В поисках своего сердца

Вирсаль лепил третий по счёту куличик, который бесславно пал, как и его собратья, под смех и радостное агуканье Иви. Малыш вовсю резвился на берегу и обожал своего няня, который души в нём не чаял. Олли блаженно наслаждался тёплой водой, сидя в специальном костюмчике на мелководье, и улыбался. Идиллия, о которой он и не смел мечтать с самого рождения ребёнка. Но смех Иви, его живой интерес ко всему, что их окружало, и осязаемая любовь Вирсаля возвращали тепло в остывшее сердце. Ясное небо над головами внезапно стало наполняться космическими кораблями, и Вирсаль с тревогой схватил Иви, рассматривая всё прибывающие аппараты. — Что это? — тревожно спросил Олли, оказавшись рядом. — Так много кораблей. — Не знаю, идёмте в дом, я свяжусь с Саланом. Корабли между тем заходили на посадку, но куда-то вглубь материка. Насколько Вирсаль знал, там была огромная равнина, но сам он видел только картинки на головизоре. Салан ответил через секунду и выглядел не менее встревоженным: — Вир, как вы? — Пока хорошо, но у нас тут куча кораблей, которые садятся где-то на равнине. — Я знаю, мы только что получили экстренное сообщение об эвакуации целой планеты. — Что-то случилось? Где? — спросил Олли, прижимая к себе малыша. — На Калиа, я не знаю подробностей, но скоро здесь будет очень людно. Не переживайте, как появятся новости, я сообщу. И если что-то случится, зовите Ноя, он поможет. — Хорошо, спасибо, Салан. — Калиа небольшая планета, но там живут придерживающиеся строгих порядков и традиций верту. Они отличаются от нас, всегда жили закрыто и обособленно, Вир. Что же случилось? Может быть, нужна наша помощь? Вирсаль, осторожно усадив Иви в кроватку, взял Олли за руку: — Я могу предложить помощь Салану, но пока у меня нет подробной информации. Он обещал, что нас никто не побеспокоит. Надеюсь, что так и будет. У тебя доброе сердце и желание помочь — один из признаков исцеления душевных ран. Олли покраснел, вспомнив, что на нём весьма эротичный мокрый купальник. — Нужно переодеться и, наверное, приготовить что-то для беженцев? — Вряд ли мы накормим своими запасами несколько тысяч, но переодеться нужно, — Вир нехотя отпустил руку Олли и с улыбкой присел перед кроваткой. — И искупать вот этого малыша. Иви потянул к Вирсалю ручки и начал лопотать что-то на одному ему понятном языке. Каждый раз общаясь с малышом, Вир чувствовал себя неимоверно счастливым и хлопоты казались радостью, а не обузой. Закончив с мытьём и кормлением Иви и уложив его спать, Вирсаль снова связался с Саланом: — Какая нужна помощь? Мы готовы обеспечить беженцев частью запасов или сделать ещё что-то, только скажи. — Не беспокойся, друг мой, — устало улыбнулся Салан. — Они удивительно подготовленные ребята. У них с собой есть провизия, модульные палатки, медицинские капсулы и ещё куча всего нужного и полезного. Такое ощущение, что они всю жизнь ждали возможности сбежать со своей планеты. — Надолго они к нам? — Пока не могу сказать. Как мы поняли, Калиа устроила какую-то диверсию и что-то не поделила с Советом и Властелином. Оцарс не стал вдаваться в подробности, но Отур сказал, что его ресурсов хватит на всех. Он действительно огромен по сравнению с Калиа, поэтому места всем хватит. — То есть ты думаешь, что они здесь останутся? Я не против, не подумай, просто мне тревожно: у них много альф, а мальчики боятся даже тех, что были здесь до массовой миграции. Нужно будет как-то обезопасить ваш лагерь. — Это верту, Вир, поверь мне, они сами к нам не полезут ни за что. Скорее я беспокоюсь за тех альф, которые жили тут до нас. Каждый перенёс потерю истинного и такое нашествие может разбередить раны. — Кое-кто уже смирился и отгулял свадьбу, а остальные — прости, я правда не люблю альф, но можно просто поселить их отдельно или как-то помочь. Лучше скажи, что нам делать. — Пока ничего. Рядом с вами опустился один корабль, они предупреждены о вас и возможно придут знакомиться завтра утром. Им разрешено ловить рыбу, собирать фрукты и ставить модульные палатки. Если захотите чем-то поделиться, то всё на ваше усмотрение. Они гости и уважают наше личное пространство. Не волнуйся. — Хорошо, я предупрежу Олли, он наверняка захочет снова закрыть лицо, чтобы соблюдать приличия. Наверное, я немного одичал, пока жил один, но меня не радует плотное заселение Отура. Прости, если разочаровываю. — Поверь, меня это тоже не радует, но ситуация сложная и от нас ничего не зависит. Мне пора, если появятся новости, то сообщу. Доброй ночи. – Салан отключился. — Доброй ночи. Вирсаль задумчиво уставился за окно. Ему так нравилось, что Олли больше не носит маску и Вир мог видеть его улыбку, любоваться ею было настоящим счастьем для него. Теперь всё снова изменится, и оставалось только надеяться, что хрупкая связь, появившаяся у них с Олли, не будет разрушена.

