Катастрофически случайная череда неудач…

Баки ушел почти на рассвете. Несмотря на то, что Бет была готова поделиться кроватью, он не лег, предпочитая сидеть в кресле, отчего сердцу было не по себе. От волнения сон никак не хотел приходить, поэтому полночи они перекидывались фразами, иногда незначительными, иногда задавали вопросы, из которых Бет опять узнала его чуточку больше, а потом, к собственному стыду, уснула. На самом краю. Обнимая одеяло и смотря на его темный силуэт. Когда проснулась утром от будильника, то никого не увидела: окно приоткрыто, в квартире совершенно пусто, а входная дверь каким-то образом закрыта. Ушел. Бет озадаченно подергала ручкой, не в силах поверить, и в который раз подумала, что этот мужчина действительно удивительный. Любой другой давно бы воспользовался данной ситуацией, однако… все прошло далеко не так. Поэтому, собираясь на работу, чувствовала себя чуточку бодрее, несмотря на то что опять не спала половину ночи, а проснулась рано. Понедельник — день постоянно тяжелый, особенно после хороших выходных. Работать категорически не хотелось, как и куда-то вообще выходить из дома — сегодня их команда должна презентовать пару идей для нового журнала руководителю, а это далеко не так просто. Нарисовать что-то не проблема, но вот понравится ли — это уже вопрос. А начальнику всегда не нравилось, из-за чего он никогда не скупится на нецензурные выражения, обидные замечания и унижение всех и каждого. На ум опять пришел Баки. Слава богу, что сегодня она проснулась без сюрпризов, которые имели бы не самые радужные последствия, поэтому настроение было намного лучше, чем обычно в первый будний день. К черту недовольное начальство, приставучих коллег и ненормальные задачи, от которых порой кружилась голова. Иногда так хотелось взять отпуск, купить билет до Сиднея — и укатить на пару недель, а потом вернуться загорелой, отдохнувшей и будто заново родившейся. «Или скопытиться и вовсе не вернуться», — буркнула она сама себе, сплевывая зубную пасту в умывальник. Как бы не хотелось жить дальше, завести мужа, детей и семью — изредка, на короткое мгновение проскальзывала мысль о своей кончине, и все плюсы данного события. После смерти родителей такое вообще было очень часто, однако сейчас — почти не случалось. Тяжело вздохнув и проведя рукой по запотевшему зеркалу, вновь впала в свои мысли: почему Баки потратил на нее так много времени? В ней нет ничего от сексуальности, которая зачастую и являлась причиной всеобщего мужского (и не только) внимания; нет и какой-то запредельной красоты, которой можно было хвастаться. Бет просто можно было назвать симпатичной. Она не выделялась ростом, на ее лице не было особенных родинок и веснушек. Волосы обычные темно-русые — такие же, как и у большинства населения, средней длины, из-за неправильного шампуня и лени сухие на вид. Глаза тоже без изюминок: обычные «темно-зеленые» — болотные, правильно сказать. Они не меняли цвет, не имели золотого ободка и ни капли не запоминались. Фигура тоже не особо хорошая. Пусть она и худенькая, но недостаток мяса влиял на формы: маленькая грудь, небольшие бедра, короткие ноги. Единственные плюс: из-за легкой атлетики зад не был похож на стиральную доску, а ляшки не походили на корку от апельсина. Но даже так одной задницей лотерею не выиграть. Возможно, если бы она одевалась всегда так, как на встречу выпускников, но Бет ненавидела внимание к себе. Она не хотела быть «красивой» за счет макияжа, расфуфыренной одежды и каблуков. Лучше удобные джинсы, теплые олимпийки и мягкие батники. Неприметная. Ничего особенного. Такая же, как и все. Так почему? Черт. Кажется, она так опоздает на автобус. Быстро прополоскав рот мятным ополаскивателем, Бет вытерла лицо мягким полотенцем и быстро пошагала в сторону комнаты за рюкзаком. Она уже оделась, выпила горячего молока и подкрасила брови. И тянула с выходом до последнего. Неизбежно, да. Страшно было проверять свою реакцию на квартиру соседа снизу. Баки, конечно, его проучил, но вряд ли такому мудаку это что-то дало. Горбатого только могила исправит, и это очень давно нужно было понять. Не отомстят ли ей за случившееся? Скрутить ее — дело несложное, как и куда-нибудь унести. Теперь к страхам добавились темные подворотни, в которых легко можно незаметно кого-то избить. Или изнасиловать. Вздрогнув и повесив на одно плечо рюкзак, проверила наличие телефона в переднем кармане джинсовой куртки-толстовки. Все есть. Все на месте, а выходить не хотелось. Без грозного Баки за спиной смелость внутри погрузилась в спячку, оставляя место только трусости и неуверенности. Как бы не хотелось намотать собственные нюни на кулак, получалось лишь поджимать губы. Все хорошо. Этот мудак со своей псиной должен усвоить урок. Бет не видела многого, но, по звукам, могла сказать: у него точно что-то было сломано. За два дня Баки сломал две чужих кости — такое отнюдь не нормально. Если подходить с точки зрения здравого смысла, то подобное должно было напугать. Заставить шарахнуться в сторону и убежать прочь. Баки действительно пугающе сильный мужчина. Но Бет странная. Она находила в этом нечто устрашающее, да, и понимала, что ему наверняка знакома сама смерть, однако не могла убежать. К нему тянуло магнитом, а глаза застилала розовая влюбленность. Возможно ли полюбить человека за пару дней? Очевидно, да. Да. Быстро обувшись в полностью красные кроссовки, Бет всего на мгновение застыла у двери — и, как ни странно, смогла ее открыть, сразу выходя на лестничную площадку. «Это не должно быть сложно, как вчера», — прошептала она сама себе, но руки в ответ задрожали. Приказав себе успокоиться, невольно представила у себя за спиной Баки, сверлящего окружающих тяжелым взглядом, заперла дверь и пошагала вниз, с замиранием сердца бросая взгляд на квартиру этого мудака. Кажется, вот-вот — и ее вновь кинут через порог, но ничего не случалось. Преодолевая ступеньку за ступенькой, Бет осознала, что ничего вообще не произойдет. Кому она вообще сдалась? Дышать становилось легче. Вот именно — уже никому. И счастливо выбежала из подъезда, поежившись от прохладного ветра. Утро холодное, но погода сегодня не обещала дождей, а это уже огромный плюс. Не хотелось бы после работы перескакивать огромные лужи, в одну из которых все равно навернется, как бы не крутилась. Поправив рюкзак и мысленно ободрив себя мыслью, что скоро опять выходные, быстро зашагала к остановке. Ехать надо было недолго — всего лишь минут десять на автобусе, или тридцать — пешком, но Бет слишком ленива для таких прогулок. Пусть она и выдержит подобную нагрузку — как никак, но спортом занималась несколько лет — но не стремилась к нему. Проще проехаться в комфорте, чем топать по улицам в утренней холодрыге. Отчего-то сразу вспомнился Баки. Интересно, куда он ушел? И что сейчас делает? Писать самой не хотелось — вдруг он занят из-за работы, будний день же, и поэтому отчаянно предпочитала ожидание. И все-таки: как он так выбрался из квартиры, что входная дверь осталась закрытой? Не через окно же