You are my salvation and my world.

— Пит, тебе сообщение, — задумчиво говорит Стрэндж, сидя за кухонным столом и пролистывая какую-то книгу, название которой парень даже боится начать выговаривать. Вдруг ненароком дьявола призовёт? — Что там? — спрашивает Паркер, свешиваясь с потолка на паутине, и забирается снова наверх. — Практичная штука, я тебе скажу. И крепкая. Нужно будет как-нибудь ночью в городе проверить. — Не замечал у тебя тяги к суициду раньше, ребёнок, — насмешливо фырчит Стефан, пока открывает сообщение, и Питеру совсем не нравится, как он начинает хмуриться. — Нет у меня никакой тяги! Что там такого написано? — Кажется, есть, потому что завтра тебя ждут в холле компании Старка. Парень чуть не падает на пол, вовремя зацепившись рукой за стену. Почему так быстро? Ему казалось, что они даже не согласятся на его условия, из-за чего можно будет избежать всего этого. Однако мечтам не суждено сбыться, что совсем не радует. — С чего Старк вообще согласился? — спрашивает недовольно Паркер, садясь рядом с ним, и прожигающим взглядом смотрит на сообщение. — Я такие условия там выдвинул. — Какие? — хмыкает Стрэндж, взлохматив его волосы и давая время на написание ответа Пьетро. — Ну, — Питер припоминает всё в подробностях, фырча. — Чтобы на встрече были только Баки, близнецы, Бартон и сам он. Меня как-то не прельщала мысль, что я буду один там. Ну и на всю встречу пару часов. И они согласились. — Кто и на что? — сонно интересуется Лафейсон, только заходя на кухню и зевая. Паркер не может сдержать смех, когда видит его в пижаме со змейками, и оборачивается на Стефана, который пытается держаться, но долго не выдерживает, начиная смеяться. Локи смотрит на них уничтожающим взглядом, только всё это вкупе с растрёпанными волосами и отпечатком подушки на лице выглядит не устрашающе, а забавно. — Да хватит вам уже. Никогда пижам не видели? — Прости, просто ты такой… несомненно опасный в этом. Особенно с гнездом на голове, — пытается серьёзно произнести это парень, однако, всё равно в голосе слышно хихиканье. — Паркер, а ну!.. — Не Паркер. Стрэндж я. — Стрэндж! — с рычащими нотками произносит Локи, и незнающего человека это может напугать, но они видят искры веселья в глазах, да и подрагивающие уголки губ выдают несерьёзность ситуации. — А что я сразу? — приподнимает брови Стефан, из-за чего кухня снова наполняется смехом, а Питер чувствует облегчение. Неважно, что ждёт его завтра, неважно, что ждёт в будущем. Главное, чтобы рядом были те, кого он пустил в свою жизнь. — Теперь я на пятьдесят пять процентов уверен, что это твой ребёнок, — фырчит Лафейсон, отсмеявшись, и смотрит на хитро ухмыляющегося парня, запуская в него ложкой. Глупо, конечно, ведь все понимают, что она не долетит до цели, но попробовать в сотый раз можно. — А где потерял сорок пять процентов? — спрашивает Паркер, кидая ложку в раковину, и кладёт голову на стол, прищуренно наблюдая за действиями Локи, что только начинает варить кофе. — Там же, где ты потерял уважение к божественным персонам. — Стефан, верни сорок пять процентов тогда, — просит он, поворачиваясь к Стрэнджу, который поднимает руки в жесте «сдаюсь». — Забирай, что угодно, только меня не трожь, великий и ужасный Паучишка, — произносит Стефан, уклоняясь от тычка в бок. — Да ну вас, — хнычет Питер и сползает по стулу ниже, фыркнув. — Сначала вы мучаете, завтра они будут. Кто послезавтра? Плащик? Нет. Он не будет издеваться надо мной. — Подожди-ка. Кто это завтра тебя будет мучить? — спрашивает Локи, хмуро посмотрев на него. — Так кто и на что согласился? Паркер стонет, поворачивая к нему ноутбук, и показывает сообщения, а Стрэндж рассказывает остальное. Парень смотрит на него с интересом, следя за реакцией, и прикусывает губу, видя в его глазах некую обречённость. Он готов поклясться, что знает, откуда она там, но