Никто, кроме...
25 ноября 2020 г., 11:24
— Лилс, а куда ты дела своего чокнутого дружка? Так непривычно, что никто не околачивается у нас на кухне с утра пораньше в ожидании тебя. Или дело в том, что тебя так сильно разнесло, что даже этот уродец тебя уже не хочет? — Петуния застегнула ремешок на босоножках.
Если бы голова Лили не раскалывалась после вчерашней истерики, а ушибленный локоть свободной левой руки не болел, она бы с удовольствием швырнула что-нибудь в старшую сестру, но вместо этого была вынуждена лишь нахмуриться и отпить из банки холодный лимонад. Пока мама ушла из кухни, Туни отрывалась как могла. Эванс была слишком вымотана, чтобы растрачивать эмоции попусту, поэтому решила оставить энергетическую вампиршу без порции своей злобы на завтрак. Похоже, она подслушала вчерашнюю беседу между рыжей половиной семейства и открыла новую тему для тупых шуток.
Утром Лили было немного полегче. Разговор с мамой очень здорово помог разгрузиться. Она пока еще не выполнила данное вчера обещание подумать над ее словами, но планировала сделать это немного позже, узнав еще одно, не такое авторитетное, но все же важное для нее мнение. Выбросив в мусорку пустую банку из-под газировки, Эванс прищурилась, глядя на кашу и тосты, что стояли на столе, приготовленные для нее. Есть все так же особо не хотелось, по утрам аппетита не было абсолютно. Даже отец, обычно полагавшийся на маму в том, чтобы следить за состоянием дочерей, и редко лезший в дела девушек, начал откровенно беспокоиться за то, что всегда любившая покушать Лили вдруг стала совсем мало есть за ужином даже свои любимые блюда.
— Смотри на стол с таким отвращением еще с месяц, и может твой заморыш вернется, — бросила старшая Эванс, открывая дверь. — До вечера.
— Противная, — буркнула рыжая. — Нет бы хоть раз что-нибудь умное сказала…
В раскрытое окно над раковиной влетела сова. Коричневая птица с глуповатыми большими ярко-желтыми глазами привычно уставилась на Лили в ожидании, пока та заберет письмо. Лили поспешила взять долгожданное послание от подруги и, угостив сову беконом, который, как было задумано мамой, должна была съесть она сама, отправила тормознутого почтальона Мэри Макдональд обратно к хозяйке, столкнув с оконной рамы ненавязчивым движением руки.
Девушка распечатала конверт, вытаскивая листок и рассыпая по полу фотографии. Лили лишь на мгновение взглянула на рассыпавшиеся снимки и подумала, что соберет их чуть позже.
Привет, милая!
Я все еще у бабушки. Ты бы видела какое здесь море! Лили, в следующем году ты просто обязана поехать со мной, и возражения не принимаются. Сколько красивых пейзажей, у тебя глаза разбегутся от такого количества разных мотивов для рисунков, а сколько можно сделать красивых фото! Особенно в купальниках. А можно и без них.
Одобряю то, что ты решила обсудить свои проблемы с мамой. Это правильно, и я рада, что тебе стало легче.
Вообще, я прокручивала в голове эту ситуацию… я во многом согласна с твоей мамой.
Ты же знаешь, я не поклонница Снейпа, и вообще всегда была скорее «против», чем «за» касательно вашей с ним дружбы, всегда полагаю все худшее в отношении него, и все такое, но сейчас я правда стараюсь быть объективной. Северус оказался загнанным в угол. Я бы не сказала, что он действительно намеревался именно задеть тебя, его голос тогда звучал скорее с отчаянием и обидой.
Но я считаю, что прежде чем делать какие-то выводы и идти с ним разговаривать, тебе нужно разобраться в самой себе. Ты запуталась в своих эмоциях и чувствах, поэтому тебе так сильно тяжело принять правильное решение, я думаю. Поэтому наведи-ка ты порядок сначала в своей голове, а потом уже иди компосировать мозги Снейпу.
Прилагаю лучшие кадры с местными пейзажами.
Люблю и скучаю.
Твоя Мэри.
Лили немного расстроенно хмыкнула, складывая письмо пополам и пряча обратно в конверт. Она наклонилась к полу, принимаясь собирать фотокарточки, чувствуя неудовлетворенность ответом подруги. Наверное, Эванс ждала, что Макдональд предложит ей варианты решения проблемы, а то и вовсе решит все за нее, но с чего бы? Мэри вообще не любила лезть в ее взаимоотношения с Северусом, а когда инцидент с «грязнокровкой» только произошел, она, конечно, не так открыто, как остальные девочки из их компании, но все же осуждала и ругала его. Наверное, Макдональд просто уже поостыла к ситуации.
— Лили, детка, — еще прежде, чем зайти на кухню, заголосила Роза. — Можно тебя попросить?
— Да, мам, — убирая в конверт фотографии, ответила Лили.
— Ты не могла бы сходить в лавку Диккинсонов, пока еще не слишком жарко? Я напишу тебе список продуктов, — женщина взяла с холодильника ручку и записную книжку. — На сдачу можешь купить себе какую-нибудь безделушку по дороге домой, если захочешь, — видимо, рассчитывая, что покупка дешевой бижутерии, которой у младшей Эванс было немало, развеселит ее, добавила она.
— Хорошо, — равнодушно тряхнула волосами Лили.
Ей, в общем и целом, было все равно. Если бы мама не отправила ее за покупками, то она бы пошла в свою комнату и завалилась дальше спать, или, может быть, достала бы с полки какой-нибудь легкий роман, не несущий ровным счетом никакой смысловой нагрузки, чтобы попытаться хотя бы на минут пятнадцать отвлечься и забыться. Единственное, что немного напрягало, так это то, что отправили Эванс именно в лавку Диккинсонов, где, со слов мамы, сейчас работал Северус. Похоже, Роза решила намеренно столкнуть их лбом ко лбу. Но какова вероятность, что именно сегодня Снейп будет работать? Может, пронесет?
Переодевшись из майки и шорт, в которых обычно спала, в легкий новенький сарафан, и снова не успев выскользнуть за дверь до того, как соломенная шляпа с белым бантом окажется водружена заботливыми материнскими руками ей на голову, Лили отправилась в центр города.
Мэри права. Нужно сначала разобраться со своими собственными эмоциями и чувствами, и тогда уже можно думать о том, чтобы дать Севу шанс высказаться, иначе это просто бессмысленно. Чтобы не сказал сейчас Снейп, она не сможет вникнуть, пока сосредоточена на самой себе. Только как это сделать?
Северус бы, наверное, попытался все вогнать в систему, упорядочить на бумаге, но Лили никогда не удавалось справляться его методами. Когда речь шла о том, чтобы что-то запомнить или разобрать, особенно если материал был объемным, Северус все сводил к таблицам и уравнениям. Эванс так не умела, ей куда легче было осилить ужасно нудный текст учебника, чем вникнуть даже в уже готовые конспекты, не говоря уже о том, чтобы их написать. А Снейп даже стихи сочинял с четким высчитыванием слогов, в то время как Лили, садясь рисовать, иной раз просто забывала про построение. Насколько они все-таки разные…
Девушка выжидала у пешеходного перехода, сосредоточенно размышляя. Что она чувствует, когда вспоминает об инциденте? В первую очередь, на ум приходило волнение, но не за себя, а за Северуса. Лили было страшно подумать, что с ней бы случилось, окажись она на его месте. Наверное, она бы вообще не выдержала такого позора и была бы раздавлена морально настолько, что психотерапевт бы не собрал по кусочкам обратно ее личность, ведь собирать было бы не из чего. Сказать по внешнему виду Снейпа, что он легко перенес это и сейчас у него все в порядке, не считая их ссоры, нельзя, ведь Сев умеет хорошо скрывать свои истинные эмоции и переживания.
Затем, по мере того, как прокручивалась в голове панорама приозерных событий, появлялось чувство злости, касавшееся прежде всего компании Мародеров.
Лили была вынуждена признать: она предвзята, когда речь идет о ее товарищах. Для нее было гордостью учиться на Гриффиндоре, поэтому верить в то, что эти парни, в четыре пары рук позорившие весь факультет так, как без них бы факультет себя не опозорил, даже если бы каждый вытворил какую-нибудь гадость, ничем не отличаются от Мальсибера и его компании, она категорически отказывалась. Эванс была уверена, что Мародерам просто нужно время, чтобы повзрослеть и осознать, что они во многом не правы в своих действиях, поэтому невольно делала им скидку и не придиралась слишком сильно, тем более, что полагалась на Люпина, с которым довольно тесно начала общаться как раз из-за того, что он так же был префектом.
Впрочем, теперь девушка убедилась окончательно в собственной неправоте, том, что префект из нее, мягко говоря, так себе, и сделала некоторые выводы. Во-первых, совершенно точно в ближайшее время Поттеру и Блэку явно не светило осознание чего-либо, и оставалось надеяться, что жизнь хорошенько приложит их головами о суровую реальность, существующую за пределами их богатой чистокровной жизни. Во-вторых, Лили очень сильно разочаровалась в Ремусе, ведь именно на него она понадеялась, на эту сомнительную мародерскую совесть, и раньше не особенно прилежно исполнявшую взятую роль, а теперь облажавшуюся по полной программе. В-третьих, никаких больше снисхождений ни к кому со своего факультета. Никогда.
Наконец, Лили подобралась к самому болезненному. Сначала у нее был шок. Мэри в своем письме отметила, что обратила внимание на интонацию Северуса в тот момент, но ведь сама Эванс не помнила вообще ничего. Только его остервенелое выражение лица и звонко отдающееся эхом только у нее в голове: «Мне не нужна помощь поганой грязнокровки!».
Затем шок сменился опустошением, которое и заполнили в мгновение боль и обида, смешивавшиеся внутри нее в дикий бурлящий коктейль, взрывавшийся палитрой других негативных эмоций. Последние два учебных дня ее то захлестывала ненависть, то она погружалась в гнев и с трудом подавляла желание сказать ему что-нибудь особенно унизительное и мерзкое, чтобы окончательно растоптать остатки его достоинства ко всем чертям, то чувствовала себя сама униженной и растоптанной, потому что это сказал на глазах у всех ни какой-нибудь там Мальсибер или другой высокомерный чистокровный слизеринец, а ее самый близкий друг, про которого она всегда всем говорила, что он — не такой.
Перед глазами снова встала вчерашняя картина. Как он сидел перед ней на корточках, с полными печали глазами, в кой-то веки отражавшими его настоящие эмоции, такой худой, бледный, с этими огромными черными кругами под глазами. Сейчас в ней вместе с желанием никогда его больше не видеть соперничало желание его пожалеть. В конце концов, кто еще, если не она, могла бы помочь ему справиться с этой ситуацией? Он ведь не станет никому об этом рассказывать, будет все варить в себе.
Подумав о том, как Северусу сейчас может быть плохо, Лили едва не расплакалась. Но в мысли снова, как напоминание, вклинилось мерзкое словосочетание, мгновенно снизившее уровень ее волнения.
В лавке Диккинсонов, до которой рыжая наконец-то добралась, она бывала не особенно часто. Диккинсоны ее знали, так как ее отец со всеми уважаемыми в городе людьми имел связи. Однажды Лили даже застала хозяев в лавке, и в ней тут же признали Эванс, по красоте, унаследованной от матери, и зеленым глазам, таким же выразительным и ярким, как у отца. По крайней мере, именно так сказал Мистер Диккинсон, и Лили тогда была ужасно смущена. Так же они, как оказалось, знали девушку не только как младшую дочь бывшего шерифа Джека Эванса, а ныне офицера полиции, но и как подругу Северуса. О том, какие отношения у Снейпа были с их покойным сыном, Лили имела лишь общие представления, ведь он никогда особо не распространялся на эту тему. Знала лишь, что Дэнис много помогал Снейпам.
В лавке было не много народу. Рыжая взяла корзину и отправилась по рядам, все так же погруженная в свои мысли, как вдруг в ее сознание вклинился четко голос Сева.
— Иди уже, Тесса, ты же отпросилась у Миссис Диккинсон, — ворчал Снейп. — В следующий раз предупреждай, что ты не с самого утра сваливаешь, а только с полудня.
— Ой, не бурчи, компенсирую я тебе твои часы сна. Как-нибудь могу доработать день за тебя, если хочешь. Ну или еще что-нибудь предложить?