выпрыгнул? Она бы поверила, будь это первый, ну или второй этаж, но никак не четвертый. Уму непостижимо. Заметив недалеко автобус, Бет рванула по газону к остановке как сумасшедшая, перепрыгивая попавшиеся на пути кусты. И почему, как всегда, приходится бежать? Сглазила саму себя! Запрыгнув внутрь, проскочив через едва не закрывшиеся перед носом дверцы, оперлась спиной о широкое окно, тяжело вздыхая. Оплатив проезд с помощью телефона, на секунду прикрыла глаза. Баки наверняка занимается каким-то видом спорта. Возможно, борьбой или боксом — его внушительная фигура говорила сама за себя: широкие плечи, мощная грудь, сильная спина, накаченные ноги и руки. Один только его вид будоражит все внутри. Она влюблена в него полностью и, похоже… … резкий толчок выбил из колеи. Пошатнувшись, Бет сумела устоять только из-за поручня, в который резко впилась пальцами — и не успела облегченно вздохнуть, как все внезапно закружилось. Люди закричали, а стекла тут же посыпались из окон. Осколки падали прямо под ноги, а паника застелила разум, не позволяя понять, что происходит. Пальцы побледнели, а ее качнуло пару раз, но не заставило упасть на пол, хотя многие уже свалились. В воздухе появился запах металла, резины и крови, но Бет не понимала. Не хотелось верить, что это все происходит. Сигналы и визг машин, ругательства вперемешку с криками — и автобус падает. Прямо на ту сторону, где она и стояла, ошарашенно впившись в металл, и только сейчас закричала, с ужасом наблюдая, как хрупко ломаются чужие людские тела. Мгновение, удар головой, куча осколков, пелена перед глазами и свист в ушах, чем-то похожий на скрип старого телевизора. Бет не сразу сообразила, что они попали в аварию, и не сразу поняла, что происходит вокруг. Все казалось нереальным. Придуманным. Собственное тело онемело, из-за чего она не могла пошевелиться. Она же не умирает? Может, у нее вовсе нету… … боже, она не чувствует собственной руки. Паника вмиг пронзила мозг, а слезы брызнули из глаз тут же. Она потеряла руку? Почему она ее не чувствует? Где она? Почему никого нет? Или она просто никого не видит? Что происходит? Сердце билось как сумасшедшее, и Бет через силу оглянулась, пытаясь осознать ситуацию. Все ее конечности были на месте, одежда в некоторых местах порвана, а на открытых участках кожи было куча ссадин и мелких ран. Кроссовки, слетевшие с ног, лежали практически рядом, открывая вид на израненные стопы, а руки сбиты, но ничего более серьезного, что заставило глубоко вздохнуть. Вокруг пыльно. Повсюду лежали осколки — кое где даже окровавленные — а стоны вводили вовсе в ужас. Телу постепенно возвращался контроль, как и к руке, которую она временно не чувствовала, и Бет попыталась встать, травмируя лежавшими осколками руки и ноги, но не ощущая никакой боли. Пока что. Автобус лежал на боку. Выжившие и такие же покалеченные люди стонали, наверняка моля о помощи — и она завалилась обратно, теряя силы. Невероятная слабость заполнила почти все тело. Хотелось закричать, заплакать, но не могла, проглатывая собственный страх и молясь, чтобы их скорее вытащили. Почему все такие долгие? Где служба спасения, в конце концов? Кто-то же их вызвал, да? Голова опять закружилась, но это не остановило от попытки сесть, опершись спиной о крышу автобуса, оказавшуюся теперь сбоку, и Бет оглянулась. Некоторые люди неподвижно лежали, словно мертвые, а некоторые шевелились, пытались встать, кряхтели и ругались. Салон перестал находиться в тишине, что безумно радовало, а мысли, коих и так в голове было немного, перестали быть такими мрачными. Не успела она потянуться за телефоном, находящегося в кармане джинсов, чтобы набрать «девять-один-один», как двери, теперь оказавшиеся на потолке, начали открываться, а сверху показался экипированный пожарный, тут же громко закричавший: — Вижу девушку. Жива! Он принялся тут же спускаться к ней, и приземлился рядом, тут же оглядываясь и оценивая ситуацию, а потом переключил внимание на нее, осматривая на тяжелые повреждения. Бет и сама не могла с точностью сказать, были ли они у нее, но ничего не сумела вымолвить, потеряв от шока дар речи. — Руками, ногами шевелить можешь? — спросили ее, и получили в ответ только кивок, — сейчас я тебя подниму и подсажу наверх — там тебя перехватят, поэтому не переживай. Все будет хорошо. Бет снова кивнула, подбирая свои кроссовки, которые тут же прижала к груди, и неловко сжалась, когда чужие руки аккуратно подхватили за талию и подняли вверх, чтобы следующие — уже другого мужчины — вытащили наружу, являя на свет миру. Как игрушечную куклу. Увиденное было не слишком страшным. Больше всего пострадал только их автобус, лежащий на асфальте прямо посреди дороги, на которой было множество осколков и обломков. Вокруг толпилась куча зевак, раздражая своим вниманием, и Бет зажмурилась, тут же ощущая очередное головокружение. Ее передали скорой помощи, тут же усаживая на порог машины. Врач принялся осматривать: руки, ноги, светил фонариком в глаза, щелкал возле ушей, осторожно крутил за подбородок, но она никак не могла оторвать взгляда от лежащего автобуса. От людей, которых вытаскивали один за одним. Она впервые в жизни попала в аварию. — Девушка, — оторвали ее от мыслей, — у вас легкое сотрясение и много внешних повреждений. Сейчас я не могу вколоть вам анестезию, поэтому начну удалять осколки из ваших ран так. Кивнув, Бет всхлипнула. Черт. Черт. Боль внезапно пронзила, заставляя стиснуть зубы и еле сдержаться от крика: пальцы, костяшки, запястья, локти, колени, щиколотки, ступни — они были готовы разорваться на части. Мышцы заныли от боли, а кости, казалось, могли внутри переломаться. Из глаз снова брызнули слезы, голова в очередной раз закружилась — и она тихо заныла, когда врач начал вытаскивать осколки из ее ног. Будто ножом колупались. Тупым. Ржавым. Что за катастрофическая череда неудач? Где она так согрешила, что весь мир повернулся против? Какая к черту авария в начале рабочего дня? Какая к черту авария в понедельник после выходных? Баки… … Баки! Следует рассказать Баки? Но зачем? Чем он может помочь в такой ситуации? За опоздание ее наверняка прибьют. Или закопают. Или и то, и то сразу. Из-за боли слезы градом катились по щекам, падая на колени, не спрятанные из-за порванной ткани джинсов и стертые в самое мясо. Вытянув телефон ослабленными пальцами, такими же израненными, как и ноги, в ужасе уставилась на блестящие осколки возле костяшек, резанные на них раны, которые наверняка придется зашивать, и, всхлипнув, тут же набрала номер начальника. Гудки были недолгими. — Надеюсь, ты хочешь меня порадовать? — голос показался слишком угрожающим. Конечно, сегодня же такой важный день. А она… — Боюсь, что нет, — хрипло ответила Бет, боясь шевелиться больше, чем от нее это требуется, — мистер Грен, я попала в аварию. — Да хоть на панель! — тут же психанул он, очевидно не воспринимая всерьез услышанное, — на работе как штык! Два часа даю на опоздание! — и сразу сбросил вызов. Отлично. Замечательно. Телефон почти выпал из рук, и Бет еле