Истории красного квартала

Сегодня Рик очень плохо спал. Его мучало предчувствие... нет, не беды. Предчувствие перемен. А, возможно, на весёлой улице через два дома сегодня была особенно широкая гулянка. Когда переезжал, к шуму было привыкнуть сложнее всего: на Окинаве только шум моря и слышно. Но тут уж ничего не поделаешь – заплата юриста не так велика, чтобы снимать квартиру в центре столицы, а Кай был уверен, что их сестричка-потеряшка где-то здесь. В гигантском муравейнике мегаполиса Токайдо. Ну, с братом Рик спорить не стал. Только вот теперь Миягуску старший с ним не жил, на звонки отвечал через раз, и парень уже начинал сильно волноваться. Кай добрый и очень хороший заботливый брат, но его заносит. И занести его могло куда угодно. Перемены обнаружили себя, как только Рик вышел из ванной. Во-первых, сломалась кофеварка. Во-вторых, помимо тучи писем от оператора, Шарля и с работы, в ящике висело письмо с неизвестного ему адреса. Миягуску навёл на него курсор, но в последний момент передумал. Рик жил не в самом благоприятном районе города, и всяких гадких червяков, рассылающих спамы, вирусы, трояны и прочие прелести, хватало. Нет, он уже не тот дурак, у которого полетел ноутбук при первой попытке открыть интернет. А ещё у него стоит антивирус «Павлиноглазка». Единственный в своём роде, установленный самим создателем. Единственный – потому что для себя создатель, наверняка, приберёг что-нибудь покруче. Чайные пакетики остались ещё те, которые покупал Кай, перед тем, как исчезнуть. Рик чай не любил и забыл о компактном суррогате чайных листьев. Вот и пригодились. Это всё же лучше, чем ничего, а в магазин идти было слишком лень. Чайник вскипел, над чашкой поднялся пар с кофейным запахом, так как запах молотых зёрен намертво впечатался в дешёвую керамику стенок. Парень, захватив себе с кухни парочку крекеров вместо завтрака, уселся за ноутбук. В конце концов, нечего ему обжираться. Рик ждал гостей. Подозрительный и-мейл он мысленно отложил на потом, хоть «Павлиноглазка» и не нашла в нём никакой гадости. Кучу спама – в переполненную корзину, фильтр бы поставить, да всё руки не доходили. С работы – пять разводов, дело о каком-то наркоторговце, на которое ему надо явится в суд, и письмо от какой-то истеричной – ну, по крайней мере нервной, судя по количеству восклицательных знаков, прямых угроз и притонной брани – женщины. Сколько Рик не вглядывался в имя, вспомнить её так и не смог. Письмо от Кая: брат задержится ещё на неделю. Кажется, он напал на след. Пальцы застучали по клавиатуре: «Ты так говорил и в прошлый раз». А потом: «Я волнуюсь, Кай. За тебя. И мне столько надо тебе рассказать, не по телефону или через письмо». И, после трёх минут колебания: «Я не хочу терять ещё и брата». Отправив письмо гулять по всемирной паутине, парень глянул в чашку, нехотя поднялся и, дойдя до ванной, вылил пойло в унитаз. В его утлой квартирке было мало что хорошего; жилплощадь полностью соответствовала своей цене. Но ему уже удалось немного привести её в порядок. Например, положить в холле – в гостиной, в гостевой комнате, в кабинете для работы, всё это было в одном помещении – тошнотворно-лимонный ковёр. Именно такой – тошнотворный. Ну, так считал Кай, а сын его хорошего друга как-то разрисовал этот ковёр жёлтыми маркерами. Лимонно-жёлтыми. Никто и не заметил. Хотя синяя кайма по краю была действительно ужасна. Рик купил новое бельё, а так же одеяло и подушку вместо старых – прогнивших изнутри, немного заплесневевших, будто хранились в сырости, и отдающих мариуханным душком. Запах марихуаны младший Миягуску знал даже слишком хорошо – так пахло от брата, когда он видел его в последний раз. И в предпоследний. И в пред-предпоследний. Правильный во всех смыслах Миягуску Кай подсел на травку – с ума сойти! Дома ни один человек не только не подумал бы о таком – не поверили бы даже при наличии справки, показанной всем соседям. Прилюдному покаянию с подписью врача. Рик был рад. Нет, не в том смысле, что он был рад наличию марихуаны в жизни Кая, но он точно