Broken Like Me

Кагеяма с презрением уставился на овсянку в своей пластиковой ложке, а затем заставил себя проглотить комковатую кашу. После вчерашних событий остаток дня прошел относительно спокойно. К тому времени, как он вернулся в свою комнату после ужина, Хината уже крепко спал в своей постели. Кагеяма не мог не заметить его опухшие красные глаза и помятые волосы. Это было жалкое зрелище, которое совершенно не подходило этому мальчику. Когда он проснулся утром, его соседа по комнате уже не было. Его разбудил дежурный, сказавший, что ему пора вставать к завтраку. В столовой, как только он забрал свой поднос, энергичный Ноя потащил его к главному столу. Кагеяма что-то проворчал в ответ, но втайне был рад, что ему не придется выбирать место самому. Казалось, все, кроме Ойкавы, Ямагучи и Цукишимы, сидели вместе. Он подумал, что это из-за вчерашних событий, и осмотрел помещение. Он поймал глазами Ямагучи и Цукишиму, сидящих за маленьким столиком в задней части комнаты с кем-то, кто, казалось, был сотрудником. К его удивлению, Ойкава сидел вместе с ними. Но, присмотревшись повнимательнее, он отметил мрачное выражение лица Ямагучи, ковырявшегося в еде, и раздраженное выражение лица Ойкавы, указывающего на что-то в своей тарелке. Они должны есть, находясь под наблюдением. Это отстой... он не мог представить себя в этой ситуации. Цукишима, вероятно, никогда не сидел с остальными и всегда сопровождал Ямагучи. Очень хорошо. На самом деле, он не знал этого парня, но он казался мудаком. Он вернулся к своему завтраку. Танака и Ноя начали соревноваться, кто быстрее выпьет яблочный сок, что привело лишь к тому, что Асахи был забрызган им. Он не казался особенно рассерженным или расстроенным. Ему, должно быть, просто приходилось мириться с этим, будучи другом Нои. Рефлексы Кагеямы были достаточно быстры, чтобы в последнюю секунду уклониться от траектории полета яблочного сока, однако в результате он столкнулся с сидящим рядом человеком. Которым оказался Хината. Тот резко отпрянул от него. Его лицо побледнело, а глаза наполнились страхом... нет, это было что-то более сильное, чем страх. Прежде чем Кагеяма смог понять, что только что произошло, Хината выдавил из себя улыбку и взял себя в руки. — Не волнуйся, я просто немного нервничаю, — сказал он с легким невеселым смешком, но Кагеяма все еще видел, как сильно дрожат его руки, крепко сжатые под столом. «Что, черт возьми, происходит», — сердито подумал Кагеяма. Никто не прокомментировал этот инцидент. Кагеяма не сводил глаз с Хинаты, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Никто ничего не сказал после того, как Хината сбежал с групповой терапии вчера; очевидно, все знали что-то, чего еще не знал Кагеяма. Но, похоже, они не собирались делиться с ним. И ему все равно. Почему он должен беспокоиться о том, что случилось с каким-то незнакомцем?.. Но заплаканное лицо Хинаты не выходило у него из головы всю ночь, и он был немного встревожен... Танака обратил на него внимание: — Итак, Кагеяма, и почему же ты здесь? — спросил он, впившись в него напряженным взглядом. Кагеяма глубоко вздохнул, не ожидая, что ему устроят допрос средь бела дня. Меньше всего ему хотелось, чтобы его допрашивали полусонным. Почему бы им просто не заняться своими делами? Он нахмурился, пытаясь придумать способ, как прекратить этот разговор. — Танака, ты не можешь просто так спрашивать людей об этом! — к его удивлению, Хината пришел ему на помощь. — И перестань так себя вести, мы же не в тюрьме. — Ладно, ты не обязан нам ничего рассказывать, мне просто интересно. Ты же знаешь, что мы все тут с каким-то дерьмом, должны поддерживать друг друга и всё такое, — важно