Иллидан Баратеон

      Искры факелов мутным заревом освещали небольшой зал. Тени сплетались в узоры, оставляя лишь небольшой островок света за столом, где заседал Малый Совет. Люди задумчиво подпирали подбородки руками, пребывая в некой прострации. В очередной раз предметом разговора должен стать бюджет короны, который вечно находился в состоянии глубокого кризиса. Каждый из сидящих мужей тонко ощущал нить напряжения, которая могла в любой момент оборваться, превращаясь в крики и споры.       В этот раз всё было не как обычно - сам король Роберт впервые за долгие годы сам прибыл на совет, хмуро играя в гляделки с Петиром Бейлишом - Мастером над Монетой. Тот загадочно улыбался, будто бы знал нечто, находящееся за пределами понимания остальных. Переведя взгляд дальше, можно было лицезреть не менее загадочное выражение Вариса - он явно тоже имел козырные карты в рукаве.       Лишь старик Пицель выражал одну мысль на умудрённым годами челе - полную лояльность всем и всегда. Его характер служил большим предметом для обсуждения самыми разными представителями Красного Замка. Полное величавого достоинства лицо ярко контрастировало с богатством цепи, обрамляющей его плечи - драгоценные металлы и десятки камней играли сотнями красок в отражениях искр. Роберт был не первым королём, кому он бил поклоны, поэтому повода доверять ему не было.       Баратеон устало вздохнул - в его голове вновь прозвучали его же слова своему сыну. Политика - грязь, но он сам выбрал свой путь.       - Итак, повтори ещё раз, Петир. Почему мы не можем устроить пышные празднества моему сыну? - Громыхнул Роберт, чьё лицо медленно наливалось краской, готовясь разразиться десятками ругательств. - Я король или кто? Почему казна не в состоянии обеспечить такую мелочь?       - Ваше величество, вы, как всегда, зрите в корень. - Сладко начал Петир, мысленно приказав себе задавить всю гордость и желание высказать все, что хотел, этому напыщенному пьянице. - Но никто не говорил, что денег нет. Мы найдём нужную сумму, однако я настоятельно рекомендую уменьшить размах празднества - ваш же сын, судя по его характеру, будет не в большом восторге.       Тактика удалась, ибо, когда речь заходила о его среднем сыне, Роберт мгновенно терял весь свой запал и гнев. Король тяжко вздохнул, щелчком пальцем подозвав слугу с кубком вина.       - Каждый из нас служит вашему величеству верой и правдой. Королевство процветает под вашим мудрым правлением, ваше величество. - Начал речь Варис, глядящий на Петира без особого пиетета, и уж тем более тепла - как паук смотрит на змею. - Я думаю, что принц Идан куда с большим теплом отнесётся к экзотичному подарку из-за границы - на это потребуется не так много средств, как можно подумать... Если использовать не совсем обычные способы... - Он не договорил, но все прекрасно поняли, о чём толкует старый паук.       - Вы так думаете? - Потеряно посмотрел на двух интриганов Роберт, понимая, что он ничего не понимает в их пустых взглядах. - А что скажет мой мудрый советник, Пицель?       Старик будто бы только очнулся после долгого сна, осоловело оглядывая тёмный зал слезящимися глазами. Тем не менее, он прекрасно знал предмет разговора, важно прокашлявшись.       - Ваше величество, я думаю, что ваш сын хотел бы узнать больше о мире вокруг. Его неуёмное желание знать не может не радовать моё старое сердце. - Старик важно зажевал губами, гордо держа осанку. - Ваш сын станет важной фигурой в нашем мире и, возможно, его изменит.       От последней фразы Питер и Варис одновременно скривили лица незаметно для других - настолько фальшиво это прозвучало. Однако король не отличался проницательностью, гордо подняв подбородок, пролив немного вина из кубка, но даже не заметив этого.       - Итак, вы должны найти средства на пышный пир в Красном Замке. Этим займёшься ты, Петир. - Толстый палец Роберта уставился на отбившего поклон Мастера над Монетой.       - Будет исполнено, ваше величество. - Тихо произнёс Бейлиш, усаживаясь на своё место.       - Вот и хорошо. - После короткой паузы, Баратеон перевёл взгляд на резко вставшего Вариса. - Я услышал твои слова о подарке. Ты и твои люди смогут за ночь найти такой?       - Уже ищут. - Мягко улыбнулся Варис, привычно сложив руки под рукавами. - Уверяю, ваш сын не будет разочарован.       - Пицель, я надеюсь, что как и раньше Идана будут учить лучшие учителя королевства. - Не дав старику ничего сказать, Роберт сурово оглядел присутствующих, из-за чего у некоторых прошёлся холодок по спине. Будто бы на несколько секунд исчез слабоумный пьяница, а на его место прибыл воин, не знающий страха.       - А теперь прошу Малый Совет озаботится другими вопросами. Например, где Мастер над Кораблями?       - Думаю, что брат занят важными делами, если не смог посетить такое важное заседание, где обсуждают подарки моему племяннику. - В зал вошёл Ренли, ехидно улыбаясь. Мастер над Законами выглядел неважно, будто бы он испробовал одеждой всю грязь городских улиц. - Непогода помешала мне прибыть вовремя, прошу меня простить.       Наступило томительное молчание, пока Роберт собирался с мыслями. Станнис никогда не стал бы просто так опаздывать, не отправив посыльного, однако сие может подождать. Был ещё один вопрос, которые он не стал поднимать сразу, но сейчас самое время.       - Где мой десница, верный Аррен?       Пицель оживился, важно прокашлявшись. Его буквально затрясло, от чего все взгляды скрестились на нём - неужели старик покинет это мир раньше срока? Однако кашель прекратился, и Великий Мейстер начал свою речь.       - Лорд Аррен недалече прохворал, за ним ведётся пристальное наблюдение, и в ближайшее время он должен поправиться, Ваша Милость - Пицель умолк, вновь впадая в привычную спячку.       - Барристан выполняет мой личный приказ - в городе есть пару нежелательных инцидентов. Он приносит свои искренние извинения, брат. - Предвосхитил следующий вопрос короля Ренли об отсутствии Селми, играя в гляделки уже с Варисом и Петиром одновременно. Атмосфера стала привычно накалятся.       - Если это всё, то объявляю совет закрытым. - Хмуро провозгласил Роберт, ощущая себя не в своей тарелке из-за этого змеиного логова. - Ренли, я жду тебя с подробным отчётом по инцидентам в городе, а ещё отправь письмо Станнису.       - Будет исполнено. - Ответил младший Баратеон, взглядом поднимая всех членов Малого Совета и выпроваживая их вон. - Брат, иди проспись, на тебя смотреть тяжело. Можешь не идти к Идану, у него намечается встреча с кое-кем, и мы лишь помешаем. - Загадочно проговорил Ренли, отбивая лёгкий поклон, после чего отправился прочь, поручив слугам помочь королю добраться до своих покоев.       Его спину сверлил задумчивый взгляд Вариса. Большая осведомлённость Ренли о ситуации в Красном Замке наводила на некоторые мысли. Подозвав своего человека, он дернул уголком рта, процедив.       - Прикажи начать проверку среди наших. Сегодня несколько голов покинут своих носителей.

***

      Иллидан наслаждался мягкостью постели. За окном сверкали тысячи ярких искр звёзд, строя совершенно иные узоры, нежели он видел на небе Азерота. Слуги давно покинули его покои, за исключением пары за дверью, ожидая приказов принца. Кубок с вином был почти не отпит, находясь на столике рядом. Будь рядом Серсея, Красный Замок взлетел бы на воздух от ее криков, что ему еще нельзя пить. От этих мыслей на губах растеклась привычная усмешка. В руках принца находилась небольшая записка, в которой были раскрыты подробности заседания Малого Совета.       В его голове витали самые разные мысли, ленивыми птицами отправляясь в самые глубины сознания. Глаза, его настоящие глаза - окутывали пространство перед кроватью, наслаждаясь богато украшенными стенами, полных гобеленами. Другая история, иные силы. Ладонь сжалась в кулак, сминая клочок бумаги. После, свеча поглотила бумагу, жадно обжигая края его пальцев пламенем.       Когда-то он тоже был беззаботным, не видя проблем. Не ощущая признаков и угроз, нависающих над его родиной. Он тоже хотел любить и быть любимым, однако его вечный долг, что он сам себе избрал, не имел срока и преград. Малфурион и Тиранда давно стали призраками прошлого - мутными образами старых порядков, которые он перешагнул в здравом уме и сильной воле, став охотником на демонов.       Зрачки Иллидана медленно расширялись и возвращались в норму. Небольшой поток воспоминаний пробудил целый водопад эмоций. Раньше у него на них не было времени. Может, сейчас тот самый момент, чтобы наконец остановится и понять себя, ибо другого шанса судьба может и не представить? В любом случае, сейчас он Идан - средний сын короля Роберта. Его отца, которому он обязан жизнью. Интриги Красного Замка напоминали ему всё тех же людей, который он видел тысячи лет назад - мелочные и жадные, ослепленные мимолётным удовольствием, высокорожденные, за чью недальновидность поплатился весь мир.       И когда Раскол потряс Азерот, когда катаклизм небывалых масштабов поразил планету, когда повсюду были лишь горы трупов и разруха, Иллидан увидел истину. Он, слепой и лишенный своих прекрасных янтарных глаз, извлек урок из этой беззащитности его мира перед внешними угрозами.       