знал, что в здешних краях может быть гораздо хуже. Кокс или героин, к примеру. Рик знал – Рик видел. Как-то раз он пошёл прогуляться. Любопытство и отчаяние, рождённое от непривычного одиночества, заставило его надеть толстовку и выйти в прохладное и противно-мокрое – не ливень, но мельчайшие водяные капли густым и влажным туманом висели в воздухе – утро; парень позволил ногам вести его, в то время как маршрут ни коим образом не отпечатывался в памяти. Очнулся Рик от резкого, пахнущего перегаром, рыка: «С дороги, шкет». На "шкет" парень не обиделся: в свои двадцать два он выглядел на жалкие шестнадцать, к тому же от природы был худым и не высоким, а щетина, которая могла бы сделать его чуть старше, смотрелась на его лице так глупо и неуместно, что уничтожалась при первых её проявлениях. Проблемой была в другом – Миягуску утопал вглубь квартала, слишком далёкого от благоприятного. Заблудился. Хуже и не придумаешь. Тот парень был наркоманом. Рик не мог определить точно, что с ним, но выглядел он ненормально. Глубокие тени под глазами, осунувшееся лицо, белый налёт на посиневших от холода губах, бисеринки пота на нездоровой коже, давно не знающие расчёски путанные чёрные волосы до плеч... Парень сидел прямо на асфальте, его трясло от холода – он был лишь в майке, джинсах и на вид вымокших теннисных туфлях – или ломки, на обнажённый руках виднелись следы инъекций. Он поднял голову и... Тогда Рик убежал, титаническим усилием воли подавив порыв заорать. Сбежал в лабиринт переулков, даже не подумав помочь, хотя догадывался, что тот парень не факт что поднимется. Миягуску не набрал и номера скорой – здравый смысл подсказывал, что всё без толку. Но Рик уже тогда точно знал, что взгляд покрасневших безумных глаз с грязно-серой радужкой уже впечатался ему в память на всю оставшуюся жизнь. Наконец он добрался до письма. Адрес был зарегистрирован на основе европейского браузера, но это, разумеется, ничего не значило; это спокойно можно сделать и из Японии. От кого: cheiroptera@rambler.com Тема: - Прочерк. Не, ну как так можно? Щелчок мыши. Щелчок. Щелчок. Рик в прострации щёлкал по пустому пространству экрана, так как вышло всё... внезапно? Будь ему семнадцать, как в тот год, когда пришла и ушла Сая, он бы запаниковал. Потому что тут такое, а Кай бродит неизвестно где. Смешно, но Миягуску оказался морально не готов к столько лёгкому решению проблемы. Парадокс. Парень вскочил и, сжав зубы, стал носиться по квартире, ища телефон. Ну где же, где.... А, вот он! Номер брата на быстром наборе, только трясущимися от волнения пальцами Рик всё никак не мог попасть по нужной кнопке. Через пару медленных вдохов-выдохов парень смог взять себя в руки. Кнопка тихо пикнула, отозвавшись на нажатие. Миягуску в надежде затаил дыхание. Десять секунд. Тридцать. Спустя минуты две длинных гудков парень нажал отбой и с трудом поборол желание швырнуть трубку в стену. Мобильник ни в чём не виноват, а денег на новый у него не было. Вместо этого он посмотрел на часы. Шарль должен был прийти к одиннадцати. Точнее, зайти – он часто так наведывался, внезапно, но предупреждая, на несколько часов или на пять минут, но с недавних пор у Рика в холодильнике всегда стоит лишняя банка пива. А ещё – концентрированный виноградный сок. Тишину нарушила трель звонка. Не телефона – в дверь. Миягуску захлопнул ноутбук, угрюмо посмотрел на телефон и поплёлся открывать. Поворачивая ручку замка, он уже знал, что там увидит: низкого, даже ниже его, темноволосого мальчишку с чёрт знает зачем плохо мелированными прядями, одна из которых очень забавно торчала вверх, ладони в карманах джинс, да длинная, выше локтя, кожаная перчатка, в которую упрятана правая рука. И ещё глаза у него павлиньи: оттенки синего и странного, неестественного фиолетового вечно переходят один в другой, не поймёшь, какой цвет. Эти глаза – как на крыльях мотылька-павлиноглазки. Хотя после их первой попойки на двоих Шарль, продрав глаза и обнаружив перед носом унылую моль, заорал так, будто его режут. Мальчик-павлиноглазка