – Ох и дорого вам это встанет, – почти мстительно прокомментировала Норт. Коннор покосился на руку Скалы. Пальцы по-прежнему твердо сжимали руль. Слишком твердо для того, кто просто рисуется. "Тебя что-то беспокоит?" Мозес с энтузиазмом агента по продаже недвижимости рассказывал, как организованно будут уходить со станции ученые и как самые проверенные поставщики высокотехнологичных ремонтных материалов поборются за право осуществить первый в мире орбитальный ремонт таких масштабов. – Проверенные, – язвительно сказал Маркус. – В смысле дочки и внучки всем известной корпорации! – На время ремонта даже придется временно отключить саб-спутники Старлинка, – поделился Мозес. – Ого! – вновь чуть бодрее, чем обычные люди, отозвалась Сэм. – Впечатляет! А это не оставит стримеров без средств к существованию, а? Оба вновь весело засмеялись. Маркус на своем месте, судя по звуку, аж плюнул. "Вот это, – спокойно ответил Скала. – Мне не нравится, что он будет изолирован". "Ну тогда выход только один, – Коннор сдул следующий нахальный колосок. – Придется нам там бывать с инспекциями почаще". Скала издал четкий металлический смешок. * * * Две недели спустя стало хорошо заметно, что ремонтным центром будет Старбэйс. Количество взлетов и посадок выросло в полтора раза. Теперь суда стартовали и ночью, озаряя горизонт зелено-голубыми зарницами. Ральф ворчал, что из-за этого ему постоянно снятся сатанинские чертоги. Ему советовали купить жалюзи-блэкаут, но тут снайпер начинал дико жлобиться и требовать от Скалы какого-нибудь предсказательного алгоритма, согласно которому выйдет приказ, предписывающий выдать жалюзи всему девятому отряду бесплатно. Скала в свою очередь начинал задвигать про несовершенства белковых организмов и даже вспомнил тему с депрессией, согласно которой он и так был недоволен окружающим миром, а уж такие настойчивые просьбы и вовсе "выводили его из ресурса". Постановив, что отныне он готов принимать только этичные и экологичные запросы, Скала на участившиеся идиотские подколки реагировал заготовкой "доступ запрещен" и "подтвердите у непосредственного командира". Впрочем, отряд в числе нескольких прочих перекинули на почти постоянные дежурства возле космодрома, и за это явно стоило поблагодарить именно депрессивного андроида. "Предлагаю ставки, кого он выпнул ради нас? – рассуждал Гэвин, провожая внимательным взглядом очередной грузовик с диковинной эмблемой на борту. – Чьи баллы были искусственно списаны со Слизерина?" Эти самые диковинные эмблемы Коннор уже взялся считать с тем же пристрастием, что и полеты "Фальконов", которые больше не возвращались. Параллельно он усиленно продвигал и развивал идею с очеловечиванием "Аманды", и казалось даже, что в этом направлении есть некоторые успехи. Благодаря исключительно нерациональным человеческим методикам Скала смог найти несколько "стримов" – частей глобальной сети, в которых работа процесса просматривалась сильнее. Это были все еще распиханные по разным слоям потоки вычислений, общаться с которыми было невозможно, но Коннор не отступился от выбранной стратегии. Скала уже даже не спорил, послушно вливая напроектированные Коннором "идеи" в эти стримы. В процесс влез даже Маркус, напиравший на необходимость добавить побольше искусства, чтобы продемонстрировать, насколько люди на самом деле хороши в глобальном смысле. Он так яростно ратовал за репрезентацию работ Бэнкси, что Коннор сдался и специально для него написал скрипт, разворачивающий теорему эволюционирования духовности человечества в зависимости от этапов в истории искусства. Скала опять принял это без возражений, и именно это заставляло относиться к происходящему максимально серьезно. – Кстати, кто-нибудь заметил, что теперь здесь идут не материалы, а сами строители? – Лютер движением головы указал на очередной грузовик. – Кажется, это не самостоятельный кузов, а съемный контейнер, причем с поддержкой. – Криогробы? – заинтересовался Маркус со своей позиции, бережно отряхивая задние карманы. Грузовики медленно ползли мимо, важно вращая огромными колесами по гладкой асфальтовой ленте. Солнце светило в макушки