Мне не жаль...

***

«Когда вы исключили все невозможное, то что осталось, даже самое невероятное, и есть истина». Артур Конан Дойль.

      Маринетт редко просыпалась раньше десяти, тем более, когда за окном царил полумрак. Вчерашние тучи ещё проплывали над городом, но уже не решались досаждать людям проливными дождями. Их осторожность завораживала, вселяя в подсознание девушки нерушимый покой, взращенный в ней ещё накануне Агрестом.       Кажется, вчера им удалось побороть страх, который годами скрывался в душе молодого человека и бездумно пускал свои корни во все клетки одинокого сердца. Чрезмерная замкнутость, комплексы, стремление скрыть свои чувства не давали ему дышать полной грудью, он словно избегал того, что могло бы причинить ему боль. В общем, довольно логичная для отвергнутого парня линия поведения, но эти доводы не позволяли Адриану полноценно проживать свою жизнь и замечать вполне очевидные вещи. Они будто лишили его трепета, истинной веры в то, что сам Агрест может быть действительно нужным. Этот парень на полном серьёзе считал себя лишним? Невероятно…       Наверное, Маринетт никогда бы не удалось постичь скрытых причин закомплексованности молодого блондина, если бы страшные слова, брошенные парнем накануне, не подкреплялись его поцелуями, которые едва слышно молили её о спасении. Он словно кричал от навязчивой боли и страха, когда девушка отстранялась от его губ, чтобы вдохнуть хоть каплю холодного воздуха, но даже тогда, она с нежностью смотрела в его глаза, которые жадно просили остаться и отчётливо ощущала пальцы, плотно обхватившие её плечи…       В тот момент Агрест был похож на беспомощного ребёнка с поломанной психикой. Он словно ожидал, что она отвернется, высмеет его чувства, а потом бросит, как ненужную куклу, скрыв жалость за маской наигранной добродетели, так, как всегда делал отец…       Мужчина ведь часто запирал его в комнате, заваливая кучей бессмысленных безделушек, запрещал ему всё, объясняя свои действия необходимой опекой, он даже с нуля выстроил модельную карьеру Адриана, чтобы всегда держать под контролем его жизнь. Да уж, Габриэль успел влезть везде, только ему почему-то не хватило времени на то, чтобы элементарно окружить сына теплом… Ему было проще бросить на мальчика укоризненный взгляд и эффектно исчезнуть, завалив беднягу ворохом всевозможных задач. Ему было плевать чем занят единственный сын, будь то многочасовые уроки китайского, фехтование, игра на фортепиано или же бесконечные фотосессии… Главное, чтобы подросток не трогал его. Пропади такой папочка пропадом!       К сожалению, эта боль слишком явно читалась в неосознанных жестах молодого Агреста. Вчера Маринетт самолично увидела всё, словно перед ее глазами запустили фильм, отразивший прошлую жизнь любимого человека. Ей было сложно затушить ту обиду, что намертво въелась в его подсознание, но она смогла. Она подарила ему нежность, на которую был способен лишь любящий человек и, кажется, её ласки возымели эффект. По крайней мере, после проведенной с ней ночи, Адриан не сбежал и даже забавно улыбался во сне, трепетно прижимая к себе хрупкую фигурку Мари.       Последняя мысль окончательно заставила брюнетку проснуться и выскользнуть из объятий своего Купидона. Теперь, её глаза с жадностью блуждали по телу Агреста, подмечая границы, где чёткие линии мышц врезались в бархатистую кожу и становились неотъемлемой частью его невероятного пресса. Казалось, невозможно было удержаться и не дотронуться до парня руками, которые как-то слишком несмело порхали над его торсом и дрожали от непреодолимого желания прикоснуться. Наконец, переборов страх, девушка опустила пальцы на живот Адриана и плавно повела ими вверх, очерчивая каждый изгиб широкой груди так, что на его лице вновь засияла улыбка.       Сердце ухнуло вниз. В тот миг Маринетт показалось, что все мысли, звенящие в её голове растворились, и с ней остался лишь пульс, отдающий пленительным гонгом в висках. Девушка слегка наклонилась и жадно припала к тёплой коже губами. Внутри неё всё заныло, словно тело само решило пойти наперекор заученным принципам и буквально потребовать ласк от спящего рядом мужчины, но Маринетт не спешила. Она отдавала сама, поднимаясь всё выше и выше к собственной цели. Девушка двигалась плавно, стараясь не разбудить невинного ангела, который интуитивно отзывался на каждое из ее лёгких касаний. Одно его присутствие сводило с ума, выворачивая душу Мари наизнанку. Его близость, чарующий аромат кожи, тепло сильных рук… Она успела лишь добраться до правой ключицы, невесомо мазнуть по ней языком, оставив призрачную дорожку из своих поцелуев, и прошептать: — Адриан…       А потом всё рухнуло. За окнами послышался крик, принадлежащий испуганным парижанам. Они неожиданно взвизгнули, а затем над кварталом повисло молчание. — Нет, нет, нет, только не сейчас… — нервно оборачивая вокруг себя одеяло, вспыхнула девушка.       Она давно привыкла к нападениям Бражника, но черт возьми, как оно сейчас было не вовремя! Всё ещё надеясь на собственную ошибку, Маринетт подлетела к окну и выглянула на улицу, где по-прежнему звенело отчаяние, однако чуда не произошло.       В радиусе километра не было ни души, но вскоре на площадь стали слетаться чёрно-белые снимки, на которых угадывались разные периоды жизни молодой пары. Первым шло фото с запечатленными на нем крохами. Смеющиеся карапузы, едва стоящие на ногах, весело копошились в песке, возводя вокруг себя невысокие замки. Их пухлые щеки, забавные костюмы и огромный бант на голове румяной девчушки занимали почти всю площадь выцветшей фотографии. И пусть это была лишь неумелая съёмка родителей бунтующего малыша, она несла в себе явное ощущение тепла и уюта, сумевшего предварить их эмоции в жизнь.       Дальше застыли подростки, они сидели за одной партой и внимательно следили за объяснениями учителя, который тщетно пытался вдолбить им что-то о значимости французской литературы на арене мирового сообщества. А после… В общем-то, следить за тем, что происходило с незнакомцами дальше, просто не было смысла. Маринетт уже давно поняла: городу вновь нужна Леди Баг…       Бросив отчаянный взгляд на спящего в углу комнаты парня, она скрылась ванной, откуда спустя мгновение донеслось отчётливое: — ТИККИ, ДАВАЙ!       А потом она просто исчезла, растворившись за окнами своей мастерской.

