Зависимые

19 февраля 2020

— Тони, ну вставай же, — Блоссом уже около пяти минут пыталась разбудить русую девушку, которая только сильнее куталась в одеяло и произносила что-то нечленораздельное, — боже мой, это же невыносимо! Топаз! — Шерил сильнее потрясла ее за плечи, на что последняя наконец открыла глаза. Взгляд был еще затуманен после сладких снов, которые не покидали ее головы. Она сладко зевнула и уставилась на рыжеволосую, стараясь унять свой гнев: — Какого черта, Шерил? — Я понимаю, как ты любишь спать, но ты сама попросила меня разбудить тебя, когда я буду уходить. — Стоп, — мулатка резко вскочила, отбрасывая одеяло сторону, — который час? — Уже полдень, Тони, — только сейчас девушка заметила, что Блоссом была одета в брюки и свитер, с готовым макияжем и аккуратно зачесанными волосами в высокий хвост. — Твою мать, — она потерла свои сонные глаза, — прости, что я начала ругаться. Мне правда казалось, что еще слишком рано. Ты уже уходишь? — Да. Встреча через 40 минут, мне ещё доехать надо, — она устало выдохнула, — мне жаль, что в последний наш день пребывания в Лос-Анджелесе, моя прекрасная компания смогла найти мне встречу с инвесторами и всё устроить меньше чем за два дня, — она закатила свои карие глаза. — Всё нормально, Шер. Ты и так не появлялась на работе уже три недели, что я считаю великим достижением. Спасибо, что ты проводишь это время со мной, — она ласково провела по ее предплечью и немного подвинулась. — Завтрак ждет тебя на столе. Я постараюсь вернуться, как можно быстрее. Только глупостей без меня не твори, ладно? — Хорошо, мамочка, — Тони ехидно улыбнулась и сощурила глаза, когда теплые губы Блоссом, покрытые знаменитой помадой коснулись ее щеки, — эй, так нечестно! А по-взрослому? — девушка надула губы, пытаясь воссоздать обиду. — Много хочешь, — Блоссом резко встала и направилась к выходу, — будь на связи, чтобы я не переживала! — Удачи, мамочка, — Топаз снова съязвила. Всё то время, что она кочевала с одного реабилитационного центра в другой, она без конца ощущала эту бесконечную и назойливую заботу окружающих. И ей это не нравилось, это напоминало ей о том, что она не может самостоятельно бороться со своими проблемами и вести обыденный образ жизни. И теперь, хоть Шерил и делала всё это только из наилучших побуждений, это слегка задевало Тони. Она знала, что такие мысли неправильные и их надо откинуть подальше, но пока получалось не очень. После утренних рутинных процедур она побрела на кухню, где обнаружила вафли с кленовым сиропом (еще бы!) и стакан молока. Рядом лежал листок с аккуратными буквами, которые превращались в причудливые завитки. Записка гласила: «Ти-Ти, это на случай, если я всё-таки не смогу тебя разбудить. Твой завтрак. Я ушла на собеседование. Жди меня после обеда. P.S. И не бесись, что я приготовила завтрак.»       Последняя фраза и коряво нарисованное сердечко заставили девушку улыбнуться. Они уже успели за последнюю неделю поругаться несколько раз. И в их ситуации это было нормальным, ведь они начали отношения не с нуля, а после затяжной паузы. Они прекрасно знали друг друга, люди не могут кардинально измениться, всё равно самое главное, какие-то черты характера оставались, делая их практически такими же. Топаз бесилась из-за заботы, повторяя из раза в раз, что сама способна себе что-то приготовить. Шерил же утверждала, что делает это не из-за того, что считает ее беспомощной, а всего лишь из-за переполнявших ее чувств. Блоссом всегда играла роль «мамочки», это сложно было отрицать. А последние два года это проявляло себя очень ярко. Шерил было сложно прекратить заботиться, это было у нее в крови. Недополучив любовь в детстве, она старалась теперь возместить это тем, что просто превращала жизнь Тони в сладкий сироп. А вторая девушка, напротив, хотела больше свободы. Пережевывая хрустящие вафли, Тони невольно думала о том, что