Кто ты?

      За окном тем временем проносились пейзажи ЛугССР - разбитое шоссе вдоль железнодорожного полотна, по которому тем не менее практически не ездило машин, поля, на которых работали редкие обшарпанные тракторы, здания совхозов, элеваторов и прочие типичные индустриально-постсоветские картины в тонах серого бетона и облезающей краски. Но странное дело! Все вокруг казалось не только блеклым, будто из мира постепенно вымарывались цвета и оставалась одна только тоскливая серость, но и местность вокруг выглядела довольно запущенной. Видимые из окна постройки выглядели так, будто за ними ухаживали плохо, даже по меркам СНГ. Под стать картинам было и настроение агентов. Странные галлюцинации, тяжесть на душе и тяжелые мысли о задании, вопросы без ответов, ускользающая неуловимая неправильность мира, все это мучало Петренко и Савицкую все больше по мере продвижения вглубь самопровозглашенной республики. Но самое странное было, пожалуй, то, что их окутывала какая-то вялость и вязкий холод. Они ведь, казалось бы, должны были реагировать на происходящее острее? Но нет, они будто сами тихо и медленно погружались все глубже те же хладные воды, где пребывал "серый пиджак" с блокпоста, их чувства и реакция притуплялись. Какая-то часть их существа восставала против этого, но все же их продолжало преследовать парадоксальное ощущение, что это было нормальным, что так и должно быть. - Не знаю, Ваня, - внезапно выпалила Ирина после очень долгого молчания, - Больше ведь никто на это не смотрел, разве не так? Я... В самом деле, просто не знаю, что и думать. И этот блокпост - ты ведь назвал неправильное отчество! Я уже решила, что сейчас придется объясняться как ты спросонья перепутал собственное имя - но они пропустили нас без вопросов, как будто не обратили внимания! Савицкая перевела дух и поглядела в окно. После еще одной недолгой паузы она задала еще один вопрос. - Послушай, а эта фигура... Она не говорила ничего? - Нет, совершенно ничего, - не сразу ответил Иван, приоткрывая шторку и пристально вглядываясь в пейзаж, - Как-то мне здесь совсем не по себе. Нехорошее место. Он резко опустил шторку, хмурясь, и пробормотал под нос: - Может, нас раскрыли или подставили? - Вот как? Лейтенант выглядела немного сбитой с толку, будто она ожидала какого-то другого ответа. - А мне... А, ладно, забудь. Она помотала головой. - Наверное, это и правда нам мерещится от нервного напряжения и недосыпа. Да, места у них тут... Прямо скажем, не очень ухоженные! Но не думаю, что они нас раскрыли - в конце концов, все документы у нас были в порядке, комар носа не подточит - Центр постарался на славу. - Постой, тебе что? Что ты хотела сказать? Петренко отвернулся от окна и уставился на Ирину. Та, прежде чем ответить, немного подумала. - Мне казалось, что эта фигура будто спрашивала меня кто я, или что-то в этом роде. Часть галлюцинации, наверное. Лейтенант поежилась. - Фигура? Мне снилось, что мне кто-то задает этот же вопрос. Скверно все это. С этими словами Иван Богданович отвернулся к окну, в котором уже маячили вдалеке многоэтажные панельки города Кадовска. Оставшуюся часть пути агенты проделали в молчании.       Вскорости агенты СБУ уже спускались на перрон кадовского вокзала. Впрочем, вокзалом это можно было назвать лишь с натяжкой - обычная полузаброшенная железнодорожная станция, какие часто встречаются в СНГ. Часть путей проржавела и поросла травой, а на оставшейся части громоздились начинающие ржаветь вагоны и старые тепловозы.       Многоэтажки сонмом окружали привокзальную площадь, будто нависая над головой. Кадовск выглядел... Странно. Присмотревшись повнимательнее к обычному провинциальному постсоветскому городу, Иван с Ириной убедились, что они попали практически в парк советского периода - все вокруг несло какую-то неуловимую печать канувшего в лету государства, будто бы само время остановилось в этом месте. Вдобавок к этому агентов по-прежнему не покидало странное ощущение какой-то неправильности и ненормальности происходящего, какой-то серости красок окружающего мира. Но откуда бралось это ощущение, было все так же неясно. Порой у Петренко и Савицкой возникало чувство, что вот-вот они поймут для себя нечто важное и нарушенная целостность мира вернется, но всякий раз это что-то продолжало от них ускользать.       