Скажи моё имя

      Серое осеннее утро встретило дождём. От капель, барабанящих по стеклу, я и проснулся. Впервые я начинал свой день не у себя дома. Даже у своих многочисленных партнёров я ни разу не оставался на ночь, всегда уходил домой. Хотя, чему удивляться: я давно уже понял, что с Лёшей будет всё не так, как с остальными. Он спал рядышком со мной, смешно положив руку под щёку. Мой карамелька был слишком милым, нежным, что совсем не выстраивалось с его сильным и отчуждённым ото всех образом.       Поцеловав его в лоб, я бесшумно встал и начал хозяйничать в его квартире. Отыскав его домашнюю одежду и примерив её на себя, я сделал нам чай, найденный в одном из кухонных шкафчиков. Горячий я не пью, и пока он остывает, решил заняться собой. После водных процедур у меня по плану всегда отжимание и упражнение на пресс.       Расположившись рядом с кроватью на ковре, услышал сонное бормотание Лёши: — Куда тебе ещё больше мышц? — усмехнулся он, приподнявшись. — Привычка, — просто ответил я, без таких упражнений просто морально уже не мог начать новый день. — Тогда я хочу с тобой тоже, можем друг другу колени придерживать, — подмигнул он мне. Это он уже флиртует со мной? — Хорошо, — засмеялся я, — в следующий раз обязательно, пошли чай пить. — Я больше кофе люблю, — на эту реплику я только расхохотался. — А я всё думал, в чём подвох? Не могло быть так всё идеально!       В ответ Лёша только непонимающе хлопал глазами.       Позже, сидя за столом, он понял мою шутку, и его это нисколько не смутило. «У всех вкусы разные, главное, что они у нас сошлись друг на друге», — выдал он свою очередную философскую аксиому. Я удивился, но на завтрак он привык есть одни сладости, запивая это кофе. Все мои предложения приготовить что-нибудь полезное были безоговорочно отклонены. Оказывается, по его словам, я буду так командовать и хозяйничать у себя дома, а здесь, уж позвольте, жрать, что дали. Я не стал переть напролом, он ещё просто не знает, какие у меня на него планы. Такие, что может хоть сейчас продавать свою квартиру за дальнейшей ненадобностью. — Миша, мне всё же нужно тебе рассказать обо всём, — сказал позже Лёша с серьёзным выражением лица. — Я не хочу, чтобы ты потом неправильно понял или вообще подумал, что я с тобой только из-за чувства защищённости, которое ты мне даришь. Я ведь сегодня впервые выспался без кошмаров, которые мучали каждую ночь. — Рассказывай, — ответил я, а в груди всё перевернулось от волнения услышать его переживший кошмар в подробностях.       Не успел он и слова сказать, как послышался звонок в дверь. Лёша с ужасом распахнул свои глаза, беря меня за руку, будто прося: «Ни за что не открывай дверь». Но я никогда не прячусь от проблем и уверенной походкой подошёл к двери. Через глазок я увидел толстяка с неприятной самодовольной рожей. Сложив два плюс два, я сразу понял кто это и зачем он здесь. Я уже мысленно готовил себя, что без рукоприкладства не обойдётся: я не сдержусь и точно врежу ему. Это уже просто дело чести. Открывая дверь, я наслаждался испуганным и удивлённым видом этого мудака. — Ты ещё кто такой? — пропищал он. — Я тот, кто тебе начистит рожу, если ещё хоть на километр увижу рядом с ним. Лазь по помойкам и ищи себе достойных там, свиная ты рожа! — как же я хотел заехать ему по этому нахальному лицу, но я сдержался. Почему, сам не знаю. — Да вы хоть знаете, кто я! Вы пожалеете! — и тут я принял неожиданное для себя решение. Если он какой-то мажористый мудак, то не отстанет и попытается превратить наши жизни в сплошной ад. Так просто я решил не отпускать его, поэтому, запихнув его в квартиру и закрыв дверь, я прислонил его к стене. — Дай мне только один повод, — прошипел я зло ему на ухо, — только один, и я украшу такими синяками, что друзья-педики тебя не узнают. Он сделал вид, что понял, но тут он высмотрел Лёшу, таящегося рядом в тени. — О, мой птенчик, тебе ведь понравилось тогда? Почему я тебя больше не наблюдаю в бассейне? — облизнулся он. Это вывело меня настолько, что я заехал ему кулаком в солнечное сплетение, выбивая из него воздух и всю дурь. — Даже не смотри на него, а если ты что-нибудь выкинешь, я тебя найду, и все узнают, какой ты пидорас, — он кивнул. Я выпроводил его обратно на лестничную площадку, напоследок плюнув. Слюна попала прямо на спину, медленно стекая вниз.       Я повернулся к Лёше, который сейчас был очень растерян. Только знание того, что он рядом, останавливало меня от полной анархии в своей голове. Я ведь почти хотел убить того ублюдка, нещадно бить его тушу кулаками и пинать ногами как самое мерзкое и злое, что есть в этой жизни. Подойдя к Лёше, я был готов ко всему: к страху, к ужасу, к очередной панической атаке, но он был спокоен. Он видел моё беспокойство, но взял мою руку и нежно поцеловал тыльную сторону ладони. Лишь через секунды две я понял, что именно этой рукой я ударил того жирдяя.       Другой рукой я потянулся к его подбородку, взял за шею и, проникновенно смотря в карамельные глаза, поцеловал его. Слова не требовались, мы говорили друг с другом нашими прикосновениями. И было так приятно, что начинал чувствовать себя мороженым, таящим под палящим солнцем.       