шлемов, и только благодаря визорам многочисленные блики от сверкающих хромовых обводов не били в глаза совсем уж яростно. – Наоборот, изолирующие, – педантично исправил Лютер. "С-специалисты", – с выражением сказал Ральф. Он стоял дальше всех, поэтому орать не мог, но подслушивал успешно. "Никакого развития, – точно так же беззвучно пожаловалась Норт. – Уж лучше бы в "Тессеракте" еще раз покрутились, чем тут пыль глотать". – Гробы идут следом, – авторитетно сказал Гэвин. – Египетские. Вон, раскрашены в стиле этой, как ее... "Идет поиск в гугле, пожалуйста, ожидайте", – таинственным шепотом прокомментировал Ральф. – Клинописи! – прорычал Гэвин. На космодром действительно втягивались огромные контейнеры, плотно покрытые невиданной маркировкой. Коннор не удержался от соблазна, взялся за визор и вручную покрутил, прогнав эту маркировку по всем возможным вариантам перевода. Стандартный переводчик ничего не нашел, а вот личные наработки аналитика девятого отряда уцепились за какие-то несколько служебных строк. Правда, выпало только "гравитационный уровень", "стойкость" и "вода". "Скала, – на общей внутрянке окликнул он. – Можешь попробовать расшифровать?" Андроид молчал. Коннор терпеливо ждал, а потом все-таки не выдержал. Стрельнул взором по сторонам, убедился, что ничего вопиющего нигде не происходит – и обернулся. Скала, как обычно, занимал позицию наблюдателя. На этом шифте он уже облюбовал столб указателя и всегда вставал так, чтобы жалкая тень все-таки ложилась точно на него. На ехидные вопросы он отвечал статистическими подсчетами об экономии электронов и микронных доз охладителя. После чего перемножал на количество часов беспрерывной работы, не забывая упоминать, что в отличие от людей андроиды не спят, и выдавал какую-то смехотворную цифру, которая покрывалась одной полноценной зарядкой. На этот раз Скала сжимал столб указателя, и прочный пластик уже пошел трещинами в его пальцах. "Внимание, у нас проблемы", – передал Коннор. "Что?" "Кажется, у Скалы нервный срыв". "Что-о?" "Скала? – сразу подключилась Норт. – Ты как?" Андроид все еще молчал. "SQ800! – резко окликнула Норт. – Доклад!" "Принято, – абсолютно замогильно ответил Скала. – Докладываю. На "Иерихоне" были записи в уникальной кодировке". "Чт-то? Записи с "Иерихона"? При чем тут это?" По визору Скалы поплыли нестерпимо-яркие красные линии, быстро превращающиеся в панические синусоиды. "Маркировка на этих контейнерах в той же кодировке". "Так, – привычно-железно сказала Норт. – И что нам это дает?" "Считываю данные, – все тем же замогильным тоном ответил Скала. – Веду дешифровку". "А на "Иерихоне" ты не мог их дешифровать?" "Не было матрицы SQ900". Грузовики неумолимо проплывали мимо. Коннору очень захотелось выскочить на дорогу и, размахивая автоматом, приказать этим клинописным гробам остановиться. И стоять смирно, пока Скала не перестанет так надрывно молчать. "Ну?" – не выдержал Гэвин. "Инструкции, – голос андроида звучал глухо-глухо. – В сжатом виде". "Для ремонта "Куба" в кратчайшие пятилетние сроки?" – уточнил Маркус. "Нет, – и теперь показалось, что Скала вот-вот застонет. – Это инструкции для развертки контейнеров в условиях внеземных поселений". "То есть..." "На Марсе! – сквозь передавленные связки заорала Норт. – На Марсе блядь! Кто еще не понял?!" "Все-таки конец света, – спокойно сказал Лютер. – Очень жаль". И в этот момент Скала действительно застонал. Утробный нечеловеческий звук родился словно где-то в ином измерении и проник в самые кости. Коннор на мгновение потерял равновесие. Норт отшатнулась, остальные "девятки" один за другим резко вздрагивали, точно их били током. Пластиковый столб указателя затрещал, ломаясь пополам. Визор андроида заполыхал ярко-алым, режущим даже при солнечном свете, сиянием. Коннор много раз слышал, как кричат люди – от боли, от горя, от страха и безысходности. Как они плачут, стонут, воют, – еще тысячи других глаголов, придуманных, чтобы описать огромный спектр человеческих эмоций. Он еще никогда не слышал, как могут кричать андроиды. "Пост никому не покидать, кроме Коннора! – надсадно велела Норт сквозь