Тем временем к станции подъехал старый пазик и из него высыпали несколько людей в штатском, объявивших, что сейчас прибывших инженеров отправят в гостиницу, а завтра повезут по распределению на предприятия, где им выделены рабочие места. Перед отправлением автобуса до гостиницы у прибывших было несколько минут свободного времени. - Интересно, какие там номера будут? Надеюсь с кондиционером, а то как форточку открываю - сразу простужаюсь, - как можно более непринужденно произнес Иван, стараясь казаться совершенно обычным инженером, ведущим обыденную светскую беседу с коллегой. При этом он как бы невзначай, украдкой, поглядывал на других инженеров, стараясь понять настрой среди них. Чувствуют ли они то же, что чувствовал он? - Да какой уж тут кондиционер... Ты посмотри вокруг, что тут творится! Они тут будто в СССР вернулись, - пробурчала тихо, но недовольно Ирина, оглядываясь на автобус. Их спутники стояли рядом группами по 2-3 человека - кто курил, кто переговаривался между собой, но насколько мог судить наметанный глаз Петренко, все они явно чувствовали себя не в своей тарелке. И верно, окружающая обстановка чем дальше, тем больше казалась какой-то искусственной и неестественной, как если бы это было театральное представление, а не реальный мир.       В очередной раз окинув взглядом толпу "коллег", Иван внезапно вновь увидел его. Все та же черная фигура, все так же будто облаченная в слабо колыхающийся на ветру плащ, парила в воздухе в нескольких десятках метров, у автобуса, и, казалось, смотрела прямо на Ивана Богдановича. - Ты это видишь? - вполголоса спросил капитан Савицкую, кивнув в ту сторону. Взгляд Ирины говорил красноречивее слов - испуганный и шокированный. Фигура тем временем плавно двинулась с места и скрылась из вида за автобусом. - Лучше будем помалкивать об этом, — полушепотом заявил Иван, стараясь не выдавать волнения, - Ладно, когда там уже посадка? Она как раз только началась, и Петренко направился к передней дверце, собираясь уже подняться и занять свое место. - Alea iacta est, - процитировал он Гая Юлия Цезаря, когда тот переходил Рубикон. И в самом деле, глубоко внутри агент каким-то шестым чувством ощущал, что "жребий брошен", а пути назад уже не будет.       Старый автобус достаточно быстро отвез их к гостинице, благо она находилась недалеко. Но всю дорогу тревога не покидала агентов - почему у местных жителей такое отсутствующее выражение лица? Почему такая странная походка? Почему они выглядят как куклы, а не как живые люди? Странность этого места не получалось постичь разумом, но подсознание же сигнализировало, буквально кричало о неестественности.       Как бы то ни было, их заселили в гостиницу "Южная" без проблем. Если сам город без преувеличения можно было назвать парком советского периода, то гостиница определенно стала его квинтэссенцией - меню столовой, манеры персонала, общая обстановка вокруг, все тут, казалось, осталось где-то в 1970-ых. - Я пойду выйду, подышу свежим воздухом и покурю, - заявила тихо Ирина после ужина, отодвигая тарелку с остатками гречки с котлетой сомнительного качества, - Не составишь компанию? - Да, конечно. Знаешь, у меня такое ощущение, что мы словно совершили путешествие назад во времени. Думаю, что у тебя такие же ощущения? - отозвался Иван, допивая компот и поднимаясь из-за стола. - Да, есть такое дело, - невесело усмехнулась его напарница, и агенты вышли на задний двор гостиницы, где разрешено было курить.       Стоял погожий весенний день, но окружающий мир снова казался серым и размытым. Вокруг торчали все те же давящие многоэтажки, с которых осыпалась плитка. Со стороны улицы доносился приглушенный шум города, с трудом проникающий во двор, где, казалось, сам воздух был плотным и тугим, лишь изредка разгоняемый порывами ветерка. Прямо рядом с задним двором "Южной", за низеньким забором, начиналась территория детского сада, на которой поскрипывали качели, оставленные совсем недавно, но еще не потерявшие инерции. Скрип перемежался отдаленными криками играющих детей где-то совсем неподалеку, за кустами - но вновь, как и со звуками улицы, эти крики с большим трудом достигали заднего двора и доносились как будто откуда-то издалека. У дорожки, которая проходила мимо дворика, на лавочке сидел старый дед и мирно читал газету "Лычагивская Правда". Рядом с лавкой стояла