Правильный выбор.

Эсмеральда, всё больше поражаясь, задумчиво рассматривала судью. Сейчас он был в своём обычном репертуаре: степенная, важная, высокомерная судейская сволочь. И взгляд не выражал ничего, кроме скуки и презрения. Его осанка была прямой и гордой, казалось, ему в спину вогнали деревянную палку, а в её воспоминаниях промелькнула картина совершенно другого судьи: с взъерошенными волосами, хищным взглядом, мощной фигурой и ловкими движениями хищника. А сейчас он одной рукой подпирал свой подбородок, а вторая лежала степенно на подлокотнике кресла, девушке хорошо было заметно, что он старается ею не двигать. И Эсмеральда испытала чувство щенячьего восторга от мысли, что их с судьёй связывает тайна вчерашнего вечера, ей удалось посмотреть на другую сторону жизни этого грозного человека, о которой мало кто знал и даже увидеть его в необычном виде. И мысли опять вернулись к судейскому заду и не только к нему… Их совместная поездка с козой на судейской лошади была весьма забавной и волнующей. Она никак не могла забыть волнительные ощущения, возникшие в ней, когда она прислонилась вплотную спиной к почти обнажённой судейской груди. А его выразительный нос, легко касающийся её волос и дыхание, обжигающее шею… , сильные руки, обхватившие талию, лучше не думать об этом… А потом… … а потом, дура ты этакая, он вышвырнул тебя как дворнягу… А ты сидишь и пускаешь слюни по нему… Ох, я не … не пускаю. Конечно, нет, о судейском заде и руках ты думаешь совершенно случайно. Просто я не ожидала увидеть судью в таком виде, хотя и это не помешало дать мне пинка под зад. А ты ожидала, что судья проводит тебя до шатра как знатную даму?! Радуйся, что ушла целой и невредимой. Цыганка заметила, как лёгкая тень пробежала по лицу Фролло. «Ему, наверное, так больно, а он всё это терпит и виду не показывает!» - восхищённо-жалостливо подумала девушка. Может, его развеселить… Даже не думай, дорогуша, в противном случае, веселиться начнёт судья, притом с огоньком и, вспомнив вчерашнюю картину, решила, что этого делать она не будет. Потом девушка посмотрела на Феба, стоящего рядом с судейским креслом, и ей показалось, что «солнце» немного померкло. Нет, он не стал менее красив, но по сравнению с мужественной красотой судьи он казался несформировавшимся подростком. Клопен некоторое время наблюдал за Эсмеральдой, целенаправленно смотревшей в сторону. Так, куда это она пялится… Он проследил за её взглядом, и с ужасом понял, что малютка Эсмеральда изучает судью. «Бля, только не это. Если зеленоглазая бестия что-то задумала, надо срочно отговорить. Не хочется поджариться на костре!» - думал Клопен. Он дотронулся до плеча девушки и вывел из состояния задумчивости: - И о чём ты задумалась? - Да просто волнуюсь, там этот судья….,- соврала Эсмеральда. - Ой, да не смеши, ты и испугалась! А ты не лезь к судье, и ничего не будет. Танцуй и всё. Если в твоей головке, красотка, засела мысль потеребить судью, то выброси это к херам! Пошути с кем другим. Хотя бы с капитаном. - Да не полезу я к судье! – с жаром выпалила она. Судья совершенно не обращал внимания на происходящее на сцене. По большому счету, ему было плевать, даже если бы на сцене танцевали все демоны ада. Это фиглярство адски раздражало его, ещё этот идиотский поэт жужжал над ухом. Ужасно болело плечо, каждое движение доставляло мучительную боль и хотелось домой. Фролло на секунду закрыл глаза, а, когда открыл – сцена была словно объята пламенем. На мгновение он забыл о боли, усталости, раздражении, и весь его мир сосредоточился в чувственных движениях красавицы плясуньи: взмах руки, соблазнительное па точёной ножки, взметающаяся красная юбка, словно языки костра. Судья пытался не смотреть, отводил