Шёпот из колыбели

Три дня Катерина не спала. Три дня она сидела в библиотеке, перелистывая страницы старых книг, надеясь найти хоть что-то, что могло бы помочь ей спасти дочь от тьмы, которая росла внутри неё с каждым часом. Но все ответы, которые она находила, были пустыми — ритуалы, которые требовали жертвы, заклинания, которые могли уничтожить не только тень, но и ребёнка, проклятия, которые были опаснее самой смерти. Она не могла выбрать. Она не могла рисковать жизнью дочери. И тогда она услышала его голос снова. «Ты ищешь способ избавиться от меня, Катя. Но ты знаешь, что это невозможно. Я часть её. Я часть тебя. Я часть всего, что вы создали. И чем больше ты борешься со мной, тем сильнее я становлюсь». Катерина закрыла глаза, чувствуя, как слёзы текут по её лицу. Она была сломлена. Она была измотана. Она была готова на всё, чтобы защитить свою дочь. — Что ты хочешь? — прошептала она в пустоту. — Что я должна сделать, чтобы ты оставил её в покое? Тишина. А потом — его голос, тёплый, почти ласковый, как в те времена, когда она верила ему, когда она любила его. «Приди ко мне. В мир мёртвых. Там мы сможем поговорить. Там я смогу объяснить тебе, как спасти твою дочь. Это единственный способ, Катя. Ты знаешь это». Катерина открыла глаза и посмотрела на своё отражение в тёмном стекле. Она была бледной, измождённой, но в её глазах горел огонь — тот самый, который не погас даже после ста лет боли и борьбы. — Как я попаду туда? — спросила она. «Я покажу тебе. Но знай, Катя: если ты войдёшь в мир мёртвых, ты можешь не вернуться. Это не игра. Это реальность, в которой я — хозяин». — Я готова, — сказала она, и голос её дрогнул, но в нём не было страха. Только решимость. — Я сделаю это. Ради неё.

***

Она вошла в комнату, где спала Элинор, и посмотрела на дочь. Маленькая, беззащитная, она лежала в своей колыбели, и её дыхание было ровным, спокойным. Но Катерина знала: внутри неё живёт монстр. И она должна была остановить его. Она наклонилась и поцеловала дочь в лоб, чувствуя, как слёзы текут по её лицу. — Я вернусь, — прошептала она. — Я обещаю. Я спасу тебя. Что бы ни случилось. Она вышла из комнаты и направилась в подземелье, туда, где когда-то был кабинет Тома Реддла. Она чувствовала, как тьма манит её, как она становится гуще с каждым шагом, как воздух становится холоднее, тяжелее. Она остановилась перед стеной, которая когда-то была проходом, и подняла руку. Стена расступилась, открывая проход в мир мёртвых, и Катерина сделала шаг вперёд.

***

Мир мёртвых был серым. Серое небо, серая земля, серые тени, которые двигались вокруг неё, не касаясь, не останавливаясь. Катерина чувствовала, как холод проникает в её тело, как силы покидают её, как она становится частью этого мира — безжизненного, пустого, вечного. — Ты пришла, Катя, — раздался голос за её спиной. Она обернулась и увидела его. Тома Реддла. Он не был старым, как в момент его смерти. Он был таким, каким она запомнила его сто лет назад — молодым, красивым, опасным. Его красные глаза смотрели на неё с той же холодной нежностью, которую она помнила, которую она ненавидела, которую она не могла забыть. — Я пришла, — сказала она, и голос её был твёрдым, хотя внутри всё сжималось от страха. — Я здесь. Теперь скажи мне, что я должна сделать, чтобы ты оставил мою дочь в покое. Том улыбнулся и сделал шаг к ней. Его лицо было спокойным, почти добрым, но Катерина знала, что это маска. Это всегда была маска. — Ты не можешь избавиться от меня, Катя, — сказал он. — Я часть неё. Я часть её души, её крови, её судьбы. Я — её отец. И ничто не изменит этого. Катерина почувствовала, как внутри неё поднимается холод, как он проникает в её сердце, в её душу, в её мысли. — Ты не её отец, — прошептала она. — Роман — её отец. Том усмехнулся, и в его глазах мелькнула та самая хищная искра, которую она так хорошо помнила. — Роман — моя тень, Катя. Моё второе тело. Он — часть меня. И ребёнок, которого вы родили, тоже часть меня. Ты носила под сердцем не просто дочь — ты носила моё наследие, мою кровь, мою душу. И ничто не изменит этого. Даже ты. Катерина закрыла глаза, чувствуя, как мир рушится вокруг неё. Она знала, что это правда. Она чувствовала это с самого начала, с самого первого мгновения, когда поняла, что беременна. — Ты хочешь, чтобы я отдала тебе её тело? — спросила она, и голос её был тихим, как шёпот. — Ты хочешь, чтобы я позволила тебе завладеть ею? Том посмотрел на неё и покачал головой. — Нет, Катя. Я хочу, чтобы ты сделала выбор. Ты можешь попытаться убить меня. Но если ты убьёшь меня, ты убьёшь и её. Потому что мы связаны. Ты можешь оставить всё как есть и позволить мне быть частью её жизни. Или ты можешь отдать себя мне — и тогда я освобожу её. Навсегда. Катерина смотрела на него, и в её глазах была боль, которую невозможно было описать словами. — Что значит «отдать себя»? — спросила она. Том улыбнулся и протянул к ней руку. — Это значит, что ты останешься здесь. В мире мёртвых. Вместе со мной. Навсегда. Ты будешь моей, Катя. Так, как ты должна была быть сто лет назад. А она будет жить. Свободной. Счастливой. Без тени прошлого. Катерина смотрела на его руку, и внутри неё всё кричало: «Нет! Не делай этого!». Но она знала, что это единственный способ спасти свою дочь. — Я согласна, — прошептала она, и слова вырвались из её души, как последний вздох умирающего. — Я отдам себя тебе. Но ты оставишь её в покое. Ты обещаешь? Том улыбнулся, и в его глазах мелькнуло торжество, которое он не мог скрыть. — Обещаю, Катя. Ты спасаешь свою дочь. И ты навсегда останешься со мной. Он взял её за руку, и Катерина почувствовала, как холод проникает в её тело, как мир вокруг неё становится ещё более серым, ещё более пустым. Она закрыла глаза и прошептала: — Я делаю это ради неё. Пусть она живёт. Пусть она будет счастлива. Пусть она никогда не узнает, что я сделала ради неё. И мир мёртвых поглотил её. Когда Роман проснулся и не нашёл Катерину в кровати, он почувствовал, как сердце его остановилось. Он искал её повсюду — в гостиной, в библиотеке, в спальне Элинор. Но её нигде не было. Он стоял у колыбели дочери и смотрел на неё, чувствуя, как внутри него растёт отчаяние. Элинор спала, и её лицо было спокойным, безмятежным, как будто ничего не произошло. — Катя, — прошептал он в пустоту. — Где ты? Но в ответ была только тишина. И в этой тишине он услышал шёпот — тихий, холодный, знакомый до боли. «Она выбрала меня, Роман. Она всегда выбирала меня. И теперь она моя. Навсегда». Роман закрыл глаза, чувствуя, как внутри него всё рушится. Он потерял её. Он потерял свою жену, свою любовь, свою жизнь. Но он не знал, что Катерина всё ещё боролась, что она всё ещё искала способ вернуться, что она не сдалась даже тогда, когда оказалась в мире мёртвых. Она всё ещё была там. С Томом Реддлом. И она не собиралась сдаваться.