I know life would suck without you

Гет
R
В процессе
10
Размер:
11 страниц, 3 части
Описание:
Андреа, в общем-то, никогда не жаловалась на работу в полиции Дублина, но наличие напарника с непомерно раздутым эго испортит где угодно жизнь и кому угодно. Даже если Кирк О`райли являлся неотъемлемой частью этой самой жизни.
Посвящение:
Беловолосой заднице по имени Кирк Бартоломью О`райли.
Примечания автора:
Залипать на Кирка я начала давно, но всё никак не решалась взяться за него в плане написания х)

А сборник по Сереже/Насте потихоньку по главной сюжетной линии начинает подходить к логическому завершению, поэтому, чтобы не расставаться с любимой вселенной, почему бы не пополнить её копилку ещё историями, но уже другой пары?)

Настоятельно советую ознакомиться с биографией персонажа перед чтением.

Биография Андреа Мартинез: https://vk.com/@magnoliashouse-biografiya-andrea-martinez

Обложка к работе: https://vk.com/photo-178333973_457240356
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
10 Нравится 13 Отзывы 1 В сборник Скачать

2. Cold Irish coffee and hot Italian heart. (Кирк О`райли/Андреа Мартинез) повседневность, полиция, романтика, любовь/ненависть, нецензурная лексика, R