этот крик. – Кон, заткни его как угодно! Это опасно!" Яростно козырнув, Коннор развернулся на пятках и рванул к Скале. Как же хорошо было иметь в отряде тимлида, которая принимает решения, избавляющие от невероятно сложных выборов. Например, бросить пост или бросить андроида. Переломленный указатель рухнул, сам Скала как будто слегка свел плечи, и вся его фигура выражала невероятное отчаяние. Коннор схватил его за запястье обеими руками, отдернулся, одну за другой содрал перчатки и схватил снова. Никакого движения мышц под скином, только каменная отверделость пластика и металла. Коннор сжал пальцы изо всех сил, приложил еще одно чудовищное усилие, пытаясь сделать неозможное – напрячь сам мозг, как будто это тоже мускул... На мгновение все вокруг мигнуло, выцветая в серый, а потом снова обрело краски. И бесконечный вопль начал стихать. "Скала! – Коннор по-прежнему не раскрывал рта. – Тише! Тише! Мы здесь! Сосредоточься и доложи обстановку полностью!" "Докладываю, – синтетический голос умудрялся звучать совершенно, напрочь больным. – Экстраполируя полученные данные, можно предположить, что происходит доставка груза не для ремонта, а для подготовки к вылету". "Время! – страстно сказала Норт. – Подсчитай время!" "Какое время?" – так же болезненно, словно из глубокого шока, переспросил Скала. "Время, которое им нужно, чтобы загрузиться полностью!" "Проанализируй количество уже прошедших контейнеров, их объем, – подхватил Коннор, – примени к общей схеме "Куба", посчитай все загрузочные площадки, получишь время, которое еще осталось на погрузку". "Принял, – почти прохрипел Скала. – Веду подсчет..." Коннор стиснул его запястье снова, и Скала чуть разжал пальцы. Раскрошившийся пластик посыпался на бетон. "Завершено. Ориентировочное время при таком же темпе – четыре дня". Паника ударила в голову молотом. Коннор ощутил, как невесомость подступает и вышибает почву из-под ног. Запястье Скалы осталось единственным якорем в закружившемся мире. И те две секунды, пока Коннор выбирался из удушающего кокона страха, он крепко держался за эту руку. "Сколько?" – прохрипел Гэвин. "Мы нихуя не успеваем", – в ужасе сказал Ральф. Полтора года превратились в ноль. "Не дергаться! – вновь зашипела Норт. – Пост не сметь покидать, до перерыва сорок минут! Коннор, а ну отпустил его и встал нормально!" "Да, мэм!" – спохватился Коннор. Разжал пальцы, развернулся и занял обычную позицию дежурного: ноги на ширине плеч, корпус расслаблен, руки свободно лежали на прикладе. "Скала, ты щупай все эти сорок минут свои точки напряжения! Если "Аманда" уже пронюхала о погрузке, то у нас на носу потенциальный Апокалипсис!" "Да, мэм", – безжизненно сказал андроид. "Коннор, где там твои наработки по очеловечиванию? У тебя, блядь, сорок минут, чтобы постараться найти контакт с этой квантовой задницей!" "Да, мэм", – тоже выдал Коннор. Затея была провальная. По его личным подсчетам, на "очеловечивание" нужны были те самые год-полтора, которые требовались на ремонт "Куба". И сжать их в сорок минут было равносильно попытке создать черную дыру, быстро потирая ладони друг о друга. Но сорок минут до конца шифта в бездействии он просто не вынес бы. "Коннор, – неожиданно окликнул Лютер на общем канале. – Я тут подумал..." "Извини, я пытаюсь работать..." "Возьми Сибиллу". Коннор секунду тупо смотрел в экран, где уже разворачивался терминал подключения через прокси Скалы. По стримам "Аманды" в открытую лазить не стоило. "Что?" – наконец переспросил он. "Лю-ютер", – обеспокоенно зашипел кто-то из своих. "Забери Сибиллу, – сказал Лютер. На сублингвалике эмоции передавались плохо, но он явственно подсипывал, словно голосовые связки у него дрожали. – Она самая очеловеченная из всех, кого я знаю". "Лютер..." "И она бессмертная, – добавил тот. – Я ее так собрал". "Лютер, ты что?" – неожиданно ласково спросил Гэвин. – Я не... Мы тебя не понимаем". "Все виртуальные личности автоматически обнуляются и удаляются после истечения определенного срока, – теперь Лютер говорил чуть ровнее. – Когда я ее собирал, у меня был приятель... Хакер тоже, как Коннор. Он согласился подкрутить