И хотя здесь, во дворце, все было куда прозаичнее, не признать то, с каким азартом Иллидан вступил в эту игру престолов, было бы кощунственно. Он отдавал себе отчет в своих действиях – как он слаб и как он рискует, но что он мог сделать сейчас, запертый в теле смертного без малейших крох магии, чье отсутствие превращалось в бесконечную пытку, названную «жаждой магии»? И пусть он давно, еще когда демоны отрезали его народ от Источника Вечности, научился подавлять ее, жить без могущества было невыносимо. Но пути к силе никогда не бывали простыми и всегда требовали жертв… И если возвращение его магии требует, чтобы он стал самым влиятельной и могущественной фигурой на доске, Ярость Бури сыграет в эту игру.       Петир Бейлиш представлялся ему очень амбициозным лидером, но лидером в тени, способным к дерзким шагам на политической арене королевства. Актер собственной пьесы, чьи манипуляторские способности вызывали искреннее восхищение у отъявленного менталиста Иллидана. У него даже была парочка мыслей, что Мизинец пользуется магией, но он их быстро отбросил. Но цели, которые преследовал Бейлиш, оставались загадкой. Вечно наблюдающий из тени, он чем-то напоминал Гул'дана – старого оркского чернокнижника-предателя, чьи воспоминания были ему доступны после обретения могущества его черепа. Но нет, человек, чьи мотивы не ясны, не союзник.       Варис выглядел тем, кто готов предать в любой момент, если будет уверен в поражении своего патрона. И пусть в других случаях нет союзника вернее, Паук тоже вел ему одному понятную игру. И пусть его методы не всегда были благими, цель, если зреть в финал, была благородна с какой-то стороны. Иллидан не мог судить кого-то за то, чем не пренебрегает сам, и даже многократно пользовался услугами мастера над шептунами, но лезть в паутину Паука представлялось довольно гиблым делом.       Ренли и Станнис - вероятные кандидаты на трон, если с его отцом что-то случится. Иллидан видел в каждом из них людей совершенно противоположных идей. Ренли был скользким типом, хоть и в некоторой степени не так опасным, как Паук или Мизинец. Хотя бы потому, что Ярость Бури был в курсе слухов, гулявших по дворцу, и знал, что они правдивы. А знание чужой тайны – ключ к человеку, пусть и несколько извращенный. Станнис - образец чести и настоящего воина, похожий на Роберта в молодости. Если он решит стать его соперником, то не сойдет со своего пути, но все же полудемон хотел бы иметь такого союзника на своей стороне в случае чего. Хотя подробности с Малого Совета несколько уменьшали этот шанс…       Кроме простых донесений, Иллидан слышал отзвуки затихающего эха слухов про лорда Джона Аррена. В возможности Пицеля как доктора, охотник на демонов не верил от слова совсем, а значит, что-то произошло. Такая серьёзная фигура как десница короля не может просто так заболеть, чтобы это не имело никакой связи с окружением двора. Но это всё дела, что его ждут после празднества, а сейчас он может со спокойной душой прикрыть глаза.       Глаза… Его пальцы неловко коснулись закрытых глазниц, а затем рука бессильно обвисла. Он вряд ли когда-нибудь привыкнет к этому. Вряд ли будет с утренним пробуждением ждать видение лучей солнца, а не ощущение прожигающего все естество боли и кромешного мрака одиночества. Что такое пятнадцать лет для бессмертной души полудемона? Что есть мгновения утреннего удивления видом за окном по сравнению со сдавливающей душу пустотой от глухого отзвука падающих капель и мерных шагов его тюремщиков на протяжении тысячелетий?       В душе стал закипать гнев и ярость. Они никогда не исчезнут, сколько бы дней он не провел в Вестеросе. Не исчезнут шрамы на его душе и на лице, оставленные Саргерасом. Это всего лишь насмешка судьбы, ее издевательский подарок - вновь быть в юном теле с такими же черными, как его собственные волосы, прядями; с такими же янтарными, как когда-то у него, глазами; с телом, не искаженным Скверной. "Этому ребенку уготовано великое будущее. Его зовут Иллидан".       Насмешка ли? Он вновь коснулся закрытых глазниц. Как много он видел людей, здесь, в Гавани, с золотыми глазами? Каков был шанс того, что он попадет именно в тело с тем же цветом глаз? Нет, это не совпадение, а предназначение. Он был лишен всего этого - тепла материнской и отцовской заботы, одобрения окружающих. Все ждали от него великих свершений, но все, чего он делал, было недостаточно. И когда он избрал иной путь, чтобы всех спасти, был отринут самыми дорогими ему людьми.       И быть может, это не насмешка судьбы, а шанс на искупление?