с французским именем. Шарль. - Привет, - Рик улыбнулся. В конце концов, сейчас он общался только с Шарлем, а потому был рад его видеть. - Ты слишком радостный, - ну, этот мрачный, как обычно. Вот такой вот Шарль. - А ты?.. – Миягуску перегнулся было через порог, чтобы посмотреть, но немного опоздал. Некто, как две капли воды похожий на Шарля вылетел из-за угла и налетел его гостя. Этот «некто» - чуть пониже Шарля, и волосы у него подлиннее. А чубчик смешной есть – это, видимо, фамильная черта. Ещё одна павлиноглазка. Сын Шарля. Различие между ними лишь в том, что Шарль – взрослый, запертый в подростковом теле, которое отказывалось нормально развиваться дальше, а его сын – настоящий ребёнок. Маленький аутист, застрявший в возрасте пяти лет, но с телом под стать прожитым годам. - Фута, слезь с меня! Вообще-то, звали его Футаро*: имя давала мать-японка. И, как бы не относился к ней Шарль, интуиция у неё была что надо. Рик рассмеялся. Разошедшийся Футаро, не рассчитав силы, рванул отца за волосы. Шарль коротко вскрикнул и просипел: - Я зайду? Миягуску просто отошёл в сторону. С Шарлем он был знаком уже три месяца. Всего три месяца при отстутсвующем брате – и Рик чувствовал, что Шарль ему так же дорог, как Кай. Или Сая. Впрочем, при первой встрече они приняли друг друга за сопливых подростков. Всучив сыну то ли маркеры, то ли фломастеры, Шарль уселся за крохотный столик и уронил голову на руки. - Устал? - Киоко собирается вести его, - парень кивнул в сторону Футаро, - куда-то заграницу. Кажется, в Германию, в Берлин. - Но ты же сам француз. - Ты не понял. Она его лечить собралась. И так, чтобы я не был в курсе того, что происходит. У меня на него, - Шарль опять показал на сына, - нет никаких прав. Вообще нет, понимаешь? В соседней комнате Футаро разбрасывал листы, а Рик точно знал, что когда останется один, соберёт их и осторожно уберёт в специально отведённую для этого папку. Это такое личное исследование – как далеко продвинется его талант. А талант, несомненно, был. Двенадцатилетний художник-гений, которого демоны забросили в жизнь, совсем не там, где надо бы. Художник, из-под руки которого выходят пока что неоценённые шедевры, не отзывается на своё имя. Шарль разлегся на столе, сцепив руки на затылке. Его пальцы побелели от напряжения. - Блять, мы развелись уже три года назад, а эта сука всё ещё ебёт мне мозг. Это был очень скверный признак. Если уж воспитанный-перевоспитанный Шарль так выражается, то это значит, что жена – бывшая жена – в очередной раз высосала из него все соки. Шарля надо было спасать. Миягуску поднялся, на цыпочках дошёл до холодильника и извлёк из его недр две банки. Холодным боком одной из них он коснулся руки Шарля; парень вздрогнул и поднял голову. Только сейчас Рик заметил под большими, как блюдца, павлиньими глазами тени синяков от недосыпа. Шарль с подозрением покосился на банку, а потом резким и эдаким единым слитным движением выхватил её из чужих рук, с характерным шипением вскрыл и залпом сделал несколько глотков. Рик уселся напротив и подпёр щёку рукой. - Ша-а-арль... А, Шарль? - Чего тебе? – угрюмо. - А сколько тебе ле-е-ет? - Отстань. Тогда Миягуску начал рассуждать сам. - Вот у тебя сын десяти лет – десяти же? – ты был женат, столько всего знаешь... По логике – под тридцать. Но это слишком... Шарль, разубеди меня, а? - Карл, - вдруг недобро огрызнулся Шарль, но сразу же вновь расслабился. - Чего? - Когда-то меня звали Карл... – в его голосе откуда-то взялись меланхоличные нотки. Парень отвернулся, устремив взгляд в окно. Рик точно знал, что ничего интересного, кроме как вида на стройку, там нет, поэтому морально подготовился к какому-нибудь откровению: на Шарля иногда накатывало. Хотя обычно спьяну. Вот в прошлый раз - первый и последний, когда Шарль наклюкался – Рик узнал о Футаро. Узнал, что Шарль был женат. Узнал, что перчатку он носит, чтобы скрыть протез. Узнал о боязни мотыльков. Миягуску тогда вообще много чего узнал. Но сейчас Шарль был трезв. Половина банки пива – не в счёт. И тут, как