Соединяя разорваное

— Ничтожество, — низкий, хриплый и тихий голос рычит прямо в ухо. Эдвард готов поспорить, что чувствовал хододное дыхание, но лишь трет ухо и хмыкает. — Какое же ты ничтожество... — Удивил. Поинтереснее ничего не мог придумать? Тварь шикоро улыбается дохуя клыкастой пастью. Эдвард видит лишь общие очертания своей очередной галлюцинации, но даже это заставляет его постоянно держаться в напряжении. Но оскорбления действительно слабоваты, в свое время он и не так называл себя. — Такой бесполезнный... жалкое уебище. Эдвард уже никак не реагирует ни на оскорбление, ни на блеск окровавленного оскала в беспроглядной тени. Всего лишь игра потерянного разума. Он больше не хотел разбираться во всех этих образах. И так все знает. В квартире дымно. Она пропахла сигаретами, несмотря на постоянно открытую форточку. Оно само как дым от сигареты. В смысле, просто как дым. Никакого желания возобновлять диалог со своей мудаческой частью мужчина не имел. А так... дымит себе. Не разгдядеть конечно. Не унюхать, но можно заметить всподохи. Или это огонь? Эдвард думал, что он давно сгорел. Но стоило отдать должное. Кроме бесконечных ругательств, оно умело ударить. — Есть ли смысл в этой дряни? Мужчина косится на зажатаю меж пальцев тлеющую сигарету. — Уже нет. Зря начал. Выкидывает в пепельницу. В кучку окурков. — В твоей жизни есть хоть что-то, начатое не зря? Взгляд Эдварда меняется. Из пустого преврашается в серьезный и раздражительный. — Есть. — И что же? Халев перебирает в голове все свои поступки. Драки во дворе с хулиганами. Помощь Хевенам. Борьба с кошмарами. Забота о мелком и несколько работ с выгоранием. Решение противостоять общим кошмарам. Сильно ударить. — ...ничего.