Скажи моё имя

      Шли дни, мы готовились к выступлению. Хоть погода была всё мрачнее с каждым днём, моё хорошее настроение было неизменным. Может всё потому, что с Лёшей мы стали немного ближе? Мы виделись каждый день, вместе играли и репетировали, время пролетало с ним очень быстро. А ещё я замечал, как он по вечерам не хотел идти домой. Собственно, мне тоже не хотелось, ведь проводить с ним время было гораздо интереснее, чем в своей холостяцкой берлоге.       Каждый день начинался одинаково: я спешил на репетиции. Поэтому сейчас я не сразу заметил какого-то парня возле входа в нашу студию, явно кого-то дожидающегося. Он был одет очень строго: брюки, классического кроя пальто с высоким воротником и длинный шарф песочного цвета, подходящий его карим глазам. Он также рассматривал меня, чему-то ухмыляясь. — Михаил, верно? — я кивнул. — Я как раз вас жду. Меня зовут Николай, я брат Лёши, — чего? Тот самый брат, который рекомендовал ему вместо каких-то лекарств музыку? — Приятно познакомиться, в таком случае, — я протянул ему руку для рукопожатия, но он так же её проигнорировал, как когда-то Лёша. — Извини, но я брезгую, — сказал он с отвращением в голосе. Видя моё непонимание, он продолжил: — Видишь ли, я не хочу, чтобы моего брата окружали геи. — Это не заразно, знаешь ли, — начал было я. Класс, у моего карамельки гомофобный братец! — Мне плевать, — сказал на повышенных тонах этот Коля, — Я его сюда привёл к вам в группу, я и заберу. — Что? — Моему возмущению не было предела! — А ты у него спросил? Пусть сам решает, тем более ему ведь реально помогает находиться среди нас, играть на гитаре… — Коля сильно рассердился после моих слов, взял меня за грудки и выпалил на одном дыхании: — Помогает? Ты ничего о нём не знаешь! У него часто возникают панические атаки, и это я всё время был с ним и помогал ему оправиться после… — он запнулся, но всё-таки сказал: — После изнасилования!       Одно его слово, и я буквально онемел! Что? Лёшу изнасиловали? Какой-то мудак решил насильно овладеть им? Я вмиг непроизвольно представил эту картину: зубы стали скрипеть, а кулаки непроизвольно сжимались, готовые в любой момент защитить моего карамельку. — И потому что я гей, ты решил, что я тоже так поступлю с ним? Ты рехнулся? — Я ненавижу таких, как вы! Ненормальные, помешанные на подчинении и сексе. Я не позволю тебе запудрить ему мозги своей голубизной, — со всей своей злостью он плюнул мне в лицо.       В этот момент мне было всё равно, что мы находимся на улице, пусть и не такой оживленной. Рефлекс сработал раньше, чем я мог подумать. Я не позволю себя и других геев приравнивать к насильникам, всего лишь из-за одного ублюдка, у которого сперма ударила в голову. Я ударил его прямо в челюсть так, что он не удержал равновесие и повалился на землю. Этот гомофоб выплюнул кровь, встал и явно хотел дать мне сдачи, но с ужасом посмотрел на того, кто был за моей спиной, и рука его разжалась. Я обернулся и увидел Лёшу, очень злого Лёшу. — Я не буду, брат, тебя сейчас жалеть! Ты получил по заслугам! Мне стыдно за тебя, и из группы я не уйду! — я спокойно выдохнул, слава богу. Коля хотел ещё что-то сказать, но передумал. Наверное, понял, что с таким упрямым младшим братиком спорить бесполезно. — Миша, — обернулся он ко мне, — можем прогуляться? Настроение играть пропало совсем, — я согласился. Рядом располагался тихий сквер, туда мы и двинули, оставив ничего непонимающего старшего брата позади.        Поначалу мы боялись нарушить эту тишину среди нас. Нам обоим было почему-то стыдно и неловко от произошедшей сцены. Но мы всё равно шли рядом, шаркая ногами и наступая на опавшие желтые листья. Сквер, действительно, был очень красивый: аккуратные синие скамейки, высокие кленовые деревья, с листьями кое-где ещё зелеными, но в основном желтыми и красными. А самое главное: было немноголюдно, и можно было обо всем поговорить. — Здесь очень красиво, — озвучил мои мысли Лёша. Действительно, но для меня сейчас он был намного прекраснее.       