zeroing

      Парень, переступая порог квартиры, слышит, как дверные петли хрустят от резкого и сильного открытия, и она, придерживаемая пружиной, со скрипом закрывается обратно. Замок щёлкает, не давая ей возможности открыться вновь. Его прикладывают спиной о стену, и он шипит от тупой боли, когда давят на грудь, прижимая к ней ещё сильнее. Ладонь скользит вверх, касаясь шеи, и несильно сжимается, заставляя почувствовать легкое головокружение от перекрытого доступа к полноценному вдоху. Сердце стучит неимоверно быстро, разбивая вдребезги и лёгкие, от тела, что стоит напротив. Собственные пальцы путаются в чужих тёмных прядях, не выдерживая напора, причиняют немного боли, когда тянут у корней, но, осознав это, тут же исправляются, водя по затылку нежно, будто извиняясь. Ладонь на шее хватку ослабляет, спускается к талии, цепляя футболку и вытаскивая ее из брюк, сжимая бока до белых пятен.       Тэхён дикий. Он совсем не сдерживается, шаря руками по всему телу, не в силах найти им одного места, рычит в чонгуковы губы и пихает язык в рот, не давая времени на полный вдох, поэтому Чонгуку приходится делать мелкие попытки, чтобы не задохнуться. У него темп в поцелуе быстрый, Чонгук порой не успевает, потому что челюсть немеет с каждой секундой, и Тэхён в эти моменты замедляется, но только чтобы потом снова начать ускоряться. Он руками обхватывает его бёдра, пока Чон окольцовывает пальцами мощную шею, и сжимает сильно, до болезненного стона в гортань. Тэхёновы пальцы перебираются на ремень и между собой путаются, когда пытаются его расстегнуть, но, когда им удаётся вытащить ленту из пряжки, тянут за ширинку вверх. Чонгук с тихим стоном на носочки поднимается, хватая за запястье, пытаясь давление на промежность снизить, а напротив ухмыляются по-хитрому и тянут сильнее, чтобы уже некуда было деться, и, когда вновь получают запутавшийся в поцелуе стон, подхватывают под бёдра, поднимая вдоль по стене, и вжимают в неё с рыком.       В квартире свет погашен, и в темноте, не разрывая поцелуй, не запнуться об обувь или не наткнуться на что-то опасное для жизни в данной ситуации очень сложно, а с Чонгуком на руках вдвойне. Но отпускать его не хочется от слова совсем, особенно тогда, когда он поясницу крепко обхватывает ногами и куртку с плеч тянет в спешке, пытаясь быстрее от неё избавиться. Следом за ней летит и футболка, а там ремень с чонгуковых брюк на подходе.       Тэхён идёт медленно, но большими шагами, ориентируясь по памяти, пока тот, чью задницу он сжимает в своих ладонях, не отлипает от его губ, становясь более активным, и он наконец нащупывает торшер, что загорается тусклым светом, совсем немного помогающим осветить дорогу до дивана. Чонгук, продолжая с напором целовать, из петель выдергивает ремень, кидая его вниз, но немного не рассчитывает то, что падает он под ноги Тэхёну и тот об него запинается, однако, хвала небесам, не падает, но мычит недовольно и брови хмурит, на что тот коротко прыскает и получает за это тык под рёбра, дергаясь на руках.       Ким, доходя до края дивана, валится на него вместе с парнем, чувствуя, как под тяжестью их тел матрас плавно прогибается, и они разрывают поцелуй из-за снятой чонгуковой водолазки, которая отправляется в полёт, возможно, на люстру. Оба дышат загнанно, глуша посторонние звуки сердечным пульсом, смотря затуманенными взглядами. У Чонгука искрятся, у Тэхёна горят диким огоньком, и у обоих кайф перемешивается с осознанием происходящего.       Чонгук красивый. Как и всегда, в принципе. Но сейчас особенно. Тэхёну сердце разрывает от того, как он взглядывает смущённо и, крепче ухватившись ногами за бёдра, тянется к спортивкам, пытаясь дрожащими руками развязать узел, а потом рявкает «Дубом, блять, не будь», когда Тэхён уж слишком залюбовался. И дубом быть перестаёт: целует развязно, а после резко отталкивается от дивана, заставляя Чонгука в непонятках выдохнуть, и скрывается в коридоре. Оттуда слышится, как открывают ящик тумбы, громко шарятся и, кажется, запинаются о чьи-то ботинки, потому что свет там не включён. Ким к нему возвращается, сразу к губам припадает, спускаясь ниже, к шее, а потом и к груди, целуя под сердцем, чувствуя вибрацию от учащенного пульса. Чонгук за тэхёнов крепкий бицепс хватается, пальцами по волосам проходится и на затылке сжимает несильно. Ему дурно от всех этих поцелуев и касаний, к соскам особенно, поэтому тихого стона не сдерживает. Он под Кимом ёрзает и трётся о его пах, чувствуя, как у того всё тело напрягается.       