Истории красного квартала

Музыка(песня, которую поёт Дива): Howard Shore – Evenstar Рик уже проснулся. По его квартире разносилась песня, но, честно говоря, за пару дней он уже привык к подобному будильнику. Так же, как и к постели на полу. Подумаешь, футон. Миягуску замер, боясь спугнуть соловья. Дива распевалась. Кто-то думает, что судьба очень коварна. Рик же был теперь убеждён, что она – ребёнок, любящий как следует повеселиться. Стоило только дистанционно разобраться с проблемами Хадзи, которого ни он, ни Шарль в жизни не видели, как последнему пришлось уехать на несколько дней в старую столицу*, чтобы забрать старые вещи Футаро, а Миягуску нашёл Диву. Да, да, ту самую Диву. Богиню мира Шарля-Карла. Рик сразу понял, что это она, хотя раньше не видел ни одной фотографии. Был страшный ливень, он тащился от вокзала; ходил провожать единственного своего друга в муравейнике гигантского мегаполиса. А Дива... Дива пела. Под ливнем. Её длинный белый сарафан, который ни капельки ей не шёл, угольные змеи длинных волос – всё липло к рукам, а она продолжала петь. Прохожие косились на неё, не решаясь подойти или прогнать, а Рик заслушался райским голосом. Вывел его из оцепенения всё тот же голос: - Нравится? И глаза – синие. Холодный сапфировый огонь. А в голову очнувшемуся Миягуску в голову забрела мысль, что она, если продолжит так стоять, точно простудится. И что вряд ли думает о том, что, сильно застудив горло, может потерять голос, скатившись до жалкого хрипа. Так Дива и оказалась здесь – в его жалкой квартире. Вот так у него появилась личная певица с вагоном капризов, оставшихся от богатой жизни и заботы Амшеля. Оббегала все комнаты, шлёпая босыми ногами по полу, два раза поскользнулась, а потом плюхнулась на его кровать и заявила, что будет там спать. Мнение Рика в данном вопросе не учитывалось, а спорить с ней не хотелось. Мало ли что выкинет. Две полки холодильника: это молоко, клубничное молоко, упаковка дорогущей голубики и самые простые и банальные онигири. На холодильнике – рамен всех возможных видов. Три платья на полу в спальне, Рик уже умаялся их поднимать. Вроде там среди них ночнушка затерялась, но она длинная и тоже белая. Подол идёт от груди, только лодыжки видно, а ткань тонкая, лёгкая, полупрозрачная, весь силуэт просвечивает; Миягуску впервые столько краснел, а Дива только смеялась над ним, раскованная. Без рамок. Свободная. С лицом Саи. Но на этом Рик решил внимание не заострять. В конце концов, если даже они и родственники, или она - та самая сестра, которую искала Отонаши, то это не его дело. Помощь понадобится – поможет, чем сможет, а так... Нет, в разборки чужой семьи он лезть не будет. Нет, он лучше другое спросит... - Скажи, Дива... - М? От еды она, видимо, отрываться не собиралась. Ешё и молоко пила прямо из пачки, а на губу рисинка от онигири прилипла. Смешная. - Ты не знаешь Шарля Симона?** Дива рассказывала ему о себе. Не как Шарль о них, в хронологическом порядке, а как в журналах. Вроде – вот начало, а продолжение в следующем номере. Её история дробилась на несвязанные между собой картинки, которые в итоге сложились в общую картинку. - Хм... Шарля... А почему я должна его знать? - Ну, он был знаком с Амшелем... и, кажется, очень тебя любил. Низенький такой. - Низенький, низенький... – Дива приложила указательный пальчик к подбородку, пытаясь вспомнить только по последней характеристике. – Нет, не знаю. Был Карл... Тоже низенький! Мне он нравился: Амшель и остальные всегда где-то ходили, вечно занятые, а Карл всегда был со мной. - Хм... Ясно, - Миягуску подпёр голову рукой. Карл. Ну всё понятно. Только вот он никак не мог дозвониться до Шарля. Видимо, француз – он же француз, да? – ментальным путём заразился от Кая болезнью «я-ношу-с-собой-телефон-для-понтов-и-балласта». Дива была бесстрашна или безрассудна. Дива высовывалась в окно по пояс, и Рик с трудом давил в себе порыв втащить её обратно, а на раму поставить замок. Дива боялась только одной вещи. Одиночества. Девушка патологически не желала оставаться одна, поэтому приходилось