***

— Эрик, что ты планируешь делать с наместником? Я вижу, тебя беспокоит его судьба, но невозможно держать его запертым в покоях вечно. Раньше ты казнил бы его без колебаний, но в данном случае даже я сомневаюсь, что он на самом деле виноват. Его омега так и не пришёл в себя, мне кажется, что ребёнок высасывает из родителя все силы. — Ты бываешь таким шумным, любовь моя, — Эрик устало потёр виски. — У меня ощущение, что я стал слишком мягок, но ты прав. Какой смысл казнить всех подряд, если это всё равно никого не пугает? — Ты передёргиваешь мои слова. — Прости, — Властелин привлёк супруга к себе. — Я устал принимать все эти решения, мне больше нравилось заниматься с тобой сексом и пить ту шипучку с красными ягодами. — Нужно поговорить с Калиа, и побыстрее. Только она знает, что за дитя растёт в несчастном парне. — Ты очень заботлив, Калеб. Учитывая тот факт, что я не могу выносить тебе ребёнка, ощущаю, что лишил тебя чего-то очень важного. — Не говори ерунды, Эрик, я терпеть не могу детей — все эти пелёнки и использованные подгузники. Это элементарные инстинкты, не более того. И заметь, наследник нужен не столько мне, сколько тебе. — Думаю, он скоро родится. — Эрик выпрямился. — Нужно заканчивать всё это. — Или начинать… – Калеб пробормотал это себе под нос, но Эрик, конечно же, услышал. Эвакуация с Калиа шла полным ходом. Верту, оказавшиеся организованной и собранной расой, подготовили всё необходимое за несколько дней. Совет обещал Эрику доступ на заседание, а Калеб нервничал и пытался навести порядок на планете, оставшейся без наместника. Странное беспокойство за незнакомого омегу и ребёнка, которого Эрик почему-то уже готов назвать своим, не отпускало. Но забот было слишком много, чтобы анализировать эмоции.

***

Было тревожно. Хоть Салан и говорил о мирном соседстве с беженцами, Вирсаль полночи прислушивался к каждому шороху и в итоге пошёл спать к Олли. Тот тоже не спал и с радостью откинул край одеяла, запуская под него Вира. — Уже сам хотел попросить тебя прийти, — прошептал Олли на ухо, прижимаясь. — Ты боишься? — Скорее отвык от чужаков. Мне никто не нужен, кроме Иви и тебя. Ты стал как родной. — Не волнуйся, я вас никому не отдам и не подпущу никого, если ты не захочешь. У меня есть богатый опыт противостояния настойчивым ухаживаниям и отличный пистолет. Не бойся, я шучу, у тебя так стучит сердце. Вир коснулся губами виска Олли и провёл ладонью по мягким волосам. Его близость волновала, но Вирсаль никогда не стал бы рушить дружбу попытками перевести всё в отношения. — Ты самый храбрый омега из всех, кого я встречал, — с улыбкой ответил Олли. — Мне так повезло, что ты есть. Это он говорил, уже закрыв глаза и блаженно засыпая. Тревога отступила, и Олли сам не заметил, как уснул в объятиях Вирсаля. А утром пришли двое. Они были одеты в традиционные одежды верту и только нашивки на рукавах выдавали их высокое положение на службе наместника. — Мир вашему дому, добрые хозяева, — альфы склонили головы в ожидании ответного кивка. — Доброе утро, господа, — Вир, открывший дверь, обернулся к Олли. — Мы можем вам чем-то помочь? — Мы пришли познакомиться и попросить вашего разрешения искупаться в океане. Дело в том, что запас воды в роднике небольшой, а нас много, и тратить пресную воду на омовение расточительно. — Мы рады помочь чем сможем, если у вас будут какие-то нужды, постараемся не бросить вас в беде. В океане вы можете купаться столько, сколько вам необходимо. Думаю, что со временем мы сделаем раздельные пляжи для альф и