сказал Танака, Ноя кивнул в ответ. — Да, нечего стыдиться, я супер расслаблен, когда говорю о своем ОКР. Хотя большинство людей такие: «О-о-о, ты должно быть капец как боишься микробов»‎, и это та-а-ак раздражает. Но я просто смеюсь над ними и говорю, что меня больше пугают мои мысли, а они думают, что я шучу! — радостно объяснил Ноя, поедая яблочное пюре. — В отличие от Нои, мой послужной список говорит сам за себя, — фыркнул Танака, — никто и не думал, что со мной что-то серьезно не так, когда я угнал машину. Хотя я почти уверен, что они просто думали, что я под наркотиками! — закончил он со смехом. Кагеяма вздохнул; они загнали его в угол. Он догадывался, что это было неизбежно, очевидно, они пытались заставить его говорить. — М-м-м... мне сказали, что у меня пограничное расстройство личности, — сказал он, и его хмурый взгляд стал еще более хмурым, когда он закрутил ложку в овсянке. — Я не слишком много знаю об этом, но по большей части я просто очень подавлен и зол. Я ввязался в некоторые драки... и оказался в больнице, — он быстро закончил: ему не хотелось озвучивать свое неудавшееся самоубийство. Ноя и Танака одобрительно кивнули. — Да, братан, я понимаю, — хлопнул его по плечу Танака, протянув руку через весь стол, — я прохожу через очень депрессивные фазы, и они чертовски хуже, чувак, это почти как смерть... без шуток. Танака и Ноя начали хохотать. Эти парни были действительно другими... Кагеяма понимал, что они просто справлялись со своими проблемами немного иначе. Хината молчал на протяжении всего разговора, и, по какой-то причине, это не устраивало Кагеяму. Он все еще чувствовал себя виноватым за то, что только что напугал ребенка. Он чувствовал себя ответственным за его молчание, учитывая, каким веселым тот казался вчера. — Хината, ты играешь в волейбол? — тихо спросил он, глядя на мальчика и стараясь выглядеть как можно менее угрожающе. Это было так непохоже на него — начинать разговор, даже если он чувствовал себя виноватым. Он все еще не понимал, почему, но Хината зажег искру интереса в его голове, чего он не чувствовал уже долгое время. Ему хотелось снова увидеть эту улыбку и услышать его смех, хотя он никогда бы в этом не признался. Хината, казалось, просиял от этого вопроса и оживился. Кагеяма знал, что он вызвал искренний интерес. — Ага! Я люблю волейбол! Ты слышал о маленьком гиганте? Он потрясающий игрок, кстати, невысокий, как и я! Я видел его по телевизору и после этого действительно подсел на волейбол! — лепетал он с широко раскрытыми глазами, полными восхищения этим игроком. — Итак, я присоединился к команде в моей средней школе, я был центральным блокирующим, как и он, хотя никто не думал, что у меня это получится! Но потом они увидели, как я прыгаю, и стали ахать. Я произвел на них огромное впечатление! Мне всегда нравился звук мяча, как он ударяется о площадку, типа как: «П-а-ау!»‎ — он закончил свой хаотичный рассказ жестами рук, имитирующими движение мяча. Ноя, Танака и даже Асахи улыбались рассказу мальчика, хотя явно уже слышали его раньше. Кагеяма кивнул. Он редко встречал кого-то, кто был бы так же увлечен волейболом, как и он. — Ты играешь, Кагеяма? — спросил Танака. — Да, — ответил он, прежде чем понял, что все ждут от него большего, чем просто подтверждения. Ничего себе. Его социальные навыки заржавели: он очень давно не разговаривал со сверстниками. Он откашлялся. Зачем он вообще затеял этот разговор? Он такой идиот... — Я тоже играю в волейбол. Я... был сеттером. Моя команда была довольно хороша, мы даже добрались до национальных. За последние два года мы стали очень близки к победе... — его голос затих, когда он посмотрел на Ною, который