Скажи моё имя

      В студии мы оставались до поздней ночи, поэтому нам с Лёшей было всё равно, к кому на этот раз завалиться в гости. Мы решили чередовать: сначала у меня, потом у него. Кровать, собственно, есть в каждой квартире, именно это было сейчас для нас таким важным, ещё узнававшим друг друга.       Саня был, кстати, сам на себя не похож, ещё больше молчалив, задумчив. А Таська вечно голодной. Она постоянно нам жужжала в уши, и то восхваляла нас, какие мы молодцы и профессионалы, то критиковала за нашу несобранность, когда мы с Лёшей начинали ворковать друг с другом. — Вот влюбишься — поймёшь, — отмахивался я от неё, как от назойливой мухи. — Фиг с вами, пойду лучше пройдусь до магазина, сидеть, походу, ещё долго! — махнула на нас рукой Тася. — Чё вам купить, пока я добрая? — Мне пряников шоколадных, — сказал Лёшка довольно. Эта его любовь к сладкому до ожирения доведёт или диабета, как минимум. — Так, океюшки, а тебе чего, Михаил Потапыч? — спросила она издевательски, отлично же знает, что ненавижу это прозвище! — Как всегда крабовые палочки?       Я кивнул. Лёша посмотрел на меня так, будто узнал важную деталь обо мне. По сути ничего такого, подумаешь, кто их не любит? Но для него всё было интересно. Я ущипнул его за бок, нечего так глаза свои красивые выпучивать!       Пока был такой маленький перерыв, мы с Лёшей обнимались на диванчике, Саня же сидел в телефоне и о чём-то сосредоточенно думал. Поэтому, пока он на нас не обращал внимания, мы давали волю рукам. Лёша сидел прямо передо мной так, что мог чувствовать мой стояк, которым я беспалевно об него тёрся. Мои руки гладили его поверх темно-синего джемпера, который ему очень шёл. Но медленно, без резких движений, они стали забираться под ткань. Лёша вздрогнул от моей холодной руки, но вида не подал. Чтобы распалить его ещё больше, я стал шептать ему на ухо непристойности, те, которые мы ещё не пробовали. Лизнул его затылок, подул на мокрое место. Мне нравилось играться с ним.       В нашей студии была небольшая, но всё же ванная комната. Туда-то меня Лёша и потянул за собой. Захлопнув дверь, он обернулся, сел на корточки и стал расстёгивать мой ремень и ширинку. Его инициатива мне понравилась. Обнажив мою плоть, он коснулся её сначала просто губами, но я уже хотел застонать в голос. Сама ситуация добавляла адреналина в кровь, и его губы, манящие и кружащиеся возле моей головки, доставляли неимоверное наслаждение и вместе с тем нетерпение. Лёша же не торопился, и теперь я понял: он мстил, причём без всякого зазрения совести, с наслаждением, играючи со мной, как и я с ним несколько минут назад.       Тогда я начал сам пихать ему в губы свой член, но он отстранился и пальчиком показал: «но-но-но». А, как же бесит! Лёша почти заглотил ствол, и я чуть не ахнул, но вовремя прикрыл рот. — М-м, смазка, — прошептал Лёша с удовольствием. На этом якобы невинном слове тормоза мои слетели, и поезд под названием «Хочу и трахну» сошёл с рельсов.       