Настройки текста
Господи, как же, блять, жарко. Дублин летом превратился в настоящее пекло. Привыкшие за время суровых холодов к прохладе, ирландцы особенно издыхали от аномальной жары, когда на портативном термометре красная стрелка переваливалась за отметку двадцати градусов и грозилась пробить закруглённый стеклянный конец, минуя слишком быстро отметку тридцати. Обычно погода стояла приятная, и тепло мягким покрывалом расстилалось по улицам, унося последние намёки на влажную отвратительную холодную зиму. Но сейчас по всему миру творился тотальный сдвиг по фазе, и Дублин, к сожалению, этот аспект миновать не смог. Если представить кучку ирландцев, как одного большого Ахиллеса, его пяткой выступала именно тотальная неприязнь к жаре. И Кирк смотрел с изнеможденным раздражением на её смуглое лицо, думая, что Андреа даже не понимает, насколько она везучая. В Сицилии, наверно, всегда так жарко, поэтому девчонка даже не замечает, что большая часть ее коллег ходит и оставляет за собой влажные следы на спинках сидений и возле стен, словно протянутый по асфальту машиной труп невезучего пешехода. Повезло ещё, что у него отдельный кабинет, не то пришлось бы вариться не только в нагретом полуденным солнцем воздухе, но ещё и вдыхать накопившийся рабочий «аромат» их парней, от клацанья компьютеров которых у Кирка и без того мигрень была перманентная. От представления столпотворения потных влажных ирландцев возле одного кофейного автомата, О’райли сделалось совсем плохо. Он постарался переключиться. И снова наткнулся взглядом на неё. Тяжёлые темные кудри ниспускались над открытыми алебастровыми плечами. На Мартинез, как и всегда, был привычный глазу черный топ, не закрывавший совершенно живота. Кирк бы отпустил сейчас пару шуток, что она опять пытается привлечь к себе внимание большей части мужского коллектива, но язык не поворачивается. Ему слишком лень с ней перебрасываться колкостями, поэтому он занимает наблюдающую позицию. И думает, что полуденное солнце влияет не только на рабочее состояние, но и, определённо, и сами мозги. Потому что скользнувшая ладонь с длинными пальцами, убравшая кудрявый завиток за ухо, на удивление кажется ему симпатичной. — Мартинез, сгоняй за холодным кофе. — прочистив горло, старается как можно пренебрежительнее кинуть Кирк, а сам под её карими глазами цепенеет и хочет, чтобы она снова уткнулась в бумаги с делом. Взгляд у неё всегда такой был изучающий, словно она видела его насквозь. Неприятный взгляд. Настоящего следака. — Я твой напарник, а не твоя секретарша, Кирк. Иди и сам сгоняй. — она говорит спокойно, без лишнего вкладывания эмоций в голос и опускает взгляд обратно в бумаги. Вот же сучка. — Что, жаль для любимого напарника оторвать задницу от стула и сходить к автомату? Она при слове «любимого» будто хочет начать плеваться. Он, к слову, тоже. Но уголки губ всё равно остаются растянутыми в ехидной холодной улыбке. Раздражает. — Я не понимаю, тебе что, заняться нечем? У нас дело Флетчера висит уже с месяц как, а ты сидишь капаешь мне на мозг со своим cazzo di Caffe'.* Она не злится. Пока, по крайней мере. Когда Мартинез и вправду впадает в бешенство, волосы её становятся похожими на обжигающее облако молний. Не хватает только таблички, выскакивающей, как из детских игрушек: «Не трогай, убьет!» для полноты картинки. — На работе ругаться не дело. Считай, это штраф от большого брата за итальянскую нецензурщину. Ему нравилось её изводить. Нравилось, как тёплые карие глаза затоплялись чернотой зрачков. Как сжимались пальцы на папке в попытках успокоиться и не плюнуть едкое в ответ «Засранец» на итальянском, хотя так хочется. Знает же, что хочется. Всему отделу и ей в том числе. Но все чересчур стали цивильными, чтобы прямо тебе в лицо выплюнуть автоматную очередь из крепких ругательств. Начальство за это зарплату урезает, да и новые законы… Впрочем, он же себя подобным никогда не мучил. Если была возможность ей высказать пару ласковых, говорил всё прямо в лицо. Ну или на перекуре в спину, когда удавалось нагнать с опустевшей пачкой сигарет. Её поза меняется. Карие глаза сощуриваются, словно в нем пытаются выискать изъян. Это что ещё за физический анализ вещдоков? — Чего уставилась? — едко, резко, как и всегда. — Пытаюсь понять, нравится ли тебе просто привлекать моё внимание или ты и правда всего-навсего мудак. Он усмехается. Хочется ей дать медаль и, похлопав дружески по плечу, сказать: «Прямо в точку». Но прикасаться он к ней в жизни не намерен. А ещё они никакие не друзья. Поэтому Кирк ограничивается ответным прищуром глаз и скользнувшему в её сторону движением руки, вырывающим папку прямо из-под ладоней. От неожиданности Андреа даже слегка раскрывает рот, а потом с ощутимым щелчком зубов об зубы закрывает его обратно. — Минус