Тэхён к животу спускается, облизывая солоноватую кожу чуть выше пупка, и брюки вниз тянет. Чонгук на плечи давит и шумно выдыхает — когда он их до половины бедра спускает, продолжая вырисовывать внизу живота узоры языком, — а позже уже жалобно, когда отстраняется и хмыкает.       — Ты его пробуждаешь, — хрипит и аккуратно переворачивает на живот, рассматривая родимое пятно на целую лопатку и плечо, проводя вдоль позвоночника, еле касаясь раскрасневшейся кожи, и стягивает брюки с боксерами окончательно.       — Погоди. — Чонгук за руку перехватывает и смотрит растерянно. — А как же твой брат?       — Сегодня он ночует не дома, — тараторит и губами к шее прилипает. — Не думай, что я не готовился. Я не только Чимина выгнал, но ещё и столько статей прочитал.       Чонгук на это усмехается. Тэхён не один, кто к этому готовился. Он тоже с помощью гугла разузнал все детали, например, что перед этим нужно клизму сделать, и, как бы некомфортно он ни чувствовал себя, сделал перед самым свиданием, потому что предполагал, что закончится оно именно так.       Чонгук всю свою скованность и смущение оставил там, за дверью, и вряд ли впустит до утра, поэтому приподнимает задницу и виляет, чувствуя, как член о грубую ткань дивана трется. Слышит, как Тэхён от этого мычит довольно, опираясь по бокам от его плеч, и целует в затылок, прижимаясь грудью. Чонгук перед ним полностью обнажён, а ещё немного пьян после бокала вина, что он выпил полчаса назад, пока они сидели в кафе, и оба эти фактора заставляют делать необдуманные вещи. Поэтому он и не думает, когда утыкается щекой в подушку и Тэхёна одной рукой за предплечье хватает, а другой на бёдра давит.       — Пихай и погнали, — выходит невнятно, и Тэхён усмехается. — Только не жестко…       — Сразу видно, что ты девственник. — Ким талию очерчивает и заставляет ноги в коленях подогнуть, устраивается сзади, сжимая в ладонях округлые половинки. Чон, чувствуя, как он поцелуями спускается по спине вниз, мнётся от мурашек, что электрическим разрядом проходят от копчика к затылку. Тэхён целует в ягодицу и прикусывает несильно, отчего он вздрагивает и смеётся от лёгкой щекотки, утыкаясь в подушку. А дальше что-то прохладное и вязкое касается его в промежности вместе с чужими пальцами, и он немного пятится вперёд, но руки его за тазобедренные косточки хватают, не позволяя увильнуть.       — Что это?       — Лубрикант. — Его размазывают аккуратно, согревая пальцами, и до Чонгука аромат клубники доходит. Тэхён, что в жизни, что в сексе любит клубнику. Чон от этого прыскает. — Сначала я должен растянуть тебя, чтобы тебе не было больно.       — Мне что, может быть больно?       — М-м, — мычит задумчиво. — Я сделаю так, чтобы не. Не переживай, — и целует в позвонок, проводя по груди к низу живота, вводя палец на одну фалангу, слыша рваный выдох. — Baby boy…       С Чонгуком нужно аккуратно, чтобы стоны, что ласкают сейчас слух, были только от удовольствия, чтобы он ёрзал и за руку хватался, прося о большем. И Тэхён даст, прямо сейчас даёт своему мальчику больше, добавляя второй палец, чувствуя, как хватка на запястье усиливается и по телу идёт вибрация. Он от его спины не отлипает, пока под ним извиваются, и собственные штаны ему давят безбожно. От возбуждения и наблюдения за тем, как Чонгук хочет себя коснуться, уже голова кружится, но он пока сдерживается.       У Чонгука много родинок, и Тэхён их все считает губами.       А Чон сейчас краем сознания думает, что ему впервые делают фингеринг. К тому же, что это очень кайфово. И скорее из-за Ким Тэхёна.       