сделает всё возможное, чтобы этого не случилось. Слишком много боли было из воспоминаний связанных с Асгардом и братом, а ему совсем не хочется повторения их. — Помнишь, мы с тобой экспериментировали? С браслетами, Пит, — тихо задаёт вопрос Стрэндж, наблюдая за обоими, и, получив кивок, продолжает: — Надень его завтра. Мы тоже наденем. Если что-то случится, то нажми на любую из кнопок. — Надеюсь, что не случится. Не хочется подставлять вас, — тяжело вздыхает Питер, сжимая и разжимая руки. — Меня уже не подставишь, потому что Тор наверняка им рассказал обо всём. Вопрос времени, когда меня найдут. А вот про Стефана они пока не знают. Лучше, чтобы так и оставалось. — Лучше, чтобы оставалось вот так. Ты, ты и я, — хмыкает он, показывая ладонью на них обоих. — Меня не прельщает мысль остаться без кого-то из вас, так что надеемся на лучшее. — Как скажешь, Паучище. — Задушу. Без Плащика даже. — Да как ты можешь? Оставишь его без работы? Бедный ко… Плащик. — Ещё одна оговорка, Мистер Лафейсон, и окажешься на потолке. — Стрэндж, у тебя растёт злюка. Маленький такой, восьмилапый. Ещё и наглый. — Да не говори. Сам в шоке. — Эй! — возмущённо вскрикивает Паркер, недовольно морщась, но улыбка всё равно пробивается наружу. Питер обязательно как-нибудь скажет Локи, что только благодаря его воспоминаниям смог начать улыбаться. Когда-нибудь, но явно не сейчас.

***

Высокие здания не внушают доверия. Это первая мысль, пришедшая ему, стоило только подойти к Башне Старка. Чутьё с самого утра скребётся где-то в затылке, намекая, что что-то сегодня точно пойдёт не так. Знать бы ещё, что именно, ведь от постоянного напряжения начинает болеть голова, а нервы постепенно сдают. — Ты пришёл, — с каким-то облегчением произносит Пьетро, оказываясь около него. — Как же иначе? Сам ведь назначил, — чуть нервно говорит Паркер, взглянув на парня сквозь отросшую чёлку. — Не нервничай, Пит. Мы с Баки будем там. Ты не будешь один, — тихо шепчет Максимофф, заводя его в холл компании, где некоторые удивлённо оборачиваются на них, а кто-то просто пробегает мимо, спеша куда-то. — Ты всегда знал, как меня успокоить, — хмыкает Питер, хватаясь за рукав его толстовки, стараясь не обращать внимания на эти взгляды. — Как они вообще согласились на это? — У них было много вопросов после всего, поэтому Старк, даже не дослушав до конца, сразу сказал да. Знаешь, он был так шокирован, узнав, что ты общался с его работником столько времени, — усмехается Пьетро, подходя к лифту и заходя в него, когда дверцы раскрываются. Нажав на предпоследний, он поворачивается к нему и улыбается чему-то своему. — Ванда интересовалась тобой. — Я тоже был шокирован, узнав, что Эндрю с Касс работают здесь. Теперь они знают, с кем общались больше полугода, — пожимает плечами Паркер, глядя на носки кед, и с полуулыбкой кидает взгляд на него. — Надеюсь, что ты там не рассказывал ничего компрометирующее про меня? — Конечно, рассказал. А ты как думал? Разве можно по-другому? — фырчит Максимофф, закатывая глаза. — Рассказал, что у тебя та же сыворотка, что и у неё, но всё пошло не так. Она бы хотела с тобой пообщаться. — Если сегодня всё пройдёт нормально, то я с радостью с ней пообщаюсь, — кивает парень, кусая губу, и выходит за ним из лифта, осматриваясь. — Интересно. — Интереснее, чем я? Паркер не может сдержать улыбки, слыша этот голос, и оборачивается, видя Барнса, который также улыбается ему. Питер быстро подходит к нему, обнимая и хмыкая на причитания Пьетро о том, что его-то никто не обнимал, а так хотелось. Баки на это подмигивает ему, обнимая парня сильнее, и отпускает, когда видит остальных Мстителей, заходящих в гостиную. — Признаюсь, сначала казалось, что это будет розыгрышем, — произносит Старк, с лёгкой опаской поглядывая на него, и предлагает сесть на кресло, занимая с Клинтом и Вандой диван. — Я не