случилось за последние две недели. Встреча с мамой, с бывшим другом-наркоманом, признание любви и официальное воссоединение с девушкой, с которой еще пару месяцев назад они не могли находиться в одном пространстве без скандала более пяти минут. Не слишком ли много для поездки, в которой она планировала разгрузить свой мозг? Из таких мыслей Тони вырвал сигнал телефона. Звонок исходил от контакта по имени Вероника. — Алло, — она допила свое молоко и отставила стакан подальше, — привет, Ронни. — Привет, подружка. Как дела? — Всё нормально, — Тони отвечала скучающе и с каким-то подозрением, — а у тебя как? Ждешь нас завтра? — У меня всё в порядке. Конечно, жду, — на фоне шумели машины, не трудно было догадаться, что Лодж находилась в пути на очередной объект. — Тебя Шерил попросила позвонить? — не выдержав, задала вопрос мулатка, уже собирая посуду в умывальник. В ее голосе появились легкие нотки раздражения только от одной мысли об этом. — Эм, нет, — Вероника сменила радость на недоумение, — вы что не вместе? — Нет, то есть, — Тони замялась, они решили рассказать о новом статусе отношений при личной встрече, — то есть Шерил поехала на переговоры. Просто она такая гиперзаботливая, что я скоро задохнусь, — всё это сопровождалось тяжелым выдохом. — Ох, Тони. Пожалуйста, не злись на нее. Она просто сильно любит тебя и переживает. Это же Шерил. Ты прекрасно знаешь, какой сучкой она может быть на работе. Она всю свою милоту дарит только тебе, цени это. Это всё только из лучших побуждений, ладно? — Ладно, — но к этому стоило еще привыкать и привыкать.       Время перевалило за четыре часа дня. Тони бродила по квартире, ужин был приготовлен, а она уже собрала свой чемодан и теперь собирала вещи своей девушки. Она аккуратно складывала их на стул возле красного чемодана, когда на телефон пришло новое сообщение. «Как ты там поживаешь? Я немного задерживаюсь» — уведомления от контакта «Шерил». Тони пока не переименовала ее, хотя и собиралась сделать это в ближайшее время. «Всё в порядке» «По пути домой могу зайти в магазин. Что купить на вечер?» « Ничего, тут всё есть» «Ты поела? Таблетки выпила?» — эти вопросы заставляли Тони вскипать. Она заблокировала телефон, откладывая его. Но в течение следующих пяти минут прилетело еще несколько штук, где Шерил просила ее ответить и говорила, что переживает. Дав волю своей агрессии, мулатка стала гневно бегать пальцами по клавишам. Она не задумывалась, что пожалеет потом, не осознавала, что это прозвучит достаточно грубо и расстроит Шерил. «Шерил, ты перегибаешь. Ну вот реально. Я не твой ребенок и не надо контролировать каждый мой шаг. Прекращай, в конце концов. Меня это очень бесит. Мне нужна адекватная девушка. Не мамка» — сообщение было отправлено и прочитано сразу же. Через секунду зеленый значок возле имени Шерил погас, оповещая, что она покинула сеть. Топаз тяжело вздохнула. Чтобы проветриться она вышла на балкон. Безумно хотелось закурить, именно сигареты с ментолом успокаивали ее в тяжелые дни. Но после их раскрытия на балконе, все пачки вместе с зажигалками отправились в мусорку. Они пообещали друг другу не курить. Эти мысли завели ее только еще больше. Опять Блоссом вмешивалась в ход ее жизни, опять что-то запрещала и чему-то учила. Девушка чувствовала себя глупым подростком, за которым пытаются присматривать родители, а она в ответ бунтует. Может, их совместная поездка и всё вытекающее это просто ошибка? Нельзя же разжечь костер на месте пепла? Ведь так твердят цитаты умных книг?       