успела его положить рядом с собой, стараясь не думать ни об отставшем на время ее разговора докторе, ни о его пинцете. Больно. Жутко. Сильно. Но нужно терпеть. У нее всегда был высокий болевой порог, хорошая переносимость и терпение. Огромное. Тем более, после аварии мозг еще не отошел. Боль есть, но еще не такая. Не ярко выраженная — она еще и прикосновений обычных не чувствовала, о чем можно говорить? Страшно представить, что будет, когда адреналин перестанет гулять по крови, а состояние шока пройдет, и тогда будет действительно весело. А этого не хотелось. От слова «совсем». *** Она опоздала на работу ровно на четыре часа, тридцать две минуты и сорок секунд. И ей было за это абсолютно ничего — хотевший наброситься на нее мистер Грен остыл, как только увидел ее всю перемотанную. Как Бет и предлагала, ей наложили несколько швов на руках и ногах, замотали все бинтами и даже хотели положить в больницу (дело не обошлось без отказной, хотя писать с такими пальцами оказалось сложно. И больно). Конечно, вариант неплохой, но она ни за что не сможет лежать без дела весь день в белых стенах. Исключено. Еще было предельно весело, когда она осознала, что идти сама не может. Несмотря на многочисленные обезболивающие, это жутко больно. И не удивительно — из ее стоп достали очень много осколков, а в некоторых местах врачам даже пришлось их удалять хирургическим путем, из-за чего в шрамах практически все конечности, что очень удручало. Сидя в приемной и понимая, что от нее уже все отстали, Бет в срочном порядке заказала костыли через курьерскую службу, и отдала практически половину своей зарплаты, чтобы со всем расплатиться. Кто бы мог подумать, что именно сегодня с ней случится подобное. Череда несчастий растянулась на третий день, и страшно подумать, что будет завтра. А еще было неловко. Бет не знала, как сообщить об этом Баки, написавший ей совсем недавно о том, что заберет ее после работы ближе к восьми вечера на прогулку. Или не прогулку. Сидя на своем рабочем месте, изредка прокручиваясь на компьютерном стуле, никак не могла ему ответить, да и что именно? Она сейчас экипирована в бинты и вооружена костылями, на которых жутко неудобно ходить. Радости передвигаться на четырех ногах вовсе не доставляло, как и задействовать такие же израненные руки. Сидеть бы ей сейчас дома, а не на этой чертовой работе, до которой ее любезно подкинули ребята из скорой помощи, помогли подняться по лестнице и даже провели прямо до лифта. Вернуться домой она сможет только со всеми — одной спуститься обратно не по силам, а тревожить девчат в течение рабочего дня неудобно. Нужно ждать. И на какой черт она сразу не попросилась домой? Тем более при том, что ей выписали больничный на целых две недели. Так нет. Это же было бы очень просто. Надо обязательно все усложнить приездом на работу, но как ей хотелось заткнуть противного начальника! Чтобы он посмотрел на ее состояние и запомнил, что в жизни бывают разные ситуации. А легче от этого не стало. Ни капли. Даже ехидно улыбнуться не получилось из-за того, что от легкого головокружения подташнивало, а из-за кучи таблеток и уколов, которыми ее напичкали, хотелось спать. — Тебя некому забрать? — поинтересовалась Джерри — ее напарница — не отвлекаясь от написания иллюстрации. Бет знала, что немного раздражает, но что могла сделать? — Некому, — буркнула она в ответ, тяжело вздыхая и обреченно кидая взгляд на свои костыли, от которых уже тошно. Или все-таки сказать Баки? А если она покажется слишком проблемной? Хотя куда уже хуже? — Неудачница, — сообщили ей, и это было справедливо. Покрутив телефон в руках, сверлила сообщение взглядом. Уже прошло двадцать минут, и нужно хоть как-то отреагировать, но единственное, что она могла делать — вздыхать. Устало, обреченно, печально, глубоко — как придется. И чуть не упала на пол вместе со стулом, когда излишне резко крутанулась и удержалась только благодаря какому-то неведомому чуду. Сердце в мгновение ускорило свой ритм, а душа дрогнула где-то под грудью. Упасть сейчас не самая лучшая затея. Боже, что ей делать? Позвонить подруге? Но она также сегодня работает, и вряд ли сорвется, чтобы отвести домой ее глупую задницу, а больше никого близкого нет. Кроме Баки. С которым они знакомы до смешного мало, и к которому тянуло до безумия сильно. Попытка — не пытка? Он же ответит? Набравшись смелости, Бет начала вводить сообщение, пытаясь максимально все подробно рассказать. Перечитала. И все стерла, чувствуя себя просто ужасно. Как о таком сообщать? А вдруг он занят? Или у него работа? Или он вовсе будет недоступен до вечера? Что тогда? О чем она думает? Давай, соберись. Давай. Собрав всю смелость в кулак, Бет смогла отправить только скупое:

Кому: Баки ❤️ Текст: Привет) Ты сейчас сильно занят? Статус: Отправлено

И не смогла расслабиться, потому что ответ прилетел сразу же, будто Баки сидел и ждал, когда она напишет.

От кого: Баки ❤️ Текст: Нет. Статус: Получено

«Это очень информативно», — простонала про себя Бет. Боже, что ей делать? Как ей об этом сообщить? Или не стоит? Лучше все рассказать при встрече? Так ведь будет намного проще. Если сейчас она напишет про аварию, то вовсе его взволнует (при условии, что ему не все равно), а поэтому самое логичное решение — умолчать, пока они не встретятся. — Все-таки, есть кому, — хмыкнула Джерри, наверняка наблюдая за ней, — вроде девушка ты взрослая, а мозга с горошину. — С чего это такие заявления? — тут же ощетинилась Бет, не ожидая подобного. Да, в некоторых моментах это было бы справедливо, но не сейчас. Что она сделала, чтобы заслужить подобные слова? В плане работы Бет часто всех обскакивала, здесь ее не упрекнешь. С социальностью тоже все в порядке, а вот с близкими отношениями огромная проблема — но какое до этого дело коллеге по работе? Как жить решит сама. — Ты нахрена сюда приперлась вообще? — выгнула та бровь. А, это имелось в виду. Тут Бет согласна: — Бес попутал. И, в очередной раз вздохнув, быстро написала СМС, сразу же блокируя телефон и не давая себе и момента, чтобы пожалеть о содеянном:

Кому: Баки ❤️ Текст: Мне неловко о таком просить, но у тебя есть возможность меня сейчас забрать с работы? Если нет — ничего страшного ) Статус: Отправлено

Сердце билось в ушах непозволительно сильно. Бет не волновалась так даже тогда, когда защищала дипломную работу, а поэтому снова чуть не уронила стул вместе с собой, когда пыталась покрутиться. Обезболивающие еще действовали, отчего боль не была значительной — ныло где-то отдаленно, но на этом все. Опустив взгляд вниз, уставилась на один красный кроссовок, обутый только на одну ногу. Из-за того, что пришлось доставать некоторые осколки хирургически, было больно натягивать даже носок. Бет испытала панику, когда поняла, что боится на эту ногу в принципе что-то надевать, и оставила ее так, вложив второй кроссовок в небольшой пакетик и спрятав в своем рюкзаке. За что ей эти мучения? Что она такого сделала, что в эти дни на нее свалилась такая большая череда неудач? … телефон пиликнул в руке.