шучу. Никогда, — усмехается Паркер, закатывая глаза на то, как Барнс с Максимофф маскируют смех за кашлем. — Хорошо. Я не шучу с теми, кто не входит в число тех, кому могу доверять. — И многие входят в это число? — приподнимает брови Бартон, осматривая его. Обычный подросток в толстовке и джинсах. Только чувствуется тяжёлая аура рядом, что не приносит радости. — Четверо. Ни больше, ни меньше. — Ты Паркер? — спрашивает резко Старк, следя за ним чуть прищуренным взглядом. — С рождения Паркер. Пытались найти на меня что-то? — насмешливо интересуется он и невесело смеётся с положительных кивков. — Без толку. Уверен, что Мистер Бартон пытался сделать это ещё несколько лет назад, когда был в ЩИТе. Только нигде вы это не найдёте, потому что я с рождения был в Гидре. На меня нет документов. — Что? — поражённо произносит Клинт, кидая мимолётный взгляд на Пьетро, который поджимает губы, сжимая маленькую подушку в руках. Подняв голову, Максимофф смотрит на него в ответ и кивает, подтверждая. — Но как? Почему? Куда смотрели твои родители? Питер морщится от отвращения, вставая на ноги, и поражается. Для всех такой шок, что Паркеры были такими людьми, которые спокойно отдали ребёнка на опыты монстрам. Видимо, только у него так с семьёй, раз для других слово «родители» что-то хорошее и ценное. Станет ли для него когда-нибудь также? — Раз искали, значит, знаете, что единственные Паркеры в Америке мертвы давно. Вот куда они смотрели. Буквально через год, плюс-минус несколько месяцев, их убили. Какой-то глупый повод, но вот, — беспечно пожимает плечами парень, складывая руки на груди. — Что-то ещё вас интересует? — Что ты можешь? Нам нужно знать, чего можно ожидать от тебя, — хрипло спрашивает Старк, явно не ожидая услышать всё это от, казалось бы, язвительного и наглого подростка. — Ничего. Я не собираюсь никак связываться с вами. Я не герой и больше не наёмник. Живу обычной жизнью со своей семьёй? — слегка вопросительно говорит Питер, понимая, что впервые называет так Локи и Стефана, но ему это даже нравится. — Если вы о магии, то я в ней не силён. Некоторые личности пытались помочь, однако большее, что я могу — закинуть книги под потолок. На самый верх стеллажей. Ещё могу прочесть мысли, но ваши мне не нужны. В остальном всё. — У тебя не было кода, как у Баки? Так, на всякий случай, — задаёт вопрос Бартон, получая подушкой от Пьетро, который шипит после на него. — Что? Паркер фырчит на это, переглядываясь с Барнсом, что смотрит так страдальчески. Оно и понятно, ведь ему приходится постоянно находиться в обществе этих двух. Питеру и получаса хватает, чтобы заметить их переглядки, к которым, кажется, уже все привыкли. — Так вот. Нет у меня кода, как у Джея, так что никто не запрограммирует меня на убийства, — спокойно отвечает парень, легко усмехаясь, хотя понимает, что они подходят к опасной теме. И страх подтверждается, когда Старк снова спрашивает: — Убийство Пирса… — Нет. — Что «нет»? — Мы не будем это обсуждать. Да, я его убил. Не жалею ни капли, если вы успели об этом подумать. Убил бы снова, если бы была возможность. Паркер готов был к какой угодно реакции, но только не к кивкам и тишине. Вот так просто приняли? Даже не будет слов о том, что это неправильно? Хотя глупо этого ожидать, ведь каждый здесь кого-то убил. И он уверен, что каждому здесь известно желание мести. Так если всё идёт более или менее нормально, тогда почему чутьё не успокаивается, а только начинает сильнее свербеть в затылке? — Хорошо. С этим всё порешали. Тогда у кого ты сейчас живёшь? Ты сказал, что с семьёй. Родственники дальние? — интересуется Тони, видя, как подвисает парень от этого вопроса. — Знаете, я и так сегодня много лишнего наговорил, поэтому не буду отвечать на это. Ну, кроме того, что нет, не у родственников. У меня не имеются таковые, — тихо говорит Питер, перекатываясь с пятки