Часы показывали уже начало седьмого, а Шерил всё ещё не была дома. Теперь для Тони пришла очередь переживать. Она наматывала круги по небольшой кухне, загружаясь разными мыслями. «Неужели так долго могут идти переговоры?», «а если это мошенники и что-то случилось?», « Может, она обиделась и просто специально не едет домой», « Да ладно, что я такого написала». С последней мыслью она снова разблокировала телефон и перечитала свое сообщение. Оно показалось ей грубым и резким. Черт. Ситуация отдавала неприятным флешбэком из 2018, когда она уже один раз оттолкнула подобным образом рыжеволосую. Сделала ей больно, уничтожила морально. Присев на стул, она стала анализировать всю переписку. Блоссом просто переживала. И это было небезосновательно. Тони часто забывала выпить лекарства, которые ей прописали еще на целый месяц для лучшего восстановления, да и принимать их надо было только после еды. В этом плане она была рассеянной. Перечитывая свое послание, написанное на эмоциях, она всё больше и больше убеждалась, что это было зря и слишком. И снова тяжелые мысли заставили тяжело вздохнуть. В ее жизни всё было так — зря и слишком. Зря сказанные слова, зря попробованные наркотики, зря принятые решения, слишком сложные ситуации, слишком длительные реабилитации и, наконец, слишком запутанные отношения с Блоссом. Она уже набрала номер, когда услышала звонок прямо за входной дверью и поворот ключа. В дверном проеме показалась Шерил. От ее аккуратной и идеальной прически не осталось ровным счетом ничего, волосы были распущены и промокли, заворачиваясь в мелкие кудряшки. Пальто было таким же промокшим, а макияж слегка потекшим. Очевидно, что дождь застал в самый неподходящий момент. — Можешь не звонить. Как видишь я дома, — голос был настолько пропитан холодом, что его бы хватило на несколько Антарктид. Топаз мялась в этом же коридоре, пытаясь найти подходящий ответ. — Как всё прошло? — Сносно, — Шерил вела себя отстраненно. — Устала? — Тони всё еще теплила надежды, что проблема не в их ссоре, которой даже по сути не было, а в самом состоянии девушки. — Насколько это возможно, — видимо, переговоры прошли не совсем гладко. Блоссом уже закинула пальто на один из пустующих крючков и двинулась в свою спальню. — Я приготовила нам ужин. Переодевайся и приходи греться. Ты определенно замерзла, — легкая улыбка тронула уста мулатки. — Спасибо, но я не голодна, — дверь негромко закрылась, оставляя Тони в полной растерянности. Она всегда считала себя человеком, не умеющим извиняться и делать первые шаги. У Шерил это получалось легче, по крайней мере, в их отношениях. Но постоянно надеяться на благосклонность и мудрость рыжей начинало надоедать, терпение ведь у директора тоже не железное.       Когда шум воды утих, оповещая, что Шерил закончила принимать душ и вышла, Топаз поспешила в ее комнату. Она не позаботилась постучаться, просто резко открыла дверь, застав рыжеволосую в полотенце у зеркала. В руках была кружка с горячим какао, от которой приятно разносился запах корицы. — Тебя не учили стучаться? — она подняла свой темный взгляд, — выйди, пожалуйста. — Нет, Шерил. Я выйду, когда мы поговорим. И я принесла тебе какао. — Благодарю, но я все-таки не безрукая и не беспомощная, — фразы, раннее использованные русоволосой, неприятно было слышать со стороны, Блоссом уже скрестила руки на груди и поджала губы, продолжая всматриваться через зеркало вглубь комнаты, — и о чем же ты хочешь поговорить? — Я была неправа, когда написала то сообщение, — мулатка опустила голову, она чувствовала себя нашкодившим котенком, — я слишком резко отреагировала. — Я поняла, Тони. Если тебе неприятна моя забота, хорошо. Я больше не буду. А теперь в самом деле, дай мне переодеться. — Шерил! — Топаз подошла максимально близко и развернула девушку, так что та лишь успела придержать свое полотенце, — я не говорю, чтобы ты прекратила. Пойми меня правильно. Я просто хочу чувствовать себя полноценной. Я не против твоей заботы, это очень мило, правда. Просто дай немного свободы, немного больше самостоятельности. Не стоит так сильно меня опекать, — мулатка крепко удерживала ее за запястья. — Мне больно, — процедила сквозь зубы Блоссом, — отпусти. — Прости, — девушка с испугом разжала пальцы, подмечая