Зависимые

— У меня гребаное дежавю, — проговорил Свит Пи, опускаясь на свободный стул в больничном коридоре возле Вероники. По другую сторону от девушки сидел Эдвард, крепко сжимая ее руку. За эти пару дней расследования они успели сблизиться, очевидно, что между ними пробежала искра. И теперь эта компания снова была собрана вместе в этом унылом и длинном коридоре, окутанная томным ожиданием. — Как Шерил? — снова подал голос брюнет, всматриваясь в напряженное лицо Лодж. — Ее оставили здесь до завтра. Дали снотворное и сильные успокоительные, — в конце коридора показался уже знакомый врач, что заставило девушку резко вскочить на ноги и двинуться ему навстречу. — Мисс Лодж, — начал мужчина, — с Антуанеттой уже всё в порядке. Будем наблюдать еще три дня. Но вы же понимаете, что ей снова нужен реабилитационный центр, это уже вторая … — Да, я понимаю, — она оборвала его, потому что не было сил слышать это страшное слово «передозировка», — спасибо, доктор.       Троица медленно двинулась из больницы в полной тишине. Их окутывало напряжение после всего, что случилось за эти несколько часов. Еще утром все собирались поздравить рыжеволосую и рассказать, как был схвачен Сандерс. Но статья разрушила их гениальный план за пару секунд. Время уже перевалило за пять вечера. Остановившись у машины Эдварда, Свит Пи снова начал говорить: — Я могу завтра заехать за Шерил. — Не стоит, спасибо. Я сама. Мне надо с ней поговорить. Тебе и так я безмерно благодарна, что ты сегодня съездил к Топаз. Я боюсь думать, что могло случиться, если бы… — слезы предательски потекли по щекам. — Тшш, Вероника, не думай об этом, — брюнет слегка приобнял ее за плечи, — главное, что всё обошлось. В любом случае, я на связи.

