Отель Алаклан

Отель уже давно начал свою работу: за ресепшеном появилась дневная смена портье, в ресторане, расположенном на первом этаже, повара уже во всю готовили завтраки для постояльцев, потихоньку подтягивались и горничные, чтобы выполнять свою трудовую норму. И только высокое начальство могло позволить себе встать попозже, нежась в мягкой кровати. К слову о кроватях. На большом мягком ложе в неизвестной никому позе валялась Евгения, лениво пуская слюни, двигая языком и пытаясь убрать со рта надоедливую прядь волос, но прядь никак не хотела отставать ото рта, поэтому светловолосая намеренно, но не открывая глаз, убрала волосы руками. И все выглядело бы приторно мило, — за сопящей мордашкой Шелонцевой можно было наблюдать вечно — если бы не одно неверное движение. Девушка решила поменять позу, а потому повернулась на другой бок и, уперевшись во что-то до безумия мягкое и теплое, при этом обнимая объект рукой, она, сжав брови, открыла глаза. — ТВОЮ МАКАРОННУЮ ДИВИЗИЮ!!! — заорала она и выпрыгнула из кровати, замечая, что этим объектом оказалась Настя. В следующую секунду в голову девушки ударила адская боль. Схватившись за больную точку рукой, — хотя чего уж там точку, голова раскалывалась ото лба до затылка — Женя искоса посмотрела на лежащие рядом с кроватью пустые бутылки виски и, как ни странно казалось, полностью мокрые вещи, которые, судя по всему принадлежали самой Шелонцевой и… — Кто так орет… — с трудом поднимаясь на локтях, спрашивала вслух Настя. Ее затуманенный и немного опьяненный рассудок еще не понимал всего казуса происходящей ситуации — дело было в том, что помимо вещей также на полу валялись и комплекты нижнего белья, поэтому второй, сидящей на полу девушке, к слову тоже обнаженной, представилась ничем не прикрытая грудь Лойсман. — ПОЧЕМУ ТЫ ГОЛАЯ?! — произнесли одновременно девушки. Они посмотрели друг на друга еще раз и залились алой краской — Настя юркнула под одеяло, а Женя схватила со стола скатерть и укрылась ей. — Только не говори, что мы… — начала первой произносить мысли вслух Настя. — Не смей! — прервала ее Женя, говоря уже самой себе, ибо ее тоже настигали похожие мысли. За дверью послышался шум. — Ептить-колоптить! — возмутился непонятно откуда взявшийся Анцифиров, смеряя двух девушек своим взглядом. — Так! Я сейчас все объясню! *** Днем ранее… — Да, Константин Алексеевич, я прослежу за ними. — говорил Анцифиров, вжавшись в кожаное кресло. Не вжиматься было бы просто недопустимо, ибо Шелонцев-старший был бывшим военным и одним своим басом мог вогнать незнакомого человека в предсмертное состояние, да и вид соответствовал: широкие плечи, слишком угловатое лицо, холодный взгляд, но вся строгость могла сойти на нет, когда отец Жени улыбался. — Я слышал, на сегодня сняли целый отель? — Шелонцев изогнул бровь. Такого жеста Егор боялся, хоть и не знал почему, какие-то маленькие чертики внутри заставляли его шумно сглатывать: — Какая-то звезда, я в них не разбираюсь. — Ладно, надеюсь девочки все нормально устроят. — Шелонцев взял в руки свой массивный дипломат, и вновь посмотрел на Егора, — отвечаешь головой… *** На часах уже показывало без пяти час, и вот-вот должна была появится звезда, как вдруг распахнулись двери и появился… — Мы рады приветствовать вас в нашем отеле! — говорил Егор. В фойе отеля вошел или вошла, хрен его знает, было непонятно, — мужчина это или женщина, — ибо лицо было все закрашено неоновыми красками, казалось, что кожа просто покрашена текстовыделителем; на теле висели разноцветные лохмотья, а ногах надеты высокие берцы розового цвета, но главной изюминкой были радужные шнурки, — где их только нашли на этой большой планете? — И эту звезду мы будем обслуживать целые сутки, твою мать… — тихо выругалась Настя, ей и так хватало с головой Шелонцевой. — Ты чего? Это не Гурбентариум Мирлядский! Это его протеже! — неожиданно возмутилась Женя, толкая в бок Настю. — Если это протеже, то кем будет сама звезда? — девушка закатывает в возмущении глаза. Существо в лохмотьях встало недалеко от красного ковра — красный ковер был постелен специально по просьбе звезды — и, открыв непонятно откуда взявшийся сверток, начал вещать: — По воле императора всея музыки, приглашаю его войти в это здание, где величество его сможет отдохнуть от дел