Broken Like Me

Он не планировал приходить на групповую терапию с опозданием на пять минут. Но после разговора с доктором Киеко ему нужно было успокоиться. Он попытался бесшумно войти в комнату, где проводился сеанс, однако у двери явно было другие планы, и она решила громко хлопнуть за его спиной. Кагеяма внезапно оказался в центре внимания. Разговоры прекратились, и все уставились на него со своего импровизированного круга из стульев. Он сглотнул, желая, чтобы пол просто развергнулся под ним, чтобы ему не пришлось избегать стольких пар глаз, сверлящих его. — А, Кагеяма, спасибо, что присоединился к нам! Проходи. Выбирай стул и присоединяйся к кругу. Не волнуйся, мы как раз собирались начать делиться своими «взлетами» и «падениями»* за день. Обычно мы начинаем каждый сеанс с обмена информацией. Так как Кагеяма новенький, вы все должны представиться: назвать свое имя и возраст, — улыбка доктора Сугавары попыталась смягчить общую неловкость, и Кагеяма медленно подошел к единственному свободному месту. Наконец он сел, и стул отозвался скрежетом металла по кафелю. Его потупленный взгляд отказывался подниматься: Кагеяма понимал, что он, вероятно, все еще находится в центре всеобщего внимания. Наконец доктор Сугавара снова заговорил: — Почему бы тебе не начать, Танака? — кажется, он обращался к худощавому парню с короткой стрижкой и напряженным лицом, которое могло бы посоперничать даже с лицом Кагеямы. — Э-э... почему я, док? — пробормотал он, но, когда доктор Сугавара жестом руки попросил его продолжить, всё же обратился к Кагеяме: — Меня зовут Танака Рюноске. Мне 18 лет, и мой сегодняшний «взлет»... хм... я наконец-то решился написать письмо с извинениями моей сосед... — Это той даме, чью машину ты угнал в мании? Его резко прервал громкий взволнованный голос, исходивший от удивительно маленького тела с зачесанными вверх черными волосами с одной светлой прядью посередине. Его волосы развевались, пока он возбужденно ерзал на стуле, ожидая ответа на свой вопрос. На взгляд Кагеямы, он был слишком энергичен... — Ноя! Что я говорил насчет перебиваний? — вмешался доктор Сугавара, бросив на того укоризненный взгляд. — Но у Танаки всегда такие дикие истории о том, как он был в мании!.. — пробурчал Ноя, надув губы. — Пожалуйста, продолжай, Танака. Мания — это не то, чем нужно восхищаться, Ноя, — строго сказал доктор Сугавара. — Да, Ноя, это была она, — подтвердил Танака с широкой улыбкой. Очевидно, они с Ноей были близки. — Я извинился за машину, за то, что устроил вечеринку, и еще за кое-что... — он замолчал. — А мое «падение», вероятно, в моих новых таблетках. Каждый раз, когда я пытаюсь принять ламиктал, меня начинает жутко тошнить, — сказал он, демонстрируя это, держась рукой за горло. — Ух ты, Танака, никогда бы не подумал, что тебе будет трудно сглатывать. Обернувшись на звук, Кагеяма замечает высокого блондина в черных очках. Он ухмылялся над собственным умным и ехидным замечанием, а его длинные ноги вытянулись, занимая пространство перед собой. Рядом с ним сидел очень худой и хрупкий на вид мальчик с вихором в волосах и россыпью веснушек на лице. Язык его тела был полной противоположностью светловолосому парню: он сгорбился, будто пытаясь исчезнуть. Однако он тоже, казалось, получал удовольствие от грязной шутки, смеясь в кулак и тихо шепча: — Это было хорошо, Цукки! Доктор Сугавара лишь тяжело вздохнул. Его терпение, наконец, начало истощаться. — Цукишима, почему бы тебе не быть следующим, раз уж ты так хочешь поделиться? Парень бросил на доктора раздраженный взгляд и цыкнул, прежде чем скрестить руки на груди. — Меня зовут Цукишима Кей. Мне 17 лет, и не смей называть меня Цукки, — сказал он, с отвращением глядя на Кагеяму. — Только Ямагучи может так его называть, — прыснул маленький парень справа от Ямагучи. Его тихое хихиканье было по-детски милым. — Заткнись, Хината! Парень фыркнул, не в силах сдержать смех от гнева Цукишимы. Его ярко-оранжевые кудри весело подпрыгивали. Все его тело, казалось, излучало радость и живую энергию. Он выглядел таким живым, как никто другой в этой комнате (может быть, даже во всей больнице). Казалось, что он просто не принадлежал к этому печальному месту; он был слишком теплым, слишком сияющим, как золотистые