***

      Автомобиль плавно остановился у невысокого забора. Лодж узнала свой дом и уже отстегивала ремень безопасности. Эдвард, в свою очередь, делал тоже самое. — Можешь не выходить. До дверей я дойду. Спасибо. — Я останусь сегодня с тобой, Вероника, — она удивленно посмотрела на него и приготовилась отнекиваться, — и даже не пытайся меня отговорить. Тебе нужна поддержка. — Эдвард, не стоит. Ты же не виноват, что так вышло с моими друзьями. Я вообще не должна была тебя втягивать в эту всю историю. — Нет, перестань, — теплая ладонь легла на колени, — просто идём в дом, заварим чай и ты выговоришься, если захочешь. Ты же не железная, — ответом послужил утвердительный кивок. Она ведь и правда не железная.       Парень разливал кипяток по чашкам, и кухня заполнялась ароматом мяты. Вероника, в свою очередь, сидела, уронив голову на руки. После такого насыщенного эмоциями, при том не самыми приятными, дня не хотелось ровным счетом ничего. Возле окна стояла коробка с большим бантом, так и не подаренная Блоссом. Этот день рождения был сорван и испорчен безвозвратно. — Мне очень жаль, что с Шерил и Тони так случилось, — неуверенно начал Эдвард, присаживаясь рядом, — очевидно, что они до сих пор любят друг друга… — Правда? Мне кажется, это уже смахивает на неприкрытую ненависть после сегодняшнего. — Нет, за всем этим они явно скрывают свои сильные чувства. Да и так остро реагировать можно только на поступки родных людей. Я уверен, что Тони подставили. Завтра прочитаю об этом в отчете по допросу этого озабоченного старика, — но телефон подал звуковой сигнал, — а нет, мы прочитаем его прямо сейчас.       Брюнетка подвинулась ближе и стала вчитываться в мелкий шрифт. Написано было очень много и по мере прочтения, ужас сковывал всё тело. Она не верила своим глазам. «Как вообще такой человек способен жить в этом мире» — мысль всплывала почти после каждого предложения. Допрос прошел слишком успешно для следствия, Сандерс определенно был каким-то маньяком, потому что рассказал даже больше, чем его спрашивали, и всё это было с удовольствием и ощущением собственного превосходства. Он поведал полиции про свой гениальный план — ведение второго бизнеса под прикрытием, попытка сблизиться с мисс Блоссом, а затем вытеснить ее с рынка кленового сиропа, неудачная попытка завладеть ее телом (что и стало основной причиной такой мести), крайняя удача в виде Антуанетты, которая пришла сама в поисках такой нужной работы, еще большая удача в виде отчаявшейся секретарши Блоссом, уволенной после одной страстной ночи с директором, рассказавшей всю грязную правду, далее написанная статья, шантаж, изнасилование и как финал этой истории — статья, выпущенная его другом, но подписанная именем и фамилией бедной девушки. Лодж читала это, а глаза наполнялись слезами. Она всегда считала этого мужчину странным и неприятным, но даже не могла предположить, что он сделал с ее подругами. А те так искусно это пытались скрывать. Она прокручивала в голове их поведение — поведение Шерил, когда та резко забрала заявление из полиции, поведение Тони буквально на днях, ее нервозность и просьбы ничего пока не рассказывать Блоссом, вспомнила их ссору в офисе, ее последние слова, перед тем как убежать домой и принять дозу. Откуда только она снова взяла эти таблетки… Лодж тяжело выдохнула и вернула телефон Эдварду. Он крепко обнял ее, догадываясь, как той непросто. — Всё закончилось, — тихо проговорил он, поглаживая темные волосы, — он теперь ответит за все свои деяния. — Нет, Эд, это только начало, — грустно ответила девушка, — девочки только сблизились вчера, они пришли к тому, что начнут заново общение после двух лет этих невыносимых терзаний. Они только-только открылись навстречу друг другу, как вылилась эта грязная статья. Если бы Тони меня послушалась…если бы она сразу рассказала…всё было бы не так. А теперь они снова вернулись в то прошлое, и я не знаю, как их воссоединить, — она с трудом сдерживала слезы, осознавая, как снова была бессильна. — Эй, Вероника, у вас троих всё наладится. Правда. Да, будет тяжело. Но ты просто будь рядом с девочками. Им сейчас как никогда нужна поддержка. Для начала стоит поговорить с Шерил, да, она неправа в том, что сорвалась. Но поставь себя на ее место. Разве ты не поступила бы так же? Разве ты бы не поверила? — Ты прав. — Ты аккуратно перескажешь ей суть этого допроса. Они должны поговорить с Тони. И на этот раз перед ее отъездом в реабилитационный центр. Их любовь сильнее, чем кажется. Мне, как нейтральному человеку, это очень заметно. А ты, Ронни, прекрасная и любящая подруга, такую еще поискать надо. — Спасибо, — она слегка улыбнулась и поудобнее устроилась на груди парня. Она была безмерно благодарна Эдварду, что он не отвернулся от нее, а проникся этой проблемой, сделал всё в лучшем виде, а теперь еще и поддерживал. Потому что Вероника за это долгое время устала, устала всегда подставлять свое плечо, устала быть сильной, мудрой и рассудительной. Но долго нежиться в объятиях не получилось. Раздался звонок в дверь. — Ты кого-то ждешь? — с интересом уточнил Эдвард, отпуская девушку. — Вообще нет, — они вместе двинулись к двери, чтобы узнать, кто тот самый незваный гость. И какого же было их удивление при виде рыжеволосой женщины с растерянным взглядом и нервно подергивающимися руками. Для молодого человека не составило труда сопоставить две внешности и понять, что этот человек — мать Шерил. — Миссис Блоссом? — Вероника пропустила женщину в холл, не переставая всматриваться в ее напряженное лицо. — Вероника, молодой человек, добрый вечер. Я прошу прощения, что отвлекаю. Но… Я звонила Шерил с утра, она не брала трубку. Дома ее нет, на работу я позвонила — сказали, что ее нет. Я и подумала, может, она у тебя? — женщина с надеждой смотрела на них, тепля мысли о положительном ответе. Но брюнетка шумно выдохнула и взяла ее за худые и холодные руки. — Миссис Блоссом, Вы только не переживайте. С Шерил всё хорошо. Но… она сейчас в больнице. У нее произошел сильный нервный срыв. Ее оставили на ночь под наблюдением врачей. — Ч-что… что с ней случилось? — Это очень длинная история, может зайдете в гостиную? Я сделаю Вам чай? — темноволосая уже заботливо помогала женщине снять пальто. В самом начале дружбы она с опаской относилась к старшей Блоссом, особенно учитывая, что и сама Шерил не очень лестно отзывалась о матери. Но по исходу времени и с учетом, что они стали сотрудничать, отношения наладились. Лодж прекрасно видела, как эта женщина старалась всё исправить, как она хотела быть рядом с дочкой, как она тряслась над каждой бумагой в их кленовом бизнесе. И такие действия заставляли мнение Вероники меняться и видеть обычную мать в этом человеке. В гостиной их ждал непростой и длинный разговор, Эдвард показал данные допроса. Все эти новости повергли в шок Пенелопу. Она замечала, что с ее дочкой что-то не то, но никак не могла добиться от нее правды и истинной причины такого состояния. Вечные отговорки по типу «много дел на работе», «я просто устала», «просто плохо спала сегодня» становились ответами на любые вопросы. Но теперь вся правда оказалась на поверхности, заставляя слезы стекать по слегка загрубевшей от возраста кожи.       Вероника и Эдвард как и положено, оставили гостью на ночь, предоставив ей кровать в гостевой комнате. Все-таки, она приехала из другого городка и отправлять ее обратно было неразумно. Они с Лодж решили, что утром вместе поедут за Шерил и попробуют поговорить с ней — как бы она не отбивалась от всего этого, она нуждается в таком разговоре. Но до утра нужно было пережить эту непростую ночь. Ведь каждый раз после таких насыщенных дней человек укладывается в кровать, закрывает глаза и надеется поскорее уснуть. Но мозг зло шутит, подкидывая картинки с этого дня, заставляя их анализировать и прокручивать все сказанные слова. Именно это и заставляло Веронику крутиться в своей постели и зло откидывать одеяло. Она твердо решила сделать все возможное, чтобы снова воссоединить девочек. Было очевидно, что единственный вариант — их крепкий союз, потому что такая любовь требовала, чтобы ее проживали, чтобы ее использовали по назначению.