внезапно нахмурился. Обернувшись, Кагеяма посмотрел на Хинату, лицо которого снова побледнело. Черт, черт, черт, он снова это сделал... почему он продолжает так пугать его? Глаза Хинаты остекленели, как будто его здесь не было. Кагеяма снова осмотрелся, замечая беспокойство в глазах остальных парней. Хината, казалось, пришел в себя, осознав, что сделал, и неуверенно рассмеялся. — Извини, Кагеяма, может быть, мы поговорим о волейболе позже? Мне вдруг стало нехорошо. Думаю, пойду к медсестре... должно быть, это из-за еды, — пробормотал он явную ложь. Не успел он опомниться, как Хината убежал в противоположном направлении, где должны были находиться все медсестры и персонал. Кагеяма с беспокойством проследил за удаляющейся фигурой и отставил тарелку в сторону. Он был невероятно недоволен собой. Это единственный раз, когда он действительно пытался быть милым с кем-то, и вместо этого он все еще продолжает пугать людей. Почему он ничего не может сделать правильно? Он схватился за волосы. Его запястья, казалось, пульсировали от гнева, и он чувствовал, что у него начинает болеть голова. Танака, казалось, понял его и печально вздохнул. — Не волнуйся, Кагеяма, это не твоя вина. Хината просто проходит... через многое. Он здесь совсем недавно, с ним произошло что-то страшное, но это не мое дело. — Ты ведь его сосед по комнате, верно? — спросил Ноя. Кагеяма утвердительно кивнул. — У него всегда была отдельная комната, но так как они втиснули тебя туда, ему приходится жить с соседом. Он очень беспокоился об этом, он действительно не хотел делить свою комнату... обязательно позаботься об этом. Кагеяма снова просто кивнул, хотя сейчас ему было любопытно больше, чем когда-либо. Как этот мальчик мог так быстро переключаться с откровенного счастья на отчаянное уныние? Почему он так не хотел иметь соседа по комнате? Позже той же ночью Кагеяма просыпается от громкого рыдания. Ему потребовалась примерно секунда, чтобы осознать, где он находится, прежде чем он понял, что жалобный звук исходит от Хинаты. Он прислушался повнимательнее: воющий со своим одеялом Хината, похоже, видел кошмар. Сердце Кагеямы бешено заколотилось, когда он снова услышал крик. Что же ему делать? Стоит ли будить? Может, позвать дежурных? Не будет ли это слишком? Не смутится ли Хината? По мере того, как он прокручивал сценарии, сон Хинаты, казалось, только ухудшался. Он начал реагировать вербально, крича: «Остановись!.. Пожалуйста... прекрати». Наконец Кагеяма решил осторожно приблизиться к мальчику и отступить, как только разбудит его. Подойдя ближе, Кагеяма заметил, что волосы Хинаты слиплись от пота, его руки судорожно сжимали одеяло, а по лицу текли слезы. Кагеяма искренне не понимал, как у него может быть такая внутренняя реакция, даже когда он все еще спит. Он медленно нагнулся к нему, пытаясь позвать его по имени, но быстро понял, что это не сработает. Его рука задрожала, когда он мягко схватил Хинату за плечо и начал трясти его. Внезапно Хината набросился на него, яростно выкрикнув «Нет», схватил его за запястье и, вздрогнув, проснулся. Он успешно разбудил Хинату, однако ногти мальчика теперь впивались в его запястье мертвой хваткой. Кагеяма зашипел от боли и резко выдернул руку, опустившись на колени. Его рана пульсировала, отвечая на сильное давление острой болью. Он закатал рукав и выругался, глядя на то, как сквозь повязку медленно проступает небольшое пятно крови — должно быть, один из швов порвался. Хината, казалось, все еще пребывал в оцепенении, глядя на Кагеяму широко раскрытыми от ужаса глазами. Несколько раз сонно моргнув, он нахмурился: — Что ты делаешь?! — пискнул он, обвивая руками свои плечи в защитной реакции. — А