омег, а пока можно составить график. Олли, надевший маску и традиционные одежды, встал рядом с Вирсалем и поклонился альфам. — Сколько вас прибыло на нашу часть планеты? Мы не обещаем накормить всех, но кое-какие запасы у нас есть. — О, с провизией проблем пока нет, у нас большой запас, но среди нас есть дети и беременные омеги. Им, конечно, хочется чего-то более вкусного, чем сухой паёк. — Мы с радостью всех угостим фруктами и сладостями, — обрадовался Олли. — Пока родители будут купаться, малыши могут побыть у нас в доме. — Боюсь, что они разнесут его в щепки, — рассмеялся рыжеволосый альфа. — Меня зовут Гарольд Квит, а это мой первый помощник, Стоик Лаус. — Меня зовут Вирсаль, а это Олли. — Нас проинформировали, очень приятно. Так мы пойдём? — Конечно. Вирсаль, которого напряжение отпустило только после ухода альф, принялся с максимально возможной скоростью нарезать собранные вчера фрукты, а Олли сортировал по небольшим мешочкам высушенные и запасённые на зиму плоды. — Главное, чтобы хватило на всех. Сходим сами к ним? Нечестно, что вкусное достанется только детям и беременным, но мы пока не успеваем собрать больше. Знаешь, мне страшно находиться рядом с альфами, хотя они были вежливы. Но я всё время ожидаю подвоха. — Не нужно воспринимать их как врагов, Вир. Они альфы-верту, для них посягнуть на свободного омегу преступно, если нет прямого согласия. Да, мы не святые и у нас случаются преступления, но очень и очень редко. — Я понимаю, что дело не в них, а во мне. Но всё равно страшно, и я ничего не могу с этим поделать. И знаешь, страшно не только за себя, а за тебя — гораздо больше. Не знаю, что со мной будет, если кто-то посмеет тебя тронуть. — Всё будет хорошо, Вир, — Олли остановился и посмотрел Вирсалю в глаза. — Уверен, что с тобой мне ничего не грозит. Заплакавший Иви прервал их общение взглядами, и Олли поспешил к сыну, который устал сидеть один и захотел поиграть. Вирсаль нёс корзину со сладостями и фруктами, а Олли не спускал с рук Иви. До места высадки верту было несколько километров, но Вир ни за что не соглашался поменяться и отдать корзину, не хватало ещё Олли таскать тяжести. На входе в лагерь их встретила охрана из нескольких альф, и хотя они вели себя строго и церемонно, Вир заметил их интерес к корзине и с улыбкой протянул молодым ещё парнишкам фрукты. — Угощайтесь, остальное сперва детям и омегам в положении, они и так перенервничали. Мы сделаем запасы, а кто-нибудь из ваших нам поможет. Мы пришли угостить вас и познакомиться. — Проходите, проходите. Это Кайл, а я Ави, давайте я вам помогу. Ого, какая тяжесть. А с виду такой хрупкий омега. И красивый. Ох, простите, я не хотел вас обидеть, — молодой альфа совсем растерялся от собственной смелости, а Вир пожалел, что не согласился закрыть лицо, как предлагал Олли. Они прошли к весьма крепкой на вид палатке, в которой, судя по надписи, размещался пункт приёма пищи. Там были омеги, царила суета из-за малышей, но в целом всё выглядело очень мило. Альфы поставили корзину на стол и под шумок смылись, а к гостям вышел омега с большим животом и малышом на руках. — Добрый день, меня зовут Вирсаль, а это Олли и Иви, мы живём на берегу океана и принесли вам немного фруктов для малышей. — Ох, спасибо, милые, — улыбнулся, судя по всему, старший омега. — Меня зовут Вейра, я супруг капитана корабля. Так мило с вашей стороны позаботиться о детях. Гарольд обещал, что сегодня нас перебазируют ближе к воде, мы ждём транспорт. — Если хотите, мы покажем вам удобный путь к океану и расскажем