Мне не жаль...

***

«Нет никакого смысла думать о тех, кто далеко и с кем ты всё равно быть не можешь. Это только делает тебя несчастным. Будь доволен тем, что можешь получить прямо сейчас». Робин Хобб.

— Так что случилось на этот раз? — тщетно скрывая улыбку в обжигающем кофе, спросил Адриан.       Его хитрый взгляд застыл на лице Маринетт и она с ужасом поняла, что ей всё же придется рассказать Агресту об истинной причине своего опоздания. Ощущение было неоднозначным, но она ведь не собиралась обманывать его с самого начала? Нет, конечно нет. — Это ужасно… Мне пришлось заехать к родителям и помочь им с траурной церемонией. Понимаешь, мой любимый Владыка Адриан с утра решил, что ему будет лучше без нас. В общем, не бери в голову, он прожил яркую жизнь, основал целый клан своих пушистых сородичей, стал неотъемлемой частью этого механизма и до последнего дня оставался моим верным другом, поэтому мы просто обязаны были проститься…       Маринетт внезапно запнулась. Она выглядела так, будто снова не смогла промолчать и взболтнула лишнего, в очередной раз выставив себя полной дурой перед бывшим одноклассником, но реакция парня её поразила. Наверное, за весь день он стал единственным человеком, который не покрутил пальцем у виска, не высмеял её детскую привязанность, да и в принципе никак не осудил за крайне странный поступок. Он лишь слегка сдвинул брови и молча посмотрел вдаль.       Владыка Адриан… Почему-то сам факт неожиданной смерти старого хомяка привел Агреста в довольно подавленное состояние. И дело было вовсе не в том, что парень любил животных. Ему вдруг стало до противного больно за самого себя. Возможно, так сказывался приближающийся день рождения, а может быть, за годы проведенные в Шанхае, он действительно проникся китайской культурой, основанной на саморазвитии и самопознании и потому неосознанно взглянул на жизнь по-другому, что само по себе уже не могло оставить его равнодушным. Наверное, он даже в чём-то завидовал своему тёзке, по крайней мере, у того хоть всегда были рядом друзья и любящее семейство, а у Адриана…       Как оказалось, ещё в далёкой юности он стал одиночкой, по сути отшельником, которого никто и никогда не ждал дома и даже не любил толком. Нет, конечно, отец наверняка бы стал утверждать обратное, но ведь он так ни разу и не позвонил, не узнал как идут дела у его единственного сына, да и вообще не проявил ни малейшего интереса к его жизни…       Конечно, подобное поведение можно было бы списать на одержимость мужчины в вопросе воскрешения любимой жены, но ведь Адриан был не виновен в том, что всё вышло именно так. Да, он тоже любил мать, переживал и плакал ночами, когда она вдруг пропала, но Адриан же остался! Он как и прежде нуждался в родительской заботе и хотя бы призрачном проявлении внимания со стороны отца, но мужчина всё больше отдалялся от сына и только требовал, требовал, требовал… Ему нужны были кубки, медали, бесполезные грамоты, всемирное признание Адриана на страницах глянцевых изданий… Габриэль Агрест хотел видеть в нём робота, за которого не приходилось бы краснеть перед членами высшего общества.       Что ж, наверное, где-то в глубине души Адриан мог бы сказать отцу большое спасибо за данное им когда-то образование, безупречный китайский, благодаря которому он теперь без труда уживался в одном из крупнейших мегаполисов мира и прекрасно обеспечивал себя сам. Да и многочисленные уроки фехтования сыграли ему на руку, ещё к совершеннолетию сформировав его тело по подобию античных скульптур.       Кажется, список заслуг «идеального папочки» звучал довольно неплохо, если бы только в душе Адриана всё это время не тлела какая-то крошечная надежда на то, что всё могло быть иначе. Если бы только Габриэль не замкнулся в себе и попросту не забыл о существовании своего отпрыска. Кто знает, возможно, мужчина никогда бы не стал тем самым Бражником, которым являлся сейчас, да и навязчивый комплекс неполноценности Адриана, возникший из-за нежелания отца идти на контакт, вполне мог бы не сформироваться, но… Слишком много «но» для одной неудавшейся жизни. — Всё в порядке? — тихо спросила Маринетт, едва коснувшись ладони Агреста. Он не ответил. Его рассеянный взгляд тщетно блуждал по лицу побледневшей подруги, а затем неожиданно замер и Адриан, наконец, произнес: — Если бы я предложил тебе переехать в Шанхай, ты… Ты бы согласилась?       