сам как думаешь, тупица?! — яростно зашипел он, пытаясь справиться с болью и бешено колотящимся сердцем. Он действительно хотел бы выпить какого-нибудь обезболивающего прямо сейчас. — Тебе снился ёбаный кошмар. Я пытался помочь, а ты просто напал на меня! — фыркнул он. Он был вне себя от раздражения. Он больше никогда ни с кем не будет добр. У Хинаты могли быть кошмары, и ему абсолютно насрать на это. Лицо Хинаты мгновенно сменилось с подозрительного на обеспокоенное, как будто он только что заметил, что Кагеяма растянулся на полу, схватившись за правое запястье. — О боже мой! Ты в порядке? Кагеяма закатил глаза и быстро одернул рукав. — Да, да, просто дай мне секунду, и я оставлю тебя в покое... тупица, — буркнул он. Хината, не обращая на него внимания, осторожно вылез из-под одеяла и сел на пол рядом с ним, щурясь в темноте и стараясь как можно лучше разглядеть его запястье в лунном свете. — Дай. Позволь мне, — настаивал он. Кагеяма уклонился от его прикосновения: ему не нужно, чтобы Хината лез в его душу. Хината заметил, как он отстранился, и заколебался. — Я просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке. Я не смогу заснуть, пока не увижу. Я обещаю, что ты можешь мне доверять... — он снова протянул руку. Кагеяма не знал, было ли это из-за недостатка сна, искреннего голоса Хинаты или тепла, которое излучал этот мальчик, но он позволил ему. Хината мягко взял его руку в свою и потянул за рукав. Хината судорожно сглотнул, когда увидел слои повязки, покрывающие его запястье, и намек на красное пятно, просачивающееся сквозь неё. — Блин... вот чёрт. Мне очень жаль, — начал паниковать он, а его глаза расширились. Теперь он полностью проснулся. — Может, мне попросить дежурных отвести тебя куда-нибудь? Кагеяма тяжело вздохнул. — Нет, тупица, все в порядке. Я думаю, что один из швов разошелся, все не так плохо, как выглядит, окей? — Хината, казалось, не успокоился от его слов. — Завтра утром я пойду к врачу и попрошу его проверить, ладно? Они все равно собирались проверить меня завтра. Хината кивнул, все еще выглядя несколько напряженным, но он опустил плечи и глубоко вздохнул. Это напомнило Кагеяме о том, как они вообще оказались в этой неразберихе. — Но ты-то в порядке? Тебе снился очень плохой сон, может, мне позвать кого-нибудь? — руки Хинаты снова сжались вокруг его запястья. — А-ай! Ты пытаешься разорвать мне еще один шов, идиот?! — заворчал он, и Хината мгновенно ослабил хватку. Его рука скользнула вниз к пальцам Кагеямы, а лицо омрачилось виной. Хината сглотнул. — Прости... я в порядке. Спасибо, что разбудил меня, Кагеяма, — тихо добавил он. На мгновение между ними воцарилась тишина, и Кагеяма понял, насколько нелепо было их положение: они сидели на полу посреди ночи, практически держа друг друга за руки. Похоже, у Хинаты возникла та же мысль, потому что он вдруг слегка отодвинулся от бока Кагеямы, к которому прижимался, однако руку не выпустил. Кагеяма был рад, что в комнате было достаточно темно для того, чтобы Хината не заметил легкий румянец, выступивший на его лице. Кагеяма никогда не был склонен к физическому контакту, но с рукой Хинаты в своей руке он чувствовал себя на удивление... хорошо. Хината же, казалось, был поглощен своими мыслями. — Мы должны лечь. Вероятно, нас скоро придут проверить, не хочу, чтобы на меня орали, — тихо сказал Кагеяма, не желая нарушать этот мирный момент между ними. Хината поднял глаза, встретившись взглядом с Кагеямой, и кивнул. Они неловко поднялись на ноги и поплелись к своим кроватям. Кагеяма уже начал засыпать, когда ему показалось, что он услышал мягкое: «Спокойной ночи, Кагеяма», доносившееся с другого конца комнаты.