о местных фруктах и специях. Вчера я сказал вашему супругу и его первому помощнику, что со временем стоит сделать отдельные пляжи для альф и омег, если вы соблюдаете подобные традиции. Мы жили в уединении и теперь хотим организовать всё так, чтобы вам было комфортно. — Это так мило с вашей стороны. Ох, как же приятно, когда кто-то понимает твои нужды. Альфам, конечно, проще. Разделись и в воду, а нам так нельзя. Ещё и за детьми надо следить. Между тем малыши разбирались со сладостями и фруктами, гомон уменьшился и многие присели передохнуть, а Вейра продолжил сетовать: — Нас сдёрнули из домов совершенно неожиданно. Многие не успели толком одеться и собрать детей. И самое ужасное, что никто ничего не говорит. Вроде бы Калиа нестабильна, но как такое возможно? — Ты же слышал новости: в океане произошло извержение, – сказал омега с совсем маленьким ребёнком на руках. — У нас тоже ничего толком не говорят, но Отур готов принять всех, он гостеприимный и добрый, а для детей здесь замечательный климат. Чуть в стороне есть залив, там можно построить ограждение, чтобы малыши могли купаться без страха, я всё вам покажу. С одеждой, к сожалению, не помогу, но могу спросить у своего друга — он способен шить с поразительной скоростью и сейчас как раз гостит на Отуре. Олли сперва не понял, о ком говорит Вир: — Ты про Луи? — Да, о нём. У него золотые руки. — Спасибо, это было бы прекрасно. Многие из нас умеют шить, но вся ткань, которая у нас есть — это наша же одежда. — Тогда нам точно стоит связаться с Луи, у него с собой всегда много тканей: дети же и любимый супруг, которых он модно одевает. — Ох, как интересно. За разговорами все плавно погрузились в транспортировочную капсулу под руководством Гарольда. Он, видя, что супруг познакомился и подружился с местными, успокоился и занялся первоочередными делами. — Если ваши альфы помогут, мы быстро построим ограждение, чтобы малыши могли купаться. И ещё здесь растут крупные орехи, скорлупа которых лёгкая и держится на воде, можно на первое время сделать нарукавники тем, кто постарше. Вир не отходил от Олли, но показывал всё омегам, которые смотрели на искрящийся и спокойный океан восхищённо, с каким-то непередаваемым одухотворением на лице. — Вода здесь всегда тёплая, но сегодня особенно хороший день. — Как красиво! На нашей планете океан красного цвета и в нём водятся опасные существа, которых у нас не получилось приручить, поэтому мы редко заходили в воду. А тут так чисто и красиво, что хочется бежать и плескаться как дитя. И не беспокойтесь, муж сейчас пришлёт несколько ганов и они поставят нам навесы. — Ганы? — удивлённо переспросил Вир. — Это начальный чин наших военных. Ган, двон, килер, саторс. А дальше уже идут высшие чины. — И много у вас военных? Я заметил, как вы организованы и дисциплинированы, было приятно, что ваш супруг с помощником сразу пришли к нам и представились. — У нас принято строго соблюдать порядки, на Калиа суровая природа, и если вести себя беспечно – можно погибнуть. — Но вам нравилось там жить? — Конечно, это наш дом и мы его любим, несмотря на суровый климат. Однако, судя по всему, детям больше понравится жить здесь, — и Вейра с теплотой посмотрел на малышей, которые возились на мелководье. Из-за деревьев появились альфы и принялись строить весьма большое сооружение, которое вскоре стало напоминать огромный шатёр. Вирсаль наблюдал за происходящим и, глядя на детей, невольно умилялся. Он понимал, их спокойной жизни с Олли конец, но даже не представлял себе, до какой степени.

