По ту сторону костра. Часть первая.

      Вечернее воскресное богослужение наконец-то подходило к концу. Пятилетний Уильям сидел на неудобной деревянной скамье не в силах перестать ерзать и бесконечно вертеть головой. В беспечное течение его мыслей раз за разом врывался один и тот же вопрос, который во все продолжение службы не давал ему ни единой минуты покоя: «Ну сколько еще будет длиться эта тягомотная служба?»Спрашиватьу рядом сидящего старшего брата о времени долгожданного освобождения было абсолютно бесполезно. Его реакция уже давно известна – он только шикнет и продолжит бессмысленно пялитьсяв одну точку, да напряженно слушая каждое слово невнятного песнопения.       Нужно было как-то занять себя. Но что же можно делать сидя в церкви, где тебе почти все запрещено? Уильям знал лишь одно единственное развлечение, спасавшее его. Едва ли нашелся бы хоть один человек в целом городе, который бы без колебания мог бы ответить на такие вопросы как: количество осколков на витраже святого Петра, количество плиток покрывших пол церкви, количество произнесенных «Аминь» за всю службу, и так далее и тому подобное. А маленький Тенебрус мог с легкостью назвать эти числа. Десятки самых разнообразных цифр связанных с церковью прочно засели у него в голове, в следствии, колоссального количества произведённых подсчетов. Правда, у этого способа времяпровождения был один существенный недостаток. Каждый день приходилось изобретать новую задачу, еще невероятнее и сложнее вчерашней. Если в самом начале посещений церкви, речь шла лишь о подсчете количества распятий внутри здания, то сейчас уже речь шла о подсчете количества святых, изображенных на всех иконах вместе взятых.       Едва ли можно упрекнуть нашего героя, в столь странном развлечении, особенно учитывая его юный возраст. Абсолютно не понимая сути происходящих во время службы ритуалов, совершенно не понимая, о чем говорит пастор, ежедневное нахождение в церкви Уильям воспринимал как наказание, не понятно за что и кем наложенное.       Наконец, бесконечные смутные по смыслу песнопения окончились. На кафедру медленно выползал, словно улитка,старый и дряхлый старец – неизменный проповедник десятилетиями служивший верой и правдой в этой церкви. Артур говорил, что этот человек еще крестил ГрегораТенебруса. Учитывая, что дяде сейчас около сорока лет, то старику должно быть около семидесяти, что для средневековья было почти что фантастической цифрой.       «Эх, еще минут двадцать слушать всякую галиматью про конец света и еретиков» - с тоской сказал кто-то, из сидевших позади Уильяма.Услышь эту кощунственную фразу кто-либо другой из семейства Тенебрус, жалобщика сразу после службы ждало бы неминуемое посещение священного трибунала.       Пастор всегда выступал с проповедями в конце службы. Для мальчишки, он был всего лишь сигналом, что вот, еще десять минут, и все окончиться.       Наконец, осилив подъем,священник на несколько секунд замер, пытаясь отдышаться. Но, вместо приветливой и располагающей к себе улыбки, с которой он обычно обращался к собравшимся, сегодня у него читалось на лице тень беспокойства и явного напряжения. Наконец, простояв еще немного он произнес: «Братья и сестры! Уведомляю вас, что сегодня я не буду выступать с проповедью. Эта честь будет принадлежать нашему достопочтенному брату, всеми глубоко уважаемому человеку, чье призвание –очищать ряды овец Божьих от дьявольской скверны. Именно он, защищая наш разум и тело,безжалостно пресекает любое распространение еретических учений, и железной рукой карает ведьм и колдунов осмелившихся отвернуться от Бога. Я приглашаю сюда ГрегориоТенебруса!       Сначала в храме повисла невероятная тишина. Мертвая тишина, которая обычно наступает, когда люди услышали новость, но все еще не понимают сказанное. Чуть погодя, когда оцепенение спало, по залу расползся удивленный шепот,в котором явно проступал оттенок страха.       По меркам средневекового жителя Сотто ла Кроче, выступление инквизитора в церкви – довольно редкое явление. Доселе, лишь инквизитор области или даже целой страны имели полномочие по обращению к жителям города посредством проповеди. И каждый раз, когда такое происходило – это было верным признаком страшных чисток, которые обрушивались на город словно чума.       Случаев обращения комиссария города, имевшего почти все полномочия в черте населенного пункта, горожане доселе не знали. Да, и какой смысл был в этом, если инквизитор города и без того постоянно взаимодействует с жителями Сотто ла Кроче? И уж что бы со словом Божьим выступал заместитель комиссария города?!