От кого: Баки ❤️ Текст: Да. Адрес. Статус: Получено

Так просто? Серьезно? Почему он не поинтересовался о причинах? Или все решил оставить на встречу лично? И почему она так этим недовольна, если, по сути, сама только что думала, что не хотела об этом говорить по телефону? Черт. Опять себе противоречит. Идиотка. Мозгов с горошину? — абсолютно верно. Может, даже с крошку. Скинув Баки свою геолокацию, Бет растянулась на столе. Пальцы уже начинали тянуть от боли, как и локти. Буквально пара часов, и она вовсе не сможет их сгибать и разгибать, а как-то нужно будет менять повязки. В больницу ехать опять не хотелось, как и кого-то просить. Да и кого? Опять…

От кого: Баки ❤️ Текст: Через пять минуту буду. Статус: Получено

В смысле? Так быстро? Он был где-то рядом? Вздрогнув и — не удивительно — полетев на пол вместе со стулом, громко вскрикнула, ощущая себя складной куклой. Однако сейчас вовсе не до этого — она не была готова встретиться с ним так быстро. Даже слишком быстро. Это ненормально! Джерри, лениво встав со своего стула, недовольно помогла подняться на ноги, стряхивая невидимую пыль с ее спины и, хмыкнув, протянула костыли, не позволив действовать самой. Благодарно кивнув, Бет немного покраснела, неловко принимая помощь и опираясь на чужую руку, чтобы не упасть вновь. — Молодец, — язвительно похвалила ее Джерри, — ты уходишь? — Да, — кивнула Бет, забирая жутко неудобные костыли и пытаясь принять самостоятельно более устойчивую позу. Всего лишь нужно доползти до лифта, выйти наружу и спуститься по лестнице — обычно это не занимало больше пяти минут. Однако сейчас данное действие казалось вечностью, которое отнимет очень много времени. Приготовившись ковылять, Бет удивленно выдохнула, когда Джерри закинула одну ее руку себе на плечи с правой стороны — где на ноге не было кроссовка — и медленно двинулась вперед, забирая и ее рюкзак. — Не нужно… — Мне нужно сбегать в охрану, — перебила она, не дав даже ничего сказать. Внутри сразу потеплело. Бет никогда не подумала бы, что ее коллега по работе может быть такой заботливой — и улыбка тронула губы, которую она тут же постаралась спрятать, опустив низко голову и почти прошептав: «Спасибо». Джерри хмыкнула, помогая идти, но ничего не ответила. Она не была высокой, поэтому идти рядом с ней удобно, хотя и по-прежнему неловко. Они не были подругами и даже приятельницами, чтобы хотя бы выйти после работы и вместе покушать в каком-нибудь заведении. Их общение ограничивалось приветствием, обсуждением рабочих моментов и прощанием, не более того. Необычно. Мимо них прошло только пару человек, и все пялились как на восьмое чудо света, сверля взглядом даже сзади — и заставляя только быстрее передвигать ногами в желании быстрее покинуть это место. Лифт показался спасением, особенно когда дверцы закрылись, и они поехали вниз, по пути подбирая еще пару человек с разных отделов и которые с неменьшим любопытством смотрели на нее. Когда они вышли на улицу, Бет почувствовала себя более-менее нормально. Чужое любопытство душило хуже, чем веревка или жгут. Джерри подбадривающе похлопала ее по плечу, все прекрасно понимая: — Посудачат пару дней — и забудут. Это точно. — Все равно я на больничном буду, — вздохнула Бет в ответ, прежде всего успокаивая себя, и с печалью посмотрела на лестницу, на которой очень легко навернуться. Хотелось бы уметь в такие моменты летать. — Держись за меня крепче, — буркнула ей Джерри, и Бет, вцепилась в ее плечо, а второй рукой удерживала костыли, молясь всем богам, чтобы не покатиться кубарем вниз. Утренней аварии, да и полученных ранений вполне хватило. Повезло только, что обошлось без переломов, тогда бы ее внезапные выходные растянулись на целый месяц, а может и дольше. Да и не хотелось себе таких повреждений. Хватит. Первая ступенька показалась сущим адом. Больше всего болела стопа на правой ноге, на которой швы неприятно растягивались (как ей казалось по ощущениям), а раны наверняка все начали кровоточить. Бет сжала зубы, глубоко вздохнув, и прикрыла глаза. Голова закружилась от одной только мысли, что нитки могут разорваться совершенно случайным образом, и она почти упала. — Эй, ты чего? — тут же заволновалась Джерри, но не успела продолжить. Бет в один миг оказалась висеть в воздухе, удивленно распахнув глаза и видя перед собой Баки. Он держал ее крепко, не позволяя упасть, а тяжелый взгляд был очень тревожным, обеспокоенным, отчего хотелось спрятаться — от нее и на самом деле одни проблемы. — Что произошло? — твердо пробасил он. Сжавшись и отведя взгляд, переключив внимание на побледневшую Джерри, тяжело вздохнула, понимая, что облажалась. Хотя, по сути, в этом не было ее вины. — Мой автобус попал в аварию, — покраснев, начала объяснять Бет, и хотела протянуть руку, чтобы забрать свой рюкзак у коллеги, как Баки ее опередил, забрав его себе и повесив на плечо как ни в чем не бывало. В благодарности ткнувшись носом в его грудь, замерла, почувствовав, как он, в придачу, отбирает у нее и костыли, оставляя просто удобно нежиться. Джерри ей кивнула на прощание, ретируясь с места, и они остались окончательно наедине. Бет знала, что от нее ничего не зависело, но почему-то все равно хотела извиниться за произошедшее. Но не успела. Баки развернулся, аккуратно спускаясь по лестнице и направляясь в сторону черного автомобиля, блестящего от светящего на небосклоне солнца. Немного удивившись, она предпочитала молчать, чтобы не сказать ничего лишнего. — Как себя чувствуешь? — так же тяжело спросил он, снимая машину с сигнализации и, открыв дверь переднего сиденья, аккуратно усадил ее, невзначай проведя по плечам. Бет вздрогнула, совершенно неожиданно для себя отметив, что хотела бы вновь уткнуться носом в его грудь, обнять. Даже его губы в этот момент выглядели соблазнительно, отчего пришлось отвести взгляд. — Еще не знаю, — честно ответила она, не собираясь врать, — потрепало меня хорошо, хоть ничего не сломано. Баки кивнул, закрывая за ней, и прошел назад, открывая багажник и кладя туда длинные костыли и рюкзак. Закрыл, быстро прошел вперед и сел за водительское сиденье, тут же надевая ремень безопасности и поворачивая ключ зажигания. Вспомнив про ремень, Бет тут же хотела последовать его примеру, но не смогла из перемотанных ладоней, застыв на месте и неуверенно дергая его на себя. Баки заметил ее манипуляции, но ничего не говорил, не психовал и не ругался — наклонился ближе, почти касаясь носом ее носа, и затянул ремень, тут же защелкивая его где-то снизу. — Тебя нельзя оставлять одну, — беззлобно заметил он, отстраняясь, — как только я ухожу, с тобой что-то происходит. Бет покраснела. Она это знала. Да. Но ведь от нее это не зависело — все произошедшее просто случайности, неудачи, проблемы, да что угодно, но намеренные какие-то действия, и это действительно начинало злить. Ладно день, два, но не три, черт возьми! Это перебор даже для нее. — Прости, — не могла удержаться она от извинений, хотя понимала, что ни в чем не виновата. Баки ничего не ответил, просто кивнув и тронувшись с места. Разговор наверняка предстоит тяжелый, учитывая все обстоятельства, отчего за сердце укусило волнение. Какому мужчине понравится такая проблемная женщина? Наверняка отвезет домой и скажет «пока-пока». Проще ему найти какую-нибудь нормальную