И ещё, когда он шепчет что-то вроде «Твои булочки скоро напросятся на него» или «Baby boy, ты так сильно хочешь получить его?», ему хочется немного заткнуть тэхёнов рот носками, например, или лучше поцелуем, потому что происходит это слишком часто, после того как он ввёл в него третий палец.       — Тэхён…       — Что такое, baby boy?       — Я хочу сделать тебе, — прерывается из-за несдержанного стона, когда Тэхён вновь касается простаты, и сбивается дыханием. — Минет. — Ким на секунду замирает, отрывается от выцеловывания поясницы и поднимает глаза, утыкаясь в тёмный затылок. — Хочу, но не умею. Научи, Тэхён, — и после этого рычит «блять, Чонгук» и пальцы вытаскивает, последний раз целуя в ягодицу. Чонгук, отдышавшись, на дрожащих коленях к Тэхёну подползает, который со словами «I invite to suck» откинулся на спинку, вытягивая ноги. Он между них располагается, сглатывает туго и то на парня, то на его пах смотрит нерешительно.       — Тебя подтолкнуть надо? Или, может, моральную поддержку? — Тэхён над ним усмехается, после того, как Чонгук ближе подползает, немного краснея. Смущение, всё-таки, успело проскочить.       — Я прочитал одну статью, где было описано всё очень подробно, — шепчет, останавливаясь напротив лица, облизывая суховатые губы. — И ещё я посмотрел пару видосов…       — Ты так далеко зашёл, baby boy.       Если он не смеётся над ним, то он даже не знает, что это за тон и выражения лица такое. У него щёки мигом загораются, а ещё в глазах слегка темнеет, потому что впервой, неизвестно и по ощущениям немного странно. Тэхён этих щёк ладонью касается, проводит пальцем по скуле и улыбается мягче. У Чонгука в момент, когда Ким быстро целует в уголок рта и ладонью по груди проводит, задевая соски, зрачки расширяются, но понять отчего он пока не в состоянии: то ли от новой волны возбуждения, то ли от такого красивого в тусклом свете, с немного растрёпанными волосами и заведённого Ким Тэхёна. Он просто не может не проиграть от такой атаки, поэтому сглатывает слюну и целует в подбородок, спускаясь к шее, проходясь по татуировке на груди, по соскам, по рельефному животу, цепляется за резинку спортивок и нижнего белья, слыша хриплое мычание от уже нахлынувшего удовольствия, и сам вздрагивает от пальцев в волосах.       У Тэхёна большой и толстый, и Чонгук, получив им по щеке, после того, как снял штаны, уже выругался, и сейчас сомневается в том, что сможет вообще принять его.       — Не пытайся взять полностью сразу — затошнит, — советуют сверху, поглаживая по затылку, пока он рассматривает колом стоящий орган, прикидывая свои возможности. — В твоём распоряжении целая головка, — и хмыкает, когда Чонгук на него недовольно взглядывает.       Окей, как было написано в статье, то нужно, первое — сначала смазать слюной и лучше обильно, поэтому он смазывает. Второе — немного его подготовить: помассировать пальцами или обхватить ладонью, и Чонгук обхватывает, водя вверх-вниз несколько раз, слыша, как вверху судорожно выдыхают. Третье — подготовить горло и не забывать расслаблять, поэтому он прокашливается и пробует расслабить его максимально уже сейчас. Четвёртое…       — Если ты делаешь это так, как было написано в статье по пунктам… — Чонгук неуверенно поднимает взгляд на Тэхёна. Его раскусили. — Просто сделай, как чувствуешь, Чонгук. — Ким звучит так, будто говорит сами собой разумеющиеся вещи. И, скорее всего, это так и есть, но сейчас для него «как чувствуешь» заканчивается ровно там, где и начинается, потому что он не может понять, что именно и как хочет сделать. Но если Тэхён говорит полагаться только на свои чувства, то так сделать и нужно, поэтому, проведя несколько раз от основания, проходится по всей длине языком и обхватывает губами головку, чувствуя солоноватый привкус предэякулята. Прикасается языком к чувствительному месту, в ответ получая поджимающиеся пальцы и протяжный вдох. Тэхён дыхание задерживает, пока Чон сжимает головку, несильно надавливая шершавым языком, и выдыхает резко, после того как он берёт немного глубже. Втягивает щеки, помогает себе рукой и, когда Тэхён немного