взгляд, рассматривал свои пальцы, кольца на них, но всё было тщетно, мир раскололся и рухнул, а она танцевала на его осколках. Огненная красавица передала огонь судье, который разливался по венам, и он судорожно сжал ладонью подлокотник кресла. «Господи Всемогущий, прекрати эту пытку! Я больше не могу!» - взмолился судья, но Бог остался глух к его мольбам. Клод Фролло всё больше погружался в бездну. Надежды нет, спасенья нет. Волна неизвестных чувств захватывала Эсмеральду всё сильнее, её танец был таким чувственным, призывным, переполненный томлением, что привёл толпу в неистовое возбуждение и восторг, даже Клопен от удивления смотрел на неё во все глаза. Танцующая девушка была бесподобна, поэтому оборванец из толпы попытался схватить красавицу за её точёную ножку, та ловко увернулась, заехав изящной пяткой нахалу по челюсти, но девушка споткнулась, потеряла равновесие и упала… на колени к самому грозному человеку Парижа. На мгновение время остановилось, толпа застыла и среди неё пронеслось удивлённое «Ах!». Судья не сразу понял, что случилось и почему огонь, горевший на сцене, теперь пылает в его объятиях?! Он даже не мог разобраться в буре чувств, возникших в нём, на мгновение этот грозный человек потерял чувство времени и пространства. До судьи медленно, но верно стало доходить, что на него упала цыганка, и он машинально, сам того не осознавая, не только поймал девушку, что отдалось адской болью в его плече, но и он сжимал её в своих объятьях. На висках выступил пот, глаза судьи расширились, он хотел что-то сказать, но не найдя нужных слов, так застыл с открытым ртом, устремив тяжёлый взгляд исподлобья на цыганку, чувствую как она вся сжалась от животного ужаса. «Я должен немедленно отреагировать»,- подумал судья, рассматривая обнажённое плечо цыганки. Он молил небо послать бедствие, ураган, чуму, да что угодно, понимая своё бессилие перед этой цыганской девкой. «Господи, я похож на идиота! Сделай же что-нибудь! За что?! Я же… всего лишь мужчина », - взмолился судья. Судья не привык, чтобы люди падали на него, тем более, женщины, обычно от его мрачной фигуры все шарахались. А сейчас пикантность ситуации добавляло то, что он выглядел идиотом и это бесило. Да что и что греха таить, собственное тело и разум предали его, первое отчетливо дало понять, чего оно хочет, а второй предлагал разного рода решения данной проблемы. Как только Эсмеральда осознала, что она упала на колени самого судьи, стальные руки которого она ощущала сейчас, в ней действительно проснулся животный ужас, но не от прикосновений судьи, а от того, что он может с ней сделать. Такого он ей точно не простит. Она взмахнула своими прекрасными ресницами, словно крыльями бабочки и заглянула в глаза судьи, а там горел адский огонь, который невероятным образом отдавался жаром в его ладонях. Следом за шоком пришла боль и Клод поморщился. Всем казалось, даже капитану, перебирающему всех святых в голове, совершенно, не имеющему понятия, как помочь красотке, что судья от гнева не может найти слов и, скорее всего, он придушит цыганку на месте. Только Эсмеральда понимала истинную причину состояния судьи, ему больно из-за нанесённого вчера ранения. Взгляд девушки напоминал глаза нашкодившего щенка: - Ох, судья, я… вам же больно. - Моё… Пле… чо, - тихо простонал судья. «Надо что-то решать, - подумал он, - это уже выглядит глупо!» И он гневно прорычал: - Убирайся! Пошла прочь! Эсмеральда испугалась. Он же может приказать её арестовать, как пить дать! Надо срочно что-то придумать, пока судья не опомнился. Возможно, надо ввести его в ещё больший ступор, в конце концов, он всего лишь мужчина, как хотелось бы думать. Девушка вздохнула, собрала всю свою смелость в кулак и звонко поцеловала