27 сентября 2019

— Вероника, я подожду тебя в машине, — проговорила Пенелопа, нервно сжимая руль. Темноволосая лишь кивнула в ответ и вышла, направляясь к главному входу больницы. Женщина прикрыла глаза, перебирая в голове варианты того, что она хотела сейчас сказать Шерил. Они всё утро провели за обсуждением, как правильнее поступить: просто дать отчет в руки и таким образом опрокинуть на несчастную рыжеволосую еще целую кучу гнусной информации или плавно и постепенно рассказать, чтобы пощадить ее расшатанную психику. Первый вариант был жестокий, но очень действенный. Второй же был более мягкий, но мог не дать желанного эффекта. За такими тягостными мыслями она не следила за тем, как быстро идет время. Ее привлек щелчок двери сзади, а вслед за ним в машине появились две девушки: бледная и уставшая Шерил и грустная Вероника. — Мама? — Блоссом младшая была крайне удивлена и точно не готова к такой встрече. Ей хотелось уйти и спрятаться подальше от всех, разобраться во всем, что произошло за вчера в ее офисе. Но ее разум все еще затуманивался от сильных препаратов, которые вчера позволили ей крепко уснуть. — Дорогая, я вообще приехала поздравить тебя с Днем Рождения, — неуверенно начала Пенелопа, разворачиваясь к заднему сидению лицом, — но раз уж такое приключилось, то позволь нам с Вероникой кое-что прояснить, — Шерил переводила красные глаза с одного лица на другое и не понимала, о чем речь. — Да, Шер, тебе надо это знать, — взяла на себя инициативу Лодж, медленно сжимая бледные руки и таким образом заставляя девушку сосредоточиться и внимательно слушать, — вчера пришел отчет с допроса. Тони не публиковала ту статью. Это факт. Это подтвердил не только Сандерс, но и редакция, в которой всё это делали. — Да, Тони ни в чем не виновата. А этот ублюдок и, правда, сделал то, о чем она сказала в порыве гнева. Тони не пыталась сделать тебе больно или подставить, она хотела как лучше, — глаза Шерил уже наполнялись слезами, а нижняя губа мелко задрожало, что было предвестником новой волны истерики, — дорогая, тише. Дыши.       Вероника сильнее прижала хрупкое тело к себе, пытаясь унять в ней дрожь. Она заранее знала, что этот разговор не пройдет гладко и без слез. Это было слишком больно осознавать всю суть ситуации. И она не была уверена, что будь она на месте кого-то из девочек, то смогла бы выдержать хоть малую часть из того, с чем они сталкивались каждый день. — Где Тони? — наконец Шерил смогла сформулировать главный вопрос, с опаской смотря на маму и подругу. — Она в больнице, — эту непростую новость взяла на себя Пенелопа, — только не переживай. Уже все хорошо. Нам нужны контакты реабилитационного центра в Бостоне, который ты нашла. — О нет, нет…неужели Тони снова… — слова застряли где-то в горле, прерываемые неконтролируемым потоком слез, — это всё из-за меня. — Тише, тише, с ней всё уже хорошо. Шерил, дорогая, а теперь послушай меня, — Пенелопа взяла ее за вторую руку, — не надо винить себя за вчерашнее, слышишь? Любой бы вспылил, увидев такое. Сейчас от тебя нужно только одно — самообладание. Ты нужна Тони. А она нужна тебе. Я тебе уже говорила, что ей страшно, она боится доставлять тебе хлопоты и поэтому так старательно отталкивает. Собери всё своё терпение по крупицам. Вам надо поговорить, спокойно поговорить и прийти к чему-то одному. Завтра ее выписывают. И ты поедешь с Вероникой. Вам нельзя оттягивать разговор. Тони нуждается в тебе как никогда, ей нужен тот, кто понимает ее психологические проблемы, кто будет выдерживать срывы, заботиться о ней во время этого непростого пути. Тот, кто останется с ней, несмотря на то, что она не в порядке, а ее мир разрушился. Да, вам двоим очень тяжело. Но все когда-то заканчивается. Вы поговорите, обещаешь мне? — Пенелопа смотрела на нее с надеждой. И это было так странно слышать эти слова поддержки именно от нее, слышать о такой «неправильной» любви, просто осознавать, что сейчас ее мать поддерживает мулатку и откровенно переживает за их отношения. Шерил тихонько шмыгала носом, тыльной стороной ладони вытирая слезы со своих щек. Она знала, что и мама, и Ронни правы. Поэтому собрав последние силы воедино, на прошептала: — Обещаю. Я поговорю с ней. Я помогу ей.