десять очков гриффиндору за ругательство. Тащи кофе, иначе папку не получишь. Она с хлопком ладоней об стол встаёт со своего стула и впивается в него недовольным взглядом. Он, раскрутившись в своем кресле, закидывает одну ногу на другую. Заодно её заметки почитает, вдруг что дельное отыщет. Итальяшкам, порой, тоже бывает везёт. — Прекрати вести себя, как ребенок, и отдай мне обратно папку с делом. — её голос искрит требовательностью. Он переворачивает страницу и тут же теряет к ней интерес. — Не-а. — Сейчас же. Кирк вскидывает одну бровь и смотрит на неё скептически. Протянутая женская рука, словно у бедняка, выпрашивающего себе на новую порцию выпивки, на удивление делает это с правильным изгибом. Точнее, Кирку он кажется правильным. С его какой-то очень глубокомысленной точки зрения. Он вкладывает ей зеленую купюру в руку и возвращается обратно к делу. — Мне латте на миндальном молоке, холодный, сахар не надо. Автомат автоматически его добавляет. Андреа выпадает в осадок на несколько наносекунд. А после хватает его за воротник выглаженной, но успевшей намокнуть за рабочий день рубашки, тянет с силой на себя, да так, что у Кирка воротничок со стороны затылка больно впивается в кожу. Не меньше, чем её жалящий горящий взгляд, направленный прямо в его лицо. От него становится жарко и глубоко внутри души стыдно. — Может, тебе ещё на блюдечке с золотой окаемкой принести его? И что-нибудь перекусить? — она сжимает ворот его рубашки сильнее, — Ну же, bello, я слушаю тебя и принимаю заказ. Он теряется. Тоже первые несколько наносекунд. Смотрит на неё глазами разноцветными, а потом тут же возвращает себе самообладание вместе с холодной усмешкой на лицо. — Да, пожалуй, можешь ещё добавить одну пшеничную булочку. Это стало краем. Её рука засвистела рядом с его щекой. Он еле-еле успел её перехватить, сжав ладонь в районе запястья. Андреа ненавидела, когда он вызывал в ней ничем необоснованную жгучую, как воздух за пределами их офиса, злость. Несмотря на то, что О`райли смог перехватить одну её ладонь, вторая осталась на свободе и с силой саданула ему по лицу. Он попытался отклониться. И её потянул на себя только сильнее. Хлопок раскрывшихся пальцев рядом с его головой и её дурманящий запах снова ввели его в состояние напряженного оцепенения. В отличие от их коллег, она пахла… приятно. Пряная смесь естественных запахов женского тела, чуть солоноватый морской гель для душа и персиковый дезодорант, его непосредственная близость, тяжесть её бедер на его коленях… Кудри легонько покачивались, словно в замедленной съёмке, над ним, щекоча бледную кожу щек. Её дыхание разъяренно покидало ноздри, заставляя те широко раскрываться. С небольшим носиком эта ярость смотрелась очень смешно. —…Отдай папку, а не то я… — Что? Врежешь мне ещё раз? Щека болезненно горела после удара. Налившись кровью, пульсировала и отдавала этой чертовой пульсацией в челюсть. Рука у неё всё-таки была тяжёлая. — А тебе, видимо, мало одного раза. Хватка его свободной руки в её волосах могла стать сильнее. Раздражение тому всё пыталось подсобить. Ведь папка давно бесхозно успела свалиться назад, и, кажется, потеряла в разы всю свою ценность и привлекательность, когда она посмотрела ему в глаза, а он схватил её за кудри, удерживая теперь за них. Он впервые задумался, что они находятся друг к другу так близко. В абсолютной тишине, без попыток вставить нечто более весомое, нечто, что помогло бы выиграть в вечном споре, похожим уже на привычную перебранку старых супругов. У Андреа мягкие волосы, и, когда его пальцы в них путаются, — совершенно случайно, без какой-либо задней мысли, — он ощущает, что внутри груди как-то странно сладко дёргается. Она сглатывает. У Кирка кожа выдаёт буквально всё наперёд. Она краснеет и наливается кровью быстрее, чем он успевает выплюнуть грубость. Быстрее, чем он неосознанно подаётся вперёд, а потом отскакивает от неё, как ошпаренный, стоило двери открыться вместе с вошедшим Мак’Гоуэнном. Андреа закрывает рот ладонью и также отпрыгивает в другой угол кабинета. Ей всё ещё хочется верить, что это было помешательство, вызванное жарой и не принесённым стаканчиком кофе, за которым она уходит, схватив из-под его задницы папку. Когда дверь с хлопком закрывается, Мак’Гоуэнн широко улыбается и грудным низким смехом посмеивается. — Что, тяжёлый день? Кирк чувствует, что от всколыхнувшегося внутри раздражения он детектива готов на месте вогнать в землю одним лишь взглядом. Но беспокоит его не внезапный приходит чертового Мак’Гоуэнна в его кабинет без стука. Нет, совершенно не это. А то, что он испытал разочарование от не_случившегося.
Примечания:
Перевод слов Андреа с итальянского:
cazzo di Caffe' - чертов кофе.
bello - красавчик.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты