Broken Like Me

Доктор Сугавара терпеливо ждал за его спиной, пока он медленно проходил в комнату. Стены его временного дома были... жёлтыми, и от этого цвета хотелось блевать. Тошнотворный оттенок был неудачной попыткой поднять настрой пациента и придать ему бодрости духа. Кагеяма старался не воспринимать этот цвет как предзнаменование того, на что будет похоже его пребывание здесь. Ладно... честно говоря, он был бы готов вечно мириться с белыми или желтыми стенами, но только в своей, отдельной комнате... Кстати об этом: по противоположным сторонам помещения стояли две односпальные кровати, одна из которых представляла собой беспорядочное переплетение простыней. Очевидно, его новый сосед по комнате был не самым аккуратным человеком. Его яркая одежда была разбросана повсюду, а на маленьком ночном столике валялась куча бумаг. Он подошел к свободной кровати и со вздохом положил на нее свою сумку с одеждой. Родители забросили ему эту сумку ранним утром. Они утверждали, что счастливы за него и называли это «Его новым началом». Он успевал только кивать в ответ, потому что: а что еще оставалось делать? Внезапно он задался вопросом: кого они наняли, чтобы убрать в ванной? Наверное, кого-то, с кого можно требовать неразглашения. Чтобы никто не узнал об... этом. Чтобы не пришлось терпеть шумиху, сплетни от соседей. Это его новый дом на целый месяц... Ему хотелось разбить голову о стену или, по крайней мере, громко застонать, но доктор Сугавара все еще терпеливо ждал его, чтобы отвести к психотерапевту. Кагеяма окинул комнату прощальным взглядом и вышел.

- - - - - - - - - - - - ⊱❪ 🦊 ❫⊰ - - - - - - - - - - - -

Вообще-то стоило ожидать, что они будут пытаться сделать подростковую стационарную программу немного более веселой, однако длинный белый коридор был таким же унылым и стерильным, как и вся остальная больница. Но пахло здесь немного уютнее, чем в его больничной палате. Возможно, это был запах, исходящий от множества потных подростков? Единственная разница между этой и обычной больницей заключалась лишь в уровне безопасности, через который он должен был пройти, чтобы попасть сюда. Он неохотно позволил им обыскать все его тело и сумку, прежде чем его пропустили этим утром. Они прошли мимо нескольких настежь открытых дверей, выстроенных вдоль коридора (он предположил, что это были комнаты других детей). Он уже и забыл, что здесь его лишат бóльшей части уединения: двери должны были оставаться открытыми в течение дня. По крайней мере, так ему сказал доктор Сугавара. Они добрались до помещения, похожего на гостиную, с телевизором с плоским экраном, несколькими диванами и кофейным столиком. Компания из трех детей громко играла в Марио Карт по телевизору. Звуки игры на мгновение отвлекли его внимание. Он потряс головой и поспешил за быстрым шагом доктора Сугавары. Рассмотреть поближе, с кем ему придется уживаться в течение следующего месяца, не удалось, однако же он не преминул заметить любопытные взгляды, которые мальчики бросили в его сторону. Они прошли в другой коридор. Снаружи у дверей находились маленькие звукоблокирующие устройства. Он был знаком с этой концепцией: все разговоры должны быть конфиденциальны. Но на самом деле он пришел к выводу, что здесь это сделали скорее для того, чтобы никто не слышал нытья и соплей изнутри. Несмотря на общую апатию, ему не терпелось встретиться со своим новым психотерапевтом. Это был не первый раз, когда он проходил терапию, но он дал обет торжественного молчания с тех пор, как родители заставили его пройти терапию в первый раз после одного инцидента в школе. Тогда его терапевтом был взрослый мужчина с седеющими волосами и аурой медицинского авторитета. Все его дипломы выстроились вдоль стен кабинета, который был до смешного шикарным даже по меркам Кагеямы. Он знал, что время у этого чувака дорого стоит, и в сознании его родителей это приравнивалось к тому, что доктор был лучшим. Однако Кагеяма быстро смекнул, что это не так. Этот врач не имел никакого опыта общения с подростками. Он больше заботился о том, чтобы быстренько выдать рецепт для Кагеямы, чем о терапии. Когда его родители поняли, что он не собирается общаться с этим доктором на каждом сеансе, они в конце концов уступили и позволили ему прекратить визиты. Было такое чувство, что здесь ему это с рук не сойдет. Доктор Сугавара мягко положил руку ему на плечо и подвел к мягким деревянным стульям, стоявшим в коридоре. — Можешь подождать здесь, а доктор Киеко подойдет через пару минут. Она действительно отличный психотерапевт, к тому же, вы будете обсуждать ваш график до конца твоего лечения. С последней ободряющей улыбкой доктор Суга удалился. Кагеяма ковырял пальцы в ожидании. Ногти, когда-то столь тщательно ухоженные для волейбола, теперь были ободраны. Он ободрал их до кровоточащих шишек. Его родители мало что комментировали в его жизни, но позаботились о том, чтобы он знал, что им противен вид его пальцев. После этих брезгливых взглядов у него вошло в привычку прятать руки за обеденным столом и от любых любопытных глаз. Он вздрогнул, когда слева от него открылась дверь и из нее вышла женщина лет двадцати с небольшим. В ней было все, чего он не ожидал от психотерапевта... Полная противоположность его предыдущему врачу. Она была молода и довольна красива: черные волосы создавали контраст с бледной кожей, а светло-голубые глаза сияли за серебряными очками, красиво обрамлявшими лицо. Она едва заметно улыбнулась и легким движением изящной кисти пригласила его пройти в кабинет. Комната была оформлена со вкусом, в землистых оттенках оранжевого. Растения украшали комнату, освещенную мягкими лучами золотистого солнечного света. Вместо того, чтобы сесть за стол в центре комнаты, она подвела его к двум серым креслам с высокими спинками, стоявшим друг против друга. Кагеяма сглотнул. Что-то в этой обстановке казалось слишком опасным и интимным, чтобы оставаться спокойным. Доктор стояла чуть позади, ожидая, какое он выберет место. Тобио уже устал от того, что люди проявляют к нему чрезмерное терпение, и ему почти хотелось, чтобы они просто набросились на него и покончили с этим. Тогда, может быть, он тоже взорвется и никому больше не придется притворяться, что все это, блять, нормально. Он медленно опустился в кресло лицом к окну; по крайней мере, так хоть будет на что посмотреть во время игнорирования глупых вопросов — например, на успокаивающие деревья, мерно качавшиеся снаружи. Доктор Киеко села напротив него, скрестив ноги в сшитых на заказ темно-синих брюках. Её умные глаза, как показалось Тобио, производили какой-то сложный анализ его состояния. — Итак, Кагеяма, как тебе, наверное, известно, я буду твоим терапевтом. Меня зовут доктор Киеко, я работаю здесь уже пять лет, и всё, чего я хочу, это помочь тебе найти путь к выздоровлению. Пять лет... должно быть, она старше, чем выглядит. Ему хотелось закатить глаза. Хотелось, чтобы люди перестали говорить о «Путях к выздоровлению» и «Движении вперед»; ему не к чему было стремиться, не за что было выздоравливать. Но он лишь кивнул, чтобы признать ее вступление. — Я изучила твое досье и уже знаю историю болезни. А также анкету, которую ты заполнял в начале приема. Но быть в терапии — это значит узнать друг друга лучше и построить отношения на доверии и уверенности между нами. Я хочу узнать тебя из разговора, и я знаю, что ты намного больше, чем папка в моей руке. Так почему бы тебе для начала не рассказать о себе и о том, почему ты здесь? Он вцепился в подлокотники, тревога забурлила в его венах. Он должен был говорить, не так ли?.. Этого не избежать, если он хочет когда-нибудь выбраться отсюда... — Мне нечего рассказать вам, чего бы вы уже не знали. Мне 17 лет, я учусь в средней школе в Мияги, у меня есть старшая сестра. Всё. — Он пристально посмотрел на нее и с усмешкой продолжил, кивнув в сторону папки: — Вы знаете, почему я здесь. Выражение ее лица не изменилось, когда она встретила его взгляд. — А как насчет того, чтобы рассказать мне о школе? Здесь написано, что ты играешь в волейбол? Отлично. Она должна была начать с того, что разозлило бы его больше всего? Знала ли она? Делала ли она это, чтобы вытянуть из него больше эмоций? — Раньше играл, — нахмурился он еще сильнее. — Меня выгнали из команды, — злобно прохрипел он. — Хм-м-м... — произнесла она, записывая что-то в блокнот. — Почему это случилось? Она действительно издевается над ним, не так ли? — Потому что никто не мог за мной угнаться, вот почему! Она подождала секунду и вопросительно изогнула бровь: — Это была единственная причина? Господи. Этот разговор мог потечь различными путями, и этот уже не был в его пользу. Но она явно знала, что произошло. Зачем ей понадобилось, чтобы он признался в своих преступлениях? Что это за католическая церковь? — Внезапная вспышка гнева: я ломал вещи, дрался, кричал на своих товарищей по команде, — бормотал он, решив уставиться в серый ковер. — Ты чувствуешь, что тебе трудно контролировать свои эмоции, Кагеяма? — ласково спросила она. Тобио молча кивнул, все еще не желая встречаться с ней взглядом. — Ты можешь рассказать мне об этом? Что ты чувствовал? Он глубоко вздохнул, ощущая, как воспоминания поднимаются из глубин сознания, подавляя его... Он не хотел вспоминать, он не хотел вспоминать... Но чем больше он пытался отвлечься, тем быстрее мысли, казалось, просачивались в его мозг, заставляя его заново переживать прошлое: Младший класс. Совсем скоро исполнится год с тех пор, как он на волейбольной площадке. Он уже звездный сеттер, на голову выше всех остальных в своей команде. Он знал это, и они тоже. Они завидовали ему, он понимал. Но также он понимал и то, что сам был частью проблемы, — он просто не знал, как с ними общаться. Он воспринимал все слишком близко к сердцу или вовсе не воспринимал. Он чувствовал постоянное недоверие с их стороны. Его буйный характер брал над ним верх, не оставляя за собой ничего, кроме разрушенных отношений. Он знал, что у него нет друзей, но, похоже, не слишком возражал. Его голова и сердце были заняты исключительно волейболом. Во время обеденного перерыва он гонял мячик по стенам школьного двора и медленно потягивал молоко. Любой другой ребенок, вероятно, подвергся бы издевательствам за то, что был таким одиночкой, но у него было такое выражение лица, которое явно отпугивало людей. Вечно хмурое — ни один взгляд не мог соперничать с его собственным, и ему нравилось думать, что годы интенсивных тренировок сделали его достаточно сильным. Вся его жизнь состояла из школы и волейбола. Но не то чтобы он очень любил школу... Он часто делал необходимый минимум и просто спал в классе. Но чем старше он становился, тем труднее ему было мириться со своими разочарованиями в этом мире. Он никому не доверял, всегда с подозрением относился к чужим намерениям. Его несколько раз посылали к психологу-консультанту с жалобами на его дерзкое поведение, паранойю и угрозы в адрес окружающих. Родители в конце концов отправили его на терапию после того, как он пригрозил ударить ребенка, который по ошибке попал в него мячом во время тренировки. У него просто было такое чувство, что это не было ошибкой и что все хотели сделать ему что-то плохое. А потом все окончательно пошло прахом, когда единственная поддержка, единственные хорошие отношения в его жизни исчезли вместе с волейболом. Когда его наконец бросил единственный человек, который имел для него значение. После долгих лет убеждений, что он может доверять ей, та просто предала его. Он верил, что, в отличие от всех остальных в его жизни, она сдержит свое слово и всегда будет рядом, как бы не было плохо. Но ему следовало ожидать, что все хорошее в его жизни неизбежно будет отнято. Его жизнь была всего лишь верным процессом превращения его души в нечто болезненно сырое. В головокружительное месиво нелюбимого человека, который заслуживает того, чтобы его бросили. Вскоре после этого его жизнь начала свой последний спуск в водоворот хаоса, который закончился тем, что он сидит напротив мозгоправа. Доктор Киеко спокойно восприняла его молчание и отложила блокнот в сторону. — Я понимаю, сегодня в твоей жизни происходит много нового, поэтому я не буду слишком давить. Но, Кагеяма, тебе нужно больше говорить. Я здесь не для того, чтобы осуждать тебя, просто помни об этом. Я не знаю, говорил ли с тобой кто-нибудь еще о твоем диагнозе или о том, что на самом деле он означает, но доктор Сугавара и я считаем, что у тебя пограничное расстройство личности. Глаза Кагеямы, в которых промелькнуло что-то похожее на страх, оторвались от ковра, чтобы встретиться с ней взглядом. Пограничная личность? Почему это звучало как что-то из фильма ужасов, где у злодея есть несколько личин, контролирующих его, или что-то в этом роде... Доктор Киеко, казалось, почувствовала его страх: — Это действительно самое неправильно понимаемое расстройство, которое часто искажается. До недавнего времени это даже не рассматривали как диагноз. Но тебе нечего бояться, это просто означает, что ты борешься с эмоциональной нестабильностью, которая может иметь действительно неблагоприятные последствия для твоих отношений. Это мешает доверять людям, поддерживать здоровый баланс эмоций и видеть себя в позитивном свете. Это может проявляться и в виде гнева, с которым ты, кажется, уже имел дело. Я хотела поставить тебе диагноз не для того, чтобы он что-то изменил или сказал о тебе, а чтобы ты просто знал, что не одинок в этом. От всей этой новой информации у него закружилась голова. Он был благодарен за то, что с ним действительно поделилась его диагнозом... В отличие от его предыдущего врача, который только писал всё в свои заметки, чтобы показать родителям и втихую поговорить с ними (только для того, чтобы никогда больше не обсуждать это). И все же слова, казалось, действительно имели на него влияние, и это пугало... Это звучало довольно точно: его проблемы с доверием, гнев, подавляющая ненависть к себе... Он понимал, что с ним что-то не так, но меньше всего ему нужна была еще одна причина ненавидеть себя. Ее голос был добрым, но Кагеяма не мог поверить, что она действительно заботится о нем: это была просто ее работа. Это была ее работа — притворяться. И любые слова утешения, что звучали из её уст, были построены на деньгах его родителей. Ну и что с того, что у него пограничное расстройство личности? Наличие названия этому не делало его менее склонным к самоубийству. Доктор Киеко, казалось, почувствовала, что больше от него ничего не добьется, и, скрестив ноги, наклонилась вперед, только чтобы заправить шелковистые пряди, выбившиеся из-за уха. — Мы будем видеться пару раз в неделю. Приходи на ежедневные сеансы групповой терапии под руководством доктора Сугавары, участвуй во всех групповых мероприятиях вместе со всеми, и, я думаю, ты заведёшь здесь несколько новых друзей. Добро пожаловать в Карасуно, Кагеяма.