***

      День начался с торжественного пробуждения. Каждый из проходящих вельмож считал своим долгом отбить поклон и произнести пару бессмысленных слов о долгих летах молодого принца, чьи зимы не будут омрачены неудачами. Иллидан презирал лизоблюдство, но сейчас выдавливал улыбку, благосклонно принимая “пожелания”.       Войдя в общий зал, где будет проходит празднество, принц отметил наличие таких личностей, как Петир и Варис. Они буквально разделяли зал на две одинаковые половины, олицетворяя разделение интересов среди обитателей Красного Замка. И возможно Иллидан направился бы к кому-то из них, если бы не подошедший сзади Клиган, отбивший дурацкий и невероятно ехидный полупоклон.       - Поздравляю, ваше высочество, с днём вашего рождения. Буду честен, до сих пор удивлён, ведь старик Пицель предрекал вам скоропостижную смерть. Может, кровь Баратеонов напугали старуху с косой? - Губы Пса искривила кривая улыбка.       - Ты как всегда добр и вежлив, Сандор. - Холодно ответил Иллидан, непроизвольно касаясь эфеса меча, который не покидал его ни на секунду. Он буквально ощущал угрозу от этого человека. Это чувство всегда его настигало при общении с телохранителем Ланнистеров.       - Стараюсь. - В тон ответил ему Клиган, указывая рукой в направлении огромного стола, полного яств. - Всё это в честь Вас. Король не жалеет ни одного золотого на празднества. Но будьте осторожен - не все этим будут довольны. Сегодня пир ожидает много самых разных гостей... Самых разных. - После чего он ушёл, оставив Иллидана задумчиво наблюдать за его удаляющейся спиной.       Он и так понимал, что сегодня много будет решатся по его будущему. С этого дня он начнёт принимать множество решений самостоятельно. Но почему он сказал это ему именно сейчас? Может, он что-то знает и пытается о чём-то предупредить? Или, что вполне возможно, Сандор ведет свою собственную игру, только ему понятную - тут это в порядке вещей.       Принц медленно принялся идти по толстому ковру, полностью приглушающему все шаги - опасная вещь. За столом уже сидело множество важных лиц, ожидающие именинника. Отец и мать о чём-то тихо беседовали, пока его брат Джоффри занимался тем, что кидался в слуг кусочками еды - своим обычным занятием. Иллидан презирал его всей душой, не веря, что он может быть его братом.       Несмотря на увещевания Роберта, наследник мало времени проводил на каких-либо занятиях, а его капризам потакала Серсея. Баратеон, если и пытался в начале с ней спорить, то позже плюнул на всё, и Ярости Бури было трудно его винить.       Тем не менее, преодолев отвращение, он отбил необходимый для формальности поклон. Выслушал множество разных речей со стороны членов Малого Совета, а также парочки гостей, прибывших на празднество. Его сестра Мирцелла олицетворяла внутреннее состояние внутри Иллидана - полное отвращение и недоумение происходящим, особенно, исходя из поведения Джоффри. Но она ничего не сказала, продолжая равнодушно поедать яства, что лежали перед ней.       Иллидан на миг ощутил вдруг что-то вроде обеспокоенности. Теперь он по крайней мере мог понять Тиранду и ее неуёмную заботу о Шандрисе во время Войны Древних. Пусть Мирцелла и не была его родной сестрой, он чувствовал, как она разительно отличается ото всех - от своего вечно пьяного отца, интриганки-матери и садиста-братца. Что уж говорить о вечно мрачном Идане? Она была тем огоньком, что разгоняла эту тьму, и Ярость Бури не хотел, чтобы ее веселая улыбка угасла.       