назло, зазвенел телефон. Рик встрепенулся, брови Шарля сошлись на переносице: на звонки «любимой» Киоко у него был просто невероятный нюх. Разумеется, он был прав. Пока ещё разговаривая не на повышенных тонах, парень шумно поднялся и смылся на лестничную клетку, чтобы не тревожить порою буйного сына и пособачиться в спокойной обстановке. Миягуску вздохнул: не легко живётся Шарлю. Или Карлу? Хотя кому сейчас легко... Кто-то дёрнул его за рукав. Судя по требовательности жеста – не первый раз уже. Парень повернулся и увидел лицо «Шарля». Футаро взирал на него снизу вверх, не желая подниматься с пола. - Чего тебе? Мальчик потянул его в комнату. Говорить он не не умел – просто не любил. Кажется, жестами ему было проще. - Туда? Ну пошли... В глубине души, Рик был готов к разрисованным стенам. В конце концов, они были белыми и на них гораздо больше места, чем на бумаге. Именно что были. На стене его спальни неожиданно вырос лес. Деревья проросли из разноцветных маркеров: причудливо изогнутые чёрные стволы легли размашистыми неаккуратными штрихами, кроны -цветные спирали. Безумные завихрения недоступных никому мыслей Футаро. Фантасмагория аутичного сознания. Прям «Спираль» от старины Ито.** - Футаро, мне очень нравится. Мальчик не отреагировал, Рик присел перед ним на корточки. - Фута-а-аро-о-о.... Ноль внимания. Маленькая копия Шарля не желала реагировать на собственное имя. Чёрт, ему же уже десять... - Я могу самолично всё отмыть, - заметил Шарль. Смешно, но Миягуску не заметил, как тот вошёл в комнату, как хлопнула входная дверь. Зато Футаро быстро подскочил к отцу, схватил за руку и куда-то потащил. Немного полюбовавшись на художества, Рик решил, что отмывать ничего не стоит, и вышел следом. Шарль и Футаро обнаружились на кухне, причём последний пытался отобрать у отца упаковку сока, на что Шарль говорил: - Нет, Футаро. Ты должен попросить, понимаешь? Но Футаро не понимал. В конце концов, использовав пару нечестных приёмов – например, нытьё – мальчик добыл-таки себе вожделенную пачку, а Шарль устало вздохнул, хмурясь. - Ну, что? - Надо везти его... У Киоко больше прав. - Ну, тогда вези, - Миягуску тоже нахмурился. Что-то ему надо было от Шарля. Только он никак не мог припомнить, что именно. Шарль вернулся через несколько часов и, честно говоря, Рик был безумно этому рад. За длинный промежуток времени, проведённый в одиночестве, он успел вдоль и поперёк изучить загадочное письмо и излагаемую в нём просьбу, раз пять или шесть позвонить на равнодушный номер брата и в итоге заснул, использовав клавиатуру ноутбука вместо подушки. Собственно, проснулся он именно из-за звонка в дверь. Надеясь, что это Кай – ну, а почему бы это не быть Каю? – Миягуску бросился к двери, но там был Шарль, который брякнул: - Извини. - Да ничё. - У тебя отпечаток клавиатуры на щеке. - Ага, подушка новая. Рик улыбнулся. Шарль. Безымянный парень, которого он зачем-то оттолкнул с пути неуправляемого автомобиля, чтобы потом загреметь в больницу. Чёртов альтруизм. В некотором смысле Рик очень любил Шарля. - Я вот... принёс. Ты просил, - парень протянул какую-то коробку. В голове сформировалась картинка воспоминания: он сам, ноющий: «Ну принеси мне павлиногла-азк-у-у, не будь бабой». Как слабая половина человечества была связана с мотыльками, и зачем ему тогда понадобилось несчастное насекомое – кто знает... Миягуску вот не знал, хотя в коробке, одну стенку которой составляло тонкое стекло, была именно она. Павлиноглазка. - Ну, так чего там у тебя? Рик развернул ноутбук. Шарль перегнулся через стол, вчитываясь. На изучение письма ему понадобилось некоторое время. - Этот... Хадзи. У него фамилия хоть есть? - Наверное есть. Только в письме её нет. Так ты его знаешь? - Возможно. Было громкое дело о крахе одного виолончелиста... Но я не уверен. - Проверишь? - Какое тебе дело до этого Хадзи? - Ты ж письмо читал. - Я по делу читал. - А я рассказывал тебе про сестру. - Саю? - Угу. - Раз десять. Шарль прокрутил колёсико мышки. - Так это... типа от неё? - Вот именно. Типа. Но не помочь я