Спустя пару часов

      Пенелопа Блоссом вынуждена была уехать в Ривердейл, потому что на утро были запланированы важные встречи. Она временно взялась заменять свою дочку, пока та была не в состоянии. А Вероника снова была в роли заботливой подруги, заваривая чай на кухне в доме Шерил. Несмотря на все отказы рыжеволосой и обещания, что она справится сама, Лодж не могла ее оставить. — Чай с жасмином, — брюнетка слегка улыбнулась, протягивая кружку своей подруге. — Любимый чай Тони, — улыбнулась в ответ Шерил. — Ты знаешь, за это время я так и не запомнила ее любимые блюда. Мне так стыдно, — Вероника опустила глаза. — У нее весьма интересный вкус, — рыжеволосая не переставала улыбаться, поднимая в своей памяти такие трепетные детали, — она просто с ума сходит от пирога с фасолью. И она безумно любит сыр, любой сыр в любом виде, просто зависимость какая-то. Но самое странное, ей нравится его совмещать со сладкой сдобой, — она говорила это с особым трепетом, а глаза медленно наполнялись теплом и любовью. — Ты всё это помнишь. Это так мило, — Вероника взяла ее за руку, — что еще любит Тони? — Она обожает пить чай, сидя на столешнице. И сначала меня это жутко бесило, а потом я привыкла. Это слишком мило выглядит. Она любит читать свои статьи вслух и ждать моей оценки. Она часто писала их в моем кабинете, утверждая, что там лучше генерируются мысли. Она любит, чтобы на фоне играла легкая музыка. И она постоянно просила потанцевать с ней в гостиной. Ты знала, что она занималась еще и бальными танцами? — Шерил явно увлеклась, не замечая, что грусть отошла на второй план, уступая место теплу и нежности. — Что-то слышала такое, — Лодж не могла скрыть улыбки, — что еще? Мне просто интересно. Я не жила с ней и мне сложно перечислить такие подробности. — Засыпать на моем плече, держа меня за руку. Это каждый раз было так слащаво, но так трогательно, что я просто не могла ей отказать. Она с ума сходит по детективам, у меня до сих пор осталась ее любимая коллекция. Мы могли часами спорить, теряясь в догадках, кто же убийца. И Тони почти всегда оказывалась права. Я так скучаю за всей этой обыденностью, Ронни, мне жутко этого не хватает. — Всё в твоих руках, правда. Я уверена, что она тоже скучает. Не зря же она везде таскает за собой это, — Лодж протянула слегка примятую фотографию, ту самую, которая лежала на тумбочке, фотографию, сделанную в самом начале на вечеринке в честь начала учебного года, — это мне отдал врач вместе с ее личными вещами. И я знаю, что она всегда была с ней. Она любила и любит тебя. И это то, что имеет значение.        Шерил молча взяла карточку и провела по ней пальцами. Она могла только догадываться, сколько ночей Тони проплакала над ней, сколько боли она выговорила, вглядываясь в это счастливое и еще беззаботное лицо, сколько раз этот кусочек фотобумаги спасал ее от отчаяния в серые вечера в реабилитационных центрах. И это давало надежду, что все может снова наладиться. Ведь даже когда рушится все вокруг, то остается родной человек, с которым можно начать заново, возродить любовь с пепелища.