Дождь за окном смывал не только пыль и грязь на дорогах, даруя всем прохожим свежесть от недавнего летнего зноя. Казалось, он своей водой смывал и все наши страхи с напрасными переживаниями. Страсть вспыхнула почти моментально. Лёша, оторвавшись от моих губ, сорвал с меня майку и стал жадно целовать, почти вылизывать шею, ключицы. Его руки спустились ниже, сжимая мои ягодицы. — Лёш, — выдохнул я, не в силах стоять на ногах, — может не сейчас, ведь, — он не дал договорить, поцеловав меня снова. Да что за дурацкая привычка? Я ведь точно понимал, что вчерашней дрочкой сейчас всё точно не закончится, а учитывая нашего недавнего «гостя», бередить ему рану об анальном сексе не хотелось. — Именно сейчас, — ответил наконец он, — пусть одна карта побьёт другую.       Взяв меня за руку, будто боясь, что я сбегу, он направился в спальню. Без стеснения снял с себя всю одежду, даже с трусами, и снова потянулся к моей шее. Я плавился от его умелых ласк: он явно не новичок в мужских амурных делах. Но я также хотел его чувствовать снизу, поэтому, перевернувшись и положив его под себя, теперь я оставлял ему засосы ниже шеи. Он стонал, и я видел: ему уже было невтерпёж от моих нежных ласк. Его ноги давно были раздвинуты, будто бы приглашая меня. Я чуть отстранился и стал любоваться открывшимся видом. Ещё никто меня настолько ни хотел, ни понимал, ни любил.       Смочив свои пальцы слюной, я начал вводить сначала один палец, стараясь поскорее расширить себе путь. Лёша застонал, выгибая спину, подставляя ближе свою аппетитную попку и насаживаясь ещё больше на мой палец. Когда я добавил следующий, Лёша не выдержал и просил меня вставить ему прямо сейчас. Я не садист, но мне нравилось, как он, мой карамелька, всхлипывал от нетерпения, прося размер побольше, чем два пальца. Терпения ждать не осталось и у меня, и я приставил свой член к его заветной расширенной дырочке. Сначала она приняла лишь мою головку, но я уже задыхался от неописуемого наслаждения. Я двинулся бёдрами сильнее, вгоняя свой член на всю длину. Лёша приятно вскрикнул, но я решил дать ему привыкнуть, чтобы ему совсем не было больно.       Поддерживать плавный темп под его пошлые стоны я долго не смог, поэтому, перевернув и поставив Лёшу раком, я уже вгонялся в него, как хотел. Шлёпнув его раз по ягодице в порыве страсти, я испугавшись замер в ожидании его реакции. Но его это лишь позабавило. Чтобы показать своё доверие ко мне, он раздвинул ноги ещё шире, а голову положил на подушку. От такого вида я уже мог кончить. Дальше сдерживаться не хотелось, быстрее двигая бёдрами, я потянулся рукой к его члену, даря ему возможность насладиться вместе со мной одновременным оргазмом. — Ми-ша, — пролепетал он. У меня чуть мозг не взорвался до звёздочек в глазах. — Скажи ещё, — никто не говорил моё имя в порыве такой страсти. Как-то всё было обыденно, без чувств. — Миша, Миша, Миша, Миша, — повторял он с каждым моим быстрым толчком. Кончили мы, действительно, почти одновременно: он с моим именем на устах, растягивая его в стон, я следом за ним, ведь это была сладкая музыка для моих ушей.       Немного отдышавшись, Лёша, как и вчера, достал салфетки и принялся вытирать сначала свою руку, потом попу. Внутрь я кончать не любил, понимая, как это может быть проблемно и неприятно, особенно для мужчины, когда с него это начнёт вытекать. По глазам Лёши я понял, что мне он за это только благодарен. — Давай сегодня не пойдём на репетицию, — предложил я. — Побудем только вдвоём, чем ты хочешь заняться? — мы лежали в постели обнявшись, а наши ладони будто играли друг с другом, то переплетая наши пальцы, то сжимая, то просто гладя. — С тобой что угодно, — улыбнулся он. — Честно говоря, до сих пор не верится, что всё это правда. Такое чувство, что я живу в сериале, причём в какой-нибудь мелодраме или криминальной хронике, — я засмеялся, ведь мне самому недавно так казалось. — Так всегда, когда чувствуешь, что счастлив, — улыбнулся я. — Я не хочу, чтобы между нами были недомолвки или секреты, — сказал Лёша обеспокоенно. — Я хочу тебе всё рассказать без утайки. — Не обязательно это делать сейчас, — остановил его я. Не хочу сейчас омрачать этот волшебный момент грязью из прошлого.       С трудом, но я всё же убедил его не начинать этот непростой разговор. Наверное, я беспокоился тогда о себе больше, чем о нём, потому что, как ни крути, он уже пережил это, а мне ещё только предстояло. Мы смотрели комедийные сериалы, Лёша приготовил хот-доги, мне всё так же не разрешалось подойди к плите. — С твоим питанием тебе надо каждый день потеть в спортзале, — сказал я с издевкой. — Я питаюсь так не всегда, — показал он мне язык. — Просто в детстве нам с братом не разрешали есть всякую вредную еду, поэтому сейчас мы отрываемся по полной, прикрываясь своей взрослостью.       В студию мы пришли лишь к вечеру, когда освобождается Сашка, чтобы начать репетировать и разучивать песни, которые мы выбрали для нашего концерта в клубе. Странно, но для них наши открытые отношения с Лёшей не вызвали удивления. Саша даже поздравил! А Тася лишь притворно огорчилась, что и этого мужика увели у неё из-под носа. Что поделать, в любви как на войне!