спутницу, не такую тяжелую. Глаза кольнули слезы. А чего она ожидала? Они толком не знают друг друга, и такое соответственно должно напугать. Будь Бет на его месте, то ее бы точно это напугало. Баки нельзя винить, если он вдруг решит ее послать. Это вполне естественно. По щеке все-таки скользнула слеза, которую она тут же стерла, не позволяя себе плакать. Нужно быть сильной, и вести себя соответствующе, однако хотелось зарыдать во все горло — и вновь пришлось смахнуть влагу со щек, надеясь, что сие действия останутся незамеченными. Вчера и так было пролито слишком много слез. Почему и сегодня должно? «Даже не думай, Бет», — шептала она сама себе. И машина остановилась. — Тебе больно? — взволновано спросил он, касаясь плеча. Бет вздрогнула, стараясь себя успокоить, но получилось нервно всхлипнуть. Как бы не хотелось показывать свою слабость, не могла остановиться, чувствуя себя просто ужасно. Открыв рот, чтобы пропищать банальное «нет» — не смогла выдавить и звука, глупо икнув. Рыдания сдавили горло, а новый поток слез подступил к глазам. Она хотела спрятаться, чтобы не позволить увидеть ему свое лицо, однако тяжелая рука не давала этого сделать. Грубые мужские пальцы аккуратно легли на подбородок и притянули к себе. Баки оказался неожиданно близко. Его дыхание почти царапало кожу на лице, а глаза буквально сверлили насквозь, отчего отвести взгляд было практически невозможно — и Бет всеми силами старалась втянуть предательские слезы обратно. И не смогла. Большой палец мазнул сначала по одной, а потом по второй щеке, стирая влагу. — Я не плачу, — всхлипнула Бет. — Вижу, — проговорил в ответ Баки. Его руки большие, приятные, ласковые, несмотря на то что одним ударом он наверняка способен что-то человеку сломать. Примером служил сосед, от которого утром не было ни слуха, ни духа, хотя обычно тот выгуливает свою псину. Боже, как он может быть таким? Тонкие, чуть обветренные губы были прямо напротив. Бет, как бы не старалась, постоянно опускала на них взгляд, совершенно забывая о причине своих слез и почти мечтая поддаться вперед. Между ними ничтожные несколько сантиметров — так почему бы и нет? Ей до ужаса хотелось, чтобы он ее поцеловал. До дрожи. Баки не двигался. Он просто на нее смотрел, словно дразня, и ничего не делал. Бет не была смелой, чтобы сделать самой первый шаг, а поэтому могла лишь сверлить взглядом чужие губы и пытаться чуть отодвинуться, чтобы не быть очевидной в своих желаниях. Подруга даже сказала, что у нее вообще все написано на лбу — и понять ее мысли совершенно не составляет труда. — Не плачу, — смущенно повторила она. И не врала, ведь слез действительно больше не было. — Вижу, — Баки слегка улыбнулся, ненамного наклоняясь к ней вперед. «Поцелует», — внезапно пронеслось в мыслях. Но он просто поправил ремень безопасности, слегка запутавшийся у самого основания. Разочарование пронеслось по всему телу. Сердце забилось чаще, а до этого невиданная решимость заполнила душу, побуждая самой чуть поддаться навстречу и неуклюже мазнуть по краю плотно сомкнутых губ, и быстро отстраниться. Из-за руки, лежащей на щеке, отвернуться не было возможности, поэтому Бет просто слегка опустила голову, стараясь спрятаться. Баки застыл и, кажется, напрягся. Она буквально кожей чувствовала его взгляд на себе: удивленный, пристальный и изучающий. Его ладонь вновь легла на ее подбородок, приподнимая вверх, и теперь он видел и красные щеки, и смущенное выражение лица, и растерянность от осознания собственного поступка. А потом все начало происходить как в замедленной съемке — его лицо медленно приближалось, а глаза пьянели с каждым преодолимым сантиметром, и это казалось чем-то странным. Баки смотрел на нее так, как никогда раньше, заставляя отчего-то запаниковать. И… … в стекло со стороны водительского места кто-то постучал, и Бет вздрогнула, замечая за дверью рослого мужчину, с любопытством смотрящего прямо на них. Тот постучал еще раз, отчего Баки буквально потемнел: его брови сошлись на переносице, взгляд стал злее, а губы недовольно поджались. Он медленно отстранился, напоследок нежно погладив ее пальцем по щеке, и обернулся в другую сторону, открывая окно. Незнакомый мужчина немного занервничал, но позиций не сдал, пытаясь выглядеть не менее грозным, хотя, очевидно, проигрывал. — Отъедете подальше? — напрямую спросил он, нервно почесав отросшую бороду, в которой, Бет просто уверена, только что мельком увидела крошки. Баки тяжело вздохнул. Его скулы заиграли, словно он сжимал и разжимал зубы, а руки легли на руль. Большие ладони с почти не выделяющими костяшками и выступающими венами завораживали. И машина снова тронулась, выезжая на проезжую часть. Они ведь почти приехали. Пару поворотов — и заветная парковка, где легко заняли на свободное место. Поежившись от внезапно прошедшего по коже холодка, замерла в нетерпеливом ожидании, когда Баки вышел из машины, захлопнув за собой дверь, обошел вокруг и открыл с ее стороны. Бет ощущала смущение, но ничего не могла поделать. Теперь даже убежать не сможет. Он подошел совсем близко, наклоняясь и, отстегнув ремень, усадил обратно к себе на руку. Обняв его за шею и уткнувшись носом в место между шеей и плечом, старалась не двигаться и никуда не смотреть. Баки, между тем, закрыл двери и уже успел вытащить из багажника ее портфель с костылями, а потом поставил машину на сигнализацию, быстро пошагав в сторону дома. Бет чувствовала себя куклой, которую совершенно легко можно таскать туда-сюда. Да и к тому же этот недопоцелуй вселял огромное волнение. Зачем вообще нужно было это делать? Кому и, главное, что она доказала своим поступком? Только душу встревожила, и наверняка не только себе. А еще раздразнила. Но, несмотря на все свои внутренние терзания, Бет не жалела о содеянном — это действительно того стоило. Они зашли в подъезд, слава богу, не встретив противных соседей, и Баки без особых усилий начал подниматься вверх по лестнице. Он шел настолько легко, будто ничего не нес, хотя Бет весила далеко не десять килограмм, и каждый раз сие понимание озадачивало. Не пугало, не страшило, а именно вводило в недоумение, но, к сожалению, она не могла спросить напрямую, откуда у него столько удивительной силы. Зловещий третий этаж — в квартире того мудака даже собака не гавкала — и они тут же оказались перед ее дверью. Притянув к себе рюкзак, висевший на его плече, Бет достала из заднего кармана ключи, которые Баки тут же забрал — оно и понятно, на ее пальцы без слез не взглянешь — и открыл замок. Родной коридор показался спасением от всего мира, отчего сразу стало как-то более спокойно. Как бы не хотелось опуститься и встать на ноги, ее непреклонно держали над полом, не позволяя ничего делать самостоятельно. Это ни капли не расстраивало, и ничуть не злило — от сего наоборот внутри разливалось тепло. Такой заботы она не получила уже очень давно, и купалась в ней с головой, страшась только одного: жестокого осознания, если все это в один момент закончится. Баки скинул тяжелые берцы и, положив рюкзак на небольшую тумбу и поставив рядом высокие костыли, сразу же отнес ее в спальню, аккуратно усадив на край кровати и усаживаясь на корточки совсем рядом. — Почему не сообщила раньше? — строго начал он, расшнуровывая кроссовок и осторожно стягивая его. Бет