не могу. - Ясно, - он захлопнул ноутбук и, взявшись за перчатку, вопросительно посмотрел на Рика; парень поспешно кивнул. – Значит, кто-то дал этому Хадзи второй шанс? Хотя всё это ковыряние в наследствах – дело дрянь. - В прошлый раз его уже обманули. - Ты совсем не знаешь этого человека. Пауза. Щёлкнули заклёпки на перчатке, и Шарль не без труда стянул её с протеза. Сам владелец данного «агрегата» считал свою искусственную руку уродливой, но это смешение металла и пластика действовало на Миягуску слишком гипнотически. Ему виделось в этом нечто гротескное и уродливое, но от этого не менее притягательное. Рик решил сменить тему разговора. - Что бы ты сделал, если бы... кто-то, кто тебе дорог, подсел на наркотики? - Какие? - Ну, например, марихуана. - Радовался бы тому, что это не героин. А Шарль понимал гораздо больше, чем сам Рик. Именно поэтому он не задавал лишних вопросов и отвечал так уверенно. Именно поэтому он не прочитал письмо Саи целиком, за что Миягуску был ему благодарен. А ещё у него – у Шарля – был какой-то секрет. Вдруг Шарль сказал, а, точнее, повторил: - Когда-то меня звали Карл. Рик подбросил в руке пока что закрытую пивную банку, надеясь, что не слишком её взболтает. Парень чувствовал, что она ему ещё понадобится. Вечер откровений начался. То, что рассказал Шарль, напоминало сказку. Сказку о красавице с дивным чарующим голосом и защищающих её рыцарях. Только у сказки был жуткий и страшный конец. Ну, на самом деле всё было гораздо более прозаично. Карл, как тогда звали Шарля, был знаком по работе с неким Амшелем. И в один прекрасный день – рассказчик так и сказал, «прекрасный день» - этот самый Амшель достал не пойми откуда некую девицу в потрясающими синими глазами. Шарль говорил, что он безумно её любил. - То есть... Ну, ты понимаешь... Не как жену, или девушку любил, а как богиню. Так можно любить идеальную мать или... Я не знаю, с чем это можно сравнить. Мы все ей восхищались, а Амшель пророчил ей будущее на сцене. Дива была такой прекрасной, такой невероятной... В его голосе было столь неподдельное восхищение, что Рик невольно затаил дыхание. По щекам Шарля без остановки текли слёзы, однако, его рассказ не дрогнул. - Это рука... Дива любила проводить со мной время, просто так. Таскала по магазинам и кафе – Киоко уже начала что-то подозревать, но мне было всё равно. К тому же, я считал, что подозрения эти безосновательны. В общем... там был какой-то пьяный водила... Я смог оттолкнуть её, но мне зацепило руку. А потом... Амшель сказал, что я бес-по-ле-зен. Что Дива всё же пострадала... и что я им больше не нужен... Шарль уже давился слезами; он казался невероятно несчастным и сломанным. - Я ведь ненавидел себя тогда. Я считал, что Амшель прав. Поэтому и сменил имя. Карл-Шарль объяснил, что его жизнь разделилась на «до» и «после», вдобавок, проблемы с ненужной уже тогда женой лишь обострились. Успокаиваясь, он сухим и каким- то лающим тоном поведал, что несколько лет назад получил письмо от некоего Голдсмита – он заметил его в окружении Дивы. Соломон просил приехать, говорил, что Дива хочет его видеть. Но дата на письме... Она была прошедшей. Голдсмит был предателем. Шарль просто не успел. Шарль обнаружил только трупы, но даже в такой ситуации смог обрадоваться, что среди них не было тела Дивы. Зато от внешнего вида Амшеля его два раза вырвало. Марихуана лучше героина. Если выбирать – то пусть все сдохнут, но Дива будет жива. - Ты меня слушаешь? Рик кивнул, не отрываясь от экрана ноутбука. Найдя нужную строку в письме, он в который раз развернул его от себя и ткнул пальцем в нужное место. - Карл, а твоего Голдсмита случайно не Соломоном звали? Подобную гамму эмоций на его лице Рик видел впервые. А потом Шарль вскочил и бросился в ванную – смывать с лица следы минутной слабости. А ещё у Миягуску было смутное ощущение, что он этого Хадзи – смазанная телефонная фотка прилагалась – где-то видел. *«Близнец», «двойняшка». Как, думаю, многие знают, практически все японские имена – говорящие. **Манга «Спираль» Ито Дзюндзи