судью в щёку. Кожа на щеке судьи была такой мягкой, несмотря на его острые скулы об которые, казалось, можно было порезаться. Глаза судьи расширились до невозможности, а что касается капитана, то он превратился в статую. - Ты…, - только и успел прошипеть Фролло, но окончательно мысль сформировать так и не смог. Ему казалось, что его щека горела от горячих губ цыганки, и он с радостью затащил бы её в свою карету, а там объяснил бы этой девчонке, что дразнить взрослого и зрелого мужчину чревато последствиями. «Да, - хмыкнуло сознание, - хотелось бы посмотреть на твои «объяснения», если это теперь у тебя так называется». Пока судья собирался с мыслями, Эсмеральда ловко спрыгнула с его колен, и затерялась в толпе, внимание которой отвлекло другое событие. Возможно, именно оно вывело судью из оцепенения и заставило на время забыть о цыганке. На ступеньках Собора показалась уродливая фигура Звонаря, который робко шёл к толпе, а та приняла лицо Звонаря за удачную гримасу, решив короновать его Королём Дураков. «Ты-то откуда вылез! Что за день такой сегодня!» - взмолился судья. Что ты теперь будешь делать, Клод? Да ничего, пусть получает, что заслужил. Я говорил ему, что его рожу протянут по парижским мостовым и измажут дерьмом, а он меня не слушал, пусть получает по заслугам! И если толпа совсем начнёт зверствовать, он сумеет её остановить. - Ваша Честь, - раздался голос капитана, - прикажите остановить? Судья взметнул свои выразительные брови вверх, махнув здоровой рукой: - Не сметь! Каждый должен получить своё! - Но Ваша Честь, толпа его … - Что – толпа, капитан?! Закидает дерьмом, так ему и надо. Я предупреждал! Пока я не прикажу, не смейте даже двинуться с места! Судья некоторое время наблюдал за бесчинствующей толпой, но в поле зрения снова ему попала знакомая фигура в красном платье. «Твою мать, а она там откуда?» - недоумевал судья. По его мнению, цыганка должна была провалиться сквозь землю прямо в ад, куда ей и дорога, как и всем цыганам, или на худой конец забиться в самый дальний угол, но нет, она здравствовала, блистая в самой гуще событий. Ко всему прочему, боль в плече усиливалась, становилась просто невыносимой, к тому же, он чувствовал, что рана стала кровоточить, а это означало одно, надо со всем этим заканчивать и ехать домой, пока его сутана не превратилась в одно большое кровавое пятно. Судья поднялся со своего места, стараясь не двигать рукой, властно сказал: - Прекратите это непотребство! С меня хватит этого отребья на сегодня, я поеду домой. Завтра мне допрашивать мразь, которую мы вчера поймали. Капитан обратил внимание на бледность судьи и подумал: «Вот судейская бестия, совсем бесчувственный. Ему отрубили бы башку, он бы и без неё пришёл, как ни в чём не бывало», - но вслух сказал: - Судья, вы так бледны, дойти сможете? Судья удивлённо поднял бровь. Этот идиот серьёзно сейчас сказал? - Капитан, вы предлагаете меня донести до моей кареты на руках? - Э…э, нет. - Я и так думал. Или я похож на девицу на выданье, которая падает в обморок от мышей? Блять, у меня адски болит плечо, потому что эта скотина, которой я завтра устрою просто «райскую жизнь», чуть не оставила меня без руки! Я от боли готов выть, возможно, взвыл бы, будь я нежной девицей, но я, черт побери, не она! И вместо того, чтобы поехать домой, - судья показал пальцем в сторону толпы, - вынужден быть здесь, пока этот сброд не разойдётся, и вместо того, чтобы заняться делом, вы стоите и чешите языком! Дошло? Капитан кивнул. Да ну на хер, чтобы он ещё раз связался с судьёй, пусть хоть сдохнет! Судья внимательно наблюдал за происходящим возле Собора и видел, как цыганка увела Квазимодо разъярённой толпы. «Ну, я вам сейчас задам!» - подумал судья и пошёл к