красные следы на бледной коже, — черт, прости. Я не хотела… Шерил, выслушай меня, пожалуйста. — Ладно, — рыжеволосая села на край кровати, предлагая Тони сделать то же самое. — Я признаю, что могла ответить спокойно. Но просто давай на секунду ты представишь, что за каждым твоим шагом в твоей кленовой империи следят, постоянно спрашивают, дают советы и всё в этом духе. Тебе будет приятно? Разве ты не начнешь раздражаться и задумываться, что тебя недооценивают? — она говорила искренне, нервно перебирая в пальцах край простыни, — просто пойми, после всех этих центров, больниц, когда за мной следили, просто контролировали 24 на 7, я устала. В такие моменты я чувствую себя не такой, с отклонениями, инвалидом каким-то, — слова шли от самого сердца, перемешиваясь с болью и отчаянием, — я так хочу вернуться к обычной жизни, понимаешь? — Ти-Ти, боже, спокойнее, — Блоссом испугалась, когда заметила первые слезинки, медленно стекающие по гладкой коже щеки, и услышала дрожь в голосе, — я …я даже не думала, что это так может тебя задевать. Правда… я хотела как лучше. Если бы было так с кленовым сиропом, я бы очень злилась, — она аккуратно приобняла мулатка за плечи, — прости меня… — Мы обе налажали, — проговорила Топаз, — давай просто договоримся. Чуть меньше давления, ладно? Я просто хочу чувствовать ответственность хоть за что-то в своей жизни. — Да, милая, я тебя услышала. Я постараюсь. Но я хочу, чтобы ты знала. Все мои вопросы ….это не потому что я тебя считаю какой-то не такой. Я просто…просто переживаю за тебя…просто очень люблю, — последние слова превратились в легкий шепот, а щеки стали красными, — боже, я смущаюсь как школьница. — Это же мило, — Топаз оказалась очень близко, оставляя легкий поцелуй на горячей коже, — я тоже очень сильно тебя люблю. Мы справимся с этим,- губы переместились ниже, даря нежный поцелуй девушке с рыжими волосами. — Мне всё еще надо переодеться, — улыбнулась Блоссом. — Тебе есть что скрывать от меня? — это был первый флирт, исходящий от Тони за время их общения. — Нет, но …ты уверена, что это хорошая идея? — Шерил беспокоилась о своей возлюбленной, она не собиралась торопить события, она готова была ждать столько, сколько потребуется (именно это выражение стало символом их отношений). — Да, давай попробуем. Я…я соскучилась по твоему телу, — слова отдавали приятным током в кончиках бледных пальцев. И пока Шерил взвешивала все за и против, Топаз уже подернула полотенце и бесшумно стянула его вниз, оголяя то, что всегда принадлежало ей. Кожа выглядела фарфоровой, такой мягкой и нежной, ее хотелось любить, гладить и боготворить. Глаза путешествовали от тонкой шеи, выступающих ключиц до правильных изгибов талии, задерживались на округлой груди, которая поднимала внизу ее живота жар. Тони не знала, почему именно сейчас она решилась на такой шаг, но ей это нравилось. Она потянула свою руку, невесомо касаясь плеча, на что Блоссом среагировала моментально. Это могло бы показаться странным для кого-то постороннего, но только не для этих двух девушек. — Ты по-прежнему красива, ты это знаешь? — с легким придыханием сказала Тони, ведя кончиками пальцев по выпуклым формам, задевая все чувствительные точки. — Я точно знаю, что мое тело по-прежнему принадлежит тебе и только тебе, — она выдохнула так шумно, словно всё время до этого не дышала. — Но его касались другие, — неожиданно даже для самой себя проронила Тони, а осознав, с испугом подняла взгляд на лицо Шерил, которое отображало широкий спектр эмоций: от испуга до замешательства.  — Прости… тебя это беспокоит? Тебе неприятно? — Нет, нет… я не так выразилась…я не это имела в виду, — Тони не знала, что именно хотела сказать этой фразой. Всё что она знала — что ее неприятно кольнул факт, что Блоссом имела связи с кем-то еще. Даже то, что они были на тот момент официально не вместе, даже то, что Топаз сама ее выгнала, не отменяло в ее голове четкой установки — «эта рыжеволосая бестия принадлежит только мне». — Нет, Тони, — рыжеволосая поспешно натянула полотенце обратно, предвкушая не самый простой разговор, — раз уж мы хотим полного доверия и гармонии, давай будем откровенны. Говори, задавай вопросы. Я буду честной с тобой. А потом ты скажешь, готова ли ты принять это, — последняя фраза заставила тело русоволосой напрячься и нарисовать в воображении не самые приятные картинки. — Шер, правда…не стоит…всё нормально… — Нет, Тони. Я тебе уже говорила, что у меня была не одна связь. И я вижу, что тебе это не нравится. — Шерил, — она перехватила ее беспокойные руки, — успокойся. Ты что-то накрутила. Я не так выразилась. Да, я чувствую небольшой укол ревности, потому что я всё это гребаное время, что мы не вместе, я продолжала тебя любить и думать о тебе. Ты была и остаешься единственным человеком, которого я по-настоящему желала. Но все твои связи в прошлом, понимаешь? Ты сама говорила, что не разрешала им делать что-то с собой, — но она проследила за опущенными ресницами, — или всё-таки что-то было большее? — Это было один раз, — голос стал приглушенным, словно не принадлежал кленовой наследнице, — это было в начале 2019. После вечеринки новогодней, я напилась, но я помню, что происходило. Я не могу себя оправдывать, что тогда мне было тяжелее, чем обычно. Но я разрешила ей делать всё с моим телом, что ей хотелось. Тони, прости. — Не надо. Не проси прощения, — Топаз словно получила +100 к смелости и забралась на колени к своей девушке, аккуратно придерживая ее за подбородок, — я еще раз напомню, что мы были не вместе. Всё хорошо. Главное, что сейчас только я могу созерцать всё то, что скрыто под этой махровой тканью, — смуглые пальцы провели по краю полотенца, слегка задевая нежную кожу, — не надо переживать. Стоит ли тебе напоминать, что у меня вообще был опыт с мужчиной… — Стой, не надо… Не приплетай сюда этого ублюдка, — Блоссом вмиг ощутила весь гнев, который надежно был убаюкан в уголках ее темной памяти.  — Нет, правда. Я знаю истории, когда после такого пары расставались… — Боже, что за бред… Это никак не отразится на моем отношении к тебе и к твоему телу. Я наоборот хочу помочь тебе справиться с этой травмой и проблемой. Разве я бы прислушивалась к тебе, если бы всё было так, как ты говоришь? — Тони покачала головой, что означало «нет», — ну вот видишь. У нас всё будет хорошо, — бледные губы коснулись мулатки, заставляя ее покинуть омут своих печальных мыслей и обернуть руки вокруг полуобнаженного тела. Этот разговор им был необходим, травмирующий опыт прошлого слишком ехидный, он всегда напоминает о себе в неподходящий момент, пытаясь откинуть двух любящих на исходные. Но эти две девушки точно знали, что они смогут справиться с этим, что это не имеет никакого значения, что это всего лишь грязная страница в книге их жизни, которую стоит вырвать и просто сжечь. — И все-таки, как прошли переговоры? — Топаз продолжала сидеть на коленях Шерил, считая это правильным. — Утомительно. Но кажется, у нас будут неплохие вклады и новые партнеры здесь, — бизнес-леди улыбнулась, — как только вернемся, я очень сильно попрошу тебя написать об этом новую статью. — Будет сделано, мисс Блоссом, — Топаз коснулась губ своей начальницы, — но есть одно но. — Я внимательно тебя слушаю. — Это снова про давление и свободу. Не подумай, что я не хочу работать в твоей фирме, но это опять выглядит словно контроль, — рыжеволосая кивнула, — я буду писать тебе статьи и всё, что захочешь. Но вот место основной работы я постараюсь выбрать сама, ладно? — Хорошо, — соглашаться было сложно, но девушка знала, что так правильно. Тони была взрослой девушкой и могла самостоятельно принимать решения, — только я лично буду проверять каждого твоего начальника. — Я не против, милая, — они снова поцеловались, кротко и невинно.