шикнула и дернулась — не столько от боли, сколько из-за страха почувствовать эту самую боль, чем только навела лишнее беспокойство, поэтому тут же выдохнула: — Все хорошо, — и решила ответить на вопрос, понимая, что выхода особо и нет: — Все было слишком быстро. Я не успела ничего понять, даже когда меня вытащили из автобуса — и дорога до больницы прошла в тумане. Более-менее пришла в себя тогда, когда сидела в приемной. Баки недоверчиво прищурился, снимая ее заляпанный кровью и местами порванный от осколков носок, осторожно погладил за подошву ступни, скрытую под бинтами, и мягко скользнул рукой вверх. Под дырявыми на коленях джинсами тоже светились белые бинты — и из его груди вырвался тяжелый вздох, очень похожий на усталый. Не успела Бет сказать, что все уже в полном порядке, как они оказались прямо лицом к лицу. Баки навис над ней самой настоящей горой — под ним ее наверняка даже не видно. Его широкие плечи внушали силу, не раз удивляющей и будоражащей, а большие руки, лежащие на кровати по обе стороны от ее бедер, создавали ощущения капкана. Он смотрел прямо в глаза, смущая. И как бы она не хотела отвести взгляд, не могла двинуться, завороженно протягивая руки к его шее. Баки чуть нагнулся ближе, чтобы ей было удобнее обнимать, и выдохнул прямо в губы. Потом еще и еще раз, пока Бет недоуменно их не разомкнула. И он наконец поддался вперед, царапая шершавыми губами щеку, прошелся по скуле и спустился вниз — к ее губам, тут же прижимаясь и почти сминая под своим напором. Простонав и вцепившись пальцами в его заплетенные волосы, Бет всеми силами старалась притянуть еще ближе, чтобы суметь коснуться грудью его груди — и не могла остановить сама себя, отдаваясь инстинктам, ведь опыта у нее не было вообще. Баки не отстранялся, подчиняясь всем капризам, сминал ее губы своими — и положил руки на талию, крепко сжимая и практически приподнимая с кровати. Неуклюже стараясь обхватить чужие бедра еще и ногами, внезапно осознала, насколько это сложно сделать, отчего наверняка показалось глупой, однако времени переживать об этом совершенно не было. Поняв ее задумку, Баки сам поднял ее, подхватывая под ягодицы и, развернувшись, сел и усадил к себе на колени, несильно сжимая и проведя ладонями вверх по бедрам. Бет терялась, не поспевая повторять все движения его губ, и простонала, когда чужой язык скользнул по зубам, почти заставив задохнуться от удивления. Внизу скручивало от удовольствия, а между ног рос необычный жар, побуждая прижиматься ближе и стонать от того, что хочется чего-то. Его рук, тепла, объятий, мокрых поцелуев и… … резкая боль в колене заставила вскрикнуть и зажмуриться. В голове зашумело, будто по ней ударили, как минимум, молотком, а лоб покрылся испариной. Мир, казалось, закружился вовсе, а в глазах побелело, заставив обмякнуть в чужих руках и растечься настоящей лужицей. Хотелось отключиться, лишь бы не ощущать подобного, однако Бет оставалась в сознании, что-то бормоча словно в бреду, и ничего не слыша, не видя — весь мир потерял краски и звук, а ее окунули будто в воду, отделяя ото всех. Тело не слушалось. Руки стали какими-то веревками, а ноги вообще отключились, словно их и не было. Бет запаниковала, абсолютно ничего не понимая. Она перемещалась, кажется, в ванну? Все мелькало непонятными бесцветными картинками: лицо Баки, дверь, потолок, шторы на окне, люстра. Будто фильм, не полностью погруженный и показывающий все отдельными кадрами. Прийти в себя удалось только тогда, когда носа коснулся запах аммиака, а щеки обдало холодом, заставив, наконец, осмысленно моргнуть. А потом еще и еще раз, пока сознание окончательно не стало подвластно, возвращая контроль над всем телом. — Давай, малышка, — Баки аккуратно гладил ее по лицу. Его глаза отражали беспокойство и волнение. Бет сидела у него на одной ноге, упирающуюся коленом в бортик ванны. — Баки… — голос хрипел, но она могла говорить, что очень радовало, — кажется… мне стало плохо? Он тяжело вздохнул, гладя ее щеки: — У тебя сотрясение? — Легкое? — Бет чувствовала себя виноватой. До сего момента она и не помнила про него, тем более врач не особо придал этому значение. К тому же столь резкую реакцию вызвала именно боль в колене, — такое раз когда-то было. По-моему, когда она случайно разбила до крови большой палец на ноге, так что это вряд ли из-за сотрясения. Вряд ли же, да? — Как сейчас? — Баки ее ни на миг не мог отпустить. — Хорошо? — задумчиво ответила она, все еще не понимая, как себя чувствует, и не могла с этим ничего поделать, виновато опустив взгляд. Они ведь… прервались на таком моменте. Бет впервые чувствовала мужчину так близко, отчего щеки загорелись словно яркое пламя, а перед глазами стоял их поцелуй, отпечатавшийся настолько сильно, что забыть его невозможно и за всю жизнь. — Малышка, — Баки вздохнул, — мы едем в больницу. Ей никогда не нравились больницы — слишком много людей, слишком резкий запах, слишком часто она в ней гостья, и… Стоп. Куда они едут? — Нет, нет, нет, — тут же запротестовала Бет, показательно впившись пальцами в умывальник, за что получила неодобрительный взгляд, заставивший сжаться и начать тараторить в оправдании: — Это нормально для человека, который попал в аварию. Совершенно нормально. Я даже легко отделалась, поэтому не надо в больницу. Там уколы, таблетки, врачи… И затихла, стоило Баки тяжело вздохнуть. Он, зарывшись в ее волосы ладонью, коснуться губами ее лба. Сердце забилось чаще. Это новый этап их отношений? Правда ведь? — Только на этот раз, — согласился он, очевидно намекая на то, что еще один такой случай — и отговорки не сработают ни в каком виде. И то хорошо. Большего сейчас и не нужно. Удивительно только то, что они знакомы только третий день. Назвать это судьбой слишком прозаично, случайностью наивно, а глупостью неправильно, из-за чего Бет уже не знала, что делать. И делать ли вообще. Очень смешно и интересно получается — расскажи она все это кому-то, то наверняка ей не поверят, да еще в придачу назовут фантазеркой и чудачкой. Но вот это все происходит. Просто катастрофа. — Баки, — Бет потянулась к его шее, прикрывая глаза и уткнувшись в широкую грудь, и добавила, почти шепча: — Я ведь тебя не оторвала от каких-то дел? — Нет, — тут же ответил он, — я тренировался и был свободен. — Тренировался? — любопытно повторила она. В голове сразу всплыла картинка полуголого Баки, месящего кулаками одиноко висящую твердую грушу, и кучу бойцов рядом, боящихся подойти ближе, чем на пять метров. Значит, он все-таки спортсмен? Занимается чем-то вроде бокса? Теперь становится понятно, откуда и такие навыки, и сила. — Да, малышка, — кивнул Баки, вставая и поднимая ее на руки, — в последнее время сложной работы не дают, поэтому держу себя в форме. Значит, не боец. Или да? — А чем ты занимаешься? — Бет приподняла голову, скользя взглядом по тонким губам, вкус которых ощущала до недавнего времени, и вновь ткнулась носом куда-то в широкую шею, смущаясь даже собственных мыслей. Баки от такого вопроса слегка напрягся, но не стал умалчивать, наверняка понимая, что отношений на лжи вовсе не построишь: — Защищаю гражданских от плохих людей. — Полицейский? — тут же предположила Бет. — Нет, — послужило ответом, еще больше озадачивая, — но очень скоро меня будут дергать только в чрезвычайных