Это ничего не меняет

      Чимин, запыхавшись, ввалился в квартиру. Его руки были заняты пакетами с едой, поэтому он попытался закрыть дверь, подцепив её носком ботинка. В наушниках громко играла музыка, поэтому он в своих потугах не заметил подошедшего к нему Юнги. Тот осторожно вынул наушник, и, целуя в холодную с мороза щёку, забрал пакеты из рук.       — Спасибо, — выдохнул Чимин, разминая затёкшие от усталости руки. Его кисти чуть покраснели от въедавшихся долгое время в кожу ручек пакетов.       — Ты уходил за парой вкусняшек. Почему ты вернулся с годовым запасом продуктов? — удивлённо спросил с кухни Юнги, параллельно шурша пакетами, разгружая их содержимое.       — Я просто решил, что завтра важный день. К нему нужно быть готовыми, — Чимин скинул куртку и прошёл на кухню к уже суетящемуся там парню.       — Да, день рождения Сокджина действительно важный день, — хихикнул Мин, коротко взглянув на Чимина.       — Ты же знаешь, что я не про него, — задохнулся возмущением Пак, округляя глаза. — А про Куанг Лин. — Юнги с небольшой улыбкой вздохнул. — Прекрати делать такое лицо. Я читал, что если удастся задобрить дух соулмейта, то он перестанет приходить каждый год. Но ты должен почитать его память рисовым вином и любимой едой умершего. Давай попробуем!       — Конечно, милый. — Юнги остановился, держа в руках свёрток ветчины. Он, взглянув на взволнованное лицо Чимина, улыбнулся шире и отложил ветчину на стол. — Спасибо, что стараешься для меня. Конечно, давай попробуем, — Юнги подошёл вплотную, укладывая руки на талию парня, чуть притягивая к себе. Чимин смущённо закинул руки ему на шею, и, облизнув губы, мягко чмокнул в щёку.       — Здорово, что Джин-хён перенёс празднование на другой день. Ты наконец-то встретишься со всеми ребятами и почтишь своим присутствием хёнов праздник. — Чимин усмехнулся, растирая шею старшего. Тот прикрыл глаза, подставляясь под касания Пака, как разнеженный кот.       — Странно, что он раньше не начал переносить праздник. Я постоянно чувствовал себя дерьмовым другом из-за невозможности присутствовать.       — Ты не дерьмовый друг. Никто так не считает, — убедительно пробормотал Чимин прямо в губы Юнги, смело чмокая того. Коротко, но со вкусом.       — Но ощущается всё именно так.       Чимин помог Юнги доразбирать пакеты с продуктами, и они договорились, что приготовят к полуночи рамён с морепродуктами и суп с клёцками, как любила соулмейт Юнги. А пока времени ещё было предостаточно, Юнги затащил Чимина на диван. У него случился приступ нежности, и он, закатывая рукава клетчатой рубашки младшего, целовал его руки и осыпал комплиментами любимого мальчика. Чимин хихикал, обхватывая ногами талию старшего и с удовольствием подставляясь под ласку.       Хёна таким никто никогда не видел, поэтому Чимин уже даже устал рассказывать их общим друзьям о том, как Юнги иногда ласкал его, какие слова говорил и как вёл себя. Никто ему всё равно не верил.       — Малыш, я так люблю тебя, — Юнги утробно проурчал эти слова, впиваясь зубами в недопоцелуе в шею Чимина. Тот распахнул глаза в немом стоне, крепче цепляясь за плечи старшего. — Такой вкусный, — он расцеловывал открытую шею с таким желанием, что крышу сносить начинало у обоих. И пока Чимин не почувствовал, как сильно хочет продолжения, в груди вдруг что-то ёкнуло. Огромная паника разлилась внутри, сердце заколотилось быстрее. Даже Юнги почувствовал резкую смену состояния Чимина. Он отпрянул от него, хмурясь. Глаза его испугано бегали по лицу Пака, ища ответы на сотню возникших вопросов. — Что с тобой такое? — Чимин крепко держался за его плечи, не в состоянии вдохнуть. Ужас сковал все его мышцы.       — Тэ-тэхён, — выговорил Чимин, фокусируя взгляд на Юнги. Тот облегчённо вздохнул. Младший не умирал. Все эти эмоции — эмоции Тэхёна. Сейчас главное, чтобы тот не умирал.       — Я наберу ему сейчас, хорошо? Постарайся дышать, давай, — Юнги отклонился в сторону, ища на столике возле телевизора свой телефон. Чимин трудно хватал воздух губами. В глазах встали слёзы. Это всё были не его чувства. Тэхён испытывал что-то настолько ужасное, что Чимин не мог пошевелиться. Что случилось?       Юнги вернулся к нему, успокаивающе гладя бедро и беспокойно смотря в лицо младшего, выискивая признаки скорой смерти. Но пока Чимин просто плакал слезами своего соулмейта.       — Тэхён? — Юнги позвал его, когда гудки прекратились и он услышал шмыгающий звук.       — Юнги-хён? Что-то случилось?       — Ага, ты моего парня доводишь сейчас до слёз.       — Ох, Боже, простите, я…       — Не нужно. Я сейчас дам ему телефон, — Юнги поднёс динамик к уху Чимина. Тот постарался обхватить телефон дрожащей рукой, но Мин помогал ему и всё равно держал телефон сам.       — Тэ-тэ, что такое?       — Ты уверен, что мне не нужно пойти с тобой? — Юнги неуверенно мялся рядом с Чимином, застёгивающим ботинки. Когда тот выпрямился, он надел на него куртку, застёгивая молнию. Чимин благодарно кивнул. Тревога так и не сошла с его лица.       — Нет. Я просто побуду рядом с ним немного. — Он наклонился и оставил поцелуй на щеке старшего. — Я вернусь как можно скорее, и мы начнём готовить для Куанг Лин.       — Может, тебе стоит остаться с Тэхёном? Ты ему нужен сейчас.       — Не говори глупостей, — Чимин мотнул головой, обнимая старшего и прижимаясь к тому с наивной нежностью. На самом же деле, он метался сейчас внутри себя от выбора. С одной стороны был Юнги, к которому с часу на час должен нагрянуть голос мёртвого соулмейта, который будет терзать его ближайшие сутки, а с другой — напуганный до ужаса Тэхён. И всё из-за Чонгука. Ким так и не объяснил толком, что произошло, но Чимин чувствовал, что тот нуждался в нём сейчас. И Пак не мог понять, что ему делать. — Я вернусь к тебе и буду рядом, ладно? — Юнги слышно сглотнул, смотря прямо в глаза. Он тоже понимал, что не ровня соулмейту Чимина. И что ничего не может сделать в этом случае. Поэтому он просто мягко коснулся взволнованно подрагивающих губ Пака, выражая тому так своё согласие на любое решение Пака. И свою любовь.       Чимин вернулся в квартиру, где уже год не живёт. Тут теперь обосновались Тэхён с Чонгуком, а сам Пак переехал к Юнги.       В квартире было темно, и Чимин не сразу сообразил, с какой стороны вешалка. Он снял верхнюю одежду, и, словно зная, куда идти, безошибочно нашёл Тэхёна в спальне. Тот сидел в углу, прижав колени к груди. Чимин тихо постучал в дверь, чтобы привлечь внимание друга. Тот кивнул, не поднимая головы.       — Я услышал тебя ещё из коридора.       — Тэ, что произошло? — Чимин опустился рядом с ним, чувствуя такую тоску в груди, что от неё выть хотелось одиноким волком. Хотелось расцарапать себе грудь и вытащить это чувство изнутри, настолько осязаемым оно было.       — Он встретил своего соулмейта, — Ким шмыгнул носом. Его голос был наигранно спокойным. Либо сил плакать у него уже не было.       — Тэхён…       — Мы шли по улице. Я выпросил у него шарик мороженного. Он ругал меня, потому что сейчас зима, и я могу заболеть. А потом я дернул его в сторону кафе, и он случайно столкнулся с прохожими. И… Я… — его голос задрожал. Чимин крепче обнял парня. Он положил подбородок ему на плечо, слушая дальше и выражая свою поддержку. — Они почувствовали это. Эта девушка, она… Женщина, даже. Она была намного старше него. И она так посмотрела на него, словно он её драгоценный сын.       — Боже, Тэ, мне так жаль, — тихо проговорил Чимин, поглаживая ссутуленную спину друга. Тэхён снова расплакался. Его плечи затряслись. Паку ничего не осталось, кроме как потянуть парня в объятия. Тэхён, наконец, отпустил свои колени и прижался мокрым носом к шее Чимина. Он сжал рубашку Пака в кулаках, надрывно плача.       — Что случилось дальше? Где Чонгук сейчас?       — Не знаю, я сбежал. Чонгук тоже смотрел на неё удивлённо. Кто-то тогда ещё свистнул на улице. Это же всегда радость — встреча соулмейтов.       — Ты оставил его там одного, убежав домой?       — Д-да? А что мне оставалось? Стоять и смотреть, как они знакомятся и влюбляются друг в друга? Я бы не смог, Чимин, я бы не… — его голос снова срывается. Чимин с жалостью гладит лопатки Кима. Он не мог ничего сделать в этой ситуации. Он мог только быть рядом.       Они просидели так некоторое время, пока Тэхён постепенно не успокоился. Он ещё шмыгал носом, когда ключ в двери громко повернулся. Ким весь сжался, не желая сейчас видеть Чонгука. Но тот вбежал в квартиру, как ветер, неся за собой запах мороза. Он застыл, когда увидел сжавшегося в объятиях Чимина парня. Его лицо было перепуганным, глаза огромными, щёки красными от бега. Чимин с пониманием посмотрел на него, а потом перевёл взгляд на дрожащую макушку своего соулмейта. Тэхён молчал и не смотрел на него.       — Тэ-тэ, — тихонечко позвал его Гук, делая шаг к ним, — послушай, я…       — Если ты пришёл собрать вещи, то сделай это сам, я не буду мешать тебе, но и помогать тоже, — хрипло сказал Ким, сильнее вжимаясь в грудь Чимина. Тот охнул от резкости фразы.       — Нет, я… Прости меня. Тэхён-и, — ласково проговорил он. — Мы напугали тебя. Но, эта женщина… Её зовут Ли Джиын, у неё сын есть маленький. Она замужем. Тэхён-и, я не собирался бросать тебя. — Ким замер, услышав это. Чимин, кажется, тоже перестал дышать. — Тэхён-и, я бы хотел общаться с ней. Она выглядит очень хорошей, но она мне не пара. Моё сердце навсегда принадлежит тебе. Хотя душа разделена с ней. Прошу тебя, ты простишь мне это?       Тэхён оторвал нос от Чиминовой рубашки, смотря на Гука осоловело, как будто даже пьяно.       — Иди сюда к нам, он не в состоянии стоять на ногах, — Чимин махнул младшему рукой, приглашая в объятия. Гук, скинув куртку, бросился к ним на пол, сжимая в объятиях. Тэхён, всхлипнув, схватился за кофту Гука, держась за неё, как за спасательный круг. Чонгук чуть отпрянул, смотря в глаза Кима.       — Ты правда не бросишь меня, Чонгук-и? — с надеждой в голосе и всём своём виде спросил Тэхён, стискивая пальцы на его кофте.       — Конечно, нет, дорогой, — Гук опустился, и, игнорируя присутствие Чимина, сладко поцеловал старшего, отчаянно хватаясь за его затылок пальцами. — Никогда, слышишь? — он чуть оторвался, тяжело дыша. Тэхён судорожно кивал, жуя свои губы.       — Я так люблю тебя, я бы не смог, если бы ты ушёл, — откровенно сказал Тэхён, поднимая мокрый взгляд на своего парня.       — Так, я тут уже лишний. Пустите меня к Юнги-хёну, голубки, — Чимин рассмеялся, попытавшись выбраться из путаницы их тел, — а то у него скоро встреча с соулмейтом, а меня нет рядом.       — Боже, я… совсем забыл, Чимин! Ты не должен был приходить! — Тэхён испуганно схватился за сердце с ужасом в глазах смотря на быстро собирающегося Чимина. Тот посмотрел на часы, понимая, что времени в обрез.       — Я должен был быть рядом с тобой. Но сейчас, когда Чонгук с тобой, я нужнее Юнги.       — Тебя подвезти? — Чонгук привстал.       — Я добегу. Вам надо разобраться со всей этой ситуацией. Всё, я ушёл, — Пак махнул им и скрылся, не успев даже куртку застегнуть.       Он так быстро бежал впервые, наверно. Постоянно поглядывал на часы, видя, как минуты ускользают от него. Он молился, чтобы смог успеть. Приготовить блюда они так и не успели.       — Юнги! — крикнул Чимин из коридора, стягивая ботинки и скидывая куртку на пол. Он бросился по квартире искать старшего, и нашёл его на кухне, спокойно жующего рамён. На крик тот застыл, повернув голову в его сторону. — Ты-ты, ты как? — Чимин бросился к нему, хватая лицо и рассматривая на предмет боли или дискомфорта.       — Всё в порядке, милый. Ты чего такой взбудораженный? — Юнги обхватил одну его ладонь, сжимающую щёку, откладывая палочки в сторону.       — Как это? Время уже первый час. Разве у тебя ещё не началось?       — А, да? — он проверил время, смотря в экран телефона. — И правда. Странно, обычно она появляется вовремя. Как Тэхён? — Чимин чуть расслабился. Он сел рядом, тяжело вздыхая.       — Чонгук встретил своего соулмейта. Тэхён испугался, что он может уйти к ней и бросить его. Но это оказалась замужняя женщина. Гук заявил, что бросать его не собирался. Что любит по-настоящему только его одного. — Юнги хмыкнул, и, подцепив палочками лапшу, протянул Чимину. И пока тот благодарно мычал и всасывая лапшу, он подставил ладонь, чтобы не испачкать стол.       — Надо же, у нас такая интересная ситуация. Кажется, Вселенная даже это продумала. Иначе, как объяснить, что влюблённому по уши Чонгуку в соулмейты досталась такая же уже занятая женщина? Разве это не замечательно?       — Думаешь, это продумала Вселенная? — Чимин жевал, чавкая. Юнги хлопнул его по подбородку, заставляя жевать с закрытым ртом.       — Конечно. Она любит подобные драмы, — он хмыкнул, наматывая лапшу на палочки. — Кстати, я пригот… Твою мать, — он вдруг замер на полуслове, а после зажмурился, мыча и хватаясь за голову.       — Началось? — Чимин беспокойно взял его за ослабшую вмиг руку. — Идём в спальню, мой хороший. Я тебе спою, — Чимин встал сам и помог подняться Юнги, уводя того в спальню. Мин держался за одно ухо и молча терпел боль и шум в голове, пока Чимин заботливо укладывал его в постель и гладил, ласкал его кожу прикосновениями и поцелуями.       — Чимин… — позвал его Юнги, на мгновение приоткрывший глаза.       — Да? — он крепко держал его кисть, расцеловывая пальцы.       — Спой мне, пожалуйста. — Он несмело сжался в клубок.       — Конечно, мой хороший, — Чимин снял с себя одежду, в которой бегал сегодня, как сумасшедший. Он переоделся в уютную домашнюю футболку и прилёг рядом, тяня на себя Юнги. Тот обвился вокруг него конечностями, как обезьянка. Прижался щекой к груди, слушая мерные удары сердца.       Чимин начал петь песни, которые специально выучил для этих моментов. Спокойные, ласкающие слух, расслабляющие. Юнги был весь натянут, напряжён и скован. Но ласкающие руки Чимина и его приятный голос помогли ему чуть-чуть расслабиться. Он тяжело сопел, вслушиваясь внимательно в голос младшего. Он старался давать ему ответную нежность, иногда широко оглаживая грудь или целуя там, где билось сердце. Чимин таял от подобного. Юнги и так был с ним мил, но в эти дни подавно превращался в ребёнка, ищущего тепла матери.       Ночью им удалось немного поспать, но с утра новая порция дребезжащих звуков разбудила Юнги, и он болезненно стонал, извиваясь в объятиях Чимина. Тот не знал, как ещё можно было бы успокоить старшего.       В прошлом году они пробовали даже заниматься сексом, но у Юнги откровенно не вставал, потому как из-за постоянного дискомфорта он не мог сосредоточиться на чём-то другом. Пусть даже более приятном.       В конце концов, Чимин сдался и дал Юнги наушники, громко включая какую-то басистую музыку. Юнги сжался на кровати в клубочек и зажмурился. Пак не отходил от него, держа всё время за руку.       Чимин не знал, как ему помочь. Он не знал, как воплотить в жизнь идею с любимой едой Куанг Лин. Он ничего не знал, и это убивало его, ведь он видел, как хныкал Юнги, как ему было больно каждый раз и как тяжело.       — Куанг Лин, если ты слышишь меня, — шёпотом заговорил вдруг Чимин, сам не понимая, что делает, от отчаяния. — Не мучай его. Ему очень больно каждый раз. — Он с грустью смотрел на лицо старшего, искривлённое печалью. — Он и так помнит о тебе. Юнги столько рассказывал про тебя, милая. Про то, какими красивыми ему показались твои веснушки, когда он встретил тебя впервые. Какой подвижной ты была, как ярко улыбалась, и как любила вытаскивать хёна на авантюры. — Чимин гладил пальцы Юнги, зная, что тот его не слышал — музыка долбила по его ушам. — Он показывал твои фотографии. Ты была замечательной, очень красивой девчонкой. У тебя были потрясающие длинные волосы, которые ты, он говорил, очень любила и берегла. Он даже рассказывал, что ты лишь несколько раз позволила ему расчесать их. Он тогда так боялся и дрожал, чтобы ни одного волоска не упало с твоей головы. — Чимин прикрыл глаза, судорожно вздыхая и боясь пустить слезу. — Вы познакомились на соревнованиях по баскетболу. Он был командиром команды от школы-противника, а ты — черлидершей в противоположной команде. Он сказал, что ты ударила его, когда он сказал что-то некрасивое о твоей подруге. Ты была зла и толкнула его в плечо, сказав, чтобы он не смел даже приближаться к девушкам из вашей группы поддержки. И тогда вас обоих прошило током. — Чимин тихо рассмеялся, представляя эту сцену. — Ты была младше его на два года, ещё школьница, а он был уже старшеклассником, которого лишний раз обходили стороной. И ты так легко вступила с ним в конфронтацию, что ни у кого тогда не осталось сомнений — соулмейты. Ты была замечательной девочкой, которая подарила Юнги важные воспоминания, ты была его первой любовью, самой яркой вспышкой на чёрном небе, самой большой звёздочкой и самым приятным ожиданием в его жизни. Представляешь, как ему больно сейчас? Он знает, что больше не может быть с тобой, и ты каждый год напоминаешь ему об этом пульсирующей болью и своим голосом. Зачем же так? — Он замолчал на мгновение, набирая кислород в лёгкие. — Он до сих пор любит тебя, и никто ему тебя не заменит. Он помнит о тебе каждый день. Прошу, прости ему меня. И не мучай. Мы помним о тебе вместе. — Чимин осторожно открыл глаза, встречаясь со взглядом, полным слёз.       Юнги давно снял наушники и смотрел на него с огромной болью вперемешку с любовью.       — Юнги…       — Спасибо, — Мин приблизился моментально и поцеловал крепко, жмуря глаза, из-под век которых ручьями текли горячие слёзы. Чимин гладил его волосы, отдавая всего себя в поцелуе, а Юнги жарко дышал ему в губы, резко и мокро чмокая в центр губ. — Я больше не слышу. Не слышу её.       — Хорошо. Можешь поспать, пока она не беспокоит тебя, — Чимин ласково огладил круг его лица.       — Н-нет, я имею в виду, я снял наушники, потому что вместо её плача и своего крика в голове стал слышать тебя. То, что ты рассказывал о ней, Ч-чимин, — дрожа, сказал Юнги. Его всего трясло, он держался за Пака, совсем ничего не понимая. — Я не знаю, что это такое. Такого никогда не было. А сейчас тихо. Как будто сутки прошли, и она ушла снова на год.       — Юнги, может, тебе показалось?       — Я чётко слышал твой голос в голове, а когда от испуга открыл глаза, понял, что твои губы, мать твою, шевелятся в тех же словах, что я слышу в голове.       — О Боже… — Чимин замер в осознании. Мин, шмыгнув носом, прижался к груди Чимина, крепко обнимая. Пак был в ужасе.       Намджун смотрел на них, как на сумасшедших. Он переводил взгляд с Юнги на Чимина, а потом обратно. Их рассказ не укладывался у него в голове. Он встряхнул волосами, хлопая ладонями по столу.       — То есть, вы хотите сказать, что люди мучаются годами, слыша каждый год своих умирающих из раза в раз соулмейтов, а ты, Чимин, своим разговором про Куанг Лин смог задобрить систему и заставил её уйти?       Чимин смотрел с секунду на Кима, потом перевёл встревоженный взгляд на Юнги, а после кивнул.       — Джун, мы не прикалываемся. В какой-то момент все привычные звуки перемешались, постепенно формируя голос Чимина. Он рассказывал о том, что я помню её, что рассказываю про неё другим. Я сначала испугался, потому что не понял, что происходит. И когда открыл глаза, движения его губ совпадали с тем, что звучало у меня в голове. Я не мог слышать его, потому что был в наушниках.       — Охуеть…       — Очень конструктивно, — выдохнул Юнги и откинулся на спинку стула, переплетая пальцы с чиминовыми.       — Нет, подождите, мне нужно время на осознание. — Он выставил перед собой руки, думая о чём-то. — Мы всё ещё не уверены, что это навсегда, да? — Оба кивнули. — Значит, ждём следующего года. Если ваш способ окажется действенным, вы не представляете, какую услугу окажете миру, — Намджун счастливо улыбнулся и хлопнул один раз ладонями, растирая их после.       — Но, Джун-хён, я же не… потерял Тэхёна? — он опасливо покосился на Юнги, боясь, что может обидеть его этим. Но тот успокаивающе гладил костяшки его руки. — В смысле, он всё ещё мой соулмейт? Мы же не стали с Юнги соулмейтами?       — Не знаю. Но это легко проверить. Нужно лишь вызвать у кого-то из вас яркую негативную эмоцию, чтобы понять это.       — Ладно, — Чимин всё ещё напряжённо опустился на спинку стула, вздыхая. Юнги смотрел на него понимающе.       Сокджин крепко обнял Юнги, пришедшего впервые за долгое время на его день рождения. Мин даже рассмеялся, мол, друг, я же не из армии вернулся. Ни к чему такие объятия крепкие.       Они впервые отмечали все вместе. Чимин видел, что Тэхён с Чонгуком по-особенному нежно смотрели друг на друга, то и дело перекидываясь взглядами, понятными только им двоим, или мягкими касаниями, выражающими поддержку и слова «я рядом».       Хосок без умолку рассказывал про своё путешествие заграницу вместе со своей девушкой. Он теперь свободно говорил на английском, что упрощало ему проживание вне Кореи в несколько раз.       