Его "мать" же, закончив говорить с Робертом, что было весьма необычно для нее, застыла за столом, даже не пытаясь притронуться к еде. Иллидан мог поспорить с кем угодно, что ее начинало тошнить, и Серсею было трудно винить за это - всем было прекрасно известно, с кем обычно проводил ночи король после таких пиршеств, когда вино течет нескончаемой рекой. В чём Ярость Бури был не уверен, так то, что это вызвано супружеским долгом. Отношения Роберта и Серсеи строились на взаимной ненависти, и леди Ланнистер больше заботило ее общественное положение. Она не была так опасна, как тот же Бейлиш, но ночной эльф точно знал, что ради своих детей она пойдет на всё - какая львица даст в обиду своих детей? Опасная женщина, и было весьма удачно, что он родился именно ее сыном.       Пёс занял удобную для него позицию около своего патрона, выражая на своём лице полное отсутствие какого-либо выражения - идеальная маска для наблюдения. Принц нисколько не сомневался, что если начнётся суматоха, никто даже не посмеет приблизиться к уродливому воину, который одним своим видом заставлял все чувства самосохранения визжать от ужаса.       Прежде чем празднество началось, к скучающему Иллидану подошёл Варис, скрестив с ним в дуэли взглядов глаза. Первым не выдержал Паук, начав свою речь осторожным шепотом.       - Молодой господин, я бы не желал вам ничего большего, чем умение владеть ситуацией в полной мере, насколько это возможно. - Судя по его словам и лицу, осведомленность Идана о происходящем на Малом Совете не стала секретом для Мастера над Шептунами. - Надеюсь, сегодняшний праздник станет для вас не последней возможностью получить удовольствие. Не буду вам мешать. - После чего Паук покинул зал, оставив Иллидана с множеством противоречивых мыслей. Слишком много человек за один день его о чём-то, да предупредили.       Что-то затевается.       Словно подтверждая его догадку, под предлогом предложить сорт отменного вина, ускользнув от всевидящего взора королевы, к Ярости Бури приблизился Бейлиш. Иллидан отвечал дежурными фразами, не стараясь пытаться понять мотивы Мизинца, пока он не завернул тему в сторону Вариса.       - Знаете, мой принц, я не мог не заметить, как часто вы пересекаетесь с мастером над шептунами. Простите мне моё любопытство, но я поспешу вам дать совет, что ваши действия могут быть весьма чреваты... Вы не слышали о его так называемых “пташках”?       - Да, и я слышал, что он весьма с ними обходителен. - Осторожно ответил Иллидан, чувствуя подвох, и словно подтверждая его догадку, сиропная улыбочка на лице Петира стала шире, а шепот - всё более увещевающим и многозначительным.       - Всё верно, но... вы никогда не задумывались, что бывает с теми, кто допускает какие-либо промахи? Так, порой, бывает прискорбно видеть рыбаков, вылавливающих трупы детей недалеко от побережья. Они набираются воды, распухают... Ужасное зрелище. Мало кто заметит пропажу одного мальчика без семьи, не так ли?       Если бы Иллидан и хотел что-либо сказать, Бейлиш испарился так мгновенно, что теории о его магических способностях готовы были подтвердиться. Ярость Бури задумчиво нахмурился. Нет, несомненно, Мизинец просто пытается ухудшить его отношения с Пауком и зарекомендовать себя как лучшего информатора и союзника, но почему-то принц не сомневался в правдивости сказанных слов, хотя всё стоило проверить. В любом случае, сейчас его мысли должны были быть заняты пиром, который грозил разразиться очередным ужасным завершением...