Лили выглянула из-за стеллажа. За прилавком стояли Северус и невысокая стройная девушка с татуировкой на предплечье. Взгляд у нее был просто дико неприличный, и Эванс аж стало неловко. Как это Сев только остается таким невозмутимым? У наглой особы на лице было написано, что она его мысленно раздевает! А пошлая улыбочка, в которую девушка растянула пухлые бесформенные губы, выкрашенные ярко-красной помадой, вовсе бросала в дрожь.
— И что же ты, интересно, можешь мне предложить? — равнодушно поинтересовался Снейп, протирая прилавок.
— Ну… Дрейк, постоишь чуть за кассой? Нам с Северусом надо кое-что перетереть.
— Конечно, идите развлекайтесь. Дрейк постоит за кассой, Дрейк же тут единственный продавцом работает, — саркастично отвечал парень в очках.
Эванс нервно сглотнула, когда Снейп с все тем же равнодушным лицом ушел вместе с Тессой, поманившей его, в помещение для сотрудников. Девушка вдруг почувствовала что-то новое, что ранее точно еще не испытывала. Ревность буквально уколола ее: сердце вдруг неприятно болезненно защемило от полезших в голову мыслей.
То есть она тут мучается, страдает, а он идет в подсобку с какой-то противной девчонкой, которая ему глазки строит?! И это так он переживает?! Да они же только вчера поругались! Да как он!.. Не заслуживает он никакого прощения!
***
— Слушай, у тебя девушка-то есть? — собирая выкрашенные в бордовый волосы в хвост яркой резинкой, спросила Тесса. — Нет, — Северус лишь выгнул бровь, пребывая в скептическом настроении. Компенсировать ему драгоценные часы сна, с учетом того, что заснул он только под утро, всю ночь продумав о том, что наговорил Лили лишнего, ведь помириться с ней хотелось куда больше, чем высказать все свои недовольства, девушка собралась минетом? Огорчить ее тем, что все же придется как-то поработать за него вечерком, сразу, или подождать, чтобы узнать, действительно ли Тесса настолько легкомысленна, что готова на подобное? Его опыт общения с прекрасным полом был довольно скудным в принципе, в особенности в романтическом плане, но, исходя из того, что обсуждали парни в их комнате, такое слишком быстрое развитие событий нормально разве что для случайной связи с какой-нибудь особенно развязной девчонкой в Хогсмиде. — А хочешь будет? — спросила она с довольной ухмылкой. — Я свободна сейчас, а молодой человек мне нужен. А то кто защитит такую хрупкую девушку, как я, в тех местах, по которым я люблю погулять? Снейп от такой грубой неприкрытой лести почувствовал отвращение. Он на свою физическую форму никогда не жаловался, его она вполне устраивала, несмотря на то, что причитания о чрезмерной худобе раздавались со всех сторон, но все же это не мешало адекватно воспринимать собственные возможности. С магией он мог быть весьма опасным соперником, но без нее ему был заказан выход из ситуации разве что вперед ногами. Пару ударов, конечно, нанести Северус мог, как-то даже умудрился сломать Поттеру нос на третьем курсе, когда тот его очень сильно разозлил, но никогда ни одна драка еще не заканчивалась в его пользу, если у него не было палочки. Да и Тесса — хрупкая? Девушка была довольно подтянутой, к тому же, он видел, как она тушила сигареты об язык на перекуре. Вряд ли такой особе действительно нужна защита. — Мы знакомы чуть больше недели, — напомнил он. — Еще ты меня старше на четыре года. Хотя племянница Диккинсонов и уверяла, что она сразу «почувствовала в нем родную душу» и без конца таскалась за ним чуть ли не с первого дня, Снейп вообще никаких эмоций по отношению к ней не испытывал, ни положительных, ни отрицательных. Обычная маггловская девочка-бунтарка, только и мечтавшая о том, как бы посильнее насолить родителям за испорченное детство, проведенное в балетной школе. Ее внешний вид, работа у дяди и тети вместо того, чтобы поступить куда-то учиться и получить профессию, поведение и образ жизни были протестом и, наверное, действительно неплохой местью. Тесса с чего-то решила, что он такой же бунтарь. Северус переубеждать ее в этом не собирался — ему просто было все равно на какую-то там девушку с работы, когда из головы не шла никак драгоценная Лили, от мыслей о которой у него опускались руки и поднимался член. Снейп