Откровенно говоря, парень и сам не понял как задал этот вопрос, но в последнее время его жизнь и так стала напоминать комок нервов, щедро смазанных потоками первородного страха. Он не солгал, когда предложил подобное Маринетт, нет. Он лишь искренне хотел быть кому-то нужным, ведь в последние месяцы ему стало жизненно необходимо сжимать тонкими пальцами ладонь того, кому он безоговорочно доверял и ценил каждую секунду, проведённую вместе. И, похоже, таким человеком была Маринетт…       Ещё в школе он заметил как его, словно магнитом, тянуло к улыбчивой однокласснице, но тогда в его мыслях жила Леди Баг, поэтому они с Мари продолжали общаться, умело лавируя на границах статуса «лучших друзей». Адриан же, обладая несвойственной для подростков мудростью и поразительной для юноши честью, даже в теории не смел сокращать эту дистанцию, ведь причинять боль явно неравнодушной к нему девушке было последним, на что бы он согласился. Только это было давно. Теперь же всё происходило с точностью до наоборот — его интерес к Маринетт заметно возрос, а любовь к Леди Баг поблекла на фоне общих переживаний, а потом и вовсе отошла на второй план. Слава Богам Адриану хватило смелости признать то, что его юношеская одержимость обернулась грандиозным провалом, вот только от неё почему-то до сих пор ныло в груди… Да и черт с ним, это случилось и уже было глупо отрицать сей факт, но ведь жизнь продолжалась, она шла своим чередом и лишь Агресту было под силу её изменить.       Проведя десятки сеансов углубленной психотерапии, а после, потратив целый месяц собственной жизни, в которой всё было расписано по минутам, на абсолютно новые для себя духовные практики, Адриан твердо решил идти дальше и хотя бы попытаться начать всё с начала. Он почти что поклялся, дав слово учителю Сун, что постарается найти в себе силы и простить безразличного к его существованию отца, а потом, в очередной раз попробовать забыть свои старые чувства и открыть душу для чего-то нового, но всё ещё чистого и настоящего. Удивительно, но первой, о ком подумал Адриан, прошептав то самое «настоящее», была Маринетт… И вот, спустя каких-то пару недель, парень вновь ступил на землю родного Парижа.       В этот раз он решил идти до конца, ведь не было никакого смысла исполнять всё «для галочки», тогда бы он просто не смог ничего изменить и продолжил бы морально разлагаться под обжигающим светом софитов и кучей слоёв дорогущей косметики. Адриан преодолел себя, он сделал первый шаг и теперь его дальнейшая жизнь зависела только от Маринетт. — Ч…то? — девушка явно не ожидала подобного вопроса и он совершенно точно застал ее врасплох.       Не то чтобы Мари была против столь внезапного предложения Агреста, ведь она до сих пор не могла заглушить в себе любовь к сидящему напротив неё человеку, но… Её жизнь уже давно не принадлежала ей одной. Много лет подряд расписанием Леди Баг заведовал Бражник, посылая тысячу и одно несчастье на ни в чем неповинный город. Конечно же, парижане давно привыкли к его выпадам и даже перестали обращать внимание на то и дело появляющихся на улицах монстров, огромных кукол с волшебным мороженым и прочих акумизированных личностей, потому что знали, что что бы ни случилось, что бы не произошло, их обязательно спасет Леди Баг — храбрая воительница в пятнистом костюме. Она ещё никогда не бросала в беде горожан, в отличие от Кота, который сделал это четыре года назад… — Это, наверное, глупо… Прости… Я совсем не подумал, что у тебя здесь своя жизнь. Я полный идиот, извини, Маринетт…       Голос Адриана дрогнул, но он все же попытался вернуть прежнюю уверенность в себе и даже сотворить жалкое подобие улыбки. Вышло откровенно хреново, но…        Блондин улыбался, хотя внутри всё пылало огнём. Он сам всё испортил. Он не должен был вот так прямо говорить ей об этом. Бесконечные часы медитаций полетели к чертям, образуя в душе Адриана очередную рваную рану. Само собой, с отцом говорить уже не было смысла. Всё вдруг стало таким серым и бесполезным… Осталось лишь подтвердить бронь и уже завтра он снова будет рассекать по улицам Шанхая, теряясь среди зеркальных высоток, многоуровневых автострад и снующих повсюду китайцев. Они опять начнут радостно улыбаться при встрече, осыпать своего айдола комплиментами и упрямо требовать от него уже вставшего поперек горла совершенства.       