***

      - Внимание, король говорит. - Громко крикнул слуга, оставляя мертвую тишину в зале.       Роберт грузно встал, чуть не сбив парочку блюд, однако никто не посмел даже выдавить самую слабую улыбку. Он был королём.       - Каждый из нас сегодня празднует. Боги даровали мне возможность видеть среди гостей десятки союзников и близких мне друзей. Мои дети растут и становятся взрослыми - каждый родитель должен быть горд, зная, что после него будут достойные наследники. - Баратеон перевёл взгляд на вставшего Идана. - Сын мой, когда ты родился, злые языки говорили, что тебя ждут неудачи и десятки болезней до конца дней. На сегодня злая хворь не разу не омрачила твоё лицо, и верю я, что никогда зло не нависнет над нами. - Толстая рука Роберта подняла кубок с вином, после чего за ним начали поднимать все за столом свои напитки. - Выпьем за здоровье моего сына и его свершения в будущем.       Иллидан отпил вино, глядя на отца. Он не задумывался о словах короля. Его здоровье и прочие физические особенности были заслугой его демонической сущности. Это было не так важно, как то, что в голове бывшего охотника на демонов играли десятки струн его любимого инструмента - паранойи.       А дальше пошли все тяготы любой пьянки. С королевскими замашками она поистине принимала чудовищный размах. Роберт с ухмылкой вился около дворянок, оказывая им знаки внимания. Серсея с лицом, полным презрения, смотрела на это, но когда ее терпение могло лопнуть - сказать было трудно.       Всё шло бы своим чередом, однако терпение самого Иллидана покидало его с каждой волной того ужаса, что он наблюдал равнодушными глазами. В один момент он не выдержал, подойдя к отцу, на коленях которой уже сидела напомаженная дочурка одного из гостей. Тяжко вздохнув, юноша прокашлялся.       - Отец, ты хотел со мной поговорить наедине, ты же помнишь?       Роберт повернулся к Идану красным лицом, но вскоре в пустых глазах вспыхнул разум. Тяжко вздохнув, он с явным нежеланием отпустил девушку, встав со своего места, указав сыну на небольшой, но укромный угол, где они могли поговорить.       - Сын мой, этот праздник в честь тебя, и никто не посмеет сказать, что ты не достоин всего этого. - Глухо начал Роберт, задумчиво глядя на стайки слуг, разносящих всё новые яства и алкоголь. - Однако не существует идеального мирка, где все друг друга любят. Тут много врагов, сын, которые хотят вонзить кинжал в мою спину. Однажды меня не станет. - Замерший Иллидан лишь внимательно слушал неожиданно осмысленную и глубокую мысль отца.       - Отец, не стоит так говорить. Я... - Идан запнулся, не зная, стоит ли ему что-то говорить, однако Роберт прочитал всё в его глазах, горько усмехнулся.       - Всё так. Меня поглощает этот чертов трон. Столько вопросов, столько вызовов. Каждый норовит урвать кусочек, а я уже не тот воин, кем был. Мне нужен не меч, а кубок с вином и мир в королевстве.       - Но неужели в тебе не осталось гордости? Неужели передо мной именно описанный тобой человек, а не настоящая легенда, которой посвящают рукописи? Ещё не поздно всё вернуть назад, я в это верю... - Иллидан старался говорить мягко, указывая на прошлое его "отца". По своему опыту он знал, что никогда обстоятельства не могут быть выше воли.       Роберт тяжело посмотрел в глаза мудрого не по годам сына. После чего медленно отправился на своё место. Ничего удивительного, слова юноши были настоящим ядом, способным угробить любое, даже самое хорошее настроение.       Иллидан почувствовал укол разочарования. Это могло показаться странным, но ему не была безразлична судьба этого смертного. И собственная наивность, и бессилие порядком выбешивали.       - А чего я ещё ожидал? - Спросил сам себя юноша, аккуратно двигаясь к выходу. Празднество окончательно перетекло в полный разврат и прелюбодейство.       Шаги тихо отбивали эхо коридора. Он прибыл к своей комнате, медленно войдя, после чего резко выдернул клинок из ножен. Он был тут не один.       - Разве молодой принц не желал меня видеть? - Раздался плавный женский голос посреди комнаты. - Мне сказали, что вы хотите видеть человека из Асшая. Вот и я здесь, дабы удовлетворить ваше любопытство, обещанная мессия... - На свет вышла красивая девушка, чей возраст будто бы застыл в противоположность глазам, полных мудрости. - Присаживайтесь, эта ночь станет особенной для вас...