на носок и обратно. — Ладно. Ты знал, что Грейсоны из Старк Индастриз? — Нет. Понятия не имел, да и как-то не интересовался. Мы просто общались о проектах и всё. — Тогда… Старк не успевает договорить, как раздаётся звонок лифта и оттуда выходят Тор с Роджерсом, о чём-то переговариваясь. Паркер чувствует, как внутри что-то сжимается при виде этого Бога, и непроизвольно подходит ближе к Барнсу, который поднимается с кресла и приобнимает его за плечи. — Успокойся, Пит. Всё нормально. Не бойся. — А он и не боится, Баки. У него совсем иные эмоции, но я не могу окончательно уловить, какие именно, — впервые за всю встречу говорит Ванда, с интересом наблюдая за парнем, который на её слова только хмыкает. — Из-за схожего состава сыворотки мы не сможем почти прочесть друг друга. Они слишком поздно узнали об этом дефекте, — произносит Питер, не сводя взгляда с новоприбывших, что сейчас смотрят на них непонимающе. Старк поднимается на ноги, поглядывая на Паркера, и осматривает Капитана с Одинсоном, которые должны были вернуться не раньше завтрашнего дня с задания, однако, стоят сейчас здесь. Без ран и каких-либо видимых повреждений, что радует. Даже не в отвратительном настроении. Значит, не все так плохо. Только снова возникает вопрос: — Почему вы так рано вернулись с задания? — Мы смогли всё сделать раньше, поэтому вернулись, — медленно отвечает Стив, пожимая плечами, словно это было понятно и так. — Вы взяли в плен ребёнка? — Я не ребёнок, Мистер Роджерс, и сам сюда пришёл. А вот вы нарушители, — насмешливо говорит Питер, слыша фырчание рядом с собой, за что пихает Барнса в бок. — Хватит, Джей, я здесь веду разговор, не видишь? — Я вижу лишь то, что ты снова возмущаешься, — улыбается Баки, взлохматив волосы ему на затылке. — Они нарушают правила переговоров. Не я ведь виноват. — Мы не знали, что здесь появится кто-то ещё сегодня, — пожимает плечами Старк, устало проводя ладонями по лицу, и машет в их сторону ладонью. — Не знаю, знаешь ли ты, но это Тор… — О, я отлично знаю. Мистер Одинсон, наследник Асгарда, изгнанный в две тысячи одиннадцатом за то, что был слишком самоуверен и пошёл на Йотунхейм, подставив брата и своих друзей под удар, — с ухмылкой тянет Питер, замечая удивление и шок на их лицах. — Потом вернул себе силы, отказался от трона, посадил Локи в камеру, даже не узнав о причинах и количестве вины. Да. Знаю его. Мстители удивлённо смотрят на него, пока Паркер складывает руки на груди и пытается сдержать злость внутри. Лафейсон бы явно не одобрил этого, но его рядом нет, чтобы что-то сказать. — Откуда ты это знаешь? — резко спрашивает Тор, сжимая Мьёльнир в руке сильнее. — Из самого лучшего источника, — хмыкает парень. — Тебе брат рассказывал? — Уж вы-то должны знать своего брата. Локи никогда бы не рассказал о чём-то таком человеку. — Тогда откуда тебе известно всё это? — И что значат твои слова «даже не узнав о причинах и количестве вины»? — вклинивается в разговор Бартон, вставая рядом со Старком. — Я не буду говорить, откуда мне известно и сколько, — спокойно произносит Питер, повернув голову к Клинту. — То и значит, мистер Бартон. Задав некоторые вопросы, можно понять, что не только вы находились под влиянием Камня Разума, а причины совсем не те. — Ты не знаешь, о чём говоришь, ребёнок, — как-то холодно говорит Одинсон и хмурится, слыша смех. — Если бы не знал, то не говорил, — пожимает плечами Паркер, видя, как по молоту пробегается молния. Явно не от хорошего настроения, но хочется договорить уже всё, что накопилось с тех пор, как у него появились эти воспоминания. — Я слышал, что у вас была версия мести? Поэтому Локи пошёл завоёвывать Землю? Наверное, любой бы Бог так сделал, только он, даже не смотря на то, что вы его не любили, не пошёл на это добровольно. — Я любил брата. — Да что вы знаете о любви? — А что о ней знаешь ты?! Питер