Зависимые

28 сентября 2019

— Ты уверена, что это хорошая идея? — с беспокойством в голосе задала вопрос Шерил, поворачиваясь в сторону водительского места. — Да, Шерил, ты уже спрашиваешь в десятый раз. Я уверена, что идея нормальная. Пошли уже, — Вероника забирает ключ из замка зажигания, — я пойду улажу всё с документами и выпиской. А ты пойдешь в палату.       Лодж уже третий день подряд приезжала к воротам этой больницы. И такой расклад ей совершенно не нравился. Они медленно шли ко входу, пытаясь сохранять спокойствие. Половину ночи они провели в разговорах. Блоссом делилась своими страхами по поводу будущего с Тони. Она признавала, что была чертовски неправа, что перегнула палку, что зря накричала и наговорила всего того, что осталось тяжелым камнем в душе мулатки, и что заставило ее глотнуть новую порцию таблеток. Она боялась встречи с ней как огня. Ведь какие слова могли уменьшить причиненную боль? Что могло вызвать прощение? Она не знала, она терялась в догадках, как вернуть всё назад. Вдобавок к тому, что она чувствовала глубоко свою вину, она злилась: злилась на себя и на Тони. На себя, потому что не смогла обуздать свой гнев и прикусить язык. На Топаз, потому что та скрывала такие страшные подробности. Она прекрасно помнила и знала эту просто идиотскую привычку своей бывшей девушки — пытаться все решить самостоятельно и держать свои проблемы при себе. Это в прошлом часто становилось причиной их крупных ссор — Шерил умоляла ее делиться переживаниями и трудностями, объясняя, что они одна команда. Тони соглашалась, извинялась, но каждый раз наступала на те же грабли. Скорее всего так произошло и с наркотиками. Если бы она сразу рассказала, что не всё так гладко — она бы не лежала сейчас который раз в больнице. Но это уже не имело смысла. — Надеюсь, в следующий раз я приеду сюда исключительно, чтобы забрать кого-то из вас из роддома, — достаточно громко сказала Вероника, открывая дверь. — Что? — Блоссом от удивления даже открыла рот. Она даже понятия не имела, что сейчас будет говорить своей бывшей девушке, не то чтобы думать о настолько далеком будущем. В нос резко ударил запах лекарств вперемешку со спиртом. От него хотелось кашлять. Этот запах никогда не ассоциировался с чем-то хорошим, всегда за ним стояли тяжелые потери, томное ожидание и горькие слезы. Лодж подвела свою подругу к двери с номером 210. Это была палата Тони. — Шерил, давай. Иди и поговори с ней. Только спокойной, ладно? — она всматривалась в лицо, которое стало бледнее обычного. Девушка не на шутку нервничала, ведь не знала, какие слова смогут смягчить все то, что случилось в офисе. — Ронни, мне страшно, — она схватила брюнетку за руки, взглядом бегая от лица подруги к белой двери, — а если она не захочет меня слышать? А если мы опять поругаемся? — Успокойся. Ты можешь взять себя в руки? — рыжеволосая отрицательно покачала головой, — а я тебе говорю, что можешь. Да, Тони может отнекиваться и попытаться тебя выгнать. Но вы как минимум в больнице, ничего катастрофического не произойдет. Да и я скоро приду. Шерил, давай! У тебя всё получится, — она видела, как девушка неуверенно мнется у двери, поэтому громко постучала два раза. Почти сразу послышалось слабое « Войдите». — Давай, дорогая, тебя уже ждут, — Вероника подмигнула и быстро испарилась в лабиринтах коридора, оставляя Блоссом принимать взрослые решения. Девушка выдохнула и открыла дверь. Перед глазами открылся вид на светлую палату с большим окном, возле которого стояла кровать, на которой и сидела причина ее дикого беспокойства — Тони Топаз. Она все еще была в больничной рубашке, которая еле прикрывала ее колени. — Шерил? — девушка удивленно вскинула брови и замерла, она даже моргнула пару раз, убеждаясь, что это реальность, а не очередные галлюцинации. — Привет, — голос оказался слишком тихим, что мулатка лишь догадывалась, что это было приветствием, — Вероника скоро подойдет. — Хорошо, может присядешь? — Тони