стандартные настройки и обойти механизм, который должен ее удалять. Пояснил, что это будет просто рестартить ее. Предупредил, что это может плохо кончиться, но я согласился. В прошлом году ее счетчик переполнился, но... Как он и обещал – просто зарестартился и пошел заново." "И что? Ну отлично, но я все еще не понял!" "Однажды, ей перестанет хватать места рядом со мной, – печально сказал Лютер. – Я не смогу дать ей достаточно большое облачное хранилище. Это будет... подозрительно. Я старался об этом не думать, но кажется я создал что-то не слишком правильное. А сейчас мне кажется, что они с Амандой могут..." Он не сказал слова "подружиться", но оно само собой повисло в воздухе. Коннор представил виртуальную личность, которая оказалась перед перспективой непрерывного расширения и непрерывного познания. В конечном итоге для нее действительно перестало бы хватать облака, в котором такие личности обычно живут. А что происходит с бессмертными, которые обнаруживают себя в тюрьме? "Ключи, – сказал он, тоже с трудом напрягая горло. – Спасибо, Лютер. И... прости, пожалуйста". Лютер не ответил, но на визоре засветилась иконка входящих зашифрованных данных. Коннор бережно подхватил их, дешифровал и вызвал облако. Лютер был прав – Сибилла уже была слишком тяжелой, загрузка хранилища стояла на девяносто пяти процентах и тревожно показывала близящееся исчерпание резерва. Он точно так же бережно поднял защищенный туннель, открывая дорогу. В своем очеловеченном воображении он представлял, как женщина с длинными черными волосами, сидящая в чайном домике у пруда с карпами, оборачивается, встает и делает несколько шагов по ступенькам ему навстречу. Загрузка туннеля взлетела сразу на восемьдесят процентов. Облако стремительно пустело и радостно показывало, как становится все больше свободного места: пятнадцать процентов, тридцать, сорок, шестьдесят, восемьдесят пять, сто. Сибилла покинула свой чайный домик. "Лютер, смена поста, – где-то в отдалении приказала Норт. – Прикрой его, он по воздуху руками шарит!" Коннор отстранился от этих распоряжений. Перед ним раскинулась рабочая среда, и ему действительно нужны были руки, чтобы с ней управляться – одних лишь глаз не хватало. Он облачил Сибиллу в многослойное кимоно из командных скриптов, украсил лентами шифрования, воткнул ей в прическу узорчатые шпильки кодов доступа к стримам и наконец с торжественным поклоном открыл перед ней ворота транспортного протокола. "Скала, выгружай". "Слишком... нелогично, – проскрипел тот. – Это так же глупо, как жениться на «Аманде»". "Скала, я только что принес в жертву свою драгоценную виртуальную партнершу, – спокойно сказал Лютер. – Если ты скажешь еще хоть слово на эту тему, я прострелю твою башку, и пусть весь мир дохнет в корчах". Динамики Скалы впервые издали звук. Нечто вроде судорожного пощелкивания. "Понял, принял, выгружаю. Спасибо, Лютер". "Заткнись, просто замолчи, – голос Лютера окончательно надломился. – Мне нельзя рыдать на посту". Коннор стиснул зубы, отгоняя непрошенную и вообще вредную сейчас эмпатическую волну. Проще говоря, невыносимо запершило в горле, а это мешало работать. "После смены идем в церковь, – все тем же безапелляционным тоном продолжила Норт. – Ральф, там можно бронировать места?" "Мне кажется, поздновато для падения в раскаяние", – сухо ответил тот. "Придурок, нам нужно гарантированно защищенное место!" "Акхм... Понял. Бронь не делается, можно приходить, когда угодно". "Ланч не пропускаем, – распорядилась Норт. – Внимания не привлекаем, не проповедуем, ничего ниоткуда не крадем. Всем ясно?" "Да, мэм!" Коннор свернул всю рабочую плоскость. Он настроил триггеры на случай, если стримы среагируют. Сибилла осталась где-то там, и он совершенно не представлял, что теперь там происходит, в этом многомерном массиве скриптов-требований, которыми он неделю за неделей непрерывно бомбардировал единственные места доступа к квантовому процессу. Возможно, все это было бесполезно. Он снова поймал Скалу за безжизненно висящую руку, сжал холодные пальцы – и отпустил. Потом хлопнул по плечу Лютера, обогнул его и направился на его пост.