Рывком я поднял его с колен, Лёша обомлел, но не сопротивлялся, даже наоборот. Он встал возле стены и приспустил свои штаны, открывая вид на шикарную задницу. Так как секс у нас регулярный, много времени на подготовку уже не требовалось. Поэтому я, почти сразу после двух пальцев, наконец вставил ему. Одной рукой зажимаю ему рот, другой обнимаю за талию, а мои губы оставляют засосы на его спине и шее. Так было хорошо, что хотелось рычать от удовольствия, жаль, руки мои были заняты, а беспокоить за стенкой Саню не хотелось совсем. Лёшины руки заняты тоже, одной он упирался в стену, другой дрочил себе в такт моим движениям. Он кончил быстрее меня себе в руку. После этого он резко садится в позу принятия моей спермы в свой ротик. Это было очень сексуально, естественно, после такого я накормил его до отвала.       Когда пришла Тася с продуктами, я довольно наблюдал, как Лёша уже не хочет есть пряники. Я же с удовольствием ел свои крабовые палочки, ведь мне нужно было восстановить свою потраченную энергию. Дальше репетиция пошла по своему рабочему сценарию. — У меня мурашки по коже от твоего пения, особенно, когда ты кричишь припев, — шепнул мне Лёша после того, как мы вышли на улицу. Мысленно пообещал себе доводить карамельку до мурашек почаще. Сегодня ночью и начну! — Кстати, Коля хочет встретиться с нами, — продолжил Лёша, — может он наконец смирился с моим выбором? — Я буду только рад. Тем более, я ничего не знаю о твоей семье, — честно сказал я. — Это моё упущение, его обязательно надо исправить. Просто у брата такой ненормированный график, то дневная смена, то вечерняя. — А кем он тогда работает? — удивился я. — Он преподаёт в юридическом вузе международное право, — вспомнив его облик, я почему-то не удивился. Хотя, кое-что всё-таки было странным. — Братья, а такие разные, — ухмыльнулся я. — Вообще, мы были очень похожи, просто он старший, а после смерти отца стал ещё более серьёзным, чем раньше. — Извини, соболезную, — мои родители живы, но такое горе рано или поздно коснётся каждого ребёнка. — Ничего, это было давно, — сказал Лёша грустно.       Дальше мы ехали в полном молчании, но говорить ничего и не требовалось. У меня дома, на правах хозяина, я всё-таки угостил его вкусным ужином, и ему на удивление понравилось. Но так просто от конфет его отучить не получится. И тут Лёша неожиданно предлагает: — Миш, а давай сыграем в карты? До первой победы на желание! — тогда я не распознал его хитрый взгляд, но когда с треском продул с погонами на плечах, всё сразу стало ясно, чего он добивался. — Ладно-ладно, — сдался я. — Рассказывай свой кошмар, тем более, как я могу дальше это игнорировать, когда для тебя это так важно? — И уже мысленно приготовился к тому пиздецу.