указала на стул, но вошедшая девушка не спешила принять предложение. Она стояла все так же у двери, потупив взгляд и не решаясь произнести ни слова. — Шерил? Что-то не так? — голос звучал спокойно и абсолютно равнодушно. Это напугало Блоссом еще больше. Лучше бы ее бывшая кричала и выгоняла ее, чем оставалась такой отстраненной. — Мы можем поговорить? — Да, почему нет? — Тони внимательно всматривалась в лицо напротив. Она прекрасно понимала, что девушка сильно нервничает — ее дрожащие руки, опущенные глаза, слегка покрасневшие щеки выдавали душевное состояние. Но мулатка не могла точно определить, что она сама чувствует. То ли ее еще не отпустил амфетамин, то ли препараты так действовали, которые эти дни текли по ее венам. Наконец внезапная гостья заговорила: — Тони, я хочу извиниться. Я была не права в том, что накинулась, что накричала, что обвинила тебя, — мулатка порывалась что-то ответить, но бледная рука остановила ее жестом, — прошу, не перебивай. Мне очень стыдно, Тони. Я знаю всю правду, все, что делал Сандерс. Тони, прости меня, прошу. Просто…просто когда мне дали эту статью в руки, а в конце было твое имя…у меня мир перевернулся и разбился вдребезги. Мне так часто делали больно и подставляли, что я не могла не поверить. Прости, я не должна была допускать такую мысль… Прости, — она уже давно потеряла счет тому, сколько раз произнесла слово «прости». Она просто говорила, нервно перебирая в руках пакет, который накануне ей передала Лодж. Наконец Шерил осмелилась поднять глаза на смуглое лицо, она проследила обиду и боль в карих глазах. Набравшись смелости, она сделала шаг вперед, отходя наконец от белой двери, — Я поступила ужасно. Ты пыталась защитить меня, а я повела себя, как сука. — Шерил, — хриплый голос наконец прервал ее, Тони встала, но остановилась, встретившись с красными от слез глазами, — Шер, не ты одна должна извиняться. Я сама виновата в том, что ты так подумала и что ты поверила. Это я должна извиняться. — Нет, Ти-Ти… — Тшш, — она сделала невесомый шаг навстречу, — теперь ты не перебивай. Ты прекрасно знаешь, за что я хочу извиняться. Все те слова, сказанные почти два года назад и этим летом… Шерил, это неправда. Они не имеют никакого значения. И никогда не имели. Ты пыталась мне помочь, а я не ценила. Прости, что я скрыла от тебя всю эту историю, когда могла сразу позвонить тебе, а не Веронике. Я просто боялась тебя расстроить, я боялась твоей реакции. Прости.       Они смотрели друг на друга. Наконец они нашли в себе силы хотя бы извиниться, они скинули первые камни с души, оставляя их за пределами этой комнаты. Девушки сверлили взглядом лица друг друга, такие родные, но такие чужие и уже другие. От прежних беззаботных улыбок не осталось ничего. Их место заняли покрасневшие глаза, синяки под ними и мелкие морщинки, в которых залегала глубокая печаль. Им было больно, всё это время, время, что они молча подавляли в себе обиды, прятали их в потайных углах своей головы. Но теперь простые извинения заставляли легче дышать. Ведь это давно устоявшаяся истина — все проблемы возникают тогда, когда люди почему-то не могут сесть и спокойно поговорить о наболевшем, копят обиды, упреки, накручивают себе нервы и портят друг другу жизнь. А всего-то нужно поговорить по душам. Девушки робко сделали пару шагов навстречу, это были первые шаги в их непростой истории. — Можно я обниму тебя? — рыжеволосая тихо прошептала, опуская пакет на пол. — Можно, — Тони не стала ждать, а сама уже привлекла к себе девушку. Она утопала в ее рыжих локонах с запахом вишни и корицы, а руками слегка поглаживала ровную спину. В такие моменты факт, что они когда-то встречались и были очень близки, отходил на второй план. Теперь все было по-новому, они были новые. Поэтому даже такое простое взаимодействие, как объятие, вызывало кучу эмоций и заставляло сердце бешено выстукивать в груди, ударяясь о ребра. — Тони, — еле слышно прошептала Шерил, продолжая