Его карамельные глаза были спокойны, черные волосы немного отросли и зачёсаны назад. Я бы легко соблазнил его, может даже играя на его чувствах, как было с другими раньше. Но сейчас я ненавидел сам себя за такие мысли. То, что с ним случилось, повергло меня в шок. И какой-то страх, в первую очередь, за него не давал мне даже думать, что он сможет после такого унижения даже рассматривать возможность об отношениях со мной. — Слушай, извини, что ударил твоего брата, я не должен был решать всё кулаками, — этого Колю тоже можно понять. Какой-то пидор надругался над его братом, и сейчас почти такой же находится рядом с ним. — Это я должен просить прощения, мне очень за него стыдно, — сказал грустно Лёша. — На самом деле он хороший брат. — М-да, дело семейное, — усмехнулся я. — Только как он узнал, что я… — я не смог договорить фразу, теперь, наверное, каждый раз буду следить за словами, боясь напомнить ему о том ужасе, который выпал на его долю. — Знаешь, почему мне классно проводить с тобой время? — начал откровенничать Лёша, — Не только потому, что ты исполнитель моей любимой песни, который только чудом, наверное, мне встретился. Тебе было плевать на условности и всё равно, что о тебе подумают. Ты смотрел на меня, не видя мою странность и ущербность, как остальные, — что за дичь он несет? Какая ущербность? — Подожди, с чего ты взял, что ты ущербный? Да ты, ты самый потрясающий, кого я знаю! — выпалил я на одном духу. Он посмотрел на меня улыбаясь и предложил присесть на ещё не мокрую от дождя скамейку. — Про это я и говорю, — продолжил Лёша. — Пожалуйста, веди себя со мной как раньше. Ты точно не причинишь мне боль нечаянно брошенными словами, — я поверил ему. Захотелось пообещать, что я никогда-никогда не сделаю ему ничего плохого. — Хорошо, тогда, как он узнал, что я гей? — повторил я свой вопрос без стеснения. — Это я ему сказал, а теперь жалею, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. Такого я от него не ожидал, неужели всё было настолько очевидным? — Ты сейчас так смешно выглядишь, — засмеялся Лёша, — Будто нашкодивший котик, которого застукали. — Ну тогда уж медвежонок, — буркнул я. Лёша засмеялся пуще прежнего. — Действительно, твоё имя говорит само за себя. Ты очень похож на красивого лохматого медведя, — он вообще понимает, что очень опасно говорить мне такие милые вещи? Лёша понял, что сболтнул лишнего и стал разглядывать жёлтые листья под ногами. — Благодаря тебе мои кошмары стали реже, и мне с тобой спокойно. Так что я не хочу, чтобы ты переживал так неоправданно, — он сказал это, не поднимая глаз от разглядывания асфальта. — Ты когда-нибудь говорил с кем-то о том, что случилось? — Нет, даже Коля знает не всё, — ответил он тихо. — Не хочу, чтобы он переживал за меня ещё больше. А тебе не хочу говорить по другой причине, — я обомлел, гадая, что за причина такая, настаивая, чтобы он всё же ответил. Но он плавно перевел тему, а потом убил мою бдительность, чтобы я даже и не вспомнил, о чём мы говорили. — А ты ведь, действительно, не скупой на эмоции. Твой хук справа был крутой, — усмехнулся он. — Впервые вижу, чтобы брата так уделали, — я улыбнулся, похвала была приятной.       Я стал рассказывать, как занимался боксом и даже танцами, и как работал с шестнадцати лет в ресторанном бизнесе. Особенно он забавно удивлялся, когда узнал, что я после школы нигде не учился. Наверное, в его мажорской голове это совсем не укладывалось. Я не хотел тратить время на просиживание штанов за партой, и чему хотел учился сам. Мы о многом ещё болтали, но стало совсем холодно. Поднявшись со скамейки, мы так замёрзли, что я предложил посидеть в моей машине и согреться. Почему-то вернуться обратно в студию мысли не возникло. — Крутая тачка, — сказал восхищенно Лёшка, плюхая свой зад на сиденье. — Насосал? — хотел пошутить он. Я засмеялся. — Накопил, — сказал я гордо. — Кстати, почему ты всё пешком ходишь? Ты же вроде как богатый. — Я люблю гулять, ходить, — сказал он просто. — Не хочу, чтобы меня считали мажором, это совсем не так. — Ну да, в мире беспроводных наушников у тебя даже наушники проводные, — пошутил я. — Это вообще-то мой осознанный выбор! Мне они больше нравятся! — Лёша сделал вид, что обиделся и уставился в окно. — Скажи, тебя реально не беспокоит, что я гей? — лучше обломаться сразу, посчитал я, чем ходить и мучаться подобными вопросами и сомнениями. — Нет. — Даже если ты мне нравишься? — Даже. — Даже если я хочу тебя поцеловать? — Даже, — ответил он, всё так же отвернувшись от меня и глядя в окно, параллельно думая о чём-то своём. — Я же говорил, тебя я не боюсь, может, даже наоборот.       У меня перехватило дыхание, а сердце застучало с бешеной силой. Это намёк на призрачный шанс на взаимность? Что подразумевалось под его «наоборот» я не стал уточнять. Сейчас лучше не торопиться, дать ему время отпустить прошлое и принять в своё будущее меня.