***

— Они снова это сделали? Олли смотрел на растерянного и несчастного Вирсаля, держащего в руках букет цветов, и хотел его как-нибудь утешить. Для любого другого омеги внимание сразу двух альф стало бы приятным сюрпризом, но Вир только злился, негодовал и расстраивался. Кайл и Ави в свободное от службы время умудрялись дойти до их домика и принести какой-нибудь подарок Виру, а также по очереди звали погулять и предлагали свои услуги по сбору овощей и фруктов, ловле рыбы и в мелких хлопотах по дому. — Да, и я не могу понять зачем! Я ведь не верту, а значит, не могу быть избранным кого-то из альф. — Ты красивый, вкусно пахнешь и очень добрый, Вир. Сердце не всегда слушает доводы разума, мальчики просто влюбились в тебя. — Я этого совсем не хочу. Мне это не нужно. Но букет жалко, — Вир поставил цветы в вазу. — Что мне делать, Олли? Я не хочу грубить им, но эти ухаживания… Они будят во мне очень неприятные воспоминания. — Ты совсем не можешь принимать знаки внимания от альф? Даже невинные? Они твоего возраста, то есть совсем дети. Скажу по секрету, альфы взрослеют гораздо позже омег. Вирсаль тяжело вздохнул и сел рядом с Олли, заглядывая ему в глаза. — Я не могу и не хочу внимания ни от каких альф. У меня есть те, кого я люблю, и никто другой мне не нужен. — Ты говоришь о том альфе? — Олли робко положил руку поверх руки Вирсаля. — Не можешь его забыть, да? Вирсаль накрыл ладонь Олли своей и, поколебавшись пару секунд, решился: — Это был омега, и я уже пережил его отказ. Я был не прав, как мне теперь кажется. Но я всё равно ощущаю любовь внутри себя. Я люблю тебя и Иви. Только вас двоих, и лучше я буду дарить цветы тебе, а не принимать их от альф. Олли от неожиданности потерял дар речи, но, видя, как мрачнеет Вирсаль, просто обнял его: — Мы тоже очень полюбили тебя, Вир. Ты замечательный во всех отношениях, я так благодарен тебе за всё! Олли не знал, как правильно ответить на подобное признание. Он любил своего мужа всем сердцем и, когда овдовел, почувствовал, как утекает жизнь и высыхает сердце. Он жил ради Иви, и здесь была огромная заслуга Вирсаля, ибо омега помогал и вёл себя как настоящий друг. Но любовь… Странная, где-то даже запретная. Сможет ли он ответить на неё? Есть ли в нём ещё тот огонёк, от которого всё разгорится, как когда-то? Этого Олли не знал. — Пообещай не отстраняться, пожалуйста. Я никогда не обижу тебя и не сделаю того, что тебе неприятно. Мне… я один раз уже попытался сбежать от себя и из этого не вышло ничего толкового. Просто ты шутишь обо мне и этих альфах, но они мне совсем не нужны. И не будут. — Прости, я ведь не знал и не хотел причинять тебе дискомфорт. Я поговорю с ними и попрошу перестать тебе досаждать, ладно? Они славные и всё поймут. Вир, — Олли немного отстранился и снова заглянул в глаза. — Я всё ещё твой друг и надеюсь, что между нами ничего не изменится. Я пока не могу сказать тебе те же слова, но верь мне, ближе и важнее тебя у меня никого нет. Только Иви. — Я ничего от тебя не требую, умоляю, не дистанцируйся. Мне не нужен никто, кроме вас с Иви, и если ты найдёшь себе кого-то, я… не буду мешать, ладно? Вир отвернулся, потому что в носу защипало, воспоминания о Тинто отпустили, но повторения ситуации он бы не вынес. На Олли посматривали некоторые альфы, но ухаживать в открытую не решались, зная, как тяжело омеги переживают смерть избранного. — Я никого не найду себе, Вир. Даже в мыслях не было. Я счастлив, что у меня есть Иви и ты, и что я жив, хотя и хотел умереть. Идём, мне совсем не нравится скорбеть. Давай напечём пирогов? — Давай! Угостим этих поганцев и скажем, что если ещё раз оборвут цветы, то больше сладкого не получат, — Вирсаль улыбнулся Олли грустно, но искренне. А когда омега отвернулся, шепнул, чтобы он не слышал: — Люблю тебя…