***

      Адриан проснулся за пару минут до того как губы девушки коснулись его живота и стали трепетно выводить узоры на пылающем теле. Оно мягко плавилось под натиском коварной игры, но парень без раздумий принял её, предоставив ласкам Маринетт свою шею и краешек ямки над правой ключицей. Ему нравилось ощущать как девушка изводила его, осыпая грудь поцелуями и обжигая кожу своим робким дыханием. Агрест даже мысленно взвыл, стараясь сдержаться, но у него не вышло. Он медленно подался вперёд и тихо прошептал ей «люблю», вот только его признание жестоко прервали.       Маринетт вздрогнула. Затем, что-то неразборчиво пискнув, накинула на себя одеяло и подбежала к окну. И хотя крики почти сразу исчезли, вернув на улицы города предрассветную тишину, она по-прежнему не спешила отходить в сторону или же просто возвращаться в постель. Но почему? Что она хотела увидеть за створками любимого балкона, когда Бражник выпустил акуму?       Адриан напрягся. Внутренняя чуйка навязчиво приказывала ему промолчать и продолжить свой «сонный» спектакль. На самом же деле, парень и сам не до конца понимал почему повёлся на это. Возможно, с годами он привык видеть в своих предчувствиях знаки и даже не пытался претендовать на место мирового всезнайки, веками вершащего судьбы. Он предпочитал смиренно плыть по течению, которое уже не раз направляло его в нужное русло и принимать жизнь такой, какая она есть. Наверное, со стороны всё звучало неплохо, хотя это и была никому ненужная лирика… В действительности же, Адриан понятия не имел почему до сих пор не признался Мари в своем невинном обмане и тут же не приковал её наручниками к журнальному столику. Агрест ведь искренне переживал за её жизнь и пошел бы на всё, лишь бы защитить Маринетт от нападок собственного отца. Во всяком случае, так было всегда, а сейчас… Он просто предоставил брюнетке «свободу» и с интересом наблюдал за её фигурой, темнеющей у окна.       Сердце вдруг бессильно заныло, застыв в предвкушении чего-то страшного. Но что могло с ней случиться? Чего Агрест так сильно боялся? В конце концов, не могла же Маринетт сигануть из окна пятого этажа! А даже если и так, то он наверняка призвал бы Плагга и спас нерадивую любовницу от незапланированного суицида, ведь так? Конечно… Только вот результат неосознанного шпионажа оказался слишком жестоким… — ТИККИ, ДАВАЙ! — раздалось в ванной.       Адриан замер. Тикки? Квами Леди Баг? В квартире Маринетт? Неужели… Нет… Это ведь не могло быть правдой? Нет… Судьба не могла быть к нему настолько жестокой. Нет, черт возьми, НЕТ!       Приступ некупируемой паники сковал его тело, безжалостно растворив воздух в ледяных лёгких и запустив галопом бессильное сердце. Он пытался сделать вдох, но лишь темные круги, насмешливо напоминающие пятна на чёрно-красном костюме, её чёрно-красном костюме, медленно пульсировали перед глазами. Парень молчал, ведь осознание накрыло его значительно позже, когда он развернулся в постели и устремил свой взгляд на балкон.       Он мало что понимал, помнил лишь то, что дальше всё происходило как в замедленной съёмке: дверь распахнулась и в комнату ворвалась Леди Баг. Она быстро исчезла, почти сразу же, как в ее руках появилось йо-йо. — Маринетт и есть Леди Баг? — стараясь говорить как можно отчетливее, прохрипел Адриан. В тот момент ему казалось, что земля ушла из-под ног. — Этого не может быть. Это сон… Глупый, кошмарный сон, который не имеет ничего общего с текущей реальностью… Это ведь сон, так, Плагг? Я прав? Ответь мне, слышишь?! ПЛАГГ!       