zeroing

      Просыпаться в цепких объятиях, чувствуя чужой приятный запах, ощущать спокойное дыхание, запутавшееся в волосах, и в ответ касаться немного щетинистого лица — лучшее, что с Чонгуком случалось. Понял он это полтора часа назад, как только открыл глаза и увидел наблюдающего за ним Тэхёна, который мягко улыбнулся после «доброго утра» и чмокнул его в нижнюю губу. Сейчас он продолжает лежать на диване, свесив руку с края, и смотреть боевик, который они так и не смогли досмотреть вчера, находясь в приятной расслабленности и спокойствии, а Тэхён, закинув ногу на его задницу, ест кимпаб, негромко чавкая, что Чонгука на удивление не раздражает, хотя с соседом по комнате в общежитии он всегда цапается из-за этого.       Если выражаться словами Тэхёна, то утро — полный кайфарик. Чонгук его агрессивно поддерживает.       Они встречаются уже… два месяца, шестнадцать дней, десять часов и тридцать одну минуту. Да, он считает минуты и каждый день отмечает в календаре звездочкой, а потом сидит и часами размышляет о своей адекватности, потому что на все двести из ста уверен, что Тэхён так не делает и делать не думает. Да, и что? Ему можно — он влюблён, сильно. Влюблён в парня, который в два часа ночи захотел корейский кимпаб и, несмотря на все возражения со стороны Чонгука, вытащил его с собой до ближайшего круглосуточного, чтобы купить долбаной морковки, по пути подкалывая всевозможными способами, а потом заставил его готовить, потому что «мне двадцать восемь, я уже не первой свежести, а ты на улице разбегался, как ребёнок, и мне пришлось тебя успокаивать, и теперь я очень устал, поэтому сделай всё сам за поцелуй». Окей, он тогда просто согласился играть по его правилам. Чонгук-то приготовит — и не за поцелуй, а за так, но это Тэхёну потом обрабатывать порезы от ножа. Чем он, в принципе, и занимался последующие полчаса, сидя на кухне в обнимку с аптечкой, очень аккуратно наклеивая пластырь на указательный палец.       Тэхён выяснил ещё одну важную вещь: Чонгук и нож равно горящая красным вывеска «не подходить ближе, чем на километр, ибо друг друга они недолюбливают». И если Чонгука и пускать на кухню, то только с ней. Но кимпаб, приготовленный им, — самое вкусное, что он пробовал.       Тэхён мельком смотрит на увлечённого фильмом Чонгука и ухмыляется хитро. Он ёрзает по чоновой заднице пяткой, а потом поднимает её на поясницу, цепляя пальцами футболку, резко задирает и также возвращает обратно, продолжая дрыгать ногой.       — Тэхён, прекрати это. — Чонгук звучит больше задорно, чем возмущённо, и он его не слушает, повторяя свои действия. — Тэхён. — Парень поднимает руку и недовольно машет. Ким тыкает его в бок, отчего он дёргается и резко выдыхает от неожиданности, а после, не отрываясь от телевизора, хватает лежащую рядом небольшую подушку и, не глядя, кидает в него. Тарелка в его руках чуть ли не падает, и Тэхен, возразив «Чонгук-Чонгук, щас была бы тебе ещё одна работа», откладывает её на столик, тыкнув Чонгука под рёбра ещё раз. — Да Тэхён, твою-то мать! — У него брови нахмурены, а голос всё равно звучит весёлым.       — Я что, не могу немного подзаебать своего бойфренда? — не улыбнуться при виде растерявшегося и засмущавшегося Чонгука он просто не может; это выше всех божьих сил. Чонгук смотрит с наигранной злостью, пытаясь сдержать улыбку, но проигрывает после нескольких несильных шлепков по заднице и переворачивается на спину, хватая маленькую подушку, на которой лежал до этого, кидая и её в Тэхёна. Ким ловко ловит, запуская обратно; та прилетает Чонгуку в грудь, и он скатывается вместе с ней с дивана. Тэхён хрипло смеётся, подползая к краю, взглядывая на парня сверху, а второй лежит неподвижно, отвернув голову и закрыв глаза. Он тянется к подушке, хватается за край, но тот резко открывает глаза и подскакивает, ударяя ею Тэхёна по спине, после чего оказывается в его руках и валится на диван, заливаясь смехом. — Твои булочки-орех так и просятся на грех. — Тэхён шлёпает по ягодице, кусает за лодыжку, получая за это пяткой по бедру и болезненное недовольное шипение в ответ. Чонгука опять хватают за руку, когда он встаёт на диван, наклоняясь за подушкой для новой атаки, и тянут на себя, заставляя оседлать свои бёдра, начиная щекотать бока. Чон всеми силами пытается отмахнуться от сильных рук, задыхаясь от смеха, и ударяет по животу ладонью, слыша рваный стон и наблюдая за тем, как Тэхён опускает руки на живот, немного морщась. — Блять, Чонгук.       