***

      В начале лета было очень жарко, настолько, что бассейны в городах были все заполнены под завязку. Жару я не переносил, поэтому сразу стал выпрашивать у брата абонемент на посещение бассейна при их вузе. — Лёша, ты сильно рассчитываешь на мою братскую любовь к тебе! Ты вырос разбалованным, своенравным… — Бла-бла-бла! Хочу в бассейн! Ну, пожалуйста! Ну, Коленька! — прервал я его дотошную лекцию. Тем более, он обожает, когда я зову его так по имени, что готов сделать для меня абсолютно всё.       Через неделю я уже довольный ходил в бассейн каждый день. Плавать я обожал даже больше, чем сладости, так что выгнать из бассейна меня было непросто. В воде было много людей, но всё же в своём большинстве были студенты, так что места было мало. А те, кто плавал более-менее профессионально, так вообще единицы. Поэтому двоих парней, которые наперегонки плавали друг с другом разными стилями, я приметил сразу. В один момент, когда они спорили, какой стиль плавания лучше всего, я и вклинился в их компанию, вставив свои пять копеек. Один был подкаченным блондином, в принципе, в моём вкусе, которого звали Дима, другой совсем отличался от нас, тощий, но жилистый и гибкий, звали его, кажется, Вова.       С Димой мы больше нашли общий язык, Вова поначалу обижался на нас, чувствуя себя третьим лишним, но потом, видимо, всё понял, и просто не пришёл на следующий день. Совесть меня не мучала совсем. Ведь каждый раз она затыкалась охеренным сексом с Димой. — Лёш, мне уже надоело в душевой, — стал канючить блондин. — А давай, когда все уйдут, попробуем прямо в бассейне, говорят, в воде все чувства обостряются.       Дима мне нравился, но я понимал, что это всё — мимолётное, как мыльный пузырь. На него приятно смотреть, но, как бы высоко он ни летел, ждал его лишь один конец. Так и в наших с ним отношениях: внутри была пустота, и мы просто ждали той высокой точки, когда её скрывать больше не получится. Отбросив все мысли, я просто расслаблялся в его руках, ни о чём не думал, позволял ему целовать себя, но никогда не хотел поцеловать его сам.       Я отказался от этой идеи, наверное, в тот момент для меня пузырь уже лопнул, а для него ещё нет. И я согласился на прощальный раз в душевой. Это была моя самая страшная ошибка, которая повлекла за собой ужасные последствия. В самый разгар нас застукал один мужчина, мы, конечно, в тот же момент перестали. Дима тут же сбежал как трус, не попрощавшись, а я решил ещё поплавать напоследок.       Отмываясь после хлорки, я хотел также смыть с себя всю эту грязь, но в душу так просто не залезешь, не наведёшь там порядок. Я стоял под душем, думал обо всём, что сделал и чего нет. Зачем я разлучил двух друзей? Зачем позволял себе смотреть на этот мыльный пузырь? Я никогда не считал себя плохим человеком, но как по-другому объяснить мои поступки я не знал.       Душевая уже была полностью пуста, и я не заметил, как за тихими подкрадывающимися шагами за моей спиной скрывался тот самый мужик, который застукал нас с Димой. Он резко припёр меня к холодной плитке, и я хотел вырваться, но его вес просто припечатал меня. — Я сейчас закричу! Пустите меня! — Кричи, кричи! Никто не услышит, — сказал этот ублюдок. Я чувствовал, как он достал свой хрен и тычит мне в задницу. Стало по-настоящему страшно. — Какая аппетитная растянутая попка, — шепнул он мне. Он резко вставил, и я инстинктивно всем своим весом двинул вперёд, но он удержал меня рукой, больно приложив к кафелю.       Его резкие толчки отдавались во мне болью, только душевной. Я мычал, звал на помощь, но всё было тщетно. А моему насильнику даже нравилось моё сопротивление. В какой-то момент мой мозг отключился от реальности, не вынесший такого шока. Чувства будто заморозились, и я молился в тот момент лишь о том, чтобы всё поскорее закончилось. Я не помню, как тот ублюдок ушёл, обильно кончив в меня. Помню только, как я сидел в душе на холодной плитке часа два. Брат нашёл меня тогда потерянного и шокированного с окровавленной задницей.       Так я всё лето пролежал в больнице. Сначала лечил свою прямую кишку, потом душу, но безрезультатно. Я был в затяжной депрессии, отказывался есть, просто лежал на кровати и смотрел в потолок. Я ничего не чувствовал и не хотел ничего чувствовать. Тогда Коля и предложил обратить моё внимание на другое моё хобби — музыку. Ещё с детства он постоянно говорил, что у меня совершенный слух, и я могу играть на любом инструменте. И, всё же, из всех возможных гитара мне нравилась больше. Как ни странно, это помогло, я подсел. Диму я больше так и не встретил, да и нечего мне ему было сказать.

***

      Я сидел в шоке от услышанной истории, все кусочки пазла встали на свои места. Сейчас его хотелось только обнять, вот так просто и без лишних слов, показать ему свою поддержку и, конечно, пообещать, что пока я рядом, с ним ничего подобного не случится. — Миша, я люблю тебя, — сказал он, взяв меня за руку. — Сейчас я вообще ни о чём не жалею, потому что это позволило мне встретить тебя. Если бы потребовалось, я бы и десять раз прошёл через подобное. — Дурак! — я обнял его. — Не говори так, — я оторвался от него и посмотрел в карамельные глаза. — Моё сердце не выдержит и одного раза твоих мучений. Я ведь тоже люблю тебя!       Он улыбнулся и поцеловал мои губы сладко-сладко, повалив меня на кровать. Сейчас я чувствовал: он был счастлив. А всё началось лишь с одной песни.