Это было уму непостижимо. Никто из присутствующих совершенно не понимал, что происходит.       Грегорвзошел на кафедру со всей возможной величественностью и важностью. Не каждый король с такой гордостью занимает трон, с какой инквизитор занял место проповедника. В глазах светилось упоение грядущим моментом.       И момент настал. Как опытный оратор, он не спешил начинать с речью. Оносматривал всех присутствующих,словно дикий зверь,пытаясь учуять настроение толпы. Напряжение от этого затянутого молчания все нарастало и крепло. И вот, когда ждать дольше уже нельзя, из его глотки вырвался громогласный повелительный голос:       « Каждый человек был послан на эту землю Господом с определённой миссией. Кто-то ищет свое предназначение всю жизнь и умирает, так и не найдя. Кому-то оно открывается, когда человек уже прошел половину жизненного пути. И наконец, есть те, кто знает свой путь с самого своего рождения. Я отношусь именно к этой группе людей. Мое предназначение состоит в продолжении дела моих предков. Мой род веками верой и правдой служил священному трибуналу. И будет служить, пока существует хоть один из рода Тенебрусов.       Наш мир сейчас напоминает чашу, до верха заполненную грехамии богомерзкими гнусностями. Еще несколько капель – и терпению Бога придет конец. Тогда, мы узрим и прочувствуем весь гнев его. Семь казней египетских обрушаться на Землю, и напрасны будут мольбы о прощении – мы упустим свой шанс на спасение. Что может спасти нас, перед тем как не стало слишком поздно?!Искоренение ереси, неумолимое преследование колдовства, защита душ людей от пагубного воздействия вездесущего Сатаны. И наконец, наказание врагов и отступников отрекшихся в малодушии и низости своей от Господа нашего. Аминь!»       Аминь! – раздался хор из тысячи голосов в ответ.       « Мой брат - МихаилТенебрус был вызван в Рим по важным и неотложным делам. Многие враги Господа и Церкви возрадовались его отъезду,наивно полагая, что что вездесущее око Инквизиции от этого ослабнет. Смею их заверить, что они крайне жестоко ошибаются. Уезжая, брат с согласия инквизитора области возложил на меня свое тяжкое бремя по защите Сотто ла Кроче от сил зла. Это великая честь для меня, и это возлагает на меня огромную ответственность пред Господом, священным трибуналом, и наконец, родным братом!»       - ГрегорТенебрус теперь инквизитор города?       - Говорят, он куда более образован, чем младший брат.       - Он велел арестовать сапожника Якова за то, что он улыбнулся во время проповеди, услышав имя девы Марии.       Эти и сотни других фраз вырвались из других людей. Каждому не терпелось понять, к чему приведет новое назначение?       «Уже давно, я явственно вижу, как нравы нашего города необратимо приходят в упадок, медленно разрушаясь под воздействием сил тьмы! Сатана беспрерывно пополняет ряды своих служителей в пределах нашего с вами города! Он пытается развратить и обезобразить наши души. И если мы и дальше так будем жить, все больше и больше забывая о Боге, то Сотто ла Кроче, превратится в истинный Содом! А я напоминаю, что название нашего города,с итальянского переводиться как «под крестом». Увы, но как бы Михаил Тенебрус не старался искоренять ересь, при этом, не забывая о такой важной добродетели как милосердие, дьявол пользуется его добрым сердцем, и лишь еще сильнее зажимает Сотто ла Кроче в тиски греха.       Есть лишь одно средство спасения - бороться с еретической скверной столь жестоко и решительно, пока каждый, абсолютно каждый враг Господа не будет сурово наказан! Все это нужно сделать во имянашего с вами блага и во имя стабильности общества! И лишь тогда, мы достигнем благополучия и процветания! Но без вашей помощи, без вашего усердия и содействия Инквизиция станет подобно слепому и глухому. И тогда, мы можем забыть о светлом будущем для нас и наших детей!»       Голос Грегора все более и более рос, насыщаясь все более и более раскатистыми нотками. Вот, теперь это не ГрегорТенебрус говорит, а пророк Господень, который объявляет свое громогласноепослание к павшим грешникам, призывая их встать на путь истины. Каждое слово дышало жаром и воинственной праведностью, каждое восклицание, казалось, сотрясало стены Божьего дома, все более и более распаляя толпу, жадновнимавшую словам инквизитора.       «Я обращаюсь к тем из присутствующих здесь, кто считает себя настоящим христианином! Вы - войско Господа и лишь вы способны остановить порабощение мира дьяволом!