массивная урна, к которой и направилась Ирина, закуривая на ходу. - Я знаю, что ты хочешь сказать, и меня это тоже очень беспокоит, - сказал Иван, догоняя коллегу и доставая из кармана пачку сигарет, отданную ранее Савицкой. Закинув сигарету в уголок рта, он закурил и мрачно разглядывал окрестности. - О, я бы очень много что хотела сказать, в первую очередь Центру! - пробормотала напарница Петренко, надев дежурную улыбку и подходя к деду, - Добрый день, уважаемый! Тот опустил газету и вгляделся в Ивана с Ириной, подслеповато щурясь, после чего внезапно широко улыбнулся - но улыбка вышла неестественной и какой-то жуткой, больше напоминающей оскал. - Здравствуй, дочка, коли не шутишь! - прошамкал он, - Спросить шось хочешь? - И так можно сказать. Мы с моим коллегой, видите ли, приехали в вашу республику по приглашению самого товарища Лычагива, вот и интересно как у Павла Николаевича тут идут дела, как вы тут поживаете - а то за границей республики вашей про вас почти ничего и не слышно. Стоявший несколько в стороне Иван приблизился к Ирине и шепнул ей на ухо: - Лучше оставь его в покое. Мы сюда не за этим приехали. Лишние разговоры нам ни к чему, проблем потом не оберешься. - Да ну как, живемо потроху, - ответствовал дед, все так же улыбаясь блаженной и жуткой улыбкой, - Вот в минулом году, восемьсят пятому, значить, завод новый запустили, нефтеперерабатывающий! И много чего ще, спасибо товарищу Лычагиву, спасителю нашему! Шо бы мы без него робили! Савицкая уже хотела что-то вполголоса ответить напарнику, но застыла на мгновение. Иван тоже проморгался. От услышанного у него невольно забегали нервно глаза в разные стороны, но в конце концов агент уставился на газету. - А можно, пожалуйста, взглянуть на газетку? - спросил он с нотками неуверенности в голосе. - Конечно можно, отчего ж нельзя? В "Правде" только правду пишуть! - усмехнулся дед, вновь оскалившись, - За кордоном там ужас шо творится, а у нас только правда. С этими словами странный житель Кадовска протянул газету Ивану. Ирина заглянула через плечо напарника в газету, нервно дымя сигаретой. - Да, согласен, за бугром один мрак, - рассеяно отшутился Петренко, пробегаясь взглядом по газете. Она была датирована правильно, 1996 годом, и Иван Богданович облегченно выдохнул. - Дед, чего ты так пугаешь? Уже лет десять этот завод стоит, а говоришь восемьдесят пятый, - Иван вернулся старику газету, - Я уже было подумал, что совсем с дороги умом тронулся! - Так все верно, мы с Павлом Николаевичем уже больше десяти лет як у Христа за пазухой! Дед продолжал блаженно улыбаться, щурясь. - А в СССР да, мрак один! Генсек Ельцин страну разваливает, шоб пусто ему було! Ну ничего, товарищ Лычагив нас в обиду не даст... А, шо ты кажешь, сынку? Нет, обедал я уже! - Ладно, дед, пошли мы. Спасибо тебе, бывай здоровый! Иван взял под руку Ирину и мягко, но настойчиво потащил ее в сторону. - Всего доброго! Будете ще у нас в Киеве, заглядайте! - невпопад ответил тот, помахал и вновь уткнулся в газету. - Местные ведут себя очень странно. По-моему тут что-то явно не так! - шепнула Ирина Петренке, возвращаясь к гостинице. - Лучше помалкивай об этом, - тихо отвечал тот, - Говорю, нечего нам с местными болтать. Лучше вернемся в гостиницу, пойдем в номер, выпьем чаю, кипятильник и заварка же есть. Постараемся расслабиться и все еще раз обдумать.       Разговаривая, агенты добрались до номера (а Ирина по пути вполголоса продолжала выражать крайнее беспокойство), и принялись за крепкий чай в граненых стаканах, тщетно пытаясь отогнать мрачные мысли.       За этим занятием и прошел остаток дня, а на следующее утро в столовой состоялось обещанное распределение. Инженеров Стеценко и Вержбицкую определили работать на завод радиодеталей в городе Новонемирове, на другом берегу Красного Лимана - и туда от гостиницы направлялся автобус. Его единственными пассажирами предстояло стать Ивану с Ириной, так как все остальные инженеры получили распределения в другие места.       И вот уже ПАЗик под стать вчерашнему не торопясь ехал по старой трассе, подпрыгивая на выбоинах в асфальте. Качество дороги оставляло желать лучшего, да и местность вокруг опять была пустынной и заброшенной. Ощущение тревоги продолжало преследовать агентов, но одна вещь радовала - таинственная черная фигура покамест более не появлялась.