уже устал пытаться сопротивляться тому, как в размышления о том, что теперь он точно не сможет в жизни вымолить у нее прощения, и надежду придумать, как это все-таки можно хотя бы попытаться сделать, вклинивались с регулярной частотой откровенные фантазии с участием подружки. Не то, чтобы он раньше совсем не думал о ней в таком ключе, такие мысли посещали его лет с четырнадцати, когда Лили начала жаловаться в начале года, что ей становится малой ее форма: школьная блузка расходилась на росшей просто ни по дням, а по часам, груди, свитер и жилетка неприлично натягивались, а юбка без конца задиралась вплоть до того, что Эванс ходила по коридорам, все время вытянув руки по швам, чтобы в любой момент одергивать непослушную ткань, а в Рождество ей пришлось заново покупать весь комплект и перешивать мантию. Но это не казалось Снейпу чем-то серьезным и не беспокоило так сильно, ведь головой он понимал: маленькая девочка тоже росла, как и он, и превращалась в девушку, и совсем не удивительно, что очень привлекательную. Так считал не только он один, поэтому ничего предосудительного в своих мыслях не находил, но сейчас это увлечение приобретало совсем другой окрас. Северус не просто думал о том, что его подруга невероятно хороша собой, он действительно ее хотел. Это желание не было таким сильным, как желание иметь с ней тот духовный контакт, что был у них раньше, как у друзей, но парень все равно этого несколько стыдился и считал это неправильным. — Ну и что? Знаешь, отношения мужчины и женщины — очень многогранная вещь, — Тесса подошла к нему, заискивающе заглядывая в глаза. — Я вот, например, думаю, что у тебя большой потенциал к тому, чтобы меня как следует узнать получше в короткий срок, — девушка зацепилась длинным тонким пальцем за ремень его джинс. — Трахаться я с тобой тоже не буду, — пожал плечами Северус. — Хм, и почему же? — явно возмущенная отказом от такого щедрого предложения, девушка нахмурилась. — Не хочу, — честно признался Снейп. — А я была уверена что ты малолетний спермотоксикозник, — недовольно фыркнула Тесса. — Я тебя не привлекаю? Северус оценивающим взглядом окинул девушку. Она не была некрасивой, даже наоборот. До Лили, конечно, не дотягивала ни лицом — хотя, если ее умыть, кто знает, как она выглядит, может быть и не так уж вульгарно и по-куртизански, — ни фигурой, но имела вполне себе привлекательную наружность. Только вот ему этого было как-то маловато даже для единичной случайной связи. Красивое тело можно получить от природы или сделать, и это будет попроще, чем наполнить пресловутый внутренний мир чем-то кроме инфантильности и извращенного понятия гедонизма. В случае Тессы точно. — Ты не в моем вкусе, — ответил парень. — Ты вообще с девушкой когда-нибудь был? — она неожиданно налегла на него, уперев руки в его грудь, и прижимая Снейпа к стене. — А ты хоть целовался? И вновь Северус лишь выгнул скептично темную густую бровь. Даже если и нет, то что с того? Это как-то должно убедить его в том, что перепихнуться в подсобке с коллегой по работе, которую он знает чуть ли не буквально пару дней, не имея при этом никакой защиты — хорошая идея? — Как хочешь, — недовольно бросила Тесса, отступая от него. — Все равно однажды сдашься. — Ты меня совсем не знаешь, — небрежно сказал Снейп и вышел из подсобки. У прилавка стояла девушка, и по нелепой соломенной шляпе парень узнал в ней Лили. Дрейк недвусмысленно пялился на рыжую, с ухмылкой расспрашивая ее о всякой будничной ерунде. Эванс уклончиво отвечала на вопросы без особого энтузиазма, а Северус старательно давил в себе желание прервать эту беседу и дать хороший подзатыльник не торопившемуся отпустить покупательницу продавцу. Сейчас это не имеет смысла и лучше им вообще не видеться после вчерашнего. Как будто на зло, Лили вдруг повернула голову в его сторону, и они встретились взглядами. Он не успел ничего понять по ее глазам, так как девушка быстро отвернулась и, забрав пакет с покупками, поспешила покинуть магазин. — Хорошие у шерифа девчонки, — с довольной, и показавшейся Северусу крайне мерзкой, улыбкой сказал Дрейк. — Старшая ничего, но младшая прям конфетка. Подрастет еще немного, и приударить за ней можно будет, а то сейчас еще слишком велика вероятность отхватить от грозного папаши. Северус промолчал в ответ. Меньше всего ему сейчас хотелось думать о том, что на его Лили может позариться кто-то еще кроме недоумка Поттера.***