Лживые и неверные еретики прячась среди нас готовятся отнять у нас наши родные земли, поработить нас и держать как скот, заставляя молиться Люциферу! Взгляни вокруг, христианин. Взгляни на свою мать, на свою жену и на детей своих, и пойми что ты и твои братья – единственная надежда на будущее. Вы - глаза и уши священного трибунала! И вместе мы сможем остановить рост гнилого дерева ереси, с корнем вырвать его, безжалостно кинув в священное пламя!       Я предостерегаю каждого - будьте бдительны, будьте всегда на чеку, берегите святость духав себе, не позволяйтеокружающим вас людям впасть в пропасть греха.       А к тем, кто равнодушен к словам Господа - будьте строги и безжалостны. Не проявляйте милосердия к заблудшим. Помните! Милосердие – не ваше дело! Лишь Отец Небесный может простить заблудшего сына!       Если вы видите признак ереси или колдовства, если вы стали очевидцем преступных действий – то немедленно явитесь ко мне лично и поведайте об этом. Именно так я и пойму, кто - истинный слуга Господа, а кто лишь носит шкуру овцы, под которой скрывается волк. Многие из вас, сейчас наверняка думают, что стоит ко мне идти лишь, в крайнем случае, когда преступление очевидно и степень его тяжка. Нет, нет, и еще раз нет! Это опасное и распространенное заблуждение! Помните, что великое зло начинается не сразу. Все рождается с самого малого греха. Свинское пьянство начинается с небольшой рюмки вина после ужина. Неудержимый блуд начинается с горящего взгляда на нескромно одетую женщину! И лишь затем, постепенно, грех растет, грех проникает своими корнями в ваши души, пока не подчинит вас себе. И тогда ваша душа станет едина с богомерзким помыслом…то нельзя будет спасти вас, не отделив душу от тела. Помните, что любой сорняк всегда легче вырвать, когда он еще находится в состоянии травинки, чем, когда безобидный на первый взгляд саженец превратится в могучее несокрушимое дерево!       И помните! Если вы равнодушно смотрите на грехи ближних, если вы закрываете на злодеяния глаза – то вы не менее виновны, чем согрешивший, а то и более!       Если вы, как истинный слуга Церкви,прознали о грехе ближнего, и донесли, то, если вы сказали правду, в награду вы получите отпущение от грехов на три года и три серебряных монеты!       По залу раздался оживлённый шепот. За выдачу еретика обычно давали по одной серебряной монете. Повышение вознаграждения в три раза для многих было, безусловно, приятным сюрпризом. Та небольшая часть людей, которая до сих пор все еще рассеянно слушала инквизитора, обратили во внимание весь свой слух. Их глаза загорелись алчностью, а разум все не переставал грезить о ярких сребрениках звонко позванивающих в кармане. Кровавая цена этих монет мало заботила таких людей.       «И наконец, помимо всего ранее перечисленного, за верную службу Церкви вы получите мою искреннюю дружбу и личное покровительство!       Но! Есликто из вас, осмелится покрывать преступление, скроет хоть малейшую крупицу информации, которая могла бы способствовать изобличению преступника. Если хоть кто-то сам посмел согрешить против Господа и Церкви – БЕРЕГИТЕСЬ! Берегитесь, ибо клянусь вам, если вы сами ко мне не приползете на коленях, если не преклоните голову со слезами искреннего раскаяния – то пощады не будет, и вы будете отлучены от Церкви! На то, что бы прийти с повинной я дам одну лишь неделю. После – будет поздно.»       Для человека того времени, отлучение от Церкви означало сожжение на костре, а затем непременное попадание его бессмертной души в ад. Все видели, что новоявленный инквизитор города настроен крайне серьезно и воинственно. Все сказанное им – не просто пустые слова. Грегор орал с трибуны грозно сверкая глазами, его голос был грубым и жестким, а лицо исказилось праведным гневом слуги Господа.       «Повторю еще раз. Сокрытие преступления, умалчивание о нем,или помощь еретику такой же по тяжести грех, как и само преступление! Предупреждаю всех в последний раз – если у вас есть подозрения о совершении злодеяния порочащего Господа, а вы -малодушно умолчали, то вы– преступник! И не смейте ждать пощады! Если вы – совершили грех против Творца и не пришли ко мне в покаянии – вы будете отлучены от Церкви и публично сожжены. Ваши души будут вечно терзать демоны в преисподней. Одна секунда претерпевания мук ада - в тысячи раз нестерпимей, чем самая страшная земная пытка.Придете сами, и я обещаю Вам явить милосердие. На то, что бы рассказать мне о своих преступлениях и проступках ближних ваших, я даю вам только одну неделю. После этого, если мне кто-то что-то сообщит, я буду куда менее милосерден и снисходителен. Ровно неделя, и не днем позже.»       