***

Эрик опустил руку на живот омеге и обратился внутренним взором к плоду. Его окатило чужими эмоциями: тревога, сомнение, надежда. Малыш внутри был напуган тем, что его оставили одного: Калиа отступила и затаилась. Её хранитель пытался воззвать к разуму, но Калиа не отвечала, и это становилось угрозой не только для населения, но и для остальных планетумов. Эрик и сам не знал, чего он хочет от неродившегося малыша, но чувствовал его и старался помочь. — Если ты сотворила его как мать, то не имеешь права бросать сейчас, когда он так уязвим. Ты жестока, Калиа. Всплеск ощутился практически сразу, но Эрик не стал выставлять ментальные щиты. Он погрузился в одно биополе с плодом и прошептал слова утешения: — Я не брошу тебя, я помогу тебе увидеть этот мир, но и ты помоги мне. Калиа предупреждающе окатила его своим гневом, но он выстоял. — Я помогу и тебе, если одумаешься и поймёшь, что я не враг. Проекция длинноногой лани появилась напротив медицинской капсулы и выглядела весьма воинственно. — Ты стоишь у меня на пути, человек. — Ты прекрасно знаешь, кто я и в чём заключается мой долг. Я не могу пустить тебя в тонкий мир. Тот, кого ты ищешь, ушёл дальше, его там нет. — Врёш-ш-шь, — прошипела Калиа и переступила длинными ногами. — Я чувствую его так же, как чувствовала этого мальчика, с которым слился Отур. Он там. Пусти меня. — Зачем ты создала такое сильное дитя? — вместо ответа спросил Эрик. — Это сосуд для него? — Ты слиш-ш-шком умён, Властелин, — снова прошипела Калиа. — Спасибо за комплимент. Но я всё-таки настаиваю на своём. Тебе нельзя в тонкий мир. Я не могу спрогнозировать последствия такого вмешательства. Только проводник вправе быть там и решать, кого оставить или пустить. Ты разрушишь весь мир, если будешь упорствовать. — И какую помощ-щ-щь ты предлагаешь? Я слиш-шком долго ждала. Эрик ещё раз успокаивающе погладил малыша, который потянулся к его руке и испуганно затаился. — Ты оставишь попытки пройти в тонкий мир, оставишь ребёнка и покажешь мне своего человека. А я попытаюсь его найти. Калиа задумалась, она посмотрела на Эрика большими чёрными глазами и медленно опустила голову, чтобы наконец оказаться на одном уровне с его взглядом. — Ты очень силён, человек, но не в твоей власти вернуть мёртвых к жизни. — Может, нет, может, да. Не отказывайся от помощи, если действительно любишь — пойдёшь на всё. Я предлагаю мирное решение. Ты начала разрушать сама себя и верту бежали. Что будет, если твой план окажется провальнее моего? Калиа смотрела не моргая. — Я слишком давно существую и научилась никому не доверять. — Я заметил. Твой хранитель раздавлен тем фактом, что ты утаила от него свою боль и свои планы. — Они сотни лет заставляли меня отрекаться от избранного, — упрекнула она Совет. — Я подчинилась и стала такой, какой они хотели меня видеть. Хранитель один из них, он такой же, как они все. — Свои обиды ты выскажешь им сама, после того как я отыщу твоего человека. Покажи мне его. — С-с-смотри… И Калиа открыла свою память Эрику. Эрик не сразу узнал её: облик был совершенно другим, ближе к человеческому, видимо для того, чтобы соответствовать представлениям любимого. Калия была похожа и не похожа на себя, она счастливо смеялась, глаза искрились синевой, а не космической чернотой, человек носил её на руках, помогал познавать мир и сам исследовал его с жадностью учёного, которым, судя во всему, и являлся. Воспоминания становились ярче, объёмнее, и в какой-то момент Эрик почувствовал его. Эвур обладал мощной аурой, которая могла соперничать с аурой самой Калиа. Они были в едином спектре и явно любили друг друга. Эрик прикоснулся к Эвуру и уже никогда не смог бы забыть. — Я найду его, — сказал он снова и разорвал связь. — А ты помоги своему ребёнку. Он напуган и вредит омеге. Воздух вокруг Эрика завибрировал и он без страха и опасения шагнул в тонкий мир. Пристыженная Калиа опустила голову на живот омеги, по щеке катилась слеза. Как и говорил Эрик, человека Калиа не было в тонком мире. Страшно представить, что сделала бы обезумевшая от горя и чувства несправедливости сущность, прорвись она туда. Проходя сквозь пространство, осторожно обходя временные потоки и проникая глубже — к границе загробного мира – Эрик слышал всё больше зовущих его голосов, среди которых он должен был найти один. Хрупкая связь, возникшая после ментального контакта с Калиа, ещё хранила в себе нужный поток информации, и Эрик чутко вслушивался в колебания, пытаясь уловить, узнать Эвура. Для любого другого проводника это была непосильная задача, но Эрик смог. Однако, к его удивлению, ниточка заблестела и пропала, а затем он отчётливо уловил дыхание и биение сердца. Эвур был жив.