Собору. «Он же собирался домой ехать, чё это он там забыл?» - подумал капитан. Толпа расступалась перед судьёй и медленно, но верно начала расходиться. Квазимодо облегчённо вздохнул и пришёл в себя только в Соборе. - Эх, говорил он мне не высовываться, а я его не послушал. - Кто он? – спросила Эсмеральда. - Судья Фролло. - О…, - только и вырвалось у неё. - Да, он. Только вот теперь влетит мне от него. - Почему? Эсмеральде стало интересно всё, что касалось судьи. - Ну, он не любит, когда его не слушают. - Он тебя побьёт? - Что ты! Тряханёт пару раз и всё. Отругает. Спасибо, что спасла меня. - Да не за что! – Эсмеральда огляделась. – Здесь так красиво. Я никогда не была в этой части Собора. Я сюда редко заглядываю. Квазимодо хмыкнул. - А вот я здесь каждый день. Но это ещё что, видела бы ты Париж сверху, откуда его вижу я! - А мне можно прийти к тебе ещё раз? -Я буду рад, ведь ко мне, кроме судьи и архидьякона никто не заходит. Тем более, - Квазимодо покраснел, - такие красивые как ты. Но не сегодня. Эсмеральда вопросительно посмотрела на него. - Дело не во мне. Судья может появиться в любую минуту, а цыган он не любит, и если застанет тебя здесь, то быть беде. - А я приду, когда судьи не будет. Квазимодо кивнул. Эсмеральда подошла к входной двери, открыла её и побледнела. - Квазимодо! Судья идет! Выйти незамеченной я не смогу. - Быстро прячься за те колонны, там он тебя не заметит. - А как же ты? - А что я? Моим «изящным» шагом наверх подняться я не успею, так что судья и так меня настигнет по пути, так сказать. Девушка скрылась за колонной и стала наблюдать. Фролло вошёл спокойно и чинно, и на его гордом профиле никак не отражалась бушевавшая внутри него буря. Его прямая осанка, манера поведения, размеренность, ничего не выдавало в нём ту боль, которую он испытывал и никто не знал, что его плечо взмокло от крови. Он устал и хотел домой. Эсмеральда опять поймала себя на мысли, что с восхищением смотрит на него, она видела, как он остановился возле скамьи для прихожан, сжав рукой деревянную спинку. Ей даже показалось, что он сейчас упадёт. «Да человек ли ты, вообще! Да кто ты такой?» - маячила мысль в голове. Но её размышления прервал громовой голос судьи, который, словно приговор, эхом откликнулся в стенах Собора. - Ты? – удивился судья, не ожидавший увидеть Квазимодо внизу. – Какого чёрта, прости, Господи, ты здесь делаешь? - Я? – глупо выдавил Квазимодо, не успевший придумать оправдание. - Ну я же! Ты здесь, потому что без этой девки не обошлось! Кстати, где она? Эсмеральда похолодела. - У…шла, судья. - Ты теперь якшаешься с цыганами?! - Да нет, она помогла мне, она… И тут судья взревел: - Молчать! Цыганам нельзя верить! Если я увижу её здесь…,- судья не докончил фразу, он побледнел и зашатался. - Что с вами, судья? Фролло собрал все свои силы и сказал: - Всё в порядке. Никаких цыган здесь быть не должно! Нашёл помощников! Если бы ты послушал меня, то тебя бы не возили рожей по парижским мостовым, не кидали бы дерьмом в лицо! Какого чёрта тебя понесло? - Я думал…, мне было одиноко. - Это меняет в корни дело, и надеюсь, теперь ты весел! Именно из-за безудержного веселья, - судья закатил глаза, - в тебя кидали грязью! Ну, хочешь ещё выйти, так сказать, прогуляться? - брови судьи снова взлетели вверх. - Не-не, ни ногой! - Прекрасно. А теперь, прочь с глаз моих! Квазимодо ушёл быстро, как только мог. Это он ещё легко отделался, обычно судья расходился не на шутку. Возможно, Фролло заболел, о чём говорила бледность, поэтому его пронесло. Квазимодо махнул рукой, разве судья скажет! После ухода Звонаря судья нашёл в себе силы опуститься на колени и его голос, полный мольбы, зазвучал в Соборе: - Зачем же, о, Дева Мария, ты мучаешь меня! Я