таскать её с собой куда только можно – благо, работу можно было сделать и на ноутбуке. Дива же тоже водила его с собой, не отлипая. Рик в магазин – она хвостиком, оглядывается по сторонам, любопытная, вьетнамками шлёпает. Диве пришло в голову идти гулять – и он, разумеется, с ней. К парку было идти через три квартала, к тому же это был так, скверик. Фигня, в общем. Но девушка едва ли не бежала. Да-да, все эти три квартала. А платье всё такое же белое... С одной стороны, Дива была избалованной принцесской, которой было очень сложно отказывать, на самом деле сложно. С другой – девушка была невероятно устойчива к различным внешним раздражителям, как то простуда, прогулки по ночам, разумные доводы Рика – неважно, чего они касались – и его же протесты. Последние, к слову говоря, постепенно теряли свой вес в глазах самого Миягуску. Всё-таки не каждый день его сшибают с ног почти профессиональной подсечкой, заваливают на кровать и прыгают сверху, а на попытки призвать к здравому смыслу отзывались: - Ну я настаиваю! Настаивает она. Это видно. На Диве была та самая полупрозрачная рубашка, кожа пахла молоком, шелковистые волосы касались его лица, шеи и рук. Рик гулко сглотнул. Устоять было трудно. Почти невозможно. - Прекрати лежать бревном! – возмутилась Дива; её голос взлетел на две октавы. – Я же такая красивая, ну же, посмотри. Девушка, горделиво вздёрнув носик, грациозно выпрямилась, показывая себя со всех сторон. Не выключенный свет из коридора придавал ткани ещё большую невесомость, выгодно оттенял контуры её фигуры. Излишней скромностью она не страдала и искренне не понимала причин отказа. Миягуску обречённо вздохнул. У него голова шла кругом, и было довольно глупо списывать это на чистую физиологию. На стене чернела абстракция Футаро. - Безумно красивая... – выдохнул парень и резко сел, обнимая, целуя и запуская руки под ночнушку. Дива самодовольно улыбнулась, даже не губами, которые были заняты, а всем телом выражала своё торжество. Дива праздновала лёгкую победу. Первый за этот день звонок брату. Каждый день Рик набирает знакомый номер ровно три раза: утром, днём и вечером. Сейчас девять, кремово-белые лучи солнца проникают сквозь оконное стекло на кухню. Обычно Миягуску встаёт позднее, но Дива ранняя пташка, а спали они вместе. Спали – это во всех возможных смыслах. На диване, когда она, уснув, не давала ему уйти, на узкой для двоих кровати или на той же кровати, но это «спали» было несколько интересней и жарче. - Ú i vethed nâ i onnad Si boe u-dhanna Ae u-esteli, esteliach nad...*** Рик не понимал, о чём она поёт. Что-то было в песне знакомое, ещё с тех времён, когда он увлекался фентези, но вспоминать не хотелось. Её голос было и так приятно слушать, он был под стать хозяйке. Словно соловьиные трели, но в тысячу, нет, в миллион раз прекрасней... Кажется, он крупно попал, но кнопки для отключения влюблённости у него на затылке не было. Звонок в дверь ударил по ушам. Дива недовольно нахмурилась – её песню прервали. Миягуску бросился к двери, слыша за спиной лёгкий топот. В глазок смотреть не было надобности. Шарль. Мальчик-павлиноглазка. Его семья в отсутствие Кая, впрочем, Рик уверен, что с появлением брата ничего не изменится; он просто не позволит. Хмурый Шарль не успел буркнуть привычное: «Я зайду?». Вместо этого он неверяще уставился куда-то чуть левее Миягуску. Открыл рот. Закрыл, не нашедшись, что сказать. Рик понимающе отошёл в сторону. - Карл! – радостно вскрикнула Дива и бросилась Шарлю на шею. Тот ухитрялся выглядеть счастливым и ошарашенным одновременно. - Я не мог тебе дозвониться, - охотно пояснил Миягуску. Как же это здорово – семья. Парень, которого мать подбросила на порог приюта, знал это, как никто другой. Нужно позвонить Каю. *Подразумевается город Киото, который был столицей Японии до Токио. **Симон – французская фамилия, достаточно распространённая. Приставлена к Шарлю по воле автора. *** Это эльфийский язык, придуманный Д.Д.Р. Толкиным специально для серии книг «Властелин Колец» и прочими из этой же серии. Слова из песни, что приведена выше.