Эванс сидела на полу и перебирала рисунки, обложившись ими со всех сторон, тихо подпевая песне с проигрывателя. Она слушала эту пластинку уже в четвертый раз сегодня, по сути ради лишь одной композиции: «Дом восходящего солнца» The Animals. Эта песня была для нее особенной, ведь она очень нравилась Северусу и в его исполнении звучала просто восхитительно, особенно после того, как у парня сломался голос. Лили даже завидовала тому, как хорошо Снейп играл на гитаре и пел, хотя практики у него было минимум и в том, и в другом. Своего инструмента у него не было, а ее гитару в руках он держал только изредка летом. Сама она хоть и играла, но так хорошо, как у Сева, все равно не получалось. Как ни странно, но музыка, которую они обычно слушали вместе, не вызывала у нее переживаний и боли. Судя по тому, как быстро Северус вышел из подсобки, и потому, что на его рубашке не было даже ни единой складочки, а волосы были точно так же собраны в хвост и нисколько не растрепаны, они не занимались там ни чем таким. Он ей отказал? Или Лили просто под резко накрывшей пеленой ревности несправедливо приняла ту девушку за слишком уж легкомысленную особу? Начеркав запись в дневник, чтобы запомнить это состояние внутреннего порядка, когда она четко понимала, к кому какие чувства испытывает, девушка с головой закопалась в свои старые наброски, которых было настолько много, что они просто уже не помещались в ящик стола, и нужно было организовать хотя бы символичную уборку. Лили наткнулась на незаконченный портрет Северуса на книжном листе и невольно улыбнулась, вспоминая, как уговаривала его тогда ей попозировать. Он был в тот день такой славный, непривычно улыбчивый и мягкий, что девушка просто не могла не запечатлить этого, и так как фотоаппарата у нее под рукой не было, пришлось рисовать прямо на странице учебника, которая все равно вываливалась, и, кажется, была вообще не из этого учебника, потому что сто семьдесят девятая страница там уже была, и откуда бы взяться еще одной? Лили откинулась на ковер и уставилась в потолок, прижав к себе страницу с рисунком. -…моя мать — портниха, она сшила эти новые синие джинсы, мой милый — пьяница, Боже, Боже — пьянствует в Новом Орлеане, — тихо тянула девушка синхронно с надрывным хриплым голосом певца. Захотелось перерисовать портрет, а вместе и с попытками представить, как перенести это все на бумагу, в мысли вновь влезли эротические фантазии с участием Снейпа. Эванс недовольно нахмурилась. Нужно попробовать на кого переключиться. Но на кого? Из привлекавших ее парней был Люпин, на которого она все еще немного злилась, и который в ее восприятии был слишком уж сладким, Фрэнк Лонгбботом, у которого уже была девушка, а значит этот вариант отпадал сразу же. К другим факультетам Лили особенно не приглядывалась. Когтевранец Ксенофилиус Лавгуд был, конечно, хорошим парнем, но внешне — совсем не ее типаж. Еще ей немного нравился чисто внешне Уилкис: он был чем-то похож на Снейпа, такой же высокий, с темными волосами и карими глазами. На первом курсе преподаватели первое время даже путали Малькома и Северуса, правда Лили этого никогда совсем не понимала, ведь Уилкис смуглый. А еще Уилкис — слизеринец из ненавистной ей Мальсиберовой компании, так что и речи быть тут не может ни о чем. Этот продавец из лавки Диккинсонов довольно милый, и очки у него смешные. Но на фоне Северуса все равно совсем не то. Его уши, такие классные и необычные, и эти холодные темные глаза… нет, с ним никто не сравнится. Ни внешне, ни как с человеком. Где-то глубоко внутри нее теперь теплилась надежда на то, что он действительно такой, каким она его всегда считала, и все произошедшее — нелепая случайность, которую им нужно как-то пережить. Не может же быть, что все эти годы она так сильно ошибалась в своем самом близком друге? -…возвращаюсь, чтобы провести остаток дней под Восходящим Солнцем, — девушка часто заморгала, чувствуя, как слезинки скатываются из уголков глаз.