Джин сообщил, что нынче будет защищать очень серьёзную работу по высшей математике, за которую может получить большую премию, поэтому он упорно работал сейчас над этим. Намджун же на разговор про математику опять устало закатил глаза, умоляющим взглядом прося парня остановить свой словесный понос, посвящённый чистому восторгу по отношению к цифрам.       Когда Юнги и Чимин поделились недавним происшествием, все замолкли, удивлённо смотря на них. Никто не мог поверить в то, что голоса мучили Юнги только вплоть до исповеди Чимина, что весь оставшийся день они провели спокойно. Если страх от незнания нормальности происходящего можно было назвать спокойствием.       — Я впервые выношу торт Сокджину, — усмехнулся Юнги, вставляя свечки в ярко-розовый торт. Чимин, выставив из шкафчика стопку тарелок, обнял его за плечи сзади.       — Приятное чувство, не правда ли? — Чимин положил подбородок ему на плечо, внимательно следя за тем, как длинные пальцы мягко вставляют свечки в бисквит, обмазанный кремом.       — Да… — Юнги выдохнул, зависая. — У меня такое чувство внутри ещё… как будто, всё правильно. Огромная благодарность и заполняющая до краёв любовь.       — Хён, — смущённо пискнул Пак, прекрасно понимая, что речь шла о нём.       — После встречи с тобой, у меня поселилось чувство внутри, словно я снова обрёл крепкую связь с кем-то, словно жизнь подарила мне второй шанс, извиняясь за неудавшийся первый.       — Не говори так. Он не был неудачным. Трагичным? Да. Но точно не неудачным.       — Маленький, я очень боюсь такое говорить, но ты словно… мой соулмейт, — Юнги вздрогнул от своих слов, будто боялся получить удар за это. Ведь у Чимина был соулмейт. И он сидел в соседней комнате. Тэхён не был мёртвым, не был списан со счетов. Он всё ещё полноценно назывался соулмейтом Чимина, а Юнги сейчас взял и нагло выдвинул свои права на связь с Чимином. И Пак молчал, затаив дыхание. — Боже, я несу бред. Прости, забудь, что я сказал. — Он стал быстрее расставлять свечки уже дрожащими руками.       — Нет-нет, подожди, — Чимин остановил его, убрал свечи из его рук и развернул к себе, обхватывая за плечи. — Я понимаю, что ты имеешь в виду. — Мин поджал губы, пряча глаза. — На тебя нахлынули чувства после того случая. Я понимаю о чём говорю, потому что чувствую то же. Я чувствую тебя, как самого близкого человека. Как человека, из-за которого моё сердце обливается горячей кровью, что наполняет меня любовью. Я чувствую связь между нами. И она правда схожа с чувством, когда ты находишь своего соулмейта. — Мин поднял на него взгляд, смотря с надеждой. — И говоря всё это, я не чувствую вины перед Тэхёном, потому что я чувствую и к нему то же самое.       — Чимин-и… — Юнги взял его за локти, смотря с такой нежностью, что хотелось прижаться щекой к его щеке и крепко обнять. — Мне посчастливилось встретить тебя, и я благодарен Вселенной за это.       — Я люблю тебя, милый. Вне всяких названий, связей, Вселенных и истинных, люблю тебя.       Юнги несдержанно прижался к нему губами, вкладывая в поцелуй всю свою благодарность. Он жадно держал лицо Пака за скулы, но при этом тягуче нежно целовал его губы, медленно углубляя поцелуй и касаясь его языка своим. Чимин отвечал с рвением, сминал губы парня своими, напирая. Они бы продолжили так, если бы не…       — Мне сколько ещё ждать свой торт? Джуни устал держать камеру! — раздался крик из гостиной. Чимин резко отпрянул от румяного из-за поцелуев Юнги и рассмеялся, позже коротко сцеловывая такую же яркую улыбку с губ старшего.