***

— Я хочу на улицу, — резко проговорила Тони, заглядывая за занавеску, — дождь уже давно закончился. — Тони, уже почти полночь, — Блоссом лениво потянулась на кровати, показывая всем свои видом, что лучше дома и в тепле. — Ну пожалуйста, ну Шер, — она умоляюще заскулила, усаживаясь на бедра девушки, — я хочу прогуляться. Помнишь, как мы подолгу бродили по ночному Нью-Йорку в самом начале наших отношений? — Это нельзя забыть, — она закатила глаза, а руки уложила на талию русоволосой. — Тогда оденься потеплее, чтобы мы погуляли подольше. Наш последний вечер в Лос-Анджелесе! Давай! — последние слова доносились уже из дверного проема, ведь мулатка кинулась к себе одеваться. И Блоссом не имела сил сопротивляться. Она всегда велась на любые авантюры со стороны Топаз, она всегда находила это забавным и интересным. Да и она просто многое готова была отдать за искреннее счастье, излучавшееся в такие моменты от ее девушки. «Ребенок чистой воды», — периодически проскальзывала мысль, но она чаще всего становилась опороченной воспоминаниями о грязных высказываниях и стонах, которые смуглая девушка не сдерживала раньше в их спальне. (Могу настоятельно рекомендовать включить «Lost with you» Patrick Watson)       Они просто прогуливались по ночным улицам, взявшись крепко за руки и переплетя пальцы: бледные и темные, прекрасно дополняющие друг друга и дарящие чувство комфорта. Неоновые вывески и фары проезжающих машин периодически освещали их лица, заставляя немного прищуриться. Они находились подальше от центра, что дарило им необходимую тишину, в которой они могли слушать дыхание друг друга. Им не нужно было говорить постоянно, чтобы знать, что они чувствуют. Им просто было хорошо здесь и сейчас. Со стороны эти две девушки, одна в красном пальто, а другая в куртке, выглядели как самая настоящая пара влюбленных, только познавших это загадочное чувство, еще не вкусивших горечи и не познавших разочарования. Они слишком гармонировали, и это было так глупо отрицать. — Я так рада, что ты согласилась, — наконец заговорила Топаз, задирая голову наверх в попытках рассмотреть звезды, скрытые дымкой. — Я рада, что ты это предложила.  — Это так похоже на то, что было раньше, — загадочно улыбнулась Тони, — я помню, как в одну из таких ночных вылазок, ты призналась, что изначально не хотела меня в свою команду … — Я уже тогда чувствовала, что просто так это не закончится, — Блоссом слегка повернула голову в сторону своей девушки, — твоя фраза «не смотри так долго, а то влюбишься» до сих пор звучит в моих ушах. — Я просто хотела оставить впечатление и нотку загадочности, — мулатка поджала губы в шуточной форме. — У тебя это получилось, — хихикнула рыжеволосая, — и если бы я не взяла тебя в команду, я бы совершила огромную и непростительную ошибку.       Они снова замолчали, вслушиваясь в окружающие их звуки, как вдруг русоволосая потянула свою спутницу в какой-то переулок. — Ты что творишь? — Шерил ошарашенно оглядывалась по сторонам в тщетных попытках узнать резкую причину смены их маршрута, пока перед ее глазами не появилась детская площадка. — Антуанетта Топаз, позвольте узнать, сколько вам лет? — она приподняла бровь, подчеркивая абсурдность ситуации. — Да брось, Шер. Неужели ты не хочешь на качели? В 23 ты была более сговорчивой. Ну же, давай, я вижу, как ты хочешь, — она тянула ее со всей своей крошечной силой, поглощенная этой идеей. И рыжеволосой ничего не осталось, как сдаться, в очередной раз поддаться на такие милые провокации, окунуться в ребячество и откинуть все проблемы. Ветер развивал их волосы, врываясь новыми потоками при каждом движении качели, смех разрывал ночную тишину, окутывая теплом. Они были безмерно счастливы и влюблены, так сильно, как только это возможно. Не хватило бы слов, чтобы описать эти чувства, не хватило бы бумаги и всех чернил, чтобы обличить всё это в красиво написанные буквы, им не хватило бы целой жизни, чтобы выразить всю глубину этих волшебных чувств. — Я люблю тебя, — прошептала Шерил, когда они закончили эти ребяческие развлечения, и столкнулись в трогательном объятии, которое было одной из самых нежных форм проявления любви. Девушки чувствовали себя в безопасности и так близко, казалось, все печали отступили. И это было потрясающе. — Я люблю тебя, — шепот Тони словно эхо прозвучал между их губами, которые тут же соединились в трепещущем поцелуе.