делает шаг назад, широко распахнув глаза, и чувствует, как грудь пронзает болью. Там, где должно быть сердце, но, увы, нет его. «— Чувства, любовь, слёзы — всё это слабость. У вас не должно быть слабостей. — Семья, любовник, друг, приятели — эти якори не должны присутствовать у вас даже в воспоминаниях. Они вызывают эмоции. Эмоции — слабость. — У вас не должно быть слабостей, — это повторяли им каждый день, чтобы они точно запомнили и искоренили все слабости из жизни. — Слабости приводят к смерти. С помощью семьи на вас легко давить. Любовь делает вас слабыми и глупыми. — Нет слабостей — живёте. Нет семьи — свободны и неуязвимы. Нет любви… Питер никогда не слушал это до конца, потому бессмысленно. Зачем, если он и так не знает, что такое любовь? Не знает, что такое семья. Не знает, кто такие любовники на деле. Не знал когда-то, кто такие друзья и приятели, пока не познакомился с Баки и Пьетро там. Только вот ему после этого казалось, что друзья не слабость. Друзья — сила, если они рядом. Так правду ли им говорят? — Пока вы не любите, вы целы и сильны. Пока вы не любите, вас не втопчут в грязь, разбив. Пока вы не любите… Паркер не знает, что такое любовь, но, кажется, не хочет этого знать.» — Пит? Питер! — зовёт его Баки, встряхивая за плечи, однако, парень не реагирует, глядя в одну точку. Барнс пугается, замечая в его глазах слёзы, и смотрит беспомощно на Пьетро, который сам не менее напуган. — У него никогда не было слёз, — тихо бормочет Максимофф, беря парня за запястье, кажется, что-то там нажимая, но не обращает на это внимание. — Ты когда-нибудь сталкивался с таким, Барнс? «— Ты никогда не жалел, что взял меня к себе? — Питер спрашивает это в очередной раз, когда накосячил с Плащиком. — Слегка затопленная ванная не заставит меня поменять своего мнения, Пит. Не жалел и не буду, — закатывает глаза Стрэндж, но парень видит улыбку в уголках его губ. — А чуть сожжённый фолиант? — Паркер! — Стрэндж вообще-то. Мы ведь семья. — Я сейчас на семейных правах тебя ремнём отшлёпаю. Знаешь, любя. — Я ведь тоже любя книгу случайно поджёг. Вообще, виноват Вонг, ведь оставил его на столе, а я практиковался. — Я сейчас тебе устрою практику, Паркер. Убегать пришлось по всему Санктуму от злого Стефана, но Питер смог это сделать, подходя к нему уже только через пятнадцать минут, когда оба успокоились. — Нет, ребёнок. Никогда не жалел и не пожалею, ведь ты правильно сказал. Мы давно уже семья. Даже тот змеюга, которого пока здесь нет. — Правда? Ты уверен? — Уверен.» — Нет. Такого не было, — качает головой Баки, снова встряхивая его, однако, результат тот же. — Если прикоснёмся, может стать только хуже. — Так и будет. Поэтому отойдите лучше, — раздаётся сзади холодный голос, от которого все вздрагивают и оборачиваются, удивлённо распахивая глаза. Локи пропускает мимо ушей все возгласы и вопросы о его живучести, подходя быстро к Паркеру, и кладёт прохладные ладони на щёки парня, заглядывая в глаза. — Не прикасайтесь к нему. Он… — Знаю. Ему и так вся моя жизнь известна после вашей вылазки в Гидру, — шипит Лафейсон, похлопывая Питера по щекам, еле слышно произнося: — Недоразумение, не смей снова кошмарить. Я не переживу второго заплыва по воспоминаниям. Паркер переводит на него не до конца осмысленный взгляд, пока в памяти пролетают моменты вчерашнего дня, разговоров и другие отрывки памяти, вызывающие слишком много эмоций. Эмоции — слабость. Получается, он слабый? Но ему говорили по-другому. Стефан утверждал, что любовь — сила. Она делает человека сильнее. Так кому верить? — Локи, — выдыхает Питер и шмыгает носом, когда оказывается прижат к нему. — Кто этот ребёнок, брат? — спрашивает недоумённо Одинсон, пока остальные удивлённо смотрят, как парень прижимается сильнее к Лафейсону. — Не твоё дело, Тор. Пришёл к героям, так и общайся с ними. Вы закончили? — Да?