лучи, прогоняющие ночные тени и поглощающие все, к чему они прикасались. Кагеяма поймал себя на том, что внимательно наблюдает за лицом мальчика. Его светло-карие глаза были полны невинной доброты, нежная бледная кожа растянулась в такой широкой улыбке, что он подумал: не больно ли быть таким счастливым? Внезапно эти светло-карие глаза встречаются с его темно-синими, и он замирает, не в силах отвести взгляд. Его поймали на том, что он пялится... как неловко. Он прервал их зрительный контакт первым, но все еще чувствовал, что рыжеволосый смотрит на него со смесью любопытства и чего-то еще, чего он не мог понять. Пока Кагеяма играл в гляделки с этим парнем, он пропустил то, что было «взлетом» Цукишимы. — Мое сегодняшнее «падение» не отличается оригинальностью: здесь всё ещё отстойно находиться, — фыркнул он с видом, как ни странно, раздраженным и в то же время каким-то скучающим. — Тебе показалось, что расписание и общение сегодня особенно сложны? — спросил доктор Сугавара, и Цукишима усмехнулся: — Не льстите себе. Я имел в виду — быть живым. Никто, казалось, не был особенно удивлен этим заявлением. Уж Кагеяма особенно. Он разделял это чувство, но никогда не был достаточно беспечен, чтобы высказывать это вслух. Еще один парень, сидевший рядом с Цукишимой, закатил глаза и театрально провел рукой по волосам. Он был худощав, одет в хорошо сидящую одежду, которая подчеркивала его фигуру. Он обладал классической красотой: гладкая кожа, величественные глаза, длинные ресницы — парень был хорош собой и прекрасно это понимал. Он сидел, закинув ногу на ногу, и жестикулировал рукой, пока говорил: — Йо-ху! — пропел он, глядя на Кагеяму с хитрой улыбкой, слегка взмахнув тонким запястьем. — Меня зовут Ойкава Тоору, мне 18 лет, и тебе не мешало бы запомнить мое имя! Я — лучшее, что случалось с этим местом. Вся комната застонала от его представления, но он невозмутимо продолжил: — Моя роза сегодня... — он поймал растерянный взгляд Кагеямы, — ах да, я предпочитаю называть свой «взлет» розой, а «падение» — шипом. Так поэтичнее, тебе не кажется? — сказал он, кокетливо подмигнув Кагеяме, но тот проигнорировал его. — Так вот, моя роза — сегодня я не фокусировался на том, чтобы выблевать весь свой завтрак. Мой шип — вы все еще не позволяете мне добавить немного цвета в это унылое место. Доктор Сугавара кивнул. — Спасибо, Ойкава. Как я уже говорил в прошлый раз, это часть больничных правил, но ты можешь украсить свою комнату. Ойкава лишь фыркнул в ответ, вскинув голову, и его блестящие каштановые волосы (явно ухоженные и тщательно уложенные) сдвинулись набок. Следующим был Ноя — живой дышащий комок хаотической энергии. — Меня зовут Нишиноя Юу, но все зовут меня Ноя, и, как твой сенпай, я могу показывать тебе все вокруг, пока ты не освоишься! — Кагеяма был ошеломлен его предложением, но оценил его по достоинству. Хотя он был уверен, что скорее упадет замертво, чем подвергнется громкой экскурсии. — Мой «взлет» сегодня заключается в том, что, когда я резал морковь ножом во время своей терапии, мне удалось сохранять спокойствие, ведь я знал, что все мои навязчивые мысли о том, чтобы заколоть себя, были просто мыслями! Это было действительно трудно, но я очень горжусь тем, каким крутым я был! Я резал морковь так, словно завтрашнего дня не будет! В конце концов, мне даже пришлось её съесть! — он ухмыльнулся, а затем на минуту задумался о своем «падении». — Мое «падение», вероятно, это пропуск вечеринки по случаю дня рождения моих друзей... это было бы потрясающе! Там были бы фейерверки, и они даже сказали мне, что уберут все ножи, и... Представление Нои постепенно переходило в рассказ, и доктор Сугавара мягко остановил его, показывая, что теперь очередь следующего человека. Парень, сидящий рядом с ним (или вернее будет сказать мужчина? потому что сколько лет этому парню?.. он никак не мог быть подростком, как все остальные здесь), начал говорить. Его мягкий голос звучал неуверенно, не соответствуя широким плечам, высокому росту и взрослой на вид каштановой бороде. — М-меня зовут... Азумане А-Асахи, мне 18 лет, приятно познакомиться, — он запнулся и неуверенно улыбнулся. Прочистив горло, он как бы подтолкнул себя к продолжению. Ноя показал ему большой палец и