вперёд подаётся, сжав волосы на макушке, давится от неожиданности и мычит, разнося по органу вибрацию, от которой Ким голову откидывает. Он у лобка пальцы смыкает и горло расслабляет, вбирая чуть глубже, не забывает про зубы, стараясь Тэхёна не задеть. Чувствует, как он ноги подгибает, разводя шире от приятных ощущений. — Baby boy, где ты этому научился? — хрипит и выругивается, когда Чонгук снова втягивает щеки. — Неужели на чупа-чупсах практ-       — Тэхён. — Он с неприличным причмокиванием член изо рта вытаскивает и смотрит немного недовольно, пока у второго в глазах пелена от удовольствия застыла. — Твои пошлые подколы сейчас не актуальны, — и возвращается к своему недавнему делу, пока Ким смеётся по-тихому.       — Как по мне, сейчас — самое время, — и снова стонет, когда Чонгук берет ещё глубже, позволяя задеть головкой гортань, задерживаясь в таком положении.       Чонгук подступающие рвотные рефлексы чувствует, успешно их подавляет и старается ещё немного глубже взять, но своей слюной, смешавшейся с предэякулятом, давится и отодвигается, пытаясь откашляться. Тэхён, до этого расслабленный и кайфовавший, взглядывает с неподдельным волнением.       — На сегодня это упражнение закончим. — Он притягивает Чонгука к себе, и тот располагается на бёдрах, потирая раздражённое кашлем горло.       — Нормально было?       — Было. Просто. Охуенно, — и целует в подбородок, слизывая языком оставшуюся на нем слюнку, когда Чон улыбается смущённо. Он его за бёдра приподнимает и, пока оставляет на груди очередные поцелуи, растирает лубрикант по своему члену и между чонгуковых половинок, не удерживается и сразу два пальца на первые фаланги вводит, услышав рваный от неожиданности стон, но быстро вынимает.       Чонгуку хочется всхлипнуть. А ещё, чтобы Тэхён сделал так ещё раз, только глубже и немного резче.       — Срань господня. — Тэхён входит очень, блять, медленно, и Чонгук не понимает, хорошо это для него или нет; с одной стороны Тэхён заботится и старается по максимуму от боли уберечь, а с другой он хочет, чтоб тот его оттрахал наконец. Не жёстко, но и не настолько медленно.       — Чонгук, ты очень хорошо умеешь подбирать слова.       От хриплого голоса и ощущений внизу голову сносит моментально, так же, как и Тэхёну от сладостного стона и прикрытых глаз, когда он входит наполовину. Рука порывается оставить смачный шлёпок на округлых половинках, но вместо этого сминает и разводит, чтобы еще глубже быть.       — Тэхён… — выдыхает сипло. Чонгук дрожать начинает, смазка обильнее выделяется, капая Киму на живот, и он ловит ее пальцами, растирая по чонгукову члену. — Поцелуй, — и Тэхён на эту до невозможного сладкую просьбу откликается, просто не может отказать своему мальчику, целует тягуче и вожделенно разгоряченные губы, обхватывая чужую талию, а Чонгук стонет в поцелуй с каждым толчком и сам бёдрами подмахивает навстречу.       Чонгуку хорошо. Не только физически, но и духовно, и причина этому, скорее, заключается в Тэхёне, который шепчет в губы «Baby boy, ты меня с ума сводишь», с ума сходит тоже. Ему сейчас и не нужно больше ничего, кроме как чувства заполненности, чужих прикосновений, блаженства по телу от поцелуев и бьющегося в ответ безумного сердца, которое так и кричит «люблю люблю люблю люблю».

***

      Тэхён переворачивается на спину и шипит от того, что рука, на которой он лежал последние пару часов, уже не чувствуется. Он вскидывает её кверху, открывая крови доступ к конечности. Телефон под подушкой коротко вибрирует, и он шарит под ней рукой, смотря на новые уведомления с фейсбука. Заваливая несколько попыток распознавания камерой своего отёкшего лица, он вбивает пароль, заходя сразу в чаты, где красным висит новое сообщение. «Привет. Хочешь прогуляться?»       Девушка пролайкала все его фотки, ещё и написала под каждой коммент с эмоджи огня и цепей, и целых два таких под фоткой с вечера после гонки, которую по-быстрому сделал Чимин и получилась она немного смазанной, а тот его уверил, что сейчас так модно и соберёт она больше лайков. Отвечать девушке он не собирается, потому что знает, что пишет она не просто подружить, и видно это по её аватарке, поэтому телефон с неотвеченным сообщением откидывает обратно под подушку и поворачивается в сторону.       