тереться щекой о русые волосы, — скажи мне, зачем, ну зачем же ты снова приняла наркотик? — мулатка резко отстранилась, переместила руки на плечи Блоссом и слегка сжала их. Она была ниже ростом, из-за чего пришлось слегка поднять голову, чтобы смотреть прямо в глаза. Во рту резко пересохло, несмотря на то, что она думала, что рыжеволосая начнет с этого отвратительного вопроса. — Вот поэтому, Шерил, я и пыталась уговорить тебя оставить меня в покое. Я слабая. Я не могу это контролировать, я срываюсь! — голос переходил на крик, — и так будет всегда, понимаешь? Я всегда буду срываться! И ты не должна в этом участвовать. Это не твоя вина, что я стала такой, ты заслуживаешь лучшего, намного лучшего. Ты заслуживаешь всего мира, а не меня с моей зависимостью. Ты не должна тратить время на меня. Понимаешь? — Нет, — Блоссом взяла ее лицо в свои ладоши, ощущая как горели щеки, — ты говоришь глупости. Тони, я взрослый человек и я могу самостоятельно принимать решения — с кем я хочу проводить время, а с кем нет. И я давно приняла решение. И в этот раз, чтобы ты не говорила и не делала, как бы не пыталась снова отгородить меня, я не отступлю. Я буду теперь всегда рядом, снова, хочешь ты этого или нет. — Нет, Шерил, не надо, пожалуйста, не делай этого. — Надо, Тони. Это нужно нам двоим, понимаешь? Я знаю, что тебе страшно, что ты не уверена в себе и своей силе. Но я рядом. Давай мы снова попробуем вместе пройти через это, — Блоссом поглаживала большим пальцем нежную и горячую кожу, она знала, как эта хрупкая девушка сейчас ломается внутри, как ее принципы рушатся, как ей сложно признать, что она нуждается в этой помощи, что ей и вправду нужно сильное плечо рядом. И Топаз упорно молчала. Она не хотела давать ложных надежд, она не хотела отрицать, она просто снова растворилась в своих ощущениях. Холодные руки на лице заставляли ее прерывисто дышать, но не потому что она возбуждалась. Нет. Просто потому что это были прикосновения такого нежного, такого на самом деле родного человека, это были спасательные касания, заставлявшие поверить в то, что она жива. И Шерил не требовала ответ, она всё видела по карим глазам, читала по слегка поджатым губам. И она твердо решила бороться за Тони, за ее будущее, за их совместное будущее. — Ти-Ти, тебе надо переодеться, — выпалила Шерил, случайно наткнувшись ногой на пакет и вспомнив, что Лодж попросила их быть готовыми, когда она принесет лист с выпиской. Только вот трогательный и такой важный разговор слегка затянулся. Хотя они обе понимали, что это не предел. Им предстояло обсудить еще очень многое. Два года молчания нельзя обсудить за каких-то пять минут.       Рыжеволосая уже доставала чистую одежду, замечая, как Тони безуспешно пыталась расстегнуть пуговицу на спине. — Я помогу тебе, — она невесомо коснулась спины мулатки, поддевая пальцами петельку и освобождая ее. Взгляду открылась кожа цвета карамели. Невольно Блоссом вспомнила, как целовала этот участок тела каждое утро в тщетных попытках разбудить свою любовь. — Отвернешься? — слегка смущенно проговорила Топаз, прижимая больничную рубашку на груди, чтобы та не сползла раньше времени. Вопрос звучал странно, подчеркивая, как далеко они отдалились, как судьба и зависимость откинули их в этих отношениях, оставляя между ними только темную пропасть. Отвернуться…это больно отозвалось где-то внутри у рыжеволосой девушки, но она послушно выполнил просьбу, упираясь взглядом в белые стены. Каких-то два года назад они совершенно пренебрегали одеждой, находясь в одном пространстве в доме Блоссом. Это было лишним, тем, что отвлекало и занимало драгоценное время, которого им всегда не хватало. Но свитер решил сыграть злую шутку с Топаз. И уже через пару секунд тщетных попыток найти горлышко, она шумно выдохнула и неуверенно позвала: — Шерил, помоги, пожалуйста. Я просто боюсь сорвать катетер на руке…и я кажется теперь запуталась, — девушка резко развернулась и не сдержала