сгораю! Избавь меня…. Моей, лишь моей! Но мысли в голове путались, сказывалась усталость, напряжение, боль. Он встал, думая, что его никто не видит, прикоснулся ладонью к больному плечу, лицо исказилось от боли, и до выхода он шёл сгорбленный, но как только дошёл до дверей, выпрямился, словно ему загнали в спину штырь. Эсмеральда вышла из своего укрытия. Опять судья спутал все карты, то он был жестокой скотиной, то молил о чём-то так страстно… И как стойко он переносил боль. Кто же ты такой, Клод? Девушка в задумчивости вышла из Собора, и совсем не заметила, как наткнулась на капитана. - Эй, красотка, чего такая грустная? – расплылся капитан в улыбке. - Я не грустная. - Это тебе настроение судья испортил. Он всегда кислый как лимон. А ты ему, красотка, устроила взбучку. А давай я тебя подвезу? Негоже такой милашке одной ходить. Этот весёлый и милый капитан, сияющий на солнце, словно начищенная монета, развеселил её. Феб решил не терять время и обнял девушку за талию, но как ни странно, она не почувствовала того томления, какое испытала от прикосновений судьи. Нет, ей не было неприятно, капитан был красив, и она решила, что это было простое наваждение, и поддалась обаянию капитана. Нашла о ком думать - о судье, Эсмеральда фыркнула, позволив усадить себя на белую лошадь капитана. Феб так и светился от счастья. Он давно хотел поймать эту красотку, но из-за последних событий планы его были отложены, и теперь он решил наверстать упущенное. Капитан по-хозяйски прижимал одной рукой девушку к себе, а другой управлял лошадью. Он поцеловал цыганку в шею, намекая на дальнейшее продолжение свидания, но Эсмеральда брезгливо дёрнула плечом, его губы показались ей какими-то сопливыми неприятными. Интересно, какие губы у судьи… Но тут же отбросила эту мысль. Что ещё за глупости засели в твоей голове, дорогуша! Да если он тебя, дурёху, застанет в Соборе, то запытает до смерти, а не зацелует! Эсмеральде перестала нравиться эта поездка, она посмотрела на Феба, уж очень у него был самодовольный вид, возникало ощущение, что она была трофеем. - Красотка, - прошептал Феб девушке на ухо, - мы можем продолжить наше приятное знакомство в более, так сказать, интересном месте. Как насчёт свидания в кабаре «Долина любви»? «Что? – пронеслось в голове Эсмеральды. – Вот так и сразу. Да там же одних шлюх водят! Не зря Клопен предостерегал от таких мест». - Феб, не пойду я туда! Спусти меня с лошади. Капитан ожидал другого исхода, но упорствовать не стал. Возможно, он был слишком напорист и просто напугал её. Ничего, предложит в следующий раз, женщины никогда не отказывали красавцу капитану и эта никуда не денется. А на сегодняшнюю ночь он найдёт утешение. Как только ноги девушки коснулись мостовой, она припустила так, что только пятки сверкали, и не останавливалась до самого Двора Чудес, и только оказавшись в своём шатре, Эсмеральда попыталась собраться с мыслями. Боже, кому скажи, что она мечется между Фебом и, кто бы мог подумать, судьёй! Раньше всё было проще и ответ очевиден – Феб и никаких сомнений, но… … теперь эти сомнения цвели пышным цветом. С тех пор, как она увидела судью в другом свете и во всём многообразии его лиц, то была поражена. И самое главное лицо, перед которым меркли остальные – это лицо мужчины, такого жуткого и притягательного… И она начинала видеть в судье мужчину, которого хотелось узнать. Но как? Ну, конечно, Квазимодо, он ей понравился, несмотря на уродливую внешность. И он уж точно знает о судье больше, чем другие. От размышлений её оторвала Джали, которая подошла к хозяйке, легла рядом и положила свою мордочку ей на колени, вопросительно протянув: - Бе. Эсмеральда засмеялась: - А ты его ещё и забодала! Вот мы с тобой попали в переплёт!