Квами неожиданно выпорхнул из лежащих на полу джинсов и мягко приземлился на колени хранителя. Его зелёные глаза нервно блуждали по полу в надежде зацепиться за то, что могло хотя бы на миг переключить внимание Адриана с неудобной для божества темы. Вот только Агреста было уже не остановить, он шел напролом, намереваясь получить ответ на свой четко поставленный вопрос. — Ты ведь знал… Знал кто она с самого начала. Знал и молчал! — Квами не имеют права раскрывать личность своего хозяина, — попытался возразить Плагг, но кулак Адриана пролетел всего в паре сантиметров от его тела и с шумом вонзился в спинку дубовой кровати. — ЗНАЛ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ!       Плагг промолчал, но ответ был слишком очевидным, чтобы произносить его вслух. Агрест неожиданно хмыкнул и в его глазах забрезжили слезы. Он взвыл как раненый зверь, больно обхватив тело руками, словно это могло изменить то, что он годами добивался внимания девушки, которая итак любила его со времён старшей школы. Нет, Адриан не мог поверить, что это было действительно так. Его мечта, его любовь, его личный убийца, который безжалостно разрушил внутренний мир и прошёлся своими ножками по хрупким обломкам… Это чертова Леди Баг! Как ей могла оказаться его добрая, ранимая Маринетт?! Как вообще такое могло случиться?!       Ещё вчера он готов был поклясться, что знает эту девушку лучше, чем самого себя, ведь она единственная, кому удалось вернуть ему веру. Она изменила весь его мир, показав что значит любить и, самое главное, быть любимым! Маринетт ловко разрушила стену из непреодолимых комплексов и внутренних страхов Агреста, только лишь пройдясь по его телу губами. Она — Маринетт…       А теперь его ангел, неприступнейший оплот добродетели, служивший ему мощным ориентиром карабкаться дальше, оказалось и есть Леди Баг! Та самая Леди Баг, которая когда-то сломала душу Нуара, лишив своим отказом его последней надежды! Леди Баг, которая довела его до самого дна болезненных предрассудков. Маринетт — Леди Баг… Да какого блин хрена?!       Адриан рассмеялся, сжав пальцами края помятого одеяла. Его мозг настолько отказывался верить в происходящее, что просто сдался, пропустив вперёд истеричный крик безысходности, который привел в замешательство Плагга. — Что смешного? — наконец, спросил он, пронзив изумлённым взглядом хозяина. — Да ты хоть понимаешь как это выглядит со стороны? Мой отец — чертов Бражник, которого ненавидит целый Париж, а любимая девушка — Леди Баг, уничтожившая напрочь мою самооценку! Сейчас они уже наверняка сражаются друг против друга, даже не подозревая о том, что их трусливая марионетка, позорно покинувшая битву, и парень, который вроде как, должен быть дорог обоим, один и тот же человек! Это я, Плагг! Я! Это же какой-то театр абсурда! — Я рад, что тебя веселит сложившаяся ситуация, но тебе не кажется, что пора уже что-то решать?       Адриан замолчал, сжав виски дрожащими кулаками. Он не был готов к тому что произошло этим утром. Он, черт возьми, совершенно не был готов к тому, что сейчас его тело сковывал страх, пропитавший собой каждую клетку его разбитого разума. Адриан знал лишь одно: тянуть больше не было смысла, а значит, он должен был всё закончить сегодня. Сегодня или никогда.       Резко подхватив с пола джинсы, он надел на безымянный палец кольцо и скомандовал: — ПЛАГГ, КОГТИ!       Квами безропотно подчинился…