Конечно, люди не были виноваты в том, что их ожидания казались завышенными не только одному отдельно взятому французу с лицом безмятежного ангела, но и самим жителям огромной страны. Просто так повелось, просто у них уже давно существовал негласный закон, регламентирующий жёсткие правила поведения публичного человека. Сегодня они могли носить тебя на руках, осыпая непозволительно дорогими подарками и заливая литрами приторной лести, а завтра… Ты мог просто на секунду задуматься и закурить несчастную сигарету из внутреннего кармана твоего пиджака, оставшуюся с прошлой «домашней вечеринки», на которую были приглашены лишь ты сам и полупустая бутылка виски и всё… Твоя жизнь тут же менялась, превращаясь в адовый ад. Вчерашние фанаты начинали тебя ненавидеть, посылая в твой адрес страшные проклятия и пожелания скорой смерти, а на утро ты просто оказывался не удел, грязным мусором, отработанным материалом, выброшенным на обочину жизни. Странно, но Адриан уже давно чувствовал себя именно так.       Пусть, ему ещё чудом удавалось держать марку приличного мальчика на модных подмостках Шанхая, но внутри него уже мало что напоминало прежнего Адриана Агреста… Слишком сильной была боль, нанесённая им на просторах родного Парижа. Слишком резким оказалось предательство отца. Всё в его жизни было «слишком» и это «слишком» вдруг добило его до конца. — Я… Адриан… Не говори так, ты отличный парень и я… Я просто не знаю что тут можно ответить, это слишком неожиданно, понимаешь?       Теплая ладонь девушки легла на щеку Агреста и он почувствовал себя таким жалким, что тошнота сама подступила к застывшему горлу. — Не надо. Я не нуждаюсь в чьей-либо жалости, даже в твоей.       Его слова прозвучали довольно грубо, но Маринетт не обиделась, скорее, она впервые увидела его таким честным и открытым по отношению к себе. Почему-то она всегда замечала и понимала каждый всплеск, зарождающийся на душе у Агреста. Возможно, причиной всему была её искренняя любовь, а может, она и правда умела чувствовать несколько больше, чем все остальные… — Я и не собиралась. Да и с чего бы? Ты взрослый красивый парень с блестящим будущим и не менее прекрасным настоящим. У тебя отличные друзья и хотя ребята сейчас на работе, я же ведь здесь! Думаю, это уже многого стоит. Или я не права? — голос девушки прозвучал слишком громко, но от него стало значительно легче. Конечно, она лгала, но эта ложь не приносила той боли, которая была до жути знакома Адриану. Скорее, она вызывала у него снисходительную улыбку. — Иногда ты так напоминаешь мне Леди Баг… — Что? — неосознанный шепот Агреста заставил Мари вздрогнуть. — Что? Боже! Прости, я совсем не это имел в виду! Я хотел сказать, что ты такая же сильная, как она, и совсем не умеешь врать…       Маринетт заметно расслабилась и даже одобрительно фыркнула, будто эти слова стали для неё лучшей похвалой в её жизни. — Ну не знаю, мне кажется ты преувеличиваешь... — Бессовестно напрашиваешься на комплименты? — усмехнулся Адриан и вальяжно развалился на стуле, даже не пытаясь скрыть от неё хищной ухмылки. — Даже если и так, то что? — То… Ты невероятная девушка, Маринетт! И я всегда говорил об этом. А ещё ты красивая, добрая и коварная… — Чего?! С чего это вдруг я стала коварной? — Да так, есть тут пара мыслишек… — Господи, Адриан, замолчи! — не выдержав природного обаяния парня, засмеялась Мари и мягко стукнула его кулачком по плечу. Он неожиданно взвизгнул, судорожно хватаясь за сердце, чем тут же обратил на себя внимание почти всех посетителей заведения. Недавняя печаль явно решила оставить Агреста, пропустив, наконец, вперёд излишнюю артистичность и ожившее юношеское хвастовство. — Кстати, вон тот мужик, в аквамариновом пиджаке, смотрит на меня уже около часа, как думаешь, он на меня запал? Маринетт медленно обернулась назад и, поймав на себе внимательный взгляд незнакомца, подленько захихикала. — Думаю да, а теперь бежим отсюда, иначе в Шанхай ты точно прилетишь не один, — ловко подхватив руку Адриана, девушка бросилась к выходу, прокладывая собой путь незадачливому сердцееду.       Агрест подчинился, ведь смех, который срывался с губ его одноклассницы не оставлял ему и ничтожного шанса на выбор. Кажется, сейчас они оба светились от счастья и это уже само по себе не могло не затмить всю неловкость неудавшегося предложения. Возможно, Адриан и повторит его снова, только вот чуточку позже. Да, наверное, ну, а пока…