От тепла и обратно

май, 2025

      Навалившись на перила вместе с ещё парочкой таких же ранних туристов, Алика пыталась в мутной подрагивающей воде разглядеть хоть что-нибудь, отдалённо напоминающее её (внешне, душа и так была как на ладони). Солнце, которое, по всем существующим стереотипам, легендам и канонам, из-за вечно серых свинцовых туч высунуться не должно было, беспощадно для восьми утра палило в самый затылок. Алика поправила волосы — ей начинало казаться, что они медленно теряют цвет и к концу дня она ввалится в номер старухой — и привстала на носочки. Бело-золотистый круг сиял за её тоненьким чёрным силуэтом нимбом.        — Лавандовый раф на миндальном!       Илья налетел на неё со спины, и туманно-росистый запах города потонул в ароматах пышек и кофе, запутавшихся в его пиджаке. Алика обернулась и крепко обхватила стакан, на котором застыл отпечаток Питера: очередная чернильная архитектура с колоннами. Большой палец Ильи нежно скользнул по заклеенному пластырем ногтю среднего пальца.       — Не стоило извращаться с миндалём, — Алика с ухмылкой поспешила притянуть стакан к груди, ногти побарабанили по чёрной крышке непривычно громко: плотная, надо же! — У меня проблемы с переносимостью кофеина, а не лактозы.       — Да ладно, может, я хочу, чтобы ты почувствовала себя той самой петербурженкой из шортсов, — Илья приподнял свой капучино на манер тоста, Алика насмешливо повторила за ним и пригубила. — Ну… Или мне так легче замаскировать цианид?       Алика поперхнулась, едва не опрокинув кофе на блузку, и громко расхохоталась. Слишком уж довольно, как сытый, нагревшийся на солнце котяра, такими же по-кошачьи янтарными глазами смотрел на неё Илья. И улыбался. Чёрт возьми, кажется, за право видеть эту мягкую восхищённую улыбку Алика готова была убить.       — Что уже мертво, умереть не может, — парировала она, стряхнув с груди невидимые капли.       — А ты у нас из какой категории ходячих мертвецов? Вампиры, упыри, зомби? — тихонько рассмеялся Илья и по-свойски, легко и небрежно, как своей, коснулся уголка её губы. — У тебя пенка тут осталась.       Алика прислонилась спиной к ограждению и запрокинула голову, лишь бы не смотреть на Илью, лишь бы не пунцоветь на глазах от этого щекотного, странно воодушевляющего ощущения близости. Предмайское небо, расцвеченное ярким шаром солнца, было прозрачно-хрустальным и как будто бы мягко колыхалось, цепляясь об ослепительно золотой крест Казанского собора и растворяясь в окнах причудливого набалдашника Зингера.       — Какие планы на день? — осведомился Илья, наваливаясь на перила боком.       — Это ты мне скажи, ты ж у нас логист…       Алика наконец сделала нормальный глоток и, прикрыв глаза, едва не замурчала от удовольствия. Раф был хорош: не таким густым и пышным, как у Стасика, однако разливался на языке непривычным, спокойно-десертным вкусом безмятежного петербургского утра. «И капелькой любви», — облизнув губы, с наслаждением вдохнула аромат утра Алика.       Илья знал, как ей угодить. Кажется, никогда не промахивался.       Даже сейчас он стоял, вертел в руках туристический путеводитель — распечатку гугл-карт с фотографиями достопримечательностей — и водил пальцем по Невскому. От Дворцовой площади до вокзала, петляя по проулкам, переулкам, заворачивая в кофейни на завтрак и ближе к обеду. Алика наблюдала за Ильей из-под ресниц, пряча улыбку за короткими глотками кофе. Он к своему так и не притронулся. Зато его голос звучал, как у заправского торгаша экскурсиями, когда он расписывал преимущества прогулки по Невскому, а карта легонько подрагивала в руках. Когда Илья хватанул воздуха, чтобы перевести дыхание, Алика кончиками пальцев коснулась его запястья и покачала головой:       — Тебе плохой кофе сделали?       — Да нет, с чего бы?       — Ты его совсем не пьёшь.       Уголки губ приподнялись в ровной, симметричной улыбке, от которой в районе межключичной ямке потеплело, как от компресса. Алика повертела серебряного лисёнка с чёрными глазками на цепочке и выпустила из-под блузки. Илья широко улыбнулся и отвёл взгляд на канал Грибоедова.       Пароходик с группой ранних туристов катил, рассекая тёмные воды бликами и смехом. Какая-то девчонка, столкнувшись взглядом с Аликой, помахала ей рукой и в смущении закрыла рот ладошкой. Алика перегнулась через перила и махнула в ответ:       — Хорошей прогулки!       — Спасибо! — эхо рассеялось под мостом и потонуло в шуме моторчиков. Когда Алика обернулась, Илья смотрел на неё чуть склонив голову с любопытством знаток — как на Мадонну с младенцем в Эрмитаже:        — Ты изменилась…       Алика неопределённо качнула головой:       — Может быть, хотя мне так и не кажется.       — Почему? — Илья поставил локти на перила и поболтал кофе в воздухе над каналом. — Алика, которую я знал, показала бы средний палец. Или покрутила бы у виска.       Алика скривилась. Не могла же она быть настолько мерзкой в школьные годы. Она вновь повернулась лицом к выглядывающему из-за домов Спасу-на-крови и глянула на своё отражение в дрожащей вод: солнце ушло чуть в сторону, нимб растворился. Покачавшись на носочках вверх-вниз, Алика капитулирующе покивала: могла и была. Была невыносимо заносчивой, самолюбивой и упрямой до невозможности.       — Может быть, я просто притворяюсь хорошей? — глотнув кофе, Алика пожала плечами; от этой мысли во рту стало кисло, как будто бы ей подали переваренный кофе. — Ну или просто синдром главной героини проходит… Знаешь, я раньше думала, что я не просто главная героиня всей жизни – всего мира. И всё вокруг крутится вокруг меня. Как эта тенденция новая, с делением людей на нпс и героев, виртуальной реальностью… Мне кажется, появись она раньше, я бы была главным её адептом. Но теперь… — Алика фыркнула и тоненько рассмеялась. — Чёрт, ненавижу тебя, Илья. Это всё ты. Знаешь, как мне удивительно было узнать, что у людей есть жизнь, которая вокруг меня не крутится? И, ещё удивительнее, узнать, что наши с тобой, тем не менее, крутятся друг вокруг друга… И мне всё ещё стыдно, что я не дала тебе повода объясниться.       — Мы обсуждали это.       — Просто каждый раз, как я подумаю о том, сколько времени мы потеряли…       Алика потёрла переносицу. Она годами хранила, растила, лелеяла в себе обиду: в школе — потому что считала Илью предателем; в годы университета — потому что он недостаточно старался объясниться с ней. Пока однажды все обиды не рухнули, не выплеснулись слезами истерики — и наедине с Ильёй осталась Алика, одинокая, потерявшаяся в этом большом мире.       — Сама подумай, если бы в школе всё сложилось так, как мы думаем, может, мы бы и не стояли здесь. Поссорились бы, как обычные подростки с бушующими гормонами, поудаляли друг друга из друзей и не увиделись бы никогда, потому что вспоминать эти скандалы было бы сначала больно, а потом — стыдно.       — А вы точно юрист? — подозрительно сощурилась Алика, кончиками пальцев смахивая навернувшиеся слёзы. — Сколько мы с тобой знакомы?       — Кажется, с седьмого класса?       — Кажется?..       Он многозначительно повёл бровью.       — Кажется… Потому что иногда мне кажется, что я знаю тебя целую жизнь. Два, три года ожидания — такая мелочь по сравнению с целой жизнью, правда?       Его ладонь бережно скользнула от плеча к локтю. Казалось, ещё немного — и Илья на глазах у всего города с почтенным поклоном джентльмена поцелует костяшки её в волнении подрагивающих пальцев. Впрочем — Алика оглядела всё вокруг — город благоволил. Она перехватила руку Ильи, ладонь к ладони, и подтянула его к себе.       — А за эту жизнь, я хотя бы раз спросила, куда хочешь ты, чего хочешь ты?       Илья поднял глаза к небу, как будто всерьёз подсчитывая, а потом с абсолютно невозмутимым лицом признал:       — На самом деле, да. Пару раз.       Алика фыркнула:       — Мог бы и не подчёркивать в очередной раз, какой я была сволочью.       — Ты спросила — я ответил.       — Хорошо. Тогда я спрошу тебя: куда сегодня хочешь пройтись ты?       — Ты уверена?       — Как никогда. С тобой хоть к богу в ад, хоть к чёрту в пекло.       Алика ехидненько ухмыльнулась, Илья сощурился на мгновение, а потом, поставив стаканчик на парапет, подтянул её к себе вплотную. Губы опалило горячим смехом:       — Ааа… Я понял. Ад пуст: все бесы — здесь?       Алика успела лишь коротко кивнуть — Илья её поцеловал. Как всегда нежно и вдумчиво, щекотно покусывая нижнюю губу.       — Тогда на фонтаны? Вроде бы в Петергофе их вчера запустили?       Алика только крепче сжала его руку и позволила утянуть себя против потока людей, спешащих на подмигивающий переход к Зингеру, в сторону метро. Она ни секунды не сомневалась, что там, где понравится Илье, понравится и ей — иначе всё это не имело бы никакого смысла.