Чонгук под плечом тихо посапывает, зажав между ног маленькую подушку, а вторую прижал к груди. У него ресницы подрагивают, и брови иногда хмурятся. Он выглядит немного уставшим из-за того, что уснули они поздно, и у Кима внизу живота узлы возбуждения образуются от воспоминаний. Чонгук стонов своих не сдерживал и отдавался Тэхёну без остатка, шепча потом в изгиб шеи «Ты меня не обижай, а то пизды получишь». Да Тэхён, если обидит, сам себя отпиздит — тут уж безоговорочно.       Телефон снова вибрирует, и он в экран утыкается, смотря на новые сообщения от той же девушки, а потом и вовсе откидывает его куда-то в ноги, но тот отскакивает и падает с дивана. Так даже лучше. Ему, смотря на своего мальчика, никто и не нужен больше.       — Чонгук, — хрипит Ким и коротко в плечо целует, по щеке проводя пальцами. На это лишь схмуривают брови, вздыхают и двигаются ближе, зарываясь носом в изгиб шеи. Тэхён его ночью всего и везде расцеловал и сейчас хочет это повторить, поэтому, наперекор чонгуковым хотелкам поспать у него на плече, он над ним нависает и стаскивает одеяло, целуя сначала в висок, потом чмокает в мочку уха, слыша, как Чонгук от всей этой затеи недовольно мычит, и спускается на спину, к лопаткам, а позже и к пояснице, очерчивая ладонями стройную талию. Чон, когда Тэхён его за бёдра приподнимает и ныряет руками под живот, дёргается и выдыхает рвано от блуждающих по телу рук.       — Тэхён, не над-       — Сорок две. — Чонгук взглядывает в непонятках из-под чёлки сонно, наблюдая, как Тэхён отстраняется. — Но, кажется, я сбился.       — Чё?       — Родинок, — пытается сдержать улыбку, когда Чонгук выглядит ещё больше растерянным, но у него всё-таки не получается, потому что тот, кажется, начинает понимать, и наклоняется к нему, переворачивая его на спину, зацеловывая грудь и подтянутый живот. — Дай-ка я ещё раз пересчитаю. — Чонгук смеётся звонко от лёгкой щекотки, пытаясь оттолкнуть, и после того, как Тэхён прекращает, обвивает его ногами за поясницу и руки на шею закидывает. Ким его в родинку под губой целует, пока он в покое волосы на затылке не оставляет.       Это утро слишком сладкое.       — Я приготовлю завтрак. — Чон из-под парня вылазит, поднимая с пола брошенную вчера в порыве страсти тэхёнову футболку, напяливая на первое время, чтобы хоть как-то скрыть свою наготу.       — Чонгук. — Тэхён звучит неодобрительно, заставляя взглянуть на него, и хмурится. — Ты можешь готовить сколько угодно, но при услов-       — «Что ты не сожжёшь мне полкухни и не отрежешь себе руку». Это я помню, любимый, — хмыкает, сгибая в воздухе два пальца, показывая этим уже выученную тэхёнову фразу, и, вильнув задницей, скрывается на кухне, открывая холодильник, начиная шуметь приборами.       Ким сдержаться не сумел: откидывается на спинку дивана, прикрывая лицо руками, выдыхая:       — Пиздец он охуенный… любимый.       И направляется в душ под первый мат, доносящийся с кухни.       … — Тэхён. — Чонгук ловит его на выходе из ванной с максимально серьёзным видом и немного нахмуренными бровями, пока он, завязав полотенце на бёдрах, вторым тёр волосы и свесил его на шее, смотря на парня растеряно. — Признайся честно, — ему становится не по себе от выжигающего взгляда Чона. Слишком уж он… опасный, ему не свойственный. — Ты занимаешься контрабандой? — Тэхён не то что в ступор впадает, он от такого тона и заявы охуевает по максимуму, поэтому и смотрит, с каждой секундой больше и больше сводя вместе брови.       — Чё? Ты чем нахуяриться успел?       — С темы не съезжай. Чё это за трава тогда, которую я нашёл на кухне? — Он выглядит злым и, возможно, готов Тэхёна ударить, потому что тот смешка не сдерживает, когда он перед его носом целлофановый мешочек поднимает, в котором мелкие сушеные листья накрошены. — Теперь я понял, к чему были все эти шептания с Намджуном. Эти ваши бумаги, дела, клиенты, да? Вот этим вы занимаетесь?       — Сразу понятно, что ты никогда не видел наркоту в лицо. — Тэхён всё-таки не выдерживает, прыскает, пока Чонгук порывается по оголенному плечу шлёпнуть, и выхватывает из его рук пакетик. — Если ты это понюхаешь, то поймёшь, какую херню сейчас сморозил, — и вскрывает его, нюхает сам, в то время как Чонгук морщится и поджимает к груди руки.       — Не собираюсь я это нюхать. — Тэхён только хмыкает и хватает ему одной секунды, чтобы схватить за затылок и резко потянуть на себя, приставляя к носу траву. — Эй! — Он вырывается и пытается оттолкнуть, поэтому Тэхён хватку усиливает, подходя со спины и прижимая к себе за плечи. — Да Тэхён, блять! — Чонгуку не выбраться — Тэхён сейчас сильно к груди прижимает, перехватывая руки, чтобы он не дёргался, и пакетик этот к носу пихает. Он головой туда-сюда крутит, но после того, как Ким на него рявкает, стоит смирно, с зажмуренными глазами, держась за тэхёнову руку, чтоб не задушил. И чувствует, когда он траву к носу подставляет, сладкий, смолисто-цветочный запах, немного клубничный и мятный. И вроде приятный, вроде понимает, что наркота точно так пахнуть не будет, но кто их знает, этих наркодилеров. Но сдержаться не получается, и тянется носом ближе, потому что запах нравится, а одёрнуть себя не выходит. Тэхён на груди хватку ослабляет, а позже вообще убирает её на талию и хмыкает, потому что видит, как Чонгук внюхивается больше и больше. — Это чай, — теперь уже объясняет спокойно, а Чонгук глаза распахивает широко от такой вот новости, и ему вместе с Тэхёном над самим собой же смеяться хочется. — Пошли, заварю. Попробуем. — И он шагает за Тэхёном на кухню, не отлипая от целлофанового пакетика.       Тэхён верхний ящик открывает, и Чонгук видит, что он полностью заставлен небольшими железными баночками, и Ким их все вытаскивает, выставляя перед Чонгуком. Он за этим наблюдает, взбираясь на высокий стул и, когда парень опирается руками о стол, нерешительно поднимает глаза.       — У Намджуна компания по продажам чая из заграницы, — начинает объяснять по порядку Тэхён. — Я типа заместитель и работаю с бумагами и отчетами, — средним пальцем трёт переносицу, будто очки поправляет, и Чонгук над ним смеётся. — Тебе нравится зелёный с мятой, но можешь попробовать ещё с черникой и черный с мятой и клубникой, который ты нюхал. — Тэхён одну из баночек вскрывает и протягивает ему. Тот в неё носом утыкается и кивает, говоря, что этот пойдёт, потому что запах у каждого действительно офигенный. Тэхён ставит чайник нагреваться и пару ложек насыпает во френч-пресс, мельком поглядывая на него. — Так, а что у нас с остальным завтраком? — Чонгук после этих слов со стула слезает и прыгает к плите, открывая крышку, показывая содержимое сковородки. Там зажаристый хлеб и пара яиц с приправами, и на запах вроде съедобно, и на вид. — Какой ты умничка, baby boy. — Чонгук улыбается смущённо, и Тэхён его в уголок рта целует, продолжая возиться с чаем. Он со спины подходит, талию руками обвивает, щекой прижимаясь к немного влажной лопатке. Тэхён походу какую-то песню напевает и, заведя руку назад, похлопывает его по попке.       — У меня зачёт через неделю, — говорит тихо под журчание воды в чайнике и тэхёновские напевы. — Так что я вряд ли буду приходить. — Он звучит расстроенным, потому что приходить хочется, а не вот это вот всё, зачёты ваши да сессии.       — Готовиться будешь? — в ответ коротко угукают. — Приду к тебе под окна общаги с плакатом моральной поддержки, и слэнг недели будет «My baby boy will kick ass». — Чонгук в спину утыкается, смеясь, и сильней талию сжимает в объятиях. — Только чтоб на сообщения отвечал, уяснил? — Тэхён руки его расцепляет, подхватывает и садит на барную стойку, располагаясь между его ног, пока Чонгук головой машет и ногами поясницу окольцовывает. Ким к сковородке тянется, чуть её не роняет и вытаскивает из ящика пару вилок, но Чон одну пихает обратно. И Тэхёна кормит, пока тот бёдра сжимает, слушая рассказы про смешные моменты на сдаче зачётов.