улыбку. Ее крошечная Ти-Ти стояла посреди палаты со свитером на голове и поднятыми руками. Сложно было не заметить, как сильно она похудела. Кожа плотно обтягивала ребра, которые теперь без труда можно было пересчитать. Это пугало и заставляло переживать еще больше. И пусть Тони всегда была стройной. Но сейчас это выглядело уже болезненно. «И это мы исправим» — пронеслось в рыжей голове. Вообще девушка поменьше часто путалась в одежде, что всегда умиляло и вызывало неудержимый смех. — Время идет, но ничего не меняется, — подытожила Шерил, аккуратно поправляя вязаную ткань и помогая девушке просунуть голову и руки. Она расправила складки и окинула ее теплым взглядом. — Спасибо, — бледные руки задержались на плечах чуть дольше положенного. И в этот момент зашла Вероника, весело размахивая листами. Она улыбалась, а вид двух девушек, которые стояли так близко и даже не кричали, порадовал ее ещё больше. Подходя ближе, она успела бросить тихий вопрос на ухо Шерил: — Ты уже сказала ей?       Но кленовая директор отрицательно качнула головой, осознавая, что не сказала самого главного. Но не только самого главного, но и самого неприятного. Теперь это автоматически ложилось на плечи брюнетки. Она укоризненно глянула на свою подругу, а потом перевела глаза на мулатку, у которой почему-то щеки покрыты были легким румянцем. — Тони, привет. — Привет, Ронни, — она улыбнулась буквально уголками губ, — мы можем ехать уже? Я готова! И я так уже хочу наконец домой. — Да, только мы не домой, — Лодж закусила губу, предвкушая гнев девушки с русыми волосами. — А куда тогда? — Тони, только не злись, — вмешалась снова Шерил, беря ее за руки, — ты едешь в клинику. — Нет! Нет! И еще раз нет! — она сорвалась на крик, не заботясь, что они всё еще в больнице, — Я не поеду ни в какую клинику. Какая она уже по счету? Нет! Это не помогает мне, вы не понимаете? Мне ничего уже не поможет! — Тише, тише, — Вероника подошла ближе, — для начала выйдем на улицу. Пожалуйста. Я не хочу, чтобы сюда сбежались санитары и медсестры.       Взяв оставшиеся вещи, девушки двинулись к выходу. Каждая думала о дальнейшем разговоре. Топаз понимала, что ей надо, просто жизненно необходимо поехать в этот реабилитационный центр. Но осознание, что она снова выпадет из жизни на несколько месяцев, опять будет отрезана от реальности, закрытая на определенной территории, с непонятными людьми, которые кричат по ночам от ломки, которые не вызывают никакого доверия, которые готовы за дозу продать родину, приводила ее в ужас. Она ненавидела всех психотерапевтов, которые с ней работали это время, она презирала их. Она ненавидела эти неудобные кровати и запах спирта в процедурном кабинете. Это все заставляло ее тело неприятно покалывать. Она не хотела туда уезжать. Она хотела остаться дома, с Вероникой, и даже с Шерил. Она хотела жить в своем доме, работать, а не ощущать себя снова «не такой». С каждым разом это было тяжелее, потому что это не помогало. Но причина в такой неуспешной терапии была только одна. И Тони еще только предстояло ее осознать. — Тони, — Вероника остановилась у своей машины, — ты же понимаешь, что протестуй ты, не протестуй, ты все равно поедешь в эту клинику. Понимаешь? — Топаз угрюмо кивнула, оставляя при себе колкие замечания. — А где этот центр? — В Бостоне, — почти хором ответили подруги, уже усаживаясь в автомобиль. — Что? Ну нет! Я точно туда не поеду. Да вы издеваетесь! — она захныкала как ребенок, — это вообще фиг знает где. Вы так избавиться от меня хотите или что? — Что за глупости? — Лодж не могла убрать легкую улыбку от того , как Тони забавно злилась, — дорогая, всего лишь 1,5 часа на самолете. И в этой клинике будут дни семьи. Я обязательно приеду к тебе. Всё будет хорошо, веришь? — мулатка отвернулась к окну. Лодж завела машину и плавно отъехала с парковки, направляясь в сторону местного аэропорта. Шерил не могла оставаться равнодушной, она нашла руку Тони и слегка ее