ситуациях, хотя и сейчас не трогают. — Ты что-то вроде тайного агента? — засмеялась она, вновь подняв голову и вглядываясь в его лицо. Баки улыбнулся, а потом совершенно неожиданно поднял ее вверх как маленького ребенка и слегка подкинул, играючи. Бет вскрикнула, даже не предполагая, что может произойти подобное, громко икнула и следом рассмеялась. В последний раз ее держал так отец в десять лет, когда она победила в конкурсе на лучшего художника — и сейчас просто не могла поверить в происходящее, еле сдерживаясь от нахлынувшего веселья. Но он и не возражал, не прекращая улыбаться. Его теплые руки твердо держали за талию, и вряд ли бы уронили, даже если бы Бет задергалась. И сердце сделало кульбит. Они снова оказались на кровати в той же позе, в которой и сидели раньше. На его сильных коленях удобно, тепло и приятно. Она ощущала трепет от осознания, что о ней так заботятся. Защищают. Волнуются. И с каждым разом смущение уходит все дальше, оставляя место желанию получить еще больше ласки и нежности. — О тебе есть кому позаботится, кроме меня? — прямо спросил Баки, поглаживая ее спину и выворачивая тему в совершенно другое русло. Как бы не хотелось ответить «Да», Бет пришлось поджать губы и неловко усмехнуться, пытаясь все высказать в легкой форме: — Нет, но я сильная, поэтому смо… … Баки оборвал на полуслове: — И думать забудь, — сурово и несколько грубо прозвучало, — это наш шанс узнать друг друга поближе. Куда уже ближе, — фыркнула она в ответ, но вовремя поджала губы, боясь сказать лишнее. Он ведь не собирается куковать дома вместе с ней? Это вряд ли поспособствует хорошему впечатлению, особенно если учесть то, что проводить время друг с другом они будут целый день, а это очень сложно. Не надоест ли? Тем более, разве ему не будет скучно? — В каком именно плане? — не удержалась от вопроса Бет. — Повожу тебя по своему миру, — не стал скрывать Баки, — посмотришь на тренировки, моих друзей, мой дом и увлечения. И это говорит тот человек, который только сегодня ночью пытался юлить на любых вопросах о себе? Почему его решение и мнение так внезапно поменялось? Это ведь не из-за утренней аварии, да? Хотя и причем тут она? — Но я же пока… — Бет многозначительно кивнула на свои ноги, намекая на то, что лишена возможности передвигаться без дискомфорта. — Я буду тебя носить, — невозмутимо ответил он, не видя в этом абсолютно ничего противоестественного, и тем больше возмущал. Показаться его друзьям в таком плачевном виде? Ну уж нет. Они точно посмеются и скажут, что уж лучше бы его выбор пал на высокую красотку, а не пугливую и мелкую неудачницу. В последние несколько лет жизни проблемы ее так и преследуют, не давая расслабиться ни на секунду. Поэтому, не собираясь спорить, Бет решила подойти с самой мудрой стороны: — Мне будет неловко так предстать перед всеми, — вновь вздох, — давай подождем, пока я не встану самостоятельно? Баки в подозрении сощурил глаза, явно чувствуя то, что она хочет оббежать все это стороной, но не стал перечить: — Хорошо, малышка. Будет так. И дышать стало спокойней. *** Они посмотрели фильм — комедию — сделали покушать, объединив усилия и приготовив французский луковый суп и пышные оладьи с моцареллой, а потом сидели и разговаривали на совершенно разные темы. Баки по-прежнему не сильно демонстрировал навыки общения, но с интересом поддерживал каким-нибудь словом, кивком и даже взглядом. Бет пыталась выведать больше о его жизни, но получилось лишь узнать то, что он хорошо умеет драться и знает очень много видов боевых искусств. Целая загадка, но она не торопилась ничего отгадывать, предпочитая, чтобы все шло все своим чередом. Баки замечательный, вежливый и очень внимательный, хотя временами напоминал дикого хищника, который внезапно заинтересовался слабым зверьком — и непонятно, чем все это может обернуться. Бет не хотела, чтобы все это останавливалось, и, тем не менее, не могла ни на что влиять. Баки пока в ней видел женщину, о которой требовалось заботиться и которая пока еще не надоела. Изумительно, как он только согласился на подобное. Что-то похожее она видела в каком-то из фильмов, но там это имело более разумное объяснение — импринтинг — а что может быть здесь? Почему он так носится возле незнакомой девушки? Даже не зная ее до конца? Люди имеют свойства разочаровываться, как только узнают кого-то поближе, и чем больше они друг друга узнают, тем страшнее. Бет не идеальна — и это он наверняка заметил при первом знакомстве; пусть у нее нет вредных привычек, но зато есть плохое качество говорить все прямо, отчего потом приходится если не убегать, то выслушивать целый поток грязных слов. Она проблемная женщина. А в последние три дня — просто катастрофически проблемная женщина. И он все еще рядом. Сопит в кресле, подперев рукой голову, хотя Бет даже предложила разделить кровать подушками, лишь бы ему было удобно, но все зря. Непреклонное «нет», тяжелый взгляд и сложенные руки на груди заставили отступиться и зарыться в одеялах. Ну и пусть спит сидя. Она, конечно, в какой-то степени чувствует облегчение, что лежит одна, но с другой стороны все же хочет лечь вместе — и это противоречивость раздражала. Они вообще больше не целовались — Баки не делал абсолютно никаких попыток, а Бет и не намекала, что хотела бы повторить. Все мелькнуло очень быстро. Как во сне. А еще неизвестно, что будет завтра. Три ужасных дня позади, но не стоит забывать про четвертый. Это удручало. Перевернувшись на другой бок и зарывшись носом в мягкую подушку, Бет не могла найти удобную позу — колени уже привычно к себе не подтянешь, локти ныли и болели, а бинты неприятно давили на кожу, отчего немели и сильно мерзли пальцы. Ничего, если она их на время снимет? Баки спит, и будить его категорически не хотелось — он и так с ней бегал на руках целый день, пусть отдохнет. Решившись, Бет неуклюже сползла на холодный пол, от которого сразу начало сводить мышцы, и обняла себя руками, медленно похромав в сторону ванны, пытаясь наступать на пятки и не издавать при этом громких звуков. Еще, что было замечено — странная способность Баки просыпаться даже от тихого кашля. Максимально тихо и осторожно выскочив из комнаты, вздохнула, радуясь собственному успеху. Ну что же? Пора за дело. Кое как добравшись до ванны, Бет обрадовалась, что Баки так и не собрал лежащую на нижней полке аптечку, и села на бортик ванной, неловко берясь пальцами за кольца ножниц, и решила начать с колен. Прорезав сбоку слой бинтов, при этом пару раз шикнув от боли, принялась аккуратно их снимать, натыкаясь на очевидную проблему — все прилипло к ране. Почти заплакав от сего осознания, Бет не могла набраться храбрости дернуть и все сорвать к чертям — несмотря на высокий порог, это дико больно. И почему ей так везет? Всхлипнув и включив теплую воду, скользнула в саму чашу и направила слабую струю на колени. Раны начало стягивать и щипать, поэтому пришлось зажать себе рот рукой и мученически терпеть до тех пор, пока бинт не отвалился сам. Будь она более смелой и терпеливой, то давно бы со всем справилась, так нет — нужно обязательно все усложнить. Справившись с ногами, Бет тяжело вздохнула, осознанным взглядом рассматривая раны и небольшие швы в некоторых местах, и теперь все казалось не таким плачевным. Единственное, что немного