Солнце

Сразу после Рождества и начала учёбы, однажды ночью, Том будит Гарри и, прислоняя палец к губам, шёпотом приказывает молчать. Также тихо достаёт мантию-невидимку из шкафа Гарри и жестом показывает следовать за ним, направляясь к выходу. В гостиной никого нет, поэтому Гарри раздражённо шипит: — Том, что ты задумал на этот раз? Учти, если нас поймают в коридорах после отбоя, то ничего хорошего нас не ждёт, — Том лишь хитро улыбается. — А как ты думаешь, зачем нам мантия? Чтобы держать её в углу шкафа, завалив вещами? — Что. Ты. Задумал? — чётко проговаривает Гарри, но всё равно следует за ним. В коридоре Том озирается. — Разве тебе не интересно хоть раз побывать в Запретной секции? — Знаешь, сейчас ты напоминаешь мне гриффиндорца, бездумно нарываясь на приключения, — Том весомо поднимает вверх указательный палец. — Я иду на это ради знаний, а не чувства опасности и желания быть пойманным, — и он подтаскивает друга ближе, накидывая на них мантию. Коридоры Хогвартса кажутся очень тревожными, когда ты пытаешься не издавать лишних звуков и надеешься не наткнуться на патрулирующих учителей. Спустя какое-то время Гарри заметил вскользь: — Знаешь, я иногда немного боюсь твоей тяги к учебе. — Сам недалеко ушёл, уже кроме библиотеки тебя нигде не увидеть. — Ну мне же нужно как-то держать твой уровень, гений, — немного уязвлено заметил Гарри. Том на это лишь закатил глаза, он сам не знал, почему ему требовалось меньше усилий. Видимо, он и правда гений? Спустя казавшимися бесконечными блужданиями по тёмным и опасным коридорам, они дошли до библиотеки. Кованые железные ворота приветствовали их на входе, угрожающе возвышаясь над мальчиками. — Стой, не прикасайся, — зашипел Том, когда Гарри протянул руку, чтобы открыть дверь. Он уверенно взмахнул палочкой и сказал «Алохомора». Дверь со скрипом открылась, казалось, шумом привлекая пол Хогвартса, поэтому Гарри с Томом затаились и, почти не дыша, подождали какое-то время. Поняв, что угрозы нет, они двинулись вперёд. Вопреки их ожиданиям, Запретная секция выглядела как обычная комната с единственным, но большим книжным шкафом. Сняв мантию, мальчики зажгли Люмос и осторожно приблизились, жадно проглядывая корешки ветхих книг. Взгляд Гарри упал на книгу с многообещающим названием «Волхование всех презлейшее». Он обратил на неё внимание Реддла и оба они склонились над книгой, осторожно ее раскрывая. Тут уж обоим стало плохо от количества незнакомых терминов, слов и заклинаний, к тому же она была написана явно очень давно, судя по стилю изложения информации автора. Такое произведение оказалось не по силам первокурсникам, и Гарри первый отвлёкся на просмотр остальных книг, пока Том вертел ту в руках, пытаясь не думать, из чьей кожи её обложка. Под пальцами она нагревалась и даже видны были бледные морщинки на явно окрашенной коже. Поморщившись, Том наконец-то убрал её на место и обещал себе вернуться к ней, как только он достигнет нужного порога знаний. Тем временем Гарри нашёл сборник слабых тёмных заклинаний, понятных даже первому курсу. Он жадно читал, пытаясь одновременно рассказать о них Тому и уложить информацию в голове. Так они и просидели до утра, выписывая понравившиеся заклинания на удачно захваченный Томом пергамент. После того ночного похода появилась дополнительная мотивация учиться и усваивать информацию. Проклятия пока не удалось применить в быту, так как стычек становилось всё меньше. Видимо, неохотно, но их признали. Один Малфой никак не унимался, доставая по мелочам. — Интересно, а его дети будут такими же противными? — ворчал Гарри, собирая готовую домашнюю работу со стола. — Это точно. Будут также нос задирать и хвастаться родословной, — Реддл уже закончил и лениво наблюдал за Поттером. — Как-то ты долго в этот раз сидел с заданиями. — А, зельеварение, знаешь же, проблемы с этим предметом. Не понимаю я эти сочетания, на одну унцию больше чего-то добавишь и всё взорвется, а если на две — будет вообще другой результат. И вот как это понять? — простонал Гарри, пряча лицо в ладонях и ероша волосы. — Попробуй внимательнее слушать, — лишь развеселился Реддл от этих жалоб. Гарри кинул на него гневный взгляд, но не ответил. Они сидели у самого камина, в уютных зелёных креслах и отогревались, прямо как хладнокровные змеи у источника тепла. Ассоциация со змеями неспроста, ведь по всей факультетской гостиной тут и там встречались изображения этих животных. Вообще гостиная была довольно уютной, несмотря на незавидное расположение под озером. Были расставлены камины, стояли удобные кресла, добротные столы, диванчики, ковры и гобелены. Огонь отливал зелёным, говорят, его так уже очень давно заколдовали, чтобы было аутентично. Том всё чаще задумывался над тем, стоит ли ему демонстрировать своё умение общаться с символом их факультета, и приходил к неоднозначным