общественных. Неведомо где включается музыка, и в фойе, шагая словно цапля, вошел никто иной как императорское величество всея музыки, противоположность его протеже. Галантный темно-бордовый костюм, зачесанные назад черные волосы, и, не смотря на осеннюю слякоть, идеально вычищенные ботинки. -… — Настя вылупила глаза. — Добрый день, Гурбентариум Соломонович! — прошла вперед, открывая объятия, Женя. — Добрый, добрый, моя душенька! Вы все подготовили, как я просил? — протянул Гурбентариум, наклонившись к светловолосой. — Безусловно, ваше сиятельство! — проговорила быстро кареглазая и подошла к офигевшей в край Лойсман. — Идем, нужно скорее проверить закуски в ресторане! Девушки без промедления вошли в храм еды, где все рабы неустанно работали на одного барина — нет, это не шеф, как многим бы показалось, и не светловолосая, а сам Гурбентариум Соломонович. На столах стояли закуски, а точнее тарталетки с разными начинками: икрой лосося, зелени, различных соусов и сыров, креветок и прочих вкусностей. Женя поднесла руку к одной из тарелок, взяла одну тарталетку и протянула Лойсман: — Вот, попробуй. Лицо светловолосой было серьезным, никакого признака присутствия насмешки, поэтому Настя без опаски съела одну тарталетку, ощущая приятное филе рыбы и измельченный имбирь. — Вкус, как вкус… — отчеканила не понимающая Настя и повернулась к Шелонцевой, та уже смотрела через стекло двери, не обращая внимания на дегустатора. — Евгения, вы… — Выносите! — крикнула официантам Женя и подошла к своей собеседнице. — Замечательно, о, я пошла, там… Евгения лишь выпорхнула из кухни и устремилась куда-то вглубь зала, а Настя в недоумении подошла к шеф-повару: — Ожидается выход еще каких-нибудь блюд? — Нет, — шеф громко хохотнул — им хватит и этого… — как-то странно выделяя последнее слово, он поднял брови, как бы намекая Петренко. — Не поняла, вы думаете им хватит обычных тарталеток? А как же горячее? Те же самые десерты? — все больше начала сомневаться Настя. — Им нужны не тарталетки, а алкоголь и особые «вкусняшки», которые повышают настроение, ну, вы поняли? — шеф посмотрел куда-то вдаль, а потом объявил персоналу, — убираем кухню, расчет завтра! В непонимании Настя начала анализировать только что сказанное шефом, однако, она уже знала ответ на свой вопрос — отличное времяпрепровождение под действием галлюциногенов сероглазой обеспечено. — Твою мать, Шелонцева! — прошипела Лойсман и, взяв в руки одну красивенькую тарталетку с подноса официанта, устремилась на поиски своей новой жертвы. *** — Я совершенно не знаю, чего вы там нажрались, но вы бегали как угорелые и несли такую чушь, что даже пьяная вдрызг Женька курила бы нервно в сторонке. — Ты серьезно? — изогнула бровь Евгения, чьим существом воспользовались в качестве сравнения. — А тебя не смущает тот факт, что мы спали в одной кровати, так еще и.! — вдруг занервничала уже одетая Настя. Она открыла крышку бутылки с водой и начала глотать принесенные Егором таблетки от головной боли. — Я не знаю, смущает или нет, но вы клятвенно пообещали, что снимете всю мокрую одежду и ляжете спать сразу же, но мне пришлось все-таки запереть вас в комнате, благо здесь окна не открываются! — Почему мокрые-то?! — опомнилась светловолосая. — А нефиг было плавать по-собачьи в бассейне, да еще и лаять! Я вас оттуда вытащил, скажите спасибо лучше. — Ой, как стыдно… — накрылась руками Лойсман, а потом посмотрела с ненавистью на Шелонцеву, — почему мне досталась такая идиотка?! — Да все равно, там все были такими… — зевнула Евгения, облокотившись на стол рукой. Безразличие выражалось во всем ее лице и теле. Полное отсутствие каких-либо эмоций задело Настю, хотя нет, она просто кипела от злости по отношению к своему совладельцу. Как эта заносчивая леди имеет право так надсмехаться над темноволосой? Анастасия в следующую секунду выскочила из-за стола и резко приблизилась к кареглазой: — Еще раз увижу возле себя, будешь сломанными пальцами собирать выбитые по полу зубы, понятно?! Евгения даже сглотнула от такого напора, а темноволосая лишь выпрыгнула из номера, громко хлопнув дверью. — Ну и дела… — только и пробубнил Анцифиров, дергаясь от резкого хлопка двери. — Та уже пофиг, еще чуть-чуть и мы выкурим ее отсюда! — Шелонцева сделала глоток воды, пристально щурясь куда-то вдаль.