сжала, что заставило девушку развернуться и вопросительно посмотреть на рыжую девушку. — Не переживай. Всё будет хорошо. Просто позволь этому случиться. — Ты выбирала? Почему именно Бостон? — Потому что там самые лучшие специалисты, хорошие отзывы и миллионы благодарностей. А тебе нужна истинная помощь, — она говорила очевидные вещи. Какие бы события не происходили между ними, Блоссом всегда переживала за свою бывшую. Она всегда пыталась найти самый лучший центр, всегда платила намного больше, чтобы у той были лучшая палата, лучший психотерапевт и всё в таком духе. Шерил всегда была где-то рядом, на самом деле.       Аэропорт встретил нескончаемым потоком людей, стуком колесиков чемоданов по плитке, писком металлоискателей, громкими объявлениями о вылетах, изменениях в стойках регистрации и времени прибытия. Всё это плотным шумом окутывало и погружало в другую реальность. Шерил ненавидела аэропорты. Они всегда ассоциировались с расставанием, слезами и невыносимой болью. И вот она снова здесь, провожает любимую девочку в другой город на лечение. Такие привычные действия — осмотр вещей, получение билета, сдача багажа и ожидание объявления о начале посадки. Тони еще не ушла в зеленую зону, откуда путь был только к самолетам. Она стояла со своей подругой в зале ожидания, пока Блоссом отошла за кофе. Как вдруг ее голову пронзила мысль, яркая как вспышка. Она стала судорожно обыскивать свои карманы. — Черт, ну нет…., — она вывернула последний карман в джинсах, — Ронни, ты забирала мои вещи? — Да, — девушка сразу догадалась, в чем проблема, и достала из кошелька фотографию, — я совсем забыла ее отдать, прости. — Спасибо, — она облегченно выдохнула и поспешила спрятать в грудном кармане, заметив, что кленовая бизнес-леди уже возвращается, — она просто всегда со мной. Так спокойнее…связь с прошлым что ли. — Перестань оправдываться, — Лодж прекратила этот поток ненужных слов, — всё нормально. Это очень мило. И даже не пытайся убедить меня, что ты ничего к ней не чувствуешь, — Топаз не успела ничего ответить, потому что Шерил уже подошла достаточно близко, с трудом удерживая три стаканчика с кофе. Для Тони это был кофе на миндальном молоке с одной ложкой сахара. Всё как она любила. Такие мелочи никогда не покидали голову с рыжими прядями.       Никто не любит провожать своих друзей/родственников/вторых половинок на самолет. Слова по громкоговорителю, что объявлена посадка, заставляют сердце сжаться в груди, а глаза стать мокрыми буквально за считанные секунды. Время нельзя остановить или оттянуть, и это убивает. Все вокруг начинают суетиться, хватать свои вещи и направляться в сторону фейс-контроля. Отовсюду слышны грустные слова прощания, обещания звонить и писать, тихие всхлипы. И всё это слишком искренне. Никто не любит прощаться, это факт. — Хорошего тебе полета, — Вероника уже в третий раз обнимала мулатку, — я приеду на ближайший день семьи, не успеешь даже отвыкнуть от моего назойливого присутствия, — даже сейчас она могла найти силы пошутить, чтобы разрядить обстановку. — Спасибо, — теперь девушка повернулась к Шерил, она нерешительно обняла ее. Они не знали правильно ли это было, но их тела просили этого контакта, ведь так важно обнимать того, к кому потянулась твоя душа. Они поглубже вдыхали запах волос и юного тела, руками старались запомнить тепло, которое даже сквозь одежду покалывало ладоши. — Мы еще встретимся? — прошептала почти у самого уха Тони. — Ти-Ти, ты улетаешь не на всю жизнь. Конечно, мы встретимся, — рыжеволосая выдохнула, — дорогая, я знаю, что тебе страшно, но ты справишься, — она наконец отпустила русую девушку, потому что их телесный контакт уже затянулся.       Последний взгляд Тони кинула на своих подруг, уже пройдя проверку документов. Она махнула им рукой и скрылась за раздвижными массивными дверьми, в руках сжимая билет с надписью "Нью-Йорк - Бостон". И это был не просто билет на самолет, это был билет в новую жизнь.