выводам. С одной стороны это могло укрепить его авторитет, но с другой — он потеряет преимущество, которое сейчас для него как козырь в рукаве, тёмная тайна, про которую знает только Гарри. Он не исключал возможности, что происходит от Слизерина, но так как не нашёл своей фамилии в списке, он мог просто оказаться с весьма удачными генами, но от союза двух магглов, формально оставшись грязнокровкой. Поэтому он отложил этот вопрос на дальнюю полку в своём сознании. Пока Том терзался мыслями о семье, Гарри тоже думал о своей. После нескольких уроков полёта слизеринский капитан квиддичной команды поймал Гарри и с горящими глазами долго убеждал его пробоваться на следующем курсе в команду ловцом, упирая на то, что у его отца был потрясающий талант и он приводил команду к победе почти всегда. Мальчик обещал подумать, но когда поделился этим с Томом, тот прямо ответил: — Я не понимаю твоих метаний. Ты знаешь, какая популярность у квиддича в магическом мире? Да тебя на руках будут носить за этот никчемный талант, — Гарри снял очки, потёр глаза и усталым голосом сказал. — Они тоже видят во мне отца, как и те профессора, что с жалостью на меня смотрят, когда думают, что я не вижу. Но я его совсем не знаю и даже не на его факультете. Зачем мне ему подражать? Я вырос с мыслью, что он мне никто. Я не могу делать вид, что мне не всё равно. — Ну ты хотя бы знаешь, кто они, — меланхолично сказал Том и отложил на время книгу. Его рука дрогнула, но он не придал этому значения. Гарри поднял виноватый взгляд. — Прости, — и он замолчал, отвлекаясь на повседневные дела, решив про себя, что ввязываться в квиддич он не станет. Подходил к концу последний семестр школы, на носу маячили экзамены и почти все ученики, особенно пятые и седьмые курсы, уже ходили с синяками под глазами и разговаривали механически. Том как мог, в своей манере, подбадривал Гарри, считавшего, что он ничего не сдаст и его не допустят на второй курс. Реддлу оставалось только недоумевать из-за такой позиции, ведь Гарри был одним из лучших учеников, а страдал так, как будто весь год только и делал, что отдыхал. Сам Том был уверенно расслаблен и портил всем настроение своим довольным видом. Но ему ничего не оставалось делать, кроме как исполнять дружеский долг и мученически терпеть сидение в библиотеке, пока Гарри лихорадочно читает учебники. Слова на него не действовали, к физическим угрозам Том пока не переходил, но уже был готов и к этому. И вот, наконец, экзамены позади, можно расслабиться. Том получил «Превосходно» по всем предметам и свысока смотрел на остальных. На Гарри он смотрел более снисходительно, тот кроме превосходно по остальным дисциплинам получил «Выше ожидаемого» по Травологии и «удовлетворительно» по Зельям. Пора было возвращаться в ненавистный приют. Это лето было уже не таким унылым. Мальчики выпросили у миссис Коул разрешение на прогулки в городе, и пусть неохотно, но им их дали, зная, что оставаясь на месте, они способны на что угодно. Том открыл в себе новую способность убеждения, он заставлял магглов делиться с ними деньгами, безжалостно воздействуя на них своей магией. Не всегда получалось, пару раз приходилось убегать от, возмущающихся мелкой шпаной, прохожих, но зато у них были деньги. Гарри сначала противостоял этому. — Том, мы же не имеем права на такое. Вдруг нас поймают? Вдруг заметят использование магии в Министерстве? — Да не бойся, я вычитал, что магию по палочкам вычисляют. А мы что? Мы без неё. Да и люди от пары фунтов не обеднеют. — Всё равно мы делаем неправильные вещи. — Неправильно — это питаться тем, что дают в приюте, а заботиться о себе правильно всегда, — лишь уверенно отвечал на это Том, трепля друга по волосам, делая и так ужасную причёску ещё хуже. Гарри потом втянулся, но сам этого не делал, лишь наблюдал, как запасы их денег становятся всё больше и однажды в его голову пришла светлая идея устроить пикник в парке. Том сначала поворчал, но после, глядя в искрящиеся от восторга глаза Поттера, сдался. Для пикника они с Томом взяли плед из приюта, накупили разной еды и, прихватив всё это, отправились в зелёный сад неподалёку. Расстелив ткань и выложив еду, они сначала молча ели, а потом разговорились о мелочах. Светило тёплое солнце, в кроне дерева, под которым они сидели, заливались песнями птицы, а лёгкий ветерок приносил прохладу и умиротворение. Вокруг гуляли счастливые люди и Том с Гарри невольно сами проникались атмосферой, становясь более открытыми и искренними. Гарри нащупал в траве руку Тома, глядя туда, же куда и он, в яркое голубое небо с еле заметными облачными следами. — Спасибо тебе, Том. Я и не думал никогда, что моя жизнь может быть такой. Том не ответил, но тоже сжал руку Поттера, находясь в непривычно умиротворенном и приятном состоянии. — Я тоже, — прошептал он так, чтобы Гарри наверняка не услышал.