страшило — правая стопа, на которой шел длинный шов на подошве сбоку внешней стороны и растягивался от середины стопы и до самого мизинца. Левая рука тоже снялась удачно, давая обзор на подбитые локти, исцарапанные костяшки и многочисленные синяки. Такое вовсе можно было и не заматывать — большинство мелких детей и не с такими ранами ходят после велопрогулок, а ее умотали как самую настоящую мумию. Даже смешно. — И почему это так больно? — проплакала Бет, разрезая бинты на последней — правой — руке. — Все люди как люди, а я какая-то особенная. Какого черта ей так «везет»? Особенно в последнее время? То Марк, то прорвало трубу, то мудак-сосед, то авария. Что же это такое? Когда вся эта серия неудач закончится? Снова всхлипнув и направив воду на локоть, попыталась думать обо всем, но не о том, что раны невыносимо щиплют, а от одной мысли, что бинты налипли прямо на мясо, хотелось отключиться. — Надо было ехать на этом автобусе, — продолжала причитать Бет, стараясь мычать от боли не так громко, — и почему это так больно? Какого черта это отклеивается так долго? — Какого черта, малышка, ты делаешь? — прозвучало сзади настолько неожиданно, что из рук выпал дождик, обливая ее водой с ног до головы, а из горла вырвался вскрик. Резко обернувшись, Бет уперлась взглядом в стоящего Баки — его руки сложены на груди, а взгляд высверливал в ней самую настоящую дыру. — Бинты снимаю, — просто ответила она, подбирая дождик и показывая последнюю оставшуюся руку с виднеющимся швом и стертой кожей, — От них все пальцы онемели. И замерзли. Он вздохнул, подойдя ближе, и присел рядом, тронув рукой за плечо. — Давай сюда. Бет отрицательно замотала головой, сразу вспоминая отца, когда, прежде чем сорвать бинты, он подзывал ее к себе, усыпляя бдительность какими-нибудь интересными историями. В памяти это осталось на всю жизнь, и она была уверена, что у Баки такая же тактика, из-за чего принялась оглашать свои предположения: — Ты оторвешь его, — скорее утверждение, чем вопрос. — Нет, — тут же возразил Баки, — я аккуратно помогу тебе снять. — Ты оторвешь, — неумолимо продолжала настаивать Бет, — папа тоже так говорил, но в конечном итоге он его отрывал. — Малышка, — вздохнул он, — я обещаю, что не буду так делать. Недоверчиво скользнув по его лицу взглядом, медленно протянула собственную руку и дождик. Баки и на самом деле принялся помогать, не причиняя сильной боли, как казалось в начале — он осторожно цеплял пальцами бинт и миллиметр за миллиметр снимал его, словно делал это не впервые. Его руки большие и, о боже, очень красивые. Он мог легко оставить синяки на ее запястье, если бы сжал сильнее положенного, однако умел грамотно распределять собственные силы. Завороженно наблюдая за длинными пальцами, на время выпала из реальности, очнувшись только тогда, когда последние бинты полетели вниз. И на самом деле не больно. — Спасибо, — смущенно добавила Бет, пытаясь встать. Баки придержал ее за талию, помогая, и только сейчас она заметила, что вымокла абсолютно насквозь. Домашняя майка, купленная по распродаже, висела на плечах тяжелой тряпкой, а задранные до середины бедра широкие спортивные штаны вмиг скользнули вниз — они и так были большие, хотя жутко удобные, и не удивительно, что сейчас теряются. Щеки покраснели от осознания того, что секунда на секунду она засветит голым задом, прикрытый только трусиками. Попытавшись рукой схватиться за шнурки, не смогла банально из-за того, что это сделал сам Баки. — Я держу, — сообщил он, отчего-то улыбнувшись, — или отпустить? — Нет, — тут же ответила Бет, ощущая дрожь по всему телу, — мне нужно переодеться. — Я помогу, — утвердительно, чем вопросительно проговорил Баки, — с твоей одежды капает вода. Бет вздохнула обреченно. Если она так зайдет в спальню, то придется вытирать пол, и если раньше это бы не являлось проблемой, то сейчас это явно не так — вероятней, эта забота падет на Баки. Отправить его за одеждой тоже не вариант — сегодня утром она перевернула пару полок, из-за чего найти там что-то определенное другому человеку невозможно. В конце концов, на ней нижнее белье. Все девушки ходят в купальниках — и это вполне нормально. Тем более, Баки вряд ли что-то новое увидит, но… …нет. Она сгорит со стыда прежде, чем успеет снять майку, поэтому вряд ли. Это… … — Нет, — выдавила из себя Бет, опустив голову в пол, — Я… Его рука опустила шнурки, и штаны не слишком красиво скользнули с бедер, тяжело плюхнувшись на дно ванны. Сердце забилось чаще, а в голове царила только одна мысль: что они творят? Что она творит? Разве вообще так можно? Пальцы приятно скользнули по коже живота, а следом сняли такую же майку, оставляя стоять совершенно уязвимой и почти нагой. Обняв себя руками за плечи и принимая более защищенную позу, Бет нервно выдохнула, когда Баки подхватил ее, и ярко покраснела, чувствуя, как сердце готово проломить ребра. Теперь она ощущала чужое тело как никогда раньше, даже несмотря на то, что он был одет. Его руки крепко держали ее над полом, а взгляд был устремлен прямо — он не смотрел на нее. По крайней мере, старался, наверняка не желая смущать, но от этого не было легче ни капли. — Я не смотрю, — добавил он, заходя в спальню и подходя к шкафу. Баки серьезно даже и не делал попыток, твердо держа голову и ни разу не наклонившись к ней. Внутри что-то кричало, что уж лучше бы он хотя бы разок окинул взглядом ее тело, но Бет давила в себе это женское эго. И аккуратно поставил перед шкафом, придерживая за обнаженную талию — теперь его глаза вовсе были закрыты. Неужели такие мужчины еще остались? Вот прямо такие? Культурные, сдержанные и будто не от мира сего? Конечно же нет, — фыркал мозг, — такие уже давно умерли, или их уже забрали. Но вот же он, — возражало сердце. Смущение отступило на второй план. Неуклюже развернувшись лицом к шкафу, Бет раздвинула дверцу и сразу вытащила длинную майку, лежащую почти сразу на виду, хотя она была почему-то уверена, что придется покопаться — и натянула ее на себя. Руки Баки скользнули к бедрам, на секунду исчезли, позволяя ткани укрыть от взгляда оголенные места, и легли обратно, слегка сжимая. — Я все, — оповестила его Бет, напоследок одернув подол ниже, и вновь тут же оказалась на руках. Неприкрытые ничем ноги заставили почувствовать себя неловко, и она завернулась в одеяльный рулетик тут же, как только ее уложили на кровать. Баки лишь вопросительно приподнял бровь. — Ты красивая, — и слегка улыбнулся. — Тогда может ты все-таки ляжешь рядом? — сделала еще одну попытку Бет, — я не кусаюсь. Подруга говорила, что даже и не бьюсь во сне. Нечестная игра, да. Но как еще заманить хищника в своё логово? Только хитростью, умом и лаской — больше никак. Тем более, такого большого и наверняка опасного для других. Они точно как тигр и кролик, решившиеся подружиться — и Бет очень надеялась, что ее потом не сожрут. Баки окинул ее взглядом и… … лег. С самого краю, в одежде, не намереваясь даже укрываться и закинув обе руки за голову, но лег рядом. Сердце Бет забилось чаще. Улыбнувшись и подтянувшись чуть выше, прикрыла глаза, радуясь своей маленькой победе. И почему все вышло так просто, тогда как буквально несколько часов назад Баки на это совершенно никак не реагировал? Удивительно. Маленький шаг вперед сделан. Но что будет дальше?