Теперь уже не смешно становится. Чонгук в лице меняется моментально, когда Тэхён тяжело вздыхает и скручивается под ним, снова тихо вздыхая.       Доигрались.       Чонгук нанёс тяжкие телесные.       Тэхён от боли не плачет, но точно всхлипывает, и он смотрит с извинениями и прикоснуться боится, чувствует как его футболку на груди комкают в кулаке.       — Тэхён, прости…       Чонгук не знает, что делать. Он не думал, что ударит так сильно, хотел лишь немного, просто, чтобы Тэхён щекотать перестал, а он теперь от боли его на себя резко за воротник тянет, на поясницу руку кладёт и… целует. Чонгук только после того, как чужой язык по его нижней губе проходится, понимает, что Тэхён хороший актёр, он даже повелся.       — Трахаться это конечно хорошо. — Чонгук на голос постороннего реагирует моментально: отрывается от распухших от поцелуя губ, смотря в сторону спальни, в то время как Тэхён закидывает руки под голову и улыбается довольно, наблюдая за сидящим на его бёдрах удивленным парнем. — Но вы когда-нибудь пробовали просыпаться позже девяти утра? Отвечаю, штука охеренная, только из-за ваших оров-стонов я не могу это сделать. — Тэхён еле слышно прыскает, и тут осталось решить от чего больше: от слов и недовольного тона со стороны спальни или вопросительного взгляда и сказанного одними лишь губами «трахаться?», а после от лица с читаемым растущим пониманием того, как на нём сидят, хотя Чонгук даже и не думал в этом смысле и просто сел на бёдра Тэхёна, чисто по приколу, без задних… мыслей.       — Чимин. — Тэхён приподнимается, придерживая Чонгука за талию, и валит на бок, поднимаясь с дивана. Он направляется на кухню взять что-нибудь попить, а то от всех этих игр с Чоном в горле сушит безбожно.       — Нет, Тэхён. — Чимин от косяка отталкивается и за ним топает, глянув на сидящего на диване растерянного парня. — Ты просто скажи мне, как и когда Чонгук у нас поселился?       — Он не поселился.       — На этой неделе он приходил четыре раза и теперь спит на диване вместе с тобой. — Чимин не злится и не выгоняет, просто он… занял его место. Раньше Чимин так с братом по утрам и вечерам орал, а теперь Тэхён это с Чонгуком делает. Чимин чувствует себя ребёнком, который… ревнует. Окей, да, возможно он действительно ревнует. Хотя он этот факт не примет, нет, ни за что. Для Тэхёна это очевидно, это по его лицу видно, но Чимин всё равно не примет. — Тэхён, он же…       — Ты щас за дверь с голой жопой полетишь, братец. — Тэхён перебивает, смотря пристально с малым раздражением, и, открывая бутылку с водой, делает несколько глотков, пока младший с ним яростно в гляделки играет. И выигрывает: Чимин взгляд отводит, цыкает, разворачивается на пятках и уходит, скрываясь за стенами в коридоре.       — Я буду реже приходить. — Чонгук, наблюдавший за этой перепалкой, ерзает на месте, подгибая ноги под себя, взглядывая в коридор. Тэхён оставляет минералку на столе, возвращается к нему и хмурится, когда слышит такое заявление. Его это вообще не устраивает.       — Чонгук, ты эту херню заканчивай, понял? Ты можешь приходить, когда захочешь. — Ким садится рядом, переключая фильм на другой, пока Чонгук опускает подбородок на его плечо и тяжело вздыхает. — Ему просто скучно, так что возьмём его на свиданку и пусть смотрит, как мы сосёмся.       — Ты ужасный брат, — прыскает парень, ударяя несильно по плечу.       — Пусть завидует. — Ким поворачивается к Чонгуку, сжимая пальцами талию, и валит на диван. Его шею окольцовывают руками, притягивая к себе ближе, а колено своё ставит между чонгуковых, немного надавливая, но парень быстро упирается пятками в диван и подтягивается выше, смущаясь такого поведения Тэхёна. Тот же на это ухмыляется, но больше не лезет, только приобнимает за талию. — Он ревнует, как ребёнок. Ему бы найти кого-нибудь, чтобы успокоился.       — Я всё, блять, слышу, — раздаётся из-за угла, и Тэхён прикрывает глаза и поджимает губы, а Чонгук, зарываясь пальцами в тёмных прядях, тихо смеётся, откидывая голову.       — Не думал, что у нас настолько длинный коридор. — Тэхён поднимается из-за спинки, замечая светлую макушку, выглядывающую из-за стены, но, заметив, что её спалили, прячется, а после слышатся шаги и хлопок двери, от которого вздрагивает Чонгук. Он тяжело вздыхает, когда из спальни слышится «Тэхён, ты, конечно, лучше всех, но подбешиваешь иногда пипец как», но, взглянув на улыбку Чонгука, не может сдержать своей и тянется за поцелуем, кусая чужие губы, проходясь по ним кончиком языка. Чонгук сдавленно мычит, сминая тэхёнову футболку, пытаясь прижать к себе поближе, но, почувствовав вновь упирающееся в промежность колено, мычит уже недовольно, заставляя разорвать поцелуй. Тэхён смотрит в помутневшие от наслаждения глаза, ныряя ладонью под одежду, проходясь по животу, ближе к резинке штанов, и снова наклоняется к губам, но встречается с указательным пальцем.       — Тэхён. — Чон недовольно шикает после того, как Ким убирает его руку в сторону, и всё же коротко целует, продолжая поглаживать живот, перебираясь на бёдра. — Тэхён, у меня смена через час начинается.       — Так, и чё?       — Через плечо. — Ким хрипло посмеивается, выпуская парня из-под себя после его недовольного ворчания и нескольких несильных ударов по плечам, наблюдая, как Чонгук, быстро переодевшись, крутится вокруг в поисках телефона. Ему сейчас самое главное — сдержать смех, чтобы не спалиться, что он держит его за спиной, поэтому поджимает губы, но именно это и становится тем, что замечает Чонгук, смотря на него в упор, и сдаётся после «Я больше не приду», протягивая его в руки Чона и закатывая глаза.       — Может мне тебя подбросить? — Он скрещивает руки на груди, упираясь плечом в стену, пока Чонгук возится с обувью.       — Не, не нужно. Мне ещё в общагу надо. — Он выпрямляется, поправляя нерасчёсанные волосы у зеркала, поворачивается к парню и улыбается. — Пока.       Тэхён подходит медленно, чуть наклоняется и касается чонгуковой щеки, вызывая этим дрожь в его — да и в своём тоже — теле, заставляет пальцы подрагивать от упавшего на губы взгляда, и Чонгук свой расфокусированный опускает, видя, как у Тэхена губы в ухмылке растягиваются, всё ближе и ближе двигаются к нему. Тэхён целует нежно, сминая губы и тихо причмокивая, как он обычно и делает, но сейчас Чонгуку с каждой секундой уходить хочется всё меньше. Или правильней будет сказать: хочется не уходить всё больше? Ему бы остаться тут насовсем, даже с Чимином, который каждый раз дверь специально не закрывает и ходит как можно громче, чтобы не только они слышали, но и весь дом тоже. Ему уже плевать, что Тэхён спит так, что занимает большую часть места, а Чонгук чуть ли не падая с края, но после психует и закидывает руки и ноги на Тэхена. Они вообще, по скромному мнению Чонгука, самая идеальная пара, и живет он уже в отдельном мирочке, где Тэхёну завтраки готовит и получает за это долгие тягучие поцелуи — прямо как сейчас или что получше. Чонгук Тэхёна хочет до искр перед глазами, и всё бы ничего, если бы то же самое в тэхеновых не замечал.       Тэхён дразнится долго, и Чонгук чувствует прилившую к щекам кровь и ушедшую скованность, закидывает руки на плечи, чувствуя, как горячая ладонь с лица спускается на шею и большой палец проводит по линии челюсти, немного давит вперёд, чтобы ближе к нему был, а потом резко останавливается, и, пока Чонгук в себя приходит, Тэхён бодро и буднично говорит:       — Пока, увидимся на неделе, — и разворачивает его за плечи, открывая дверь, выталкивая в подъезд, отправляет пальцами сердечко, воздушный поцелуй и машет ладонью, закрывая дверь.       Тэхён специально, Чонгук знает. Поэтому улыбается, прикрывая глаза, чувствуя, как сердце от этого Ким Тэхёна трепещет.       