***

      — Привет, я закончил с зачетом. — Чонгук радостно вприпрыжку выходит с территории университета, минутой ранее распрощавшись с одногруппниками, направляясь в кофейню недалеко от него. На улице с каждым днём становится всё холоднее, поэтому он ёжится от ветра и сильнее кутается в пуховик.       — Какой умничка, — на другом конце провода звучат уставшим и сонным; Тэхён, вероятно, опять работал допоздна и проснулся не больше получаса назад. — Как сдал? Устал?       — Дико. Препод завалил вопросами, которые к теме вообще не относились, но я надрал ему зад. — Он улыбается, вспоминая слова Кима тем утром на кухне, что тот придёт поддержать его, и он, к слову, действительно пришёл под окна общаги и орал на два квартала, какой у него малышок молодец и что со всем справится. Он с ног валился от смеха и кричал соседу по комнате, как сильно Тэхёна любит, игнорируя ошарашенный взгляд и немые вопросы. — Я зайду к тебе через час где-то. Закончу с рефератом по-быстрому. — Чонгук, заходя в тёплое помещение, расслабляется, занимая столик у окна, слыша, как у Тэхёна что-то шумит.       — Не, Чонгук, сегодня не вариант, много кипиша с бумагами, — выдыхает вымучено, и Чон сам расстраивается и волноваться начинает. Тэхён в последнее время очень много работал и мало спал, как бы не пришлось ему задницу во время болезни подтирать. Хотя у него под рукой Чимин бегает, поэтому, волноваться возможно, не о чем.       — Чем ты занят? — из динамиков снова раздаётся непонятный шум, и парень хмурится.       — Сру. — Чонгук замирает с меню в руках, смотря мимо него, поражаясь тому, как в Тэхёне ни стыда, ни стеснения нет и он с таким будничным тоном, будто они обсуждают недавно купленные вещи, говорит ему подобное. — Но уже закончил.       — Занимательно. — Единственное, что он может, так это только усмехнуться.       — Давай-ка, включи видеозвонок, покажу тебе чё. — Он телефон от уха отстраняет, принимая запрос на включение камеры, и ставит телефон на салфетницу, наблюдая, как Тэхён, растрёпанный и вправду уставший и сонный, поджимает губы, будто пытается сдержать смех, а после опускает телефон вниз. — Ну как? — Чонгук несколько секунд тупит в экран, туго сглатывая образовавшуюся при виде его члена слюну, а потом до него доходит. Он телефон подхватывает, выключая видеозвонок, поднося микрофон к самому рту, и кричит шёпотом.       — Тэхён, блять, я в кафе сижу! — А там смеются, не успевая ничего сказать, потому что Чон звонок сбрасывает. Он откладывает смартфон на стол от себя подальше и утыкается лбом в сложённые руки, тяжело вздыхая, а после и вовсе свою укладку превращает в хер пойми что, выстанывая обессилено. — Он невыносимый придурок.       Но любимый.

***

      Гулять с ним по парку, держа в руках мороженое, которое они делят на двоих, для Юнги все ещё непривычно, хоть и не ново. Ему нравится эта непринуждённая атмосфера и парк, потому что тут много деревьев и он не так далеко от школы, поэтому Хосок, в очередной раз забрав его, привёз сюда, купил яблочное мороженое и сейчас идёт рядом, иногда поглядывая и откусывая, слушая рассказы о школе. Юнги порой замечает, как на них, в частности на Хосока, проходящие девушки поглядывают, и его постоянно ревность жрёт, что парень замечает. И успокаивает объятиями или поглаживаниями по волосам.       Сейчас же они идут молча, у Мина вид задумчивый и отстранённый, Хосок начинает переживать, смотря, как он упирается взглядом в асфальт и на автомате идёт, даже не замечая, что он отстаёт. На горизонте ещё Намджун с Давон мелькают, поэтому Юнги, наконец поднимая глаза и замечая их, руку из хосоковой выдёргивает и в карман своей куртки пихает, на что тот хмурится.       — Культурно развлекаем себя прогулками? — Намджун улыбается, когда из-за голоса Давон обращает внимание на знакомые лица и вскидывает руку, здороваясь. Юнги скромно приветствует в ответ, откусывая мороженое, и мнётся на месте, пока они общаются между собой. Он осматривает парочку, вспоминает, как Чимин говорил, что Нам всё-таки тупить перестал и они с Давон наконец поговорили, и теперь, как показывает его наблюдательность, они вместе. Это видно по тому, как девушка свою руку в карман чужой куртки, переплетая с намджуновой пальцы, кладёт и прямо светится. Мин на Хосока мельком из-под чёлки смотри, ловит его взгляд на себе и снова в асфальт утыкается, пока Намджун и Давон с ними не прощаются.       — Юнги. — Чон на себя внимание обращает, пальцами в белых волосах зарываясь, массируя у затылка. — Чё у тебя происходит? — Юнги, немного расслабившись от его действий, нерешительно глаза поднимает и мотает головой отрицательно, мол, нет, все в прядке. Хосок не верит; видит же, что ребёнок его обеспокоен чем-то, постоянно в своих мыслях и ходит запинается о каждый камень. — Я же вижу, ребёнок, — и наклоняется чуть вперёд, чтобы в отведённые глаза заглянуть.       