Обращение было окончено. В церкви повисло гробовое молчание,нарушаемое редкими всхлипываниями напуганных до смерти девушек. Небольшая группа людей едва скрывали злорадную усмешку – более удобного случая избавиться от врагов и придумать было нельзя. Жажда денег,жажда мщения, жажда власти – все эти извечные вопросы решались в том числе, и путем«помощи» священному трибуналу. Но, в конце концов, разве помощь инквизиции давала окончательную гарантию, что ты и сам не попадешь под зубья этой неумолимой машины?       Почти никогда неослабевающий страх стать узником священного трибунала терзал душу каждого человека с самого его рождения. Но лишь представьте себе, что было с людьми, когда инквизитор с помощью послания обращал и раздувал этот страх в подлинное сумасшествие? До какого предела сводил с ума людей ужас перед подвалами Инквизиции, что донести на сына, брата, даже на родную мать иные находили не только возможным, но даже необходимым? Дело было не в невыносимых условиях в камере, когда полчища крыс иной раз набрасывались на спящих людей. Дело было не в бесчеловечных пытках, способных заставить умолять даже самых крепких и сильных духом людей. Большинство людей, даже не знало об этом. Причиной такого звериного страха была… неизвестность.       Страх неизвестности у человека в крови. Он глубоко вплетен в наш разум самой природой, самой человеческой сущностью. Много тысячелетий назад, наши предки с закатом Солнца прятались в пещерах, тесно прижимаясь друг к другу телами. Ибо там, за пещерой в ночной тьме таилась неизвестность.       Когда молния сверкала, освещая своим ярким всплеском все ночное небо, человек жался в углу, и пытаясь побороть неизвестность придумывал себе божка, отвечающего за это явление. Затем, идолу подносились дары, дабы умилостивить.       Когда что-либо в жизни человеческого существа, появляется новое и неизведанное, разум инстинктивно пытается объяснить себе это. Пускай даже самым невероятным и нелепым образом. Ничего страшного. Все лучше, чем неизвестность.       Конечно, горожане знали об Инквизиции, и ее полномочиях. Они неоднократно присутствовали на публичных аутодафе, поносили виновных облаченных в шутовское одеяние, подкидывали хворост в костер.       Тайной было то, что твориться внутри застенок. Часть населения вовсе не знала о пытках, камерах, многочасовых допросах и прочем, что ждало узника, поглощенного священным трибуналом. Другая часть населения слышала самые невероятные слухи, которые лишь задавали больше вопросов, чем давали ответов. И наконец, третья часть. Довольно значительная и объемная часть. Те, кто точно знали. Это были те, кто работали там, или те, кто попадали туда по обвинению. Но это знание было похороны в их разуме, ибо раскрытие тайны приемов и методов воздействия священного трибунала было тяжким преступлением, наказание которому – смерть.       Речь ГрегориоТенебрусаокутала весь город непроницаемым туманом, сотканным из паранойи и подозрительности. Лицемерные добродушные улыбки или полное равнодушие покрывали лица горожан. Но не стоило обманываться. Глаза их и помыслы были направлены как острые кинжалы друг против друга. Тщательная слежка за движениями, жестами, обдумывание каждого сказанного собеседником слова, анализ ранее совершенных поступков – и если это хоть как-то не соответствовало заветам Божьим – то это становилось известно инквизитору. Даже дома, среди самых близких и родных людей никто не мог чувствовать себя в безопасности. В случае малейшего подозрения, мать могла донести на свое дитя, сын на отца, жена на мужа, брат на сестру...       Настала пора, когда опасно было говорить, опасно было молчать, опасно было думать. «Или ты выдашь, или тебя выдадут» - таков был страшный девиз подавляющего населения Сотто ла Кроче. Друзья, соседи, знакомые, родственники – все связи и знакомства не имели больше значения, если ты был хоть в чем-то уличен. Даже, такая великая сила способная поставить на колени кого угодно – деньги, не давали значительного преимущества. Имущество осужденного конфисковалось в пользу церкви, и расходилось долями по всей цепочке – от доносчика, до самого папы Римского. И конечно, инквизитор, получал в свои руки значительную часть имущества.       Этоуже не война с ересью или грехом. Это борьба за выживание, залог которого прост –быть угодным Инквизиции.       Здравый смысл и милосердие покинули город в тот день. Массовая истерия, психоз и террор – отныне властители над людьми.