Тэхён, закрыв дверь, вздыхает и тихо посмеивается. Никогда бы он не подумал, что будет делать сердечко пальцами и слать воздушные поцелуи очаровательному темноволосому парню, похожему на зайчонка, когда улыбается от смущения и прикрывается ладонями, чтобы скрыть краснеющие щеки.       Ким собирается с мыслями, убирая с лица влюблённую улыбку и румянец, и несколько раз прокашливается, направляясь в спальню Чимина. Он стучит пару раз и после «Чё надо?» открывает дверь, смотря на брата серьёзно.       — Го в мак? Куплю тебе картошку фри. — Чимин отрывает глаза от телефона, смотря на брата с прищуром, краем мозгов понимая, что это всё не просто так.       — Подмазаться решил? — Тэхён прыскает и глаза закатывает так, мол, братишка мой любимый, я не такой брат, не думай, что я буду тебя шантажировать, но после опускает голову, переступая с ноги на ногу.       — Хочу, чтобы ты к другу на одну ночку свалил. — И Чимин прыскает, подтверждая свои догадки, мотая головой. Он брата своего за семнадцать лет выучил так, что сразу понимает, где Тэхён играет, а где играет максимально незаметно. Он бровь поднимает, смотря с усмешкой, и снова утыкается в экран телефона. — И бургер. — Чимин на это никак не реагирует, втыкая наушники в разъём, ища какой-нибудь трек. — Два. — Найдя подходящий, который недавно ему скинул Юнги, он затыкает одно ухо, вторым слыша, как брат вздыхает. — Окей, и колу.       — Ладно, погнали.       Сотрудничать с Чимином — одно удовольствие.

***

      В классе стоит гул разговаривающих учеников, и парень слышит его через наушники, в которых музыка почти на полную громкость включена. Юнги искренне ненавидит перемены. Особенно те, на которых Чимин уходит в столовую и оставляет его тут, с мерзкими гиперактивными подростками, которым приспичило обсуждать порно-комиксы рядом с его партой. И слава Богам, что Чимин мало того, что никогда в ней не задерживается, так ещё и сок подгоняет, как сейчас.       — Идите отсюда вместе со своей порнухой. — Чимин озлобленно шикает на стоящих сзади парней, отодвигая свои стул, и садится, отдавая сок в руки Мина. Они на него смотрят, между собой переглядываются и хвосты поджимают, быстро собирая вещи, чтобы уйти из класса куда-нибудь в коридор или на крышу.       — Да ладно, не агрись, валим-валим. — Тот, что с красным ирокезом, выставляет ладони вперёд и спиной направляется к выходу. Помнит, собака, случай в столовой, когда брат его на глазах у половины школы растоптал. Он больше соки у него не тырит, не лезет с подколами, по первому зову готов за маковую булочку со своими же подраться. Ким порой играется, наблюдая со стороны вместе с Юнги, смеха не сдерживая.       Беловолосый наушники из ушей вытаскивает, откладывая их на парту, и тянет из трубочки яблочный сок. Чимин рядом сидит и смотрит пристально, что Юнги нутром чувствует, и ему становится максимально некомфортно. Он на стуле ёрзает, взглядывая на друга, после утыкаясь в телефон, чтобы отвлечься хоть как-нибудь от его выжигающего взгляда, но тот ближе наклоняется, и он щекой его горячее дыхание ощущает, слыша, как Ким шумно трубочкой сюпает прямо на ухо.       — Да ты задрал. — Юнги его локтем в грудь пихает, от себя подальше отодвигая, и бесится с этой довольной от того, что вывел его, улыбки. — Хули тебе надо?       — Не, ничего. — Парень отворачивается, продолжая противно сюпать, и Юнги смотрит лукаво, но тоже отворачивается, продолжая залипать в телефоне. Он расслабляется, но через минуту снова ощущает пристальный взгляд и поднимает глаза, осматривая класс в поиске того, кто так пялится на него, и натыкается на Чимина.       — Ким, ты задрал, — выдыхает раздражённо, поднимаясь с места, чтобы либо за плечи развернуть, чтобы на другого пялился, либо вмазать, потому что реально бесит.       — Да харе ты, не рыпайся. — Он руки выставляет, чтобы сдержать раздражённого парня, от греха подальше отодвигается на стуле и ждёт, когда тот успокоится, чтобы начать говорить.       Юнги опускается на стул, кидая яростный взгляд, и допивает сок, сминая картонную коробочку, и кидает на парту. Чимин подмечает, что все вокруг смотрят на них так, будто тут драка скоро начнётся, хотя это, конечно же, не так. Он просто хочет его немного подколоть и знает, что у него получится, потому что то, что он сейчас спросит, Юнги просто так не оставит.       — Ну?       — Гну. — Юнги даже не взглядывает, в то время как Чимин пододвигается чуть ближе, стараясь, чтобы их не услышали другие.       — Я жду, когда ты мне правду скажешь, Юнги.       — Если ты про подкаты тех девок, то я здесь не при чём, все вопросы к старосте, которая треплется о каждой мелочи. Я понятия не имею, как она это узн-       — Я не про это, — перебивает и наконец добивается того, что на него поднимают взгляд. Он становится серьёзным настолько, насколько возможно. Разговор действительно серьёзный, и Чимину хочется узнать правду. Конечно, если Мин откажется, то настаивать на этом не будет, но они же… друзья как никак. Он хочет, чтобы с ним делились такими вещами. — Что у тебя с Хосоком? — Вопрос, как и ожидалось, ставит в тупик. Он даже вздрагивает, и Чимин видит, как у того щёки лёгким румянцем покрываются и дыхание учащается. А Юнги себя мысленно по лицу ударяет за то, что от одного лишь имени, произнесенного чужим ртом, начинает ощущать горячие касания по всему телу, как он делал это несколько дней назад, и запах одеколона и сигарет, покрываясь мурашками.       Он отворачивается, снова утыкаясь в экран, всеми силами стараясь не подавать виду на скрутившиеся узлы внизу живота.       — Ничего, — пиздит как дышит.       — Юнги, не думай, что вчера в раздевалке я не заметил у тебя засосы на шее сзади. — Парень на это глаза прикрывает и вздыхает вымученно, опуская лоб на сложённые руки. Чимин смотрит взволнованно. Если Хосок посмел его обидеть, то останется без члена. Чимин уже знает, как его этого своего достоинства лишить. В голове картинки мести и чужие вопли, которые ласкают слух, и Юнги, наблюдая за тем, как Чимин впадает в прострацию, как его мышцы на руках подрагивают, понимает, что друг себе напридумывал всякой разной фигни.       — Тормози. — Привлекая к себе внимание, Юнги перед лицом друга рукой машет. — Всё норм, он меня не обижает.       — Точно? — Чимин щурится, но Юнги уверено кивает. Окей, если Юнги говорит, что всё нормально, то он спокоен. Но если он услышит, что Мин плачет из-за него… Хосок, беги. — Окей, насчёт этого я почти не сомневаюсь, но вот насчёт всего остального, — тянет парень и взглядывает на беловолосого. Тот тупит в парту, и Чимин понимает, что сейчас не та обстановка, не тот уровень открытости и откровенности, и решает перенести этот разговор на подходящее время. — Короче, я сегодня к тебе заваливаюсь.       — С какого это поворота?       — Тэхён развлекается с Чонгуком, а мне за их няшностями наблюдать ну такое себе.       Юнги прыскает, добавляя по-тихому: «Найди уже себе девушку», за что получает по плечу, и поднимается с парты, когда звенит звонок и в класс заходит учитель.

***

      Чимин располагается на мягкой кровати, откинув рюкзак к её ножкам и свитер на спинку кресла, наблюдая, как Юнги заходит в комнату следом, закрывая дверь, и ставит пакет на стол. Он вытаскивает из него пару упаковок снэков и кидает на кровать, попадая в Чимина, и тот возмущается, открывая одну из пачек. Мин замирает, смотря сначала на дно пакета, потом на Чимина и снова в пакет; он вытаскивает полулитровую банку пива, слыша, как друг о друга стукаются ещё несколько, и смотрит на друга с насмешкой и удивлением.       — Пока ты мялся в разделе с чипсами, я купил нам немного выпить, — обьясняет Чимин, попутно хрустя картофельными палочками.       — «Немного» — это… — Юнги раскрывает пакет шире, считая банки с пивом. — Шесть банок? Тебе как его продали вообще? — Юнги достаёт вторую и направляется к кровати, открывает банку, а другую кидает парню. Он садится в изножье, подкладывая под спину подушку, вытягивая ноги, и Чимин, подтянувшись к изголовью, чтобы ему было больше места, открывает свою.       — В том магазинчике работает знакомый Тэхёна, поэтому он даже паспорта у меня не спросил. — Довольный собой и тем, что вымутил им слабоалкогольный пивас, он первым делает глоток, что повторяет и Юнги, и Чимин уже знает, что их первая ночёвка будет весёлой.       … — Так, значит, он тебе очень нравится? — в ответ коротко кивают, опуская голову. — И ты ему тоже? — снова кивают. — И вы…       — Нет, мы не встречаемся. — Юнги крутит в руках третью недавно открытую банку пива, водя по немного влажному от конденсата железу, рассматривая буквы и рисунок. Выглядит он поникшим, хотя разговор начинался на достаточно весёлой ноте и он рассказал Чимину многое, конечно, без прям всех подробностей, но суть он уловил.       — Не встречаетесь, но спите.       Это даже не вопрос, это — верное утверждение, и если раньше Юнги говорил его себе со спокойной душой, то теперь, слыша то же самое от другого, это приобретает совсем другой окрас. Да, Юнги не гонится за статусом «в отношениях», и об этом он говорит и показывает, но сейчас, взглянув на всю ситуацию с Хосоком со стороны и пересмотрев их полуторамесячные недоотношения и передружбу, он понимает одну вещь, которую Чимин любезно донёс до головы, открыл крышечку на макушке и закинул в мозги: Хосок — взрослый, зрелый, умный парень, Юнги — подросток, пока ещё не созревший полностью, но обладающий полным контролем над своими чувствами, до сих пор не признавались друг другу в бешеной симпатии, которая, к слову, чувствуется за километр, и это не то чтобы прям ненормально, но «не очень» — да. И по всем рассказам Чимина, Юнги у Хосока первый, кто задержался так долго и продержится ещё, потому что по Чону даже слепому видно, что тот влюблён — и не просто мимолётно, а уже серьёзно.       Мин не знает, почему сердце от мысли, что Хосок действительно с ним искренен, колет. Юнги сам всё прекрасно видит, понимает, чувствует, через взгляды, касания, слова, то, как к нему относятся, когда он среди пушистого одеяла и мягких подушек в огромной кровати лежит, а над ним скала возвышается, по имени Чон Хосок, закрывая собой и к матрасу придавливая, и она не страшная вовсе, под ней спокойно и тепло.       С Хосоком хорошо и легко, но он никогда ему этого не говорил.       С Хосоком хочется много и долго, но он никогда ему этого не говорил.       С Хосоком хочется, чтобы навсегда, но он никогда ему этого не говорил.       Но и Хосок тоже из уст «Ты мне нравишься» не выпускал. Он, конечно, говорил, что ему с ним «ахуенно, что аж крышу срывает на приготовить тебе какао» и «мне многое хочется сделать, но сейчас ещё просто не время для этого». И в чём Юнги может его обвинить? Он хотя бы что-то говорит, а от него ещё ни разу не слышал простого «Мне было хорошо» или хотя бы «Спасибо за какао».       Он нерешительный, стеснительный, слишком закомплексованный и ещё глупый и себя за это ненавидит, потому что Хосок, вероятно, не чувствует того, что отдаёт, даже в малых количествах. И сейчас, после вместе проведённой ночи пару дней назад, где Хосок в порыве страсти шепнул в губы «Я тебя съем, если ты будешь так сильно сносить мне голову, ребёнок», а он даже в ответ не промычал, заметив, что Чон сказанное осознал и перед тем, как уснуть, не поцеловал в лоб, как это делал всегда до. У Юнги в тот момент сердце перестало биться, обвиняя его в том, что о чувствах Хосока он вообще не подумал.       Чимин, смотря на задумавшегося поникшего друга, понимает, что если позволит углубиться тому в свои дебри, то найдёт он там совсем не то, что нужно, и спасать положение, в котором они оказались после трёх банок пива, нужно срочняк как.       — Напиши ему. — Ким из пачки чипсину вытаскивает и хрустит шумно, а Юнги голову поднимает, смотря с искоркой в глазах, но та гаснет, как только взгляд встречается со стрелкой часов.       — Сейчас четыре часа ночи.       — И? Это как-то мешает?       — Он спит, я не хочу будить его, — бубнит раздражённо под нос и теребит край одеяла.       — Какой заботливый у Хосока недобойфрэнд. — Чимин прыскает, отпивая пива. — Он может и не спать.       — Он, в отличие от нас, не устроил подростковую пьянку с обсуждением своих недоотношений, включив на фон новый альбом Александрии. — Юнги звучит так, будто говорит совершенно очевидные вещи, хотя так и есть, но до Кима доходит слишком долго и туго.       — Откуда ты знаешь? Может, он щас с Тэхёном сидит в гостиной и тяжело вздыхает, пялясь на твои фотки на фэйсбуке.       — Тэхён развлекается с Чонгуком. — Мин бровь поднимает, напоминая.       — Блять, точняк. Ну с Намджуном тогда сто процентов. Уверяю, они не забудут упомянуть там Давон. — Чимин снова тянется к пачке с чипсами, что покоится между ними, наблюдая за нерешительно падающим на телефон у колена взглядом и руками, что тянутся, но отдёргивают сами себя же, но пробуют ещё раз и подхватывают смартфон, быстро тыкая по экрану, нажимая на нужный диалог.       — Он в сети был пять часов назад. — Парень поднимает глаза на Кима, и тот только кивает, как бы подталкивая к решению, и Юнги губы кусает, думая совершить кое-что очень заманчивое, особенно этой ночью, когда ты с другом пооткровенничал, выпил три банки слабоалкогольного пива, которое слегка разум с тормозов снимает, и когда руки чешутся, потому что знают, что нужно именно оно и ничто другое и еще, где то самое лежит, поэтому взгляд на комод за спиной падает. Юнги телефон на подушку откидывает, подрывается с места, что Чимин аж от неожиданности сам на кровати подлетает, наблюдая, как беловолосый последний ящик выдвигает и вещи, что аккуратно до этого лежали, летят кучей на пол. А потом он вытаскивает красную коробку, и Чимин от интереса через перила кровати перегибается, смотря со множеством вопросов, думая, что как только он её откроет, то всё сразу станет предельно ясно, но нет. Вообще нет. Их увеличивается раза так в три, если не больше.       — Откуда у тебя…юбка? — Чимин хмурится, когда Юнги крутит вещь, и неуверенно трогает плотную чёрную ткань. Мин откладывает её в сторону, возвращая внимание коробке, и тут Кима накрывает ещё одна волна вопросов. — Это чё, бля, гартеры?       — Подруга одолжила, — будничным тоном поясняет парень, вытаскивая из коробки пару кожаных ремешков, крепящихся на ногу, расстёгивая застёжки, чтобы примерить их на свою ляжку.       — А, ну да. Классная у тебя подруга, конечно. — Чимин руку с поднятым большим пальцем вскидывает, смотря, как Юнги, отложив всё обратно в коробку, подходит к шкафу, быстро перебирая стопки вещей, ища что-то подходящее. Вытаскивает он откуда-то из жопы шкафа длинный розовый свитер. Очень длинный розовый свитер. Чимин видит, что он парню чуть ли не по колено, хотя тот его ещё не надел.       Юнги, после того, как взглянул на себя в зеркало, поворачивается с игривой улыбкой и новыми зарождаемыми искрами в радужке глаз и прижимает вещь к груди, ловя заинтересованный взгляд Чимина.       — Только Христа ради, нас не должны запалить родаки.       … Юнги крутится на полу у зеркала, куда они кинули пару огромных подушек, с телефоном в руках. На нём длинный свитер, под которым скрывается чёрная юбка до половины бедра, и на ляшке нацеплены кожаные ремешки, соединенные между собой цепочками. В комнате включена светодиодная лента голубого цвета, и Чимин уже пошутил на этот счёт: «Какой хозяин, такая и лента» — и получил за это подзатыльник.       Чимин за всем происходящим наблюдает со стороны, не лезет, мешать не хочет. Его друг, стоя на коленях, поднимает свитер, открывая вид на то, что надето под ним, и немного виляет задницей, и он, если честно, сам сейчас ахает, роняя в шутку, что Хосок откинется, когда посмотрит этот видос. Они пытаются снять это уже минут сорок; Мину то ракурс не нравится, то блики от светодиодной ленты, то задний план, то он каким-то образом в полумраке разглядывает пятна на зеркале. Чимин туда-сюда бегает: убирается сзади или протирает эти долбаные пятна, которых уже нет, но Юнги их всё равно как-то находит.       — Окей, я закончил. — Парень после приблизительно тысячной попытки облегчённо выдыхает и поднимается с пола, направляясь к сидящему на кровати другу. Он отдаёт телефон ему, говоря, чтобы тот посмотрел и сказал, нормально ли получилось, но Чимин смотрит с прищуром, неуверенный в том, стоит ли ему вообще на это смотреть, а в Юнги ни стыда, ни совести, он даже не смущается, когда Чимин на экране видит, как он юбку эту поднимает, открывая вид на нижнее бельё с кружевами, и Ким взглядывает на стоящего у изголовья друга, пытающегося снять гартеры, и приподнимает пальцем край юбки, заглядывая под неё, убеждаясь в том, что бельё и правда кружевное, и опять же непонятно откуда у него оно оказалось.       — Знаешь, даже у меня, походу, встал. — Парень одобрительно кивает, в ответ слыша довольный смешок, и заходит в чат с Хосоком. Тот за этот час, что они тут возятся не заходил и даже если не зайдёт до утра, то будет даже лучше, потому что утренний стояк всегда намного приятнее, и в этом он пытается убедить Юнги, на что тот, закончив переодеваться, говорит, что Чимин прям Бог сарказма. — Давай, скидывай.       — Прям так сразу? — Мин нерешительно переглядывается с другом, закусывая щеку изнутри, принимая из чужих рук свой телефон.       — А чё тянуть-то? Можете, конечно, политику пообсуждать, но в лоб эффективнее будет. — Чимин брови поднимает, мол, очевидные вещи говорит же, и Юнги опять смотрит на чат, где последним сообщением висит «Удачного дня, ребёнок». Он вздыхает сбивчиво, перечитывая его сто раз в секунду, за чем наблюдает друг, и приподнимается.       Юнги в последний раз прочитывает хосоково сообщение, поднимает взгляд на «был в сети вчера в 22:17» и решается, быстро печатая и сразу отправляя. yng: хослк       — Пиздец, а чё с ошибками-то? — Чимин тыкает в экран, пока Юнги тупит на отправленное сообщение, задыхаясь от учащающегося пульса.       — Да палец не попал, — шикает Мин. Ему даже срать становится, что они своими криками и топотом могут разбудить родителей, у него тут, в телефоне, пекло начинается.       — Он щас сто процентов догадается, что ты пьяный, — не слушает его Ким, начиная ёрзать на кровати с банкой пива в руках.       — Я не пьяный, говорю же, палец не попал.       — Ты юбку с кружевными трусами напялил, чтобы записать видос своему недобойфренду, — прыскает Чимин, толкая в плечо, на что Юнги в ответ замахивается, но резко тормозит, когда краем глаза замечает «в сети» и, кажется, в штаны делает, потому что Хосок-то не спит, но ещё не прочитал, но точно видел от него сообщение. — Че ждёшь? Кидай быстрей, — командует Ким, входя во вкус всей этой идеи, ощущая всю её сладость только сейчас.       Беловолосый несколько секунд медлит, но после нажимает на плюсик в углу чата, добавляет видео, несколько секунд думает над кое-чем до этого ему не свойственным, после быстро тыкает по клавиатуре и, выдохнув судорожно, отправляет следом.       В момент, когда внизу чата «отправлено» сменяется на «прочитано», планета не сталкивается с огромным метеоритом и не сгорает от усилившейся солнечной энергии, но останавливается точно, и Юнги добровольно сходит в экзосферу, где ни кислорода, ни тёплых градусов, и умирает. А сбоку Чимин с ума сходит, прыгая на жопе и в ладоши хлопая, смеясь как можно тише.       Хосок молчит больше двух минут, из сети не выходя, а потом это «печатает…» появляется и исчезает быстро, чтобы выдать: jhos: юнги, ты ёбнулся       — Недобойфренд оценил, — выносит парень вердикт, допивая пиво, и взглядывает на друга, который поверить не может, что отправил кому-то (не кому-то, а целому Хосоку) такой видос. — У него встал, инфа сотка. yng: сам ты ёбнклмя       — Да Юнги, блять, ты нормально можешь писать?       — Отвали, Ким. У меня пальцы скользят, вот и промазывают.       — Да тут не в пальцах дело-то. — Чимин, после того как Мин на него взглядывает вопросительно, играет бровями и кивает в сторону смартфона. — Тут дело всё в Хосоке и юбке с гартерами, — и прыскает, когда Мин всё-таки тонет в смущении, краснея сильнее помидора.       А Хосок, сидя на кухне в намджуновой квартире, чуть ли не роняет стакан с виски-колой, которую они распивают с часов одиннадцати вечера, пялится в экран и немножко (множко) удивляется (ахуевает), полностью игнорируя вопрос от Нама: «Вы просто дружите или друг друга там поёбываете?», выдыхает судорожно, пересматривая видео ещё раз, где в самом углу мелким шрифтом маячит «ily».       — Пиздец.       И опускает голову на сложённые руки, краснея то ли от выпитого алкоголя, то ли от видео, то ли от этого скромного признания, читает последнее отправленное Юнги сообщение.       — Он у меня милашка, конечно.