Юнги мороженое откусывает и смотрит несмело, подносит к чужим губам вафлю; Хосок откусывает, понимая, что тот хочет его внимание перенести на неё, но смотреть продолжает. Юнги понимает, что не отделается просто так, поэтому, когда Чон снова это «ребёнок» произносит, вздыхает тяжко, хватаясь за его руку, переплетает пальцы, и суёт, как это сделала Давон с Намджуном, в карман хосоковской куртки. Парень с этого смеётся, сильнее холодную ладонь сжимая в своём кармане, и смиренно ждёт, когда Мин начнёт говорить.       — С родаками поругался. — Он глаза в асфальт утыкает, чувствуя, как Хосок тыльную сторону кисти поглаживает. — Хочу из дома свалить на пару дней.       — Ну, заваливайся. — Юнги на него взглядывает удивлённо, переставая жевать вафлю. — Поселю тебя в своей спальне, Давон против не буд-       — Нет, Хосок, я к Чимину поеду, — перебивает, и тот смотрит на него, немного брови нахмурив, и добавляет неуверенно. — Не хочу я тебя напрягать.       — Меня не хочешь, а Чимина хочешь? — видно, что Хосок начинает заводиться. — Что не так? Давон о нас знает, стесняться нечего. Она к тебе как к младшему брату относится, даже со мной такого не было. — Юнги смотреть продолжает, и по его взгляду не понятно, что у него в голове творится. Хосок действительно не понимает, почему он не может или не хочет. Он у него последнее время часто зависает, а сейчас уже что-то изменилось и не нравится.       — Просто…       — Все очень просто, Юнги. — Хосок улыбается мягко. — Ты же помнишь? Я тебя всегда приму, в любое время суток, накормлю, напою, одену в тёплый свитер, приготовлю какао — постараюсь в этот раз его не пересолить — и расцелую. — Хосок по носу щёлкает, наблюдая за тем, как у младшего щёки краснеют мгновенно.       Беловолосый ещё крепче ладонь сжимает и, откусив вафлю, спрашивает невнятно:       — А точно расцелуешь?       Чон глаза на Мина опускает, а тот из-под белой чёлки смотрит и улыбается застенчиво, пока он его волосы взлохмачивает.       — Точно.       … Посылая Юнги за вещами, он опирается о дверцу машины, закуривает сигарету и прикрывает глаза. Мин сказал, что долго ждать не заставит, быстро соберёт учебники и одежду, пока дома никого нет.       Хосок слышит в стороне смех компании парней и поворачивает голову в их сторону. Пятеро идут точно к нему, кто-то ухмыляется не по-доброму, кто-то пустые банки, валяющиеся на асфальте пинает, кто-то их же, после того как допили пиво, кидает.       — Смотри, его опять кто-то трахает. — Один из парней указывает пальцем в сторону Чона, и тот, пока не понимая, о чем идёт речь, хмурится, делая затяжку. Компания смеётся громко и противно.       — Не удивлён. — Второй оглядывает его сверху вниз, подходя ближе. — Ты подцепил шлюху, — и указывает пальцем за спину, на дом, на втором этаже которого загорается свет, и в окне мелькает тень, и понимает. Понимает и по щелчку заводится. Потому что опять на его ребёнка залупаются, а он этого не терпит. — Знаешь?       — Мне похуй, абсолютно, — рычит сквозь зубы, от машины отталкиваясь, сильнее сжимая губами фильтр сигареты. — А за шлюху ты ответишь.       Юнги, выходя из дома, возясь с ключами у двери, слышит, как о калитку что-то ударяется и она громко дребезжит, пугая. Он по дорожке быстрым шагом идёт, начиная волноваться, и, открыв железную дверцу, смотрит на Хосока огромными глазами, который джинсы подтягивает и откашливается, обращая на него внимание.       — Че, всё забрал? — Мин его с головы до ног осматривает, подозрительно косясь на руки, замечая на костяшках небольшие красные пятна, которые он быстро о куртку вытирает, и видит в стороне двух лежащих на земле парней.       — А это кто? — указывает подбородком в их сторону и хмурится, когда видит, что они еле шевелятся.       — Да пьяницы какие-то. — Хосок нервным стал, хотя его не было всего минут десять от силы. Он ближе к нему подходит и в глаза, которые судорожно по лицу бегают, заглядывает. У Чона кадык дёргается, для Юнги это незаметным не остаётся, и Хосок, поняв это, пытается максимально расслабиться, несмотря на мысль, что трое смогли удрать, наклоняется, целуя в лоб, и белоснежные волосы сквозь пальцы пропускает. — Прыгай. — Хосок дверцу открывает, выхватывая сумку из рук Юнги, и закидывает её на заднее сиденье, пока тот продолжает пялиться, но всё же прыгает в салон, когда Хосок садится на водительское, и, откинувшись на сиденье, они уезжают, оставляя двух парней изнывать от боли и ещё трёх от страха, которые ответом прилетели за Юнги.