поддерживающе улыбнулся. — Мой «взлет» на этой неделе заключался в том, что я играл в Марио Карт с Ноей, — он застенчиво улыбнулся парню. — Э-э... «падение»... я снова говорил с моими р-родителями о своей... социальной тревоге. Они думают, что я не пытаюсь... — его голос резко затих. Он выглядел так, будто вот-вот заплачет. Прежде чем доктор Сугавара успел сказать что-нибудь утешительное, Ноя вскочил и обнял Асахи со спины. — Ну и хрен с твоими родителями! Не слушай никого, я тебя прикрою, Асахи, и мы разберемся с этим дерьмом вместе! — воскликнул он, гордо указывая на себя большим пальцем. Доктор Сугавара откашлялся, хотя и не выглядел особенно недовольным поведением Нои. — Спасибо, Асахи, я понимаю, что это бывает трудно. Позже мы можем поработать над разговором с твоими родителями на нашем сеансе коммуникации. Асахи робко кивнул. Кагеяма вдруг осознал, что он следующий, и все взгляды вновь устремились на него. Во второй раз за этот день. — Хм... привет? Я Кагеяма Тобио, мне 17 лет... — он сделал паузу, глядя на доктора Сугавару, как бы ожидая подтверждения, стоит ли ему продолжать? Ведь он здесь совсем недавно, и никаких взлётов с ним ещё не произошло... Доктор Сугавара одобрительно кивнул в ответ. — Я только недавно переехал сюда, но... я думаю, что мой «взлет», хм... что теперь я могу больше передвигаться, — он не стал вдаваться в подробности, им незачем было знать, что он три дня пролежал на больничной койке. Никто не мог видеть его запястий, потому что он сознательно носил длинные рукава, которые теперь стягивал вниз для безопасности. — Мое «падение»... э-эм, у меня нет собственной комнаты, — неубедительно закончил он. Доктор Сугавара ободряюще улыбнулся ему. — Я уверен, что скоро ты привыкнешь к тому, что у тебя есть сосед по комнате... Верно! Ты ведь еще не встретил своего соседа по комнате! Хината, почему бы тебе не представиться? Хината? Итак, солнечный мальчик — его сосед по комнате? Он не был уверен, что чувствует по этому поводу... в любом случае, могло быть и хуже. Хината выглядел ошарашенным тем, что его выдвинули в центр внимания. Он потянул за рукава своей большой зеленой толстовки, подтягивая ноги на стул и поджимая их под себя. Он прикусил губу и посмотрел прямо на Кагеяму. — Меня зовут Хината Шоё, мне 17 лет. Мой «взлет» на этой неделе заключался в том, что мне разрешили немного поиграть в волейбол. — Значит, он любит волейбол. Вероятно, это объясняет, почему его так тянуло к этому мальчику. Это были его врожденные сеттерские инстинкты. Хината, казалось, потерял пыл, вероятно, думая о «падении» своего дня. — Мое «падение» в том, что я выпал из реальности сегодня, когда мы играли в Марио Карт. Я чувствовал, что на самом деле не был полностью там... как будто я не был в своем теле, и из-за этого я так легко проиграл, — сказал он, нахмурившись. Он отстраненно посмотрел в глаза Кагеяме, как будто видя то, чего не хотел видеть. — А ты уверен, что снова не обоссал свои штаны? — отрезал жестокий голос. Лицо Хинаты застыло в шоке и медленно побагровело. В комнате повисла мертвая тишина. Очевидно, Цукишима перешел черту. Даже его приятель Ямагучи теперь смотрел на него неодобрительно. Затем комната, казалось, ожила: Танака выглядел так, словно собрался напасть на Цукишиму, но был остановлен доктором Сугаварой. — Да как ты смеешь срываться на Хинате, придурок! Не волнуйся, Хината, ему это с рук не сойдет! — сердито прокричал Ноя через всю комнату, и Асахи нерешительно попытался удержать его. Даже Ойкава смотрел на Цукишиму с отвращением. В этом общем хаосе глаза Кагеямы нашли путь к Хинате, чье лицо теперь было полностью красным. Он скрючился на своем стуле, и на кончиках его длинных ресниц выступили слезы. Он казался таким маленьким и грустным. Его глаза на мгновение встретились с глазами Кагеямы; смущение, стыд и гнев нахлынули на него вместе со слезами. Кагеяма успел лишь моргнуть, а Хината уже выбежал из двери оранжевой вспышкой... Он был невероятно быстр. Доктор Сугавара окликнул его, но тот уже давно скрылся. — На сегодня все, вам пора на обед. Цукишима, после я хотел бы